Скорик А. П. Ворошиловские всадники на Юге России в 1935-1940 гг. // Военно-исторический журнал (г. Москва). 2009. № – С. 29–34. - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Скорик А. П. Ворошиловские всадники на Юге России в 1935-1940 гг. // Военно-исторический - страница №1/1


Скорик А.П. Ворошиловские всадники на Юге России в 1935-1940 гг. // Военно-исторический журнал (г. Москва). 2009. № 9. – С. 29–34. (Объем – 1,5 печ.л.).


Скорик Александр Павлович – профессор, заведующий кафедрой теории государства и права и отечественной истории Южно-Российского государственного технического университета (Новочеркасского политехнического института).

Ворошиловские всадники на Юге России в 1935–1940 гг.
В советской военной доктрине 1920-х – 1930-х годов кавалерии отводилась достаточно заметная роль, в связи с чем кавалерийские корпуса и дивизии занимали видное место среди частей и подразделений Красной армии. Такое положение было обусловлено прежде всего ограниченными возможностями молодой советской промышленности, не способной в кратчайшие сроки дать необходимое количество техники для масштабной механизации Вооруженных Сил. В определённой мере сказались и предпочтения многих представителей советского командования, которые, апеллируя к опыту Гражданской войны, утверждали, что и в грядущей «войне моторов» «конница себя покажет». Отметим, что, несмотря на сокращение конницы в конце 1930 х годов, на 22 июня 1941 года из 303 дивизий РККА 13 были кавалерийскими.1

Формирование и деятельность кавалерийских подразделений сопровождались рядом специфических сложностей, практически незнакомых пехотным частям Красной армии. Одной из первых из них была необходимость обеспечения кавдивизий и кавкорпусов поголовьем строевых и ремонтных (резервных) лошадей. Второй сложностью являлась непростая подготовка личного состава. Ведь кавалеристу следовало научиться не только владению холодным и огнестрельным оружием, но ещё и верховой езде, джигитовке, не говоря уже об уходе за лошадью. Этому надо было учить уже с самого детства. Такая постановка дела наблюдалась только среди казаков, в том числе представителей крупнейших казачьих сообществ страны – Донского, Кубанского и Терского.
Согласно декрету ЦИК и СНК СССР от 8 августа 1923 года большинство дивизий и бригад Красной Армии перевели на территориально-милиционную систему комплектования2, и советско-партийное руководство решило создать территориальные кавалерийские части лишь в казачьих районах, что объяснялось рядом причин. Во-первых, Юг России традиционно являлся районом коневодства: в 1925 году, например, здесь находилось 8 конных заводов из 21, имевшегося в Советском Союзе3. Во-вторых, красноармейцы-переменники (военнослужащие территориальных частей), приписанные к кавалерийским подразделениям, были обязаны являться на службу со своими лошадьми, а это могли сделать только казаки4. Наконец, учли настойчивые просьбы казачества о службе именно в кавалерии5.

В первой половине 1930-х годов в условиях сплошной форсированной коллективизации отношения между советской властью и казачьими сообществами обострились (особенно на Кубани, где несколько казачьих станиц в конце 1932 г. занесли на чёрную доску с последующей депортацией населения). Однако затем правительственные органы СССР и лично секретарь ЦК ВКП(б) И.В. Сталин инициировали развернутую в феврале 1936 года кампанию «за советское казачество».

Исследователи сходятся во мнении, что одной из ведущих причин развёртывания этой кампании являлось стремление власти использовать военно-патриотические традиции казаков для повышения боеспособности Красной армии, и в первую очередь – её кавалерийских подразделений6. С этим нельзя не согласиться. Ведь к середине 1930 х годов международное положение всё более обострялось, что не могло не беспокоить правительство СССР. И.В. Сталин, как и другие представители высшего советского военно-политического руководства, прекрасно понимал, что рано или поздно война с «капиталистическим миром» начнётся.

Не последнюю роль сыграло и постепенное осознание советско-партий­ным руководством страны относительной слабости территориальных частей, нетерпимой в условиях надвигающейся войны. В августе 1935 года И.В. Ста­лин, находясь на отдыхе, отправил наркому обороны К.Е. Ворошилову послание, в котором просил объяснить ему различия между территориальными и кадровыми дивизиями. «Первый маршал» разъяснил, что в военное время разницы между ними нет, так как и территориальная, и кадровая дивизия будут включать в себя 12 800 – 13 000 военнослужащих. В мирное же время кадровая дивизия превосходит территориальную по числу красноармейцев и младшего начсостава (5 850 против 2 360), зато несколько уступала ей по числу командиров среднего и высшего ранга (710 офицеров против 740). И.В. Сталин, не успокоившись на этом, в следующем послании критически оценил уровень военной подготовки красноармейцев-переменников, выразив сомнение в боевых качествах территориальных дивизий. В ответ К.Е. Ворошилов заверил главу государства, что терчасти летом систематически проводят военные сборы по штатам военного времени, хотя и вынужден был признать дефицит и лошадей, и людей7. По всей вероятности, И.В. Сталин остался недоволен такими заверениями и утвердился во мнении, что тердивизии представляют собой «суррогат». Казаки, сохранившие способность и любовь к военному делу, должны были, таким образом, укрепить территориальные (да и кадровые) кавалерийские части.

Вовсе не случайно в статье «Советские казаки», опубликованной 18 февраля 1936 года на первой странице газеты «Правда» и ознаменовавшей начало кампании «за советское казачество», прямо указывалось: «Лучшие черты казачества – способность к железной дисциплине, отвага и упорство, беззаветная самоотверженность в служении своей цели – могут и должны быть направлены на дело дальнейшего укрепления колхозов, на дело окончательного преодоления враждебных влияний, на дело превращения казачьего населения в могучий резерв Рабоче-крестьянской Красной армии»8. В марте того же года первый секретарь Азово-Черноморского крайкома ВКП(б) Б.П. Шеболдаев, сыгравший важную роль в оптимизации государственной политики по отношению к казачеству, высказался ещё более чётко: «Мы возьмём и от казачества то, что у него было хорошего… Возьмём боевой дух, отвагу, закалку, любовь к коню, уменье владеть шашкой, любовь к военному делу, любовь к своей родине»9.

Одной из форм привлечения военно-патриотических традиций казачества к делу укрепления Советских Вооруженных Сил стала допризывная подготовка молодых казаков в клубах и кружках ворошиловских кавалеристов (ворошиловских всадников). Судя по частоте упоминаний в источниках, эти клубы и кружки существовали, чуть ли не во всех казачьих станицах Юга России (возникали они и в других регионах страны). Отметим, что в историографии данное явление, несмотря на его масштабность, не получило адекватного освещения. Исключением является лишь совместная монография Г.Л. Воскобойникова и Д.К. Прилепского, в которой несколько абзацев посвящено подготовке ворошиловских всадников10.

Инициаторами движения «ворошиловских кавалеристов» на юге России стали молодые казаки из колхоза «Донской скакун» Тарасовского района Северо-Донского округа Азово-Черноморского края. В конце 1935 года они обратились «ко всем сельским комсомольцам и молодёжи Советского Союза» с призывом создавать в колхозах и совхозах конно-спортив­ные кружки и клубы ворошиловских кавалеристов для подготовки новобранцев. «Коней для обороны мы готовим, а за людей ещё не взялись. Сесть на коня и пустить его вскачь – это каждый может, – писали в своём обращении молодые казаки Тарасовского района, – но мы хотим, чтобы каждый комсомолец, каждый молодой колхозник умел по-ворошиловски стрелять и по-ворошиловски, по-будённовски конем управлять, чтобы знал подход к лошади, правильную кавалерийскую седловку, посадку, умел бы на коне владеть оружием, умел бы сохранить силы коня в большом походе»11.

Советское руководство полностью поддержало инициативу тарасовских казаков-комсомольцев. В специальном постановлении Азово-Черно­морского крайкома ВКП(б) эта инициатива была одобрена, а местным органам власти рекомендовалось приложить все усилия к тому, чтобы она не осталась гласом вопиющего в пустыне12. 31января 1936 года в поддержку движения ворошиловских кавалеристов высказался Маршал Советского Союза С.М. Буденный13. Отнюдь не случайно (и вряд ли по собственной инициативе) участников движения ворошиловских кавалеристов 20 февраля 1936 года приветствовал не кто-нибудь, а начальник Генерального штаба РККА, Маршал Советского Союза А.И. Егоров, указавший, что это дви­жение «является могучим залогом в деле укрепления обороноспособности нашей страны»14.

Сами казаки выразили идее тарасовцев не меньшее одобрение, чем представители власти. В сознании «колхозного казачества» Дона, Кубани и Терека, несмотря на все произошедшие в период коллективизации метаморфозы, одной из доминант казачьей ментальности являлось осознание себя воином, защитником Отечества. Это было характерно и для казачьей молодёжи и для казаков старших возрастов.

Первыми на призыв тарасовцев откликнулись комсомольцы Константиновского района Азово-Черноморского края. Местный райком ВЛКСМ принял решение создать клубы ворошиловских кавалеристов в двух колхозах – «Красный путиловец» и имени Дзержинского15. Затем подобные клубы стали создаваться в самых разных районах Азово-Черноморья.

Не остался в стороне и Северо-Кавказский край. Здесь на призыв молодёжи колхоза «Донской скакун» первыми откликнулись бригадир комсомольско-молодежной бригады А. Кантемиров, организовавший в крае конно-спортивный кружок джигитов, и Биля Мисостишхова, создавшая клуб ворошиловских кавалеристов. Северо-Кавказский крайком ВКП(б) 13 февраля 1936 года принял специальное постановление, в которой одобрил инициативу Кантемирова и Мисостишховой, давая понять молодёжи Северного Кавказа, что занятия конным спортом будут только приветствоваться представителями власти16.

Кампания «за советское казачество» породила в казачьей среде самые радужные надежды и усилила ослабевшие было военно-патриотические традиции. Причём в соответствии с присущим эпохе интернационализмом советские казаки иной раз ощущали себя защитниками не только своей Родины, но и «всего угнетённого человечества», были готовы (подобно Макару Нагульнову) сражаться за «дело коммунизма» и за границами Советского Союза. Показателен случай, произошедший на VIII чрезвычайном съезде Советов (декабрь 1936 года; Москва). Выступивший на нём И.Е. Хромушин, председатель колхоза «Донской скакун» Тарасовского района, не только заверил собравшихся в безусловной преданности казаков советской власти, но и попросил членов правительства послать казачьи дивизии в Испанию, на помощь испанским коммунистам. Представители краевого руководства Азово-Черноморского края с удовольствием рассказывали по завершении съезда: «невозможно передать оваций, которыми встретила делегация заявление т[оварища] Хромушина с просьбой к правительству послать советские казачьи части на помощь испанскому народу в борьбе с врагами. Надо было видеть выражение [на лицах] представителей иностранных государств, находившихся в дипломатической ложе. Это выражение было не из приятных»17.

По сообщениям прессы, на родине движения казачьей молодёжи за овладение искусством кавалерийских атак – в Северо-Донском округе Азово-Черноморского края – на 1 марта 1936 года насчитывалось 86 кружков ворошиловских кавалеристов18, к началу апреля того же года – уже 30019. Кубань в данном случае не отставала от Дона. Например, в конце 1936 года секретарь Ивановского райкома ВКП(б) Азово-Черноморского края В. Ухов писал, что в клубе ворошиловских всадников кубанской станицы Старо-Нижне-Стеблиевской «обучаются 200 советских казаков, которые умеют метко стрелять в цель с коня и стремительно рубить клинком. 500 лучших отважных всадников, освоивших знания ворошиловского кавалериста, обещает дать клуб к 1 мая 1937 г.»20. Поэтому в целом в крае, объединявшем в своих границах Дон и Кубань, в апреле 1936 года насчитывалось до 600 клубов и кружков ворошиловских кавалеристов21.

Быстро росла численность данных организаций и в Северо-Кавказ­ском крае. По имеющимся данным, в начале февраля 1936 года здесь было 250 конно-спортивных кружков джигитов и 100 клубов ворошиловских кавалеристов22. А в середине марта первый секретарь Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) Е.Г. Евдокимов утверждал, что, «когда наши колхозники шли вокруг Кавказского хребта, по всему краю у нас поднялось широкое движение за организацию в колхозах клубов ворошиловских кавалеристов, и теперь «свыше 250 клубов у нас уже организовано»23.

Создание и функционирование таких клубов и кружков продолжалось на юге России вплоть до начала Великой Отечественной войны. Так, в 1940 году в Воздвиженском, Рагулинском, Вознесенском сельсоветах Дивенского района Орджоникидзевского края при Домах обороны24 были созданы межколхозные кружки ворошиловских кавалеристов; такой же кружок возник и в колхозе «Пролетарская сила» села Отказного того же края25. В Наурском районе Орджоникидзевского края райком ВКП(б) решил создать казачью полусотню на колхозных конях (комплектовалась в основном за счёт членов кружков ворошиловских кавалеристов), что и было выполнено уже к февралю 1940 года26. В колхозе «Красный боец» Приморско-Ахтарского района Краснодарского края к августу 1940-го насчитывалось 68 ворошиловских всадников27. В том же году в колхозе «Донской скакун» Тарасовского района Ростовской области насчитывалось 90 колхозников, с успехом закончивших обучение кавалерийскому делу. Кроме того, здесь был сформирован ещё один отряд курсантов, стремившихся освоить верховую езду, в количестве 20 колхозников и 30 школьников. Тогда же в станице Елизаветинской Азовского района Ростовской области действовал кружок «ворошиловских кавалеристов»28.

Клубы и кружки ворошиловских кавалеристов (ворошиловских всадников) представляли собой военно-спортивные негосударственные, добровольные организации, создававшиеся, как правило, при колхозах за счёт их средств. Правда, существовали они в городах, которые, по советской традиции, претендовали, ни много, ни мало, на роль руководящих и объединяющих центров движения ворошиловских кавалеристов. Истоки этой традиции уходили в 1929 год, когда в Москве по инициативе С.М. Будённого была создана конноспортивная школа Осоавиахима, работавшая на всем протяжении 1930-х годов29.

Несколько организаций ворошиловских кавалеристов возникло на учреждениях и промышленных предприятиях: на Донской государственной табачной фабрике, 1-й ростовской швейной фабрике, и др. Более того, официально первый клуб ворошиловских кавалеристов был создан 29 января 1936 года в Ростове-на-Дону, причём в числе его учредителей оказались представители краевого руководства (впрочем, даже в апреле 1936 г. решение о создании этого клуба все ещё оставалось на бумаге)30. 25 февраля Северо-Донской окружком ВКП(б) решил организовать окружной клуб ворошиловских кавалеристов, который, по замыслам властей, должен был «стать организационно-методическим центром всех станичных и районных клубов»31. К началу марта того же годы такой клуб был создан в г. Миллерово32.

Основное отличие клубов от кружков ворошиловских кавалеристов, судя по упоминаниям в источниках, заключалось в их размерах и степени организационно-юридического оформления. Клубы были более многочисленны, располагали необходимым (и полным) комплектом основополагающих документов (в частности, уставом и пр.), нередко имели в числе учредителей представителей районного, окружного или даже краевого руководства, пользовались поддержкой военных чинов и работников Осоавиахима. Кроме того, формально клубы ворошиловских кавалеристов расценивались как центральная организация, а кружки – как отделы (ячейки) этой организации. Так, 3 марта 1936 года Вёшенский райком ВКП(б) Азово-Черноморского края, заслушав сообщение первого секретаря райкома П.К. Лугового о необходимости создания в районе клуба ворошиловских кавалеристов, а в коллективных хозяйствах района – соответствующих кружков, принял постановление, где указывались конкретные мероприятия в данном направлении. «Придавая исключительно важное значение развёртыванию в колхозах движения среди колхозной казачьей молодёжи и взрослого казачества на звание ворошиловских кавалеристов», райком ВКП(б) решил создать Вёшенское районное временное правление клуба ворошиловских кавалеристов в составе нескольких работников районных властных структур (райкома и райисполкома), а также ряда председателей сельских и станичных советов и колхозов. Решено было также «обязать временное правление клуба развернуть работу по организации ячеек ворошиловских кавалеристов по колхозам», «разработать устав и организацию приёмов членов клуба», «завязать деловую связь с Ростовским краевым клубом ворошиловских кавалеристов, запросить у него примерный устав клуба»33.

Но практически любая организация ворошиловских кавалеристов могла полностью рассчитывать на помощь или даже прямое участие со стороны военных специалистов или инструкторов районных отделений Осоавиахима. Что касается военных, то командующий войсками СКВО Н.Д. Каширин в марте 1936 года дал указание командирам частей оказывать всемерное содействие организациям ворошиловских кавалеристов, в частности, инструктировать их руководителей, оказывать помощь учебными и наглядными пособиями, литературой, и т.п.34

Но, при всей активности инструкторов Осоавиахима и представителей подразделений Северо-Кавказского военного округа в деле содействия развитию организаций ворошиловских кавалеристов, основную работу выполняли казаки старшего поколения. Для них она являлась как бы общественной нагрузкой. Нередко старые казаки становились не только руководителями кружков ворошиловских кавалеристов, но также своего рода инструкторами и инспекторами, занимаясь вместе с молодёжью и показывая ей на собственном примере, как надо действовать в конном бою. В прессе специально подчёркивалось: «Нужно, чтобы кружки [ворошиловских всадников] перенимали опыт и знания старых кавалеристов, красных партизан, славных конников, которые под водительством Ворошилова и Будённого громили врагов пролетарской революции»35.

Ворошиловским кавалеристам нужны были не только кони, но и сбруя, шашки, пики, огнестрельное оружие, фураж и конюшни для конского поголовья, тир, манеж или хотя бы полоса препятствий, и др. В богатых казачьих колхозах юга России всегда располагали всем необходимым. Один из образцовых клубов, существовавший в селе Кевсала Ипатовского района Орджоникидзевского края, в конце 1940 года выглядел так: «…имеет стандартную конюшню военного типа. В нём имеется два хорошо оборудованных и светлых класса для занятий, склады для фуража и оружия. Клуб располагает клинками и винтовками для учебы. Колхозы выделили для него хороших лошадей»36.

Отметим, что какое-то время представители власти раздумывали, стоит ли предоставлять советским казакам право ношения холодного оружия. Именно по этому поводу секретарь Северо-Донского округа Азово-Черно­морского края В.М. Лукин в феврале 1936 года писал руководителю краевой парторганизации Б.П. Шеболдаеву: «Прошу Вашего совета – налицо большое стремление у казаков, особенно молодёжи, участников [движения] ворошиловских кавалеристов, иметь шашки и клинки. Дело серьёзное, следует ли итти на их взыскания»37. Но сомнения скоро развеялись, и вопрос был разрешен положительно.

Процесс обучения молодых казаков сочетал в себе как традиционные черты, так и советские новации. Прежде всего, казаки старших возрастов, возглавлявшие многие из организаций, воспитывали казачью колхозную молодёжь так, как это было принято в досоветские времена.

Вот как проходила боевая подготовка колхозной полусотни Наурского района в августе 1940 года: «Полусотня прошла через станицу [Наурскую] и медленно скрылась за поворотом улиц. Там, на берегу Терека, среди крутояров и скирд она устроила широкий манеж, где ежедневно демонстрирует свою выучку и боевой опыт. На полном скаку коня молодые казаки рубят лозу, джигитуют и перелетают через плетни и барьеры, упорно овладевая искусством бесстрашной кавалерийской атаки.

Всё это достается не так просто, как может иной раз показаться постороннему человеку. Без прекрасной выучки, без опыта, смелости и волевой закалки здесь ничего не выйдет. Эти качества необходимы каждому коннику. Удар шашки происходит в две–три секунды. Работа над этим ударом в широком понимании этого слова отнимает целые месяцы»38.

В изменившихся исторических условиях 1930-х годов военная подготовка казачьей молодёжи в определённой степени была модернизирована. Необходимо было учиться ориентировке на местности, штыковому бою, работе с картой, использованию противогаза, и т.д.

Один из учебно-тренировочных боев был проведён в Наурском районе Орджоникидзевского края летом 1940 года. Молодые казаки-колхоз­ники в бою доказали, что не зря проводили время в кружках ворошиловских кавалеристов: «Внезапной атакой полусотня провала фронт «синих» и, зайдя в тыл, разбила наголову всю ударную группу «врага»39. В ходе таких мероприятий отрабатывались полученные во время занятий навыки, коллективное взаимодействие в обстановке, приближенной к боевой.

На конно-спортивных состязаниях по скачке не только демонстрировали боевые навыки, но и проверялся уровень достигнутой подготовленности. Нередко соревнования устраивались между различными кружками того или иного района. В частности, в 1940 году в Спицевском районе Орджоникидзевского края, где существовали 3 клуба ворошиловских всадников, прошли три конно-спортивных состязания, по итогам которых первое место занял клуб села Бештагир40.

Устраивались также межрайонные (краевые или областные) и даже межкраевые состязания. Так, в октябре 1936 года бюро Вёшенского райкома ВКП(б) одобрило инициативу райкома комсомола о проведении в ноябре совместно с соседним, Базковским, районом военно-тактической игры «Взятие станицы Вёшенской». Судя по материалам бюро, в этой игре могли принять участие не только члены кружков ворошиловских кавалеристов, но вообще все желающие. Было решено организовать запись желающих, разбить их на сотни и взводы, организовать обучение и выделить лошадей, а также необходимое военное снаряжение (винтовки, шашки, противогазы, сёдла и т.д.)41.

В мае 1936 года в Пятигорске (краевой центр Северо-Кавказского края) состоялись межкраевые конно-спортивные состязания с участием донских, кубанских, терских казаков и горцев Северного Кавказа. В июне того же года в Ростове-на-Дону прошли азово-черноморские краевые состязания казаков-колхозников. Соревнования колхозных конников устраивались в Орджоникидзевском крае (на Осетинской поляне в городе Ворошиловске, ныне – Ставрополе) в октябре 1938 года, в честь двадцатилетия комсомола42, затем в 1940-м.

Когда в августе того же года в Орджоникидзевском крае проходили краевые конно-спортивные состязания, они вызвали восторженные отклики зрителей. Пресса писала: «Наш народ любит смелых и сильных людей. Наши славные советские казаки сильные и смелые люди. Можно без конца восторгаться ловкостью и бесстрашием крепких, затянутых в черкески людей, на бешеном галопе выбрасывающихся из сёдел, под животом скачущей лошади преспокойно читающих газету»43. Высокой оценки удостоилось также искусство владения холодным оружием, которое терские казаки, члены кружков ворошиловских кавалеристов, демонстрировали при рубке лозы (а также различных фигур, установленных на ипподроме; среди них ставропольские журналисты назвали «чучело», «шар», «кольцо», «картошка»): «Происходит произвольная рубка. Повод брошен на шею лошади. В каждой руке всадника по клинку. Третий клинок в зубах. Нужно обладать поразительной ловкостью, чтобы на полном скаку чётко выполнить все упражнения. Колхозные конники работают легко и чисто. Удар выверен, и клинок не идёт мимо цели»44.

Ворошиловские всадники периодически проходили квалификационные испытания. Конечным же этапом военного обучения молодых казаков являлась сдача нормативов на право получения значка ворошиловского кавалериста. Так, к октябрю 1940 года в межколхозных кружках ворошиловских кавалеристов Дивенского района Орджоникидзевского края были подготовлены 32 кавалериста «первой ступени», а к 23-й годовщине Октября в каждом кружке готовились к сдаче нормативов на получение заветного значка по 8 – 9 молодых колхозников45.

Разумеется, сталинский режим был заинтересован в том, чтобы воспитать из молодых казаков Дона, Кубани и Терека не просто настоящих бойцов, но, в первую очередь – верных своих сторонников. Поэтому казачьей молодёжи всячески внушалось (и не без успеха) чувство верности и преданности идеалам коммунизма и советской власти, а также лично И.В. Сталину. О весьма характерных настроениях казаков (особенно казачьей молодёжи) свидетельствует рассказ начальника клуба ворошиловских кавалеристов станицы Елизаветинской Азовского района Ростовской области Н.В. Макеева о том, как молодые казаки после занятий пели песню «Дума о Сталине» (как утверждали советские журналисты, это была «любимая казачья песня» в 1930-е годы)46:

«Собирались казаченьки на колхозном, на дворе,

Думу думали большую раным-рано на заре:

Как бы нам, теперь, ребята, в гости Сталина позвать

И ему, отцу родному, все богатства показать…»47.

Вместе с тем, несмотря на сильнейшее идеологическое давление, на специфическую терминологию, соответствующую эпохе (не просто кавалеристы, но ворошиловские кавалеристы), можно утверждать, что введение военного обучения в казачьих колхозах представляло собой не столько советскую новацию, сколько восстановление военно-патриотических традиций казачества. Кроме того, в ходе обучения казачья молодёжь, вольно или невольно, знакомилась с культурой и традициями своего субэтноса, проникалась особым «казачьим духом».


Примечания:


1 Воскобойников Г.Л. Казачество и кавалерия в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Ростов н/Д., 2006. С. 5; Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование / Г.Ф. Кривошеев и др. М., 2001. С. 220.

2 См., например: Берхин И.Б. Военная реформа в СССР (1923–1925 гг.). М., 1958.

3 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 84. Д. 1014. Л. 23.

4 Воскобойников Г.Л. Казачество в Красной Армии в 20-е – 30-е гг. XX в. // Кубанское казачество: три века исторического пути. Материалы Международной научно-практической конференции, ст. Полтавская Краснодарского края, 23–27 сентября 1996 г. Краснодар, 1996. С. 51.

5 В 1920-х годах казаки неоднократно уверяли правительственные органы, что казачество желает «принести свою службу Рабоче-крестьянскому правительству, на том лихом коне и [в] лихой для него форме» и просили, чтобы «воинский дух и врождённые склонности казаков к наездничеству были использованы Сов[етской] властью при призыве казачьего населения в воинские части». См.: Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 396. Оп. 3. Д. 570. Л. 275 об; Д. 580. Л. 98.

6 Донская история в вопросах и ответах / Под ред. Е.И. Дулимова и С.А. Кис­лицына. Ростов н/Д., 1997. Т. I. С. 263; Чернопицкий П.Г. К вопросу о возрождении казачества // Возрождение казачества (История, современность, перспективы). Тезисы докладов, сообщений, выступлений на V Международной (Всероссийской) научной конференции. Ростов н/Д., 1995. С. 13.

7 РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 88. Л. 38, 44, 60–62, 98.

8 Советские казаки // Казачество под большевистским знаменем. Пятигорск, 1936. С. 30, 34, 35.

9 Выступление Б.П. Шеболдаева на торжественном заседании Ростовского горсовета 15 марта 1936 г. // Молот. 1936. 23 марта.

10 Воскобойников Г.Л., Прилепский Д.К. Казачество и социализм: Исторические очерки. Ростов н/Д., 1986. С. 118, 119.

11 Ворошиловские всадники // Молот. 1936. 29 января.

12 Воскобойников Г.Л., Прилепский Д.К. Указ соч. С. 118.

13 Будённый С.М. Нам нужны красные конники // Молот. 1936. 1 февраля.

14 Егоров А.И. Ворошиловским кавалеристам // Молот. 1936. 23 февраля.

15 Ворошиловские всадники…

16 Постановление Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) «О развитии конного спорта в Северо-Кавказском крае» от 13 февраля 1936 г. // Северо-Кавказский большевик. 1936. 16 февраля.

17 Центр документации новейшей истории Ростовской области (ЦДНИРО). Ф. 76. Оп. 1. Д. 72. Л. 79.

18 86 клубов ворошиловских кавалеристов // Молот. 1936. 4 марта.

19 Вышеград. 300 кружков ворошиловских кавалеристов // Молот. 1936. 10 апреля.

20 Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе (1927–1937 гг.). Документы и материалы / Под ред. П.В. Семернина и Е.Н. Осколкова. Краснодар, 1972. С. 681.

21 Почему в Ростове нет клуба ворошиловских кавалеристов? // Молот. 1936. 10 апреля.

22 Постановление Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) «О развитии конного спорта в Северо-Кавказском крае»…

23 Речь Е.Г. Евдокимова на пленуме Ростовского горсовета с советскими казаками Дона, Кубани, Терека и горцами Северного Кавказа 15 марта 1936 г. // Казачество под большевистским знаменем. С. 25.

24 Дом обороны – учреждение в системе всевобуча, целью которого являлась военная подготовка населения, в первую очередь молодежи. В сельской местности Дома обороны существовали в колхозах, совхозах, станицах и сёлах, создавались и функционировали за счёт местного бюджета или средств колхозов и совхозов, при поддержке или прямом руководстве со стороны работников Осоавиахима, военкоматов и военных частей.

25 Новые кружки ворошиловских всадников // Орджоникидзевская правда. 1940. 18 октября.

26 Заикин А. Создадим эскадроны ворошиловских всадников // Орджоникидзевская правда. 1940. 11 сентября.

27 Большевик. 1940. 30 июля.

28 Черноусов И.П. В казачьем колхозе // День нашей жизни. Очерки. Статьи. Заметки. Письма. Документы (15 мая 1940 г.). Ростов н/Д., 1940. С. 97, 98; Макеев Н.В. Ворошиловские кавалеристы // Там же. С. 188.

29 Маслов С. Всадники Буденного // Коневодство и конный спорт. 1985. № 5. С. 13.

30 Клуб ворошиловских кавалеристов // Молот. 1936. 11 февраля; 86 клубов ворошиловских кавалеристов // Молот. 1936. 4 марта; Шире движение ворошиловских кавалеристов // Молот. 1936. 20 марта; Почему в Ростове нет клуба ворошиловских кавалеристов? // Молот. 1936. 10 апреля; 27 апреля.

31 ЦДНИ РО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 59. Л. 76.

32 86 клубов ворошиловских кавалеристов // Молот. 1936. 4 марта.

33 ЦДНИ РО. Ф. 36. Оп. 1. Д. 62. Л. 69.

34 Помощь ворошиловским кавалеристам // Молот. 1936. 22 марта.

35 Шире движение ворошиловских кавалеристов…

36 Клуб ворошиловских всадников // Орджоникидзевская правда. 1940. 7 декабря.

37 ЦДНИ РО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 344. Л. 60, 61.

38 Чумак И. Казачья полусотня // Орджоникидзевская правда. 1940. 15 августа.

39 Там же.

40 Колхозная молодёжь овладевает военными знаниями // Орджоникидзевская правда. 1940. 27 декабря.

41 ЦДНИ РО. Ф. 36. Оп. 1. Д. 83. Л. 114.

42 Шергов И. Состязания колхозных конников // Орджоникидзевская правда. 1938. 1 ноября.

43 Он же. Боевые сыны Терека и Кубани. На краевых конно-спортивных состязаниях // Орджоникидзевская правда. 1940. 20 августа.

44 Там же.

45 Новые кружки ворошиловских всадников…

46 Чекалин Ю. Красное знамя // Орджоникидзевская правда. 1939. 12 октября.

47 Макеев Н.В. Указ. соч. С. 188.
Перечень иллюстраций к статье:

1. Конно-спортивные соревнования казаков-колхозников Константиновского рай­она. 1938 г.

2. На занятиях по стрельбе в колхозе «Донской скакун». 1938 г.

3. Двойной прыжок через препятствие на учёбе в колхозе «Донской скакун». 1938 г.