Сплин сказочно-осенний - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Сплин сказочно-осенний - страница №1/1

Сплин сказочно-осенний.
Осень, осень. Почти зима. Упадок сил, здоровья, настроения. Заспать бы это время. Поставить жизнь на триггера и уползти в теплую тёмную берложку. А потом проснуться откуда ни возьмись новым, полным сил и планов человеком. Фонтанирующим и бурлящим энергетическим ёжиком. Но в реале нету триггеров. А есть выбор – или тащиться как-то, или тихонько уйти. Уходить пока рано, не интересно, да и, уж чего лукавить, не зовут. В общем не ко времени.    
И потому неделя завершается, как обычно, посиделками в нашем любимом псевдо-японском ресторанчике. Детальный разбор полётов за истекший период  в один из выходных. В сущности, какая может быть польза от взаимного перекачивания проблем? Это как циркуляция жидкости в 2 взаимосообщающихся, но закрытых от внешних воздействий сосудах. Однако за время общения как-то всё равномерно распределяется, успокаивается даже. Расходимся если не счастливыми, то во всяком случае умиротворенными. Механизма я не понимаю, но тем не менее он работает всегда.    
Сильное звено в нашем альянсе, безусловно, Жилка. Я помню её с 9 лет. Всегда в брюках, коротко стриженая, угловатая, резкая. В первый и последний раз я увидела её в платье, когда она замуж выходила. Подвенечном, стало быть. Странное это было платье – на манер древнерусского сарафана, но с открытыми плечиками. Выбери она головным убором кокошник – выглядела б точь-в-точь как трепетная царевна с васильевской репродукции. Но вместо кокошника, фаты или хотя бы соответствующего имиджу венка Жилка выбрала почему-то жутко нелепую, огромную широкополую шляпу. Я б такую вообще не надела, хотя бы из соображений целесообразности. Фасончик напрочь исключал возможность традиционных свадебно-застольных поцелуев. На каждую провокацию «горько» Жилка послушно подрывалась, вытаскивала шпильку, стягивала нелепый атрибут, с робко-отчаянным вызовом целовала своего гигантского, неповоротливого «Зайчика», водружала шляпу на место и тщательно прикалывала шпилькой. И так весь день. И вечер. И полночи. С регулярностью 10-20 минут. Вообще-то Жилку зовут Анжелой, но это имя ей абсолютно не подходит. Оно скорее годно для цирковой лошади, как в том старом мультике («Анжела, давай!» - Дегенеративно-обольстительная лошадиная улыбка и серия пируэтов на копытах). Спасибо моему нерусскоязычному начальнику, который ещё в прошлом веке исковеркал её имя до «АнжИлы». Анжила-Жила-Жилка. Так с тех пор и повелось.  
Вальяжный Зайчик давно ускакал в туманные дали тёмного прошлого, прихватив заодно все радужные девичьи иллюзии, но оставив на память брезгливые воспоминания и набор застарелых недиагностируемых навскидку болезней, подписав тем самым приговор Жилкиной мечте о появлении потомства. Обжалованию не подлежит.  
С тех пор было ещё сколько-то зайчиков-котиков-слоников, которые также появлялись и исчезали, неизменно добавляя дёгтя в и без того не мёдом наполненное Жилкино бытие, и выколупывая в душе разной глубины и степени ущерба шрамы и царапины. Переосмыслив прошлые обломы, Жилка решила на зоопарк забить и заняться тем, чем никогда заниматься себе не позволяла – а именно собой, любимой, и неповторимой даже в чём-то.
Животных Жилка не любит, музыка давно осточертела (шутка ли – детство в принудительном порядке было испоганено скрипением и бренчащими потугами на фортепианную конкуренцию Жене Кисину). Увлечение поэзией, прозой и живописью - только в чужой интерпретации. По этой причине было решено вплотную заняться Цзэном. Групповые философствования о Буддизме, Дао, 40-минутное стояние в «дереве», коллективные медитации, пение мантр, ароматерапия, и, как следствие неминуемое открытие всех имеющихся чакр, включая аджну (в народе третий глаз).
Польза от этих занятий несомненная. Потому что чем бы дитя ни тешилось, лишь бы было занято. Жилка успокоилась, как-то внутренне прояснилась, и засветилась даже. Углы и шероховатости пообточились и сгладились. Недовольство собой и миром если и не испарилось, то в результате мощной целенаправленной интеллектуальной работы над собой в сочетании с физическим выматыванием, было загнано в недра подсознания. Литература отныне подбиралась только правильная, со смыслом, с непростым значением.  А в ещё так недавно устало-обречённых голубых глазах заплескалось вселенское знание. Ну и знакомые появились соответствующие.  
В одно из воскресений к нам присоединился Денисыч – сероглазый высокорослый брюнет крайней степени просветления. Практически, он уже достиг нирваны. Все высокие чувства у него обострены и глобализированы, а низким в его незамутнённом сознании просто нет места. Таким образом, жизнь его состоит из сплошной череды «души прекрасных порывов». И кажется, нет такой области, в  которой он не является специалистом. В общем, впечатление произвёл очень приятное и воздушное, как балерина из рекламы «Рафаэлло».
Так к традиционным воскресным кайсеки добавились субботние прогулки в ближайший католический костёл с вечерним прослушиванием Вивальди, Паганини и Баха в органном исполнении, а также неожиданно приятной для такого заведения виолончели, скрипки и рояля. В один из этих вечеров, когда мы гуляли по парку возле того самого костёла, не в состоянии заставить себя спуститься в душное метро после музыкальной эйфории, к нам подошли двое молодых людей. Начали спрашивать о чём-то незначительном – как пройти туда-то и туда-то, и где сейчас можно достать то-то и то-то…поприставали, отвалили.  
Дэн был почему-то крайне доволен. Естественно, мы стали дёргать его, теребить и требовать объяснений. Тогда и выяснилось, что Дэн видит. Не в смысле «видит» - а ВИДИТ. Видит он многое, не каждому доступное, в том числе и ауры людей, этакими разноцветными облачками окружающие каждого из нас. Цвета меняются в зависимости от некоторых внутренних и внешних факторов. Внутренние – наше настроение, эмоции, или физические ощущения. Внешние – негативный или позитивный настрой окружающих, музыка, атмосфера, запахи и т.п. Нет, кардинальных изменений не происходит – меняются полутона – чуть светлее, чуть темнее. У кого-то эти цвета находятся в гармонии, у кого-то в диссонансе. Так вот Дэна оказывается прикололо, что когда к нам обратились давешние скучающие приятели, наши с Жилкой облачка – золотисто-бежевое и искристо-бирюзовое соответственно – словно по моментальному сговору объединились в одно и заняли глухую оборону, образовав нечто вроде абстрактно разрисованной непробиваемой стенки. В общем, у наших собеседников не было шансов. Как бы ни пытались они до нас достучаться, получали резкий и жёсткий отпор от наших ершистых облачков. Нам оставалось только сожалеть о том, что не дано наблюдать эту прикольную картинку.  
А вот на то, что мы не видим ресторанных гномов, Дэн, похоже, обиделся. Во всяком случае, выглядел надутым… Дело в том, что наш воскресный ресторанчик находится в подвале старого дома, где с незапамятных времён (предположительно сталинских) в подвалах чего только не происходило. Так вот, Дэн частенько цепляется взглядом за что-то, нам не доступное. На расспросы при этом отвечает редко и неохотно. И правильно делает, потому что после пары бокалов сливового вина заявление о присутствии мало кому видимых гномов может вызвать неосторожные смешки даже у просветлённой Жилки, не говоря уж обо мне. А вино это, надо сказать, чудесное. Его подают охлаждённым, потому что оно почти такое же сладкое, как мускат. Вкус у него как у сливового компота, аромат ….ну…живой Ренклод, одним словом, да и градусов поначалу не чувствуется. Но после первого же бокала неожиданно ловишь себя на том, что не просто ловко управляешься с тонкими палочками, но и спокойно, как будто с детства привычно, уже доедаешь ими мисочку риса. Так вот, Дэн обиделся даже не на то, что мы их именно не видим. А на то, как мы их себе представили. Когда он поделился с нами откровением о том, что подвальчик издавна населён представителями сказочного народца, и они не стесняются шнырять под ногами у посетителей, просачиваясь под столами и за спинками стульев, и у меня, и у Жилки как по команде возникла отчётливая мыслеформа – образ эдакого раз в 5 уменьшенного гномского сёгунчика в симпатичном хаори, белых носочках и крошечных сандаликах. Жилкин гном носил аккуратно увязанную в пучок сальную косичку, а мой был наряжен в умилительную шапочку-эбоси. Ну и мы заржали естественно. Денисыч обиженно замкнулся в себе, но, чуть отойдя, растолковал нам, что к японцам гномики имеют столь же мало отношения, как и кухня этого ресторана, одеты они вовсе не в кимоно, а в некие трудно определимые туманные одёжки типа «хламида», а кто и вовсе голышом. И тут Жилке приспичило их увидеть. И она выбрала первый показавшийся доступным экспресс-метод открытия аджны. Пение мантр. Начала с универсального троекратного «АУМ» - вернее, это прозвучало как гортанно-гнусавое, и отнюдь не тихое «АООООУУУУУМММММ». Дэн от неожиданности подавился сашими и как-то неопределённо, но оживлённо зажестикулировал. На остальных посетителей ресторанчика я не смотрела. В общем-то дэновы усилия были бесполезными, потому что Жилка пела грамотно – то есть с закрытыми глазами, затем и вообще заученно быстро расслабилась и вошла в голос. Так что металлическое АОООООУУУУМММММ скоро перешло в инверсию СО и ХАМ – и звучало уже примерно так: «СООООХААААММММ-ХАААМММ-СООООО-CООООXАААAMМММ-ХААААМММСОООООО». В общем, в итоге, нам общими усилиями всё же удалось вывести Жилку из состояния глубокого самопогружения. Хоть и с трудом, и преодолевая нешуточное сопротивление. Жилка расстроилась тогда немного, поскольку не сразу оценила масштабы своего голосового диапазона. Это уже потом мы ей рассказали о произведённом впечатлении. Зато официантки с того вечера нас запомнили, и неизменно улыбаются, приветливо кланяются и лишний раз предлагают вазочку с леденцами – не только на выходе, но и на входе. Это особая честь. И кстати, могу поклясться, что как раз вытягивая при прощании из вазы вишнёвый леденец, я краем глаза заметила серую тень, прошмыгнувшую у Дэна за спиной.
Velli