Скорик А. П. Атаман М. И. Платов в мистерии симулякров // Политическая мифология и историческая наука на Северном Кавказе / Отв ред. - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Скорик А. П. Атаман М. И. Платов в мистерии симулякров // Политическая мифология - страница №1/1


Скорик А.П. Атаман М.И. Платов в мистерии симулякров // Политическая мифология и историческая наука на Северном Кавказе / Отв. ред. В.В. Черноус. / Южнороссийское обозрение Центра системных региональных исследований и прогнозирования ИППК РГУ и ИСПИ РАН. Вып. 24. – Ростов н/Д.: Изд-во СКНЦ ВШ, 2004. – С.95-106. (Объем – 0,8 печ.л.).


Скорик Александр Павлович – доктор исторических наук, доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой теории государства и права и отечественной истории; директор НИИ истории казачества и развития казачьих регионов, заслуженный профессор Южно-Российского государственного политехнического университета (НПИ) имени М.И. Платова; почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации. Советник Атамана 1-го Донского казачьего округа войскового казачьего общества «Всевеликое Войско Донское» (с 1996 г. по настоящее время).

* * * * *

Десять лет назад, в связи с 250-летним юбилеем со дня рождения донского атамана и основателя Новочеркасска М.И. Платова, была написана эта статья. Мы использовали понятие «симулякра», объясняющее образ отсутствующей действительности, чтобы попытаться расставить точки над «i» в трактовках некоторых сюжетов из биографии атамана, предлагая все же не забывать о нелицеприятных эпизодах и одновременно подчеркивая важность героических интерпретаций его деятельности.

* * * * *


Атаман М.И. Платов в мистерии симулякров
Политическому мифу имманентно присущ этиологический элемент, и он достаточно прочно связан с действительностью. Политические мифы нередко весьма близки к политическим легендам, которые неизменно сопровождают политико-правовую реальность. Однако, конкретная политическая легенда критериально отличается от политического мифа тем, что в ее основе всегда лежит действительное историческое событие или историческое лицо. В нашей работе политический миф выступает как совокупность ложных, некритических, относительно оторванных от действительности состояний сознания, интерпретаций ряда исторических концепций, устойчивых представлений. Более того, политический миф в нашем случае детерминирован деятельностью одного человека.

Политический миф по своей природе историчен, ибо без исторической подоплеки просто невозможно его существование. Поэтому политический миф – это исторический миф, а не наоборот, хотя многие исторические мифы нередко становятся политическими. Исторический миф по своей структурно-функциональной предназначенности в обществе полидоктринален. В нем всегда имеется онтологическая доктрина (объясняющая как устроен мир), гносеологическая доктрина (поясняющая как принципиально необходимо познавать мир), культурантропологическая доктрина (как бы «открывающая глаза» на мнимую реальность, непосредственно создающая определенное видение).

Политический миф – это всегда ритуал. Признание политического мифа сопровождается для данного сообщества своеобразным ритуалом отречения. Как свидетельствует наш современный опыт, совершаются вполне последовательные действия, наполненные символическим, сакрально-аксиологическим смыслом. Именно на глазах и в памяти нашего поколения болезненно протекает ритуал глобального отречения от идеалов социализма в его российской интерпретации, а их отголоски ещё долго будут давать знать о себе. С другой стороны, утверждение ошибочной позиции, равно как и позиции истинной, тоже есть специфический ритуал. Можно говорить о разнонаправленности действий, но их смысловое предназначение, увы, одинаково. В российской истории, если подходить к ней широко, достаточно часто встречаются случаи, когда ритуал сам по себе остаётся и живёт в различных исторических эпохах. Меняется лишь содержание и немного видоизменяется форма ритуала. Взять, к примеру, по-человечески уничижительное преклонение перед лидером, главой государства и одновременное его разнузданное охаивание (анекдоты, заборно-стенная "куртуазная" живопись, уличное обсуждение и т.д.). Это чисто российская традиция. В ней абсолютно нет никакой гражданственности. Гиперболизированная сакральность здесь парадоксально соседствует с тотальным развенчиванием.

Политический миф не статичен в отличие от мифа исторического. Здесь довольно многое предопределяется политической конъюнктурой, внутриполитическими и геополитическими влияниями. Однако динамизм политического мифа весьма специфичен. Нередко политические мифы «живут долго и счастливо», будучи объективированы общественной реальностью, исторической эпохой своего возникновения. Политический миф не единичен, ибо для вживления в общественное сознание нужны связи и отношения, закрепляющие его естественное место в человеческом бытии. Политический миф необходим для восприятия мира, и здесь человек неизбежно наталкивается на мнимо организованное пространство, без которого мы не можем сформировать представлений об окружающей действительности. Человек постоянно в инструментальном смысле обращается к мысле-образам в совокупности своей создающих мистерию симулякров как выражение онтологической сопряженности объективного и субъективного в политическом видении исторической реальности, объясняющем широкой публике, скажем, жизнедеятельность конкретной исторической личности.

Теории (трактовки, интерпретации) исторического процесса определяются предметом истории. Теория в обыденном сознании представляет собой логическую схему, поясняющую исторические факты. Сами по себе исторические факты как “фрагменты действительности” ничего не объясняют. Только историк дает факту толкование, которое зависит от его идейно-теоретических взглядов.

Резкий переход в нашей стране в начале 90-х годов ХХ века с историко-материалистической на историко-либеральную теорию вызвал феномен “белых пятен” в постижении национальной истории. В настоящее время идёт процесс подбора фактов в русле историко-либеральной теории, связанных с деятельностью отдельной личности.

Имя Платова для широкой российской публики известно в основном в связи с Отечественной войной 1812 года. Знатоки русской литературы помнят также его образ, описанный Н.С. Лесковым в сказке «Как левша блоху подковал», где он представлен простоватым, но хитрым казаком, по-своему радеющим за благо Отечества. Немногим больше о заслугах атамана было известно ранее и жителям донского края. Сегодня мы знаем достаточно полно биографию выдающегося донского атамана. Продолжается поиск новых фактов о жизненном пути Матвея Ивановича. Однако не менее важно разобраться в трактовках, вариантах интерпретаций известных и недостаточно известных страниц жизни нашего героя.

Что отличает одну теорию исторического процесса от другой? Различие между ними состоит в предмете изучения и системе взглядов на исторический процесс. Каждая схема-теория из множества исторических фактов выбирает только те, которые вписываются в её логику. Исходя из предмета исторического исследования, каждая теория выделяет свою периодизацию, определяет свой понятийный аппарат, создает свою историографию. Различные теории выявляют только свои закономерности или альтернативы – варианты исторического процесса и предлагают своё видение прошлого, делают свои прогнозы на будущее.

Истинными могут быть только факты истории, толкование же этих фактов всегда субъективно. Тенденциозно подобранные и выстроенные в заранее заданную логически-смысловую схему факты (без объяснения и выводов) не могут претендовать на объективную историю, а всего лишь являют собой вольно или невольно пример скрытого подбора фактов определенной теории. Соответственно создают почву для политических мифов.

Различные теории изучения, объясняющие реальные исторические факты, не имеют преимущества друг перед другом. Все они “правдивы, объективны, верны” и отражают различие мировоззрений, систем взглядов на историю и современное общество. Критика одной теории с позиции другой некорректна, так как подменяет мировоззрение, предмет изучения. Попытки создать общую (единственную), универсальную теорию, то есть объединить разные теории – мировоззрения (предметы изучения), антинаучны, так как приводят к нарушению причинно-следственных связей, к противоречивым выводам. Рассмотрим несколько трактовок исторического процесса и попробуем показать на этом фоне личность М.И. Платова.

Естественно, что в дни юбилейных торжеств 2003 года, посвященных 250-летию со дня рождения, даже в ряде изданий допускалась известная мифологизация личности М.И. Платова. Эта традиция восходит к отцу истории Геродоту. Действительно историю можно воспринимать в виде мифов, сказаний, бытописаний и т.д. В любом случае, согласно Л.П. Карсавину1, историческая действительность не существует и непознаваема вне отношения её к идеалу. А познание всегда есть выбор, предпочтение и оценка, то есть нечто будет признаваться ошибочным.

При этом мы исходим из того, что люди, задействованные в конкретном историческом событии, как правило, мыслили, представляли его иначе, нежели вышло на самом деле. Недавний премьер-министр России В.С. Черномырдин однажды произнёс крылатую фразу: "Хотели как лучше, а получилось как всегда". Неизбежная (хотя зачастую избирательная) последующая героизация исторического факта в преобладающем большинстве случаев мифологизирует реальность до потрясающе превосходной степени. Последнее практически не даёт возможности отличить действительность от наносных явлений. Но в то же время, вымысел, дописывание истории делают её привлекательной и поучительной для читающей публики, ведь приятно созерцать, как несказанно ошибались другие. Выявление настоящих слагаемых любой рассматриваемой исторической ситуации повергает значительную массу людей в уныние, вызывает реакцию отторжения на добытое с таким трудом знание, порождает, помимо всего прочего, вполне откровенные сомнения в истинности исследовательских находок, резко поляризует любителей точного факта в историческом знании. Скажем, если героический рейд 5 казачьих полков под командованием атамана М.И. Платова в тыл французского левого фланга в ходе Бородинской битвы в Отечественной войне 1812 года подать исключительно как акт отчаяния, да к тому же подчеркнуть, что в бой казаки отправились в весьма нетрезвом виде, то это вызовет неукротимую бурю возмущения в различных слоях любителей мудрости истории. Хотя именно такая трактовка имеет под собой достаточно твёрдую почву, состоящую из сохранившихся описаний очевидцев тех событий, почерпнутых нами, в свою очередь, из уцелевших до настоящего времени исторических источников2.

В подтверждение этого говорит и следующий факт. После известного рейда Платов получил нарекание от Кутузова «за бездействие» и остался не награжденным.

Что из этого следует?! Знание новых фактов и новых толкований, безусловно, необходимо. Однако отказываться от известной доли героизации исторического прошлого нельзя. Ибо, выбирая исключительно негативные факты, мы неизбежно отказываемся от национальной истории, необходимой как часть социальной памяти народа. Иначе говоря, традицию Геродота в трактовке исторического процесса, несомненно, надо продолжать.

Античная историческая традиция героической подачи прошлого и отчасти настоящего периодически воскресает как нечто генетическое, общецивилизационное, как архетип исторической науки. Очевидно, героизация прошлого неизбежна, чтобы настоящее люди не превращали в историческую свалку, в выгребную яму, в которой даже досужие исследователи будущего с трудом доищутся до вялого ростка культуры. Вопрос заключается в степени, в приемлемости, в мере. В этой связи "новодемократическая" российская историческая традиция охаивания – есть нечто иное, как одна из исторических ошибок ныне живущих поколений. Историческая правда – это одно, а "соус" из исторической правды – это всё же другое. Правда-истина, несомненно, нужна и важна, но существует предел, уровень, планка в наполнении исторического летописания жёсткими фактами человеческого бытия. Историческая правда раздваивается: с одной стороны – подвиг, а с другой – трагедия, фарс. Поэтому написание психологически комплиментарного исторического повествования – задача профессионалов. Именно им, профессионалам, правда-истина нужна (при этом мы далеки от мысли закрывать доступ к ней желающих). Обществу в целом важнее мифология, мифологическое знание, что и подтвердили Платовские торжества. Однако само общество не должно мешать профессионалам-исследо­вателям в поиске правды-истины. Причём, в отношении таких значимых исторических личностей как М.И. Платов это необходимо и в силу того, что некоторые страницы биографии до сих пор остаются малоизученными. Скажем, несостоявшийся поход в Индию.

С другой стороны. Стремление к исторической правде в таком случае настоятельно заслуживает вполне определённого предостережения. Оно великолепно выражено в замечательной фразе Василия Шукшина: "И в приступе дурной правды он рассказал ему, что его жена живёт с агрономом". Так что, кроме правдивости и искренности в анализе исторического процесса и роли конкретной личности есть ещё и дурная правда, которой профессиональный историк должен избегать, обращаясь к учебной аудитории.

Есть плехановская традиция в интерпретации исторического процесса. Она ассоциируется с монистическим взглядом на исторический процесс и определёнными оценками роли народных масс в истории.

С этих позиций имя М.И. Платова рождается на полях сражений Европы в 1813-1814 годах. Именно тогда упрочилась европейская слава Платова, ставшего очень популярной фигурой, исключительно благодаря отличию казачьих полков в это время. Именно заслуги казаков приблизили донского атамана к российскому императору. Поэтому по окончании военных действий Платов сопровождал Александра I в поездке в Лондон, где его принимали как самого дорогого гостя и даже вручили почетный диплом доктора права. С высоты наших дней – это признание научных и общественных заслуг.

В трактовках исторического процесса возможен и поколенческий подход, когда современники и потомки, разные поколения по-своему истолковывают одни и те же события.

Существует естественная разность оценок во времени. Так, современный российский школьник, если он знаком с историей Отечественной войны 1812 года, знает, что Наполеон был наголову разбит при р. Березине, а казаки активно преследовали неприятеля. А вот другая оценка:

"Березина! Роковое имя, роковое место, где могли окончиться, но не окончились, а продлились ещё на три года бедствия человечества! Место, где совершена была ужаснейшая ошибка, за которую Европа заплатила новыми сотнями тысяч жизней на полях Лютцена, Бауцена, Кульма, Лейпцига, Труа, Арси-сюр-Об, Линьи, Ватерлоо, новыми долгими годами разорения и военной грозы!" – так красноречиво писали о Березинской переправе германские мемуаристы первой половины XIX века, когда ещё не вымерло поколение, пережившее и перестрадавшее наполеоновскую эпопею3. Наполеону удалось уйти, и всемирное побоище поэтому окончилось не в ноябре 1812 года, а только в июне 1815 года, когда Наполеон был окончательно побеждён в кровавой последней своей битве при Ватерлоо.

И ещё о поколенческом подходе. Вернёмся к уже упоминавшемуся рейду казаков во время Бородинской битвы. Именно он позже был оценён как героический, и, во многом благодаря нему, Платов приобрёл общероссийскую известность. Не случайно император Николай I повелел установить памятник М.И. Платову за заслуги перед Россией, для чего были выделены средства из государственной казны, а также поддержана местная инициатива по созданию монумента.

Торжественное открытие памятника М.И. Платову состоялось в основанном им Новочеркасске 9 мая 1853 года и запечатлено на картине художника Майера, которая и поныне украшает экспозицию Музея истории донского казачества. Памятник не уцелел в водовороте первых послереволюционных лет, когда нигилистическое отношение к историческому прошлому нередко брало верх над здравомыслием. В 1923 году он снимается с пьедестала, признаётся не имеющим художественного значения и обрекается на уничтожение. Исчезновение памятника как бы знаменовало собой негласное забвение имени атамана, но влияние М.И. Платова на историю России столь значительно, что совсем вымарать его имя не удалось, равно как и многие славные страницы истории донского казачества.

В российской исторической традиции особую важность имеет установление системы табу (запретов), которая создаёт необходимость заменять имя какими-то эквивалентами. Для советского периода российской истории характерно в этом плане постоянное использование "фигуры умолчания" (причём неважно полного или частичного). Екатерина II в своё время применяла в таких целях после восстания Е.И. Пугачёва способ "стирания имени". Большевики в данном отношении превзошли все аналоги в человеческой истории, добавив к названной монаршей практике приём "навязывания имени". В целом, подобная совокупность методов социальной деятельности отражает стремление человеческого сообщества к самоограничению, что исторически восходит к традициям родовой организации. Заметим, жизненный путь М.И. Платова, как и последующее отношение к нему, соприкасаются со всеми этими табу.

Поворот общественного сознания к более глубокому изучению исторической реальности в наши дни, позволил не только вернуть в историю личность, но и полнее осмыслить её влияние на развитие событий. В этих условиях задача историков состоит в поиске адекватных оценок роли Платова.

О Матвее Ивановиче сейчас говорится, как о достойном представителе донского казачества, то есть его имя стало в наши дни символом возрождения казачьих традиций. Не отрицая и не опровергая появившихся в последнее время оценок, следует более взвешенно и объективно подойти к изучению фигуры Платова.

Безусловно, харизматическое влияние его личности особенно ярко проявилось в 1812 году. Во время Отечественной войны 1812 года М.И. Платов возглавлял отдельный казачий корпус, который под его командованием с успехом действовал под Миром, Романовым, Смоленском и в арьергардных боях. Его части отличились во второй период войны при преследовании наполеоновских войск: под Малоярославцем, Колоцким монастырем, на р. Вопь, при Красном, Борисове, Вильно и Ковно, захватив 548 орудий и 70 тыс. пленных. Но только героизмом в войне с Наполеоновской Францией масштабность фигуры Платова не ограничивается. Исследуя историю жизни выдающегося деятеля, важно посмотреть на человеческие, патерналистские качества донского атамана. Признательные донцы видели в лице Платова не просто руководителя, лидера, но ещё и заботливого "отца" донских казаков, переживающего душой о донской вольнице, её делах и заботах. Этот социально-психологический образ был настолько силён, что и через годы нынешние потомки казаков склонны воспроизводить и особо выделять эти черты. Современные казаки традиционно отмечают воинскую доблесть, личную храбрость и организаторский талант атамана. Но этим не исчерпывается многогранность его личности.

Дуализм личностных качеств Платова заключается в том, что как политический деятель он пытался путём компромиссов с императорским правительством сохранить автономию Дона, но в то же время по независящим от него причинам способствовал подчинению казачьего войска царской власти, и фактически был последним относительно независимым и влиятельным атаманом.

Если подходить с точки зрения социального происхождения, то высокая степень сословности здесь очевидна. Платов происходил «из старшинских детей Войска Донского», его отец – полковник. В 1866 году М.И. Платов был записан на службу в войсковую канцелярию писарем, а в 1769 году (в шестнадцать лет!) получил чин есаула. Это был серьёзный успех для представителя незнатного казачьего рода.

Судьбу М.И. Платова можно рассматривать с точки зрения характерного карьерного продвижения государственного чиновника высокого ранга в Российской империи. Здесь важны способы, подходы, варианты, создание возможностей продвижения, всё то, что во многом обеспечивают личностные качества претендента. Для отраслевой истории государственного управления в судьбе Платова можно найти много примечательных страниц.

Заметим, что военную карьеру М.И. Платов по существу сделал до 1812 года. Он участвовал в двух русско-турецких войнах второй половины XVIII века. Особенно отличился при взятии Очакова (1788 г.) и при штурме Измаила (1790 г.). Стал сподвижником известного русского полководца А.В. Суворова. Был назначен атаманом екатеринославских и чугуевских казаков, то есть участвовал в формировании новых казачьих войск. В 1801 году стал атаманом Войска Донского и получил чин генерал-лейтенанта. В кампании 1807 года против французов командовал всеми казачьими полками. За отличие в боевых действиях против турок в 1809 году М.И. Платов был произведён в генералы от кавалерии. Такой путь говорит об умении правильно выбрать высоких покровителей и найти понимание во властных структурах Российской империи.

Социально-психологическая двойственность характера Платова проявилась в его отношении к рядовым казакам. Он одновременно мог заботиться об их бытовом устройстве и сурово карать за малейшее неповиновение.

По указу Александра I в 1812 году Платов был возведён в потомственное графское достоинство. Получив звание графа за заслуги перед Отечеством, атаман был не лишён и барских замашек. Известно, что во время обеденной трапезы у него пел казачий хор, а слуги в его поместье зачастую находились на положении крепостных.

Для широкой российской аудитории менее известна другая сторона деятельности М.И. Платова – административно-хозяйственная. Для отраслевой истории градостроительства и архитектуры здесь можно найти много занимательных эпизодов. Задолго до событий Отечественной войны 1812 года Матвей Иванович приложил немало усилий для того, чтобы центр Области Войска Донского был перенесён в другое место. Так, в 1805 году появилась пятая историческая столица донского казачества. Новочеркасск был основан по инициативе атамана, организаторский талант которого отразился и на облике города, отличавшегося своей оригинальной архитектурой, сохранившей лучшие традиции XIX века. Напористость Платова в строительстве новой столицы дала свой результат. Однако со временем выяснилось, что всё-таки место для строительства города было выбрано не совсем верно. Это признавал и сам Матвей Иванович в конце жизни. И дело здесь вовсе не в происках хитрых нахичеванцев, а и в карьерных интересах самого донского атамана, в стремлении к самовозвышению и упрочению позиций своего казачьего рода.

Широкая натура Платова, его холерический характер (вихорь-атаман) нередко ставили его в неприглядные ситуации, в результате которых он попадал в щекотливое положение. Известно, что атаман привлекался к следствию и находился под арестом по делу о растрате финансовых средств. Но когда возникла угроза Отечеству в 1812 году, он бросил все силы и средства на борьбу с Наполеоновским нашествием, и строительство казачьей столицы было заморожено.

Крупнейший английский ученый А.Дж. Тойнби в своём знаменитом труде «Постижение истории», проследил возможные варианты взаимодействия личности и масс на протяжении существования цивилизации.

Стержнем развития цивилизации для английского историка является взаимодействие внешнего фактора и внутреннего содержания общества, которое автор называет феноменом Вызова-и-Ответа, где Вызов – это серия задач, которые ставит История, а Ответ – это форма решения этих задач обществом. Первейшую роль в зарождении любой цивилизации играют творческие личности, которые, успешно решая насущные задачи, становятся объектом для социального подражания (мимесиса), и тем самым вытаскивают своих соплеменников из примитивного общества, где объектом подражания является прошлое (старейшины и предки).

С этих позиций, позиций цивилизационной трактовки исторического процесса личность М.И. Платова – именно та творческая личность, которая обеспечивает движение общества по пути социального прогресса.

В целом, оценивая исторические заслуги М.И. Платова, следует отметить, что колоритность его фигуры как раз и заключается в сочетании противоречивых черт характера, которые и создают неповторимый облик выдающегося донского атамана.

Платов достаточно талантливо сам создавал мифы о себе. Он то прибавлял, то убавлял себе возраст, появлялся в нужном месте в нужный час. Он неудержимо стремился остаться в истории, войти в неё лихой донской лавой, закрепиться творцом донской славы, созидателем нового казачьего пространства. Многое для мифопоэтических представлений о донском герое сделали историки далекого ХIХ века и рубежа ХХ–ХХI вв. Традиция разнопланового сравнительно-исторического анализа пока значительно уступает позиции глянцево-фактологическому описанию значимости места и исключительной роли донского героя в реальных событиях своего времени. Мифологизировала личность М.И. Платова сама удивительная историческая эпоха Отечественной войны 1812 года, которая просто не могла ни рождать героев. В этой ситуации колоритная фигура М.И. Платова пришлась как нельзя кстати.




1 Карсавин Л.П. Философия истории. – СПб, 1993. С. 236.

2 Михайловский-Данилевский А.И. Описание Отечественной войны 1812 года. – СПб, 1840. Ч. 2. С. 257; ГАРО, ф. 55, оп. 1, д. 210, л. 33-34.

3 Тарле Е.В. Нашествие Наполеона на Россию. 1812 г. // Избранные сочинения. В 4-х т. – Ростов н/Д.: Феникс, 1994. Т. 1. С. 350.