Штефан Зайдениц Бен Баркоу Эти странные немцы Внимание: иностранцы! – 00 Штефан Зайдениц и Бен Баркоу - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Штефан Зайдениц Бен Баркоу Эти странные немцы Внимание: иностранцы! – 00 Штефан Зайдениц - страница №1/3

Штефан Зайдениц Бен Баркоу

Эти странные немцы
Внимание: иностранцы! – 00

Штефан Зайдениц и Бен Баркоу

Эти странные немцы
НАЦИОНАЛИЗМ И САМОСОЗНАНИЕ
Предостережение
Познакомившись с немцами поближе, даже самые убежденные ксенофобы могут изменить свое отношение к ним. Немцы, воспринимаемые многими как нация роботов с квадратными челюстями, чья речь звучит подобно реву водопроводных труб, чьим автомобилям нет равных в мире, а футбольным командам не ведомы поражения, поначалу кажутся неприступными.

Но это чисто внешняя сторона, за фасадом которой скрывается нация, раздираемая сомнениями относительно своего настоящего, будущего и даже того, как ей удалось добиться подобного прогресса. Стремясь уйти от неурядиц, преследующих этот мир, немцы, с одной стороны, уповают на незыблемый порядок и систему, то есть на Государство и Федеральный банк (Bundesbank), а, с другой стороны, видят свое спасение в вере, психоанализе и духовности.

Но это не должно вызывать усмешку; юмор – особая категория, требующая серьезного к себе отношения.

Немцы убеждены, что жизнь делится на две части: публичную и частную. Публичная включает в себя работу, политику, бизнес, бюрократию и разительно отличается от частной, к которой относятся семья, друзья, хобби и отдых. Что уместно в одной ипостаси, недопустимо в другой. На людях показная благопристойность, дома – всевозможные чудачества.

Если вы иностранец, то, как правило, видите немцев в их общественном проявлении и никогда в личном. Этим, отчасти, и объясняется репутация немцев за границей: сплошные пиво и сосиски.

Сегодня, когда объединение Германии стало реальностью, даже не ксенофобы испытывают страх за свое будущее. Что касается самих немцев, то их страх перед иностранцами не идет ни в какое сравнение с тем страхом, который они внушают жителям любого другого государства. К тому же успехи их экономики напрямую зависят от внешних рынков сбыта.
Какими они видят других
Большинство немцев преклоняется перед англичанами и с давних времен страдает от неразделенной любви к ним. Для жителей Германии Англия во все времена была непререкаемым авторитетом, образцом поразительных достижений в политической, социальной, промышленной и технологической областях. Немцы считают англичан прекрасными и совершенно безобидными людьми. Почти как немцы.

Американцы вызывают у немцев восхищение своим (не немецким!) беспечным прагматизмом и раздражают своей совершенно не немецкой несерьезностью. Соединенные Штаты видятся немцам чем то вроде директора школы наций, и они испытывают к этой стране если не любовь, то несомненное уважение. Немцы обожествляют власть. Их любимая присказка: «кто умеет подчиняться, тот и сам может стать господином».

С итальянцами немцев связывает полное взаимопонимание, поскольку в их истории есть много общего. Эта глубокая и прочная дружба скреплена войнами, вторжениями и прочими разнообразными формами туризма. Немцы по достоинству оценили сокровища итальянского искусства, итальянскую кухню и пляжи.

Что касается Франции, немцы восхищаются ее утонченной цивилизацией и сожалеют о ее плебейской культуре. Французы, возможно, и жизнерадостнее немцев, зато немцы обладают большей духовностью. Несмотря ни на что, франкофилия широко распространена среди немцев, особенно в районах, пограничных с Францией.

Подобно ребенку, тоскливо взирающему поверх забора, отделяющего сад от улицы, немцы завидуют жителям Средиземноморья, свободе их отношений, древним культурным традициям, теплому климату. Но только тогда, когда они находятся на отдыхе.

Единственная нация, за которой немцы охотно признают неоспоримое превосходство тевтонских добродетелей – это шведы. Ни один немец не станет оспаривать их преимущества там, где речь идет о порядке, пунктуальности, прилежании, чистоплотности и педантичности. Кстати, немцы никогда не воевали со шведами.

Если жизненный опыт чему то и научил немцев, так это осознанию факта, что вне сообщества наций нет будущего. Нет на земле другой нации, которая бы с такой же ясностью сознавала всю важность совместного существования. Терпимость не просто добродетель, это – долг.
Какими они видят себя
Вообще то немец считает себя скромным и довольно заурядным человеком. Дайте ему пиво, колбасу, немного уюта (Gemutlichkeit) и другого немца, с которым можно было бы поспорить о политике или пожаловаться на жизненные неурядицы, и он будет доволен. Немцев нельзя назвать жадными, они не рассчитывают получить что то задарма и исправно платят налоги. Простой, честный народ (Volk).

Немцы любят помечтать, и считают себя романтиками. Не такими витиевато цветистыми и приторно сусальными, как жители Средиземноморья, а яростно гениальными.

В каждом немце есть что то от неистового Бетховена, парящего над лесами и оплакивающего закат солнца в горах, преодолевающего бесчисленные удары судьбы, пытаясь выразить невыразимое. Это Великая Немецкая Душа, которая заявляет о себе везде, где только речь заходит об Искусстве, Чувствах и Истине.

На самом деле вовсе не немцы стали родоначальниками Романтизма (хотя они искренне убеждены в том, что это были они), но именно немцы наполнили его философским содержанием.

Немцы считают себя высокообразованной нацией. Вопреки распространенному мнению, они не знают всего, просто они знают все лучше других.
Особые отношения
До 1990 года вся Западная Германия была одержима идеей воссоединения обеих Германий. Как, вопрошали немцы себя и других, мы можем ощущать себя нацией, когда великий Немецкий Дух (Geist) разделен бетонной стеной?

Все сходились на том, что объединение является исторической необходимостью. Но до этого еще никому не приходилось достигать согласия в обществе, сцементированном жаждой потребительства, а не едиными идеологическими установками. Теперь же, когда объединение стало свершившимся фактом, западных немцев одолевают сомнения.

Все «весси» (бывшие западные немцы) знают, что все «осси» (бывшие восточные немцы) лентяи и кляузники. Все «осси» знают, что все «весси» циники и обманщики. И так было всегда.

Воссоединение двух народов дается нелегко, особенно когда один из них (выражаясь языком торговцев недвижимостью) «нуждается в уходе» и имеет множество «временных наслоений» и «оригинальных деталей». Чтобы владеть ситуацией, немцы создали на территории бывшей ГДР «Ведомство по опеке над государственным имуществом» (Treuhand), которое сразу же превратилось в крупнейшего в мире предпринимателя, контролирующего 9.000 компаний, около двух миллионов гектаров земельных и двух миллионов гектаров лесных угодий. Оно должно было приватизировать все, что подлежало приватизации, и закрыть все остальное.

Нет нужды говорить, что деятельность «Ведомства» казалась восточным немцам чрезвычайно подозрительной, поскольку все их национальное достояние прямо на глазах распродавалось по бросовым ценам, а сами они превращались в граждан второго сорта.

Напряженность между жителями обеих Германий сохраняется и поныне, и некоторые задаются вопросом: действительно ли объединение диктовалось исторической необходимостью, а Стена была стимулом поддержания великого Немецкого Духа (Geist), или только глупость политиков заставила их решиться на подобный шаг?

С началом перемен немцы испытали неведомый им прежде страх, и их духовные искания приобрели эпический размах. Неизбежным результатом стало дальнейшее продвижение Германии по пути приобщения к идеалам Европейского Сообщества, а этот процесс, в свою очередь, ведет к стабилизации внутренней обстановки. Втайне некоторые немцы уже сожалеют о том, что их втянули в подобную авантюру, и тоскуют по старым временам, когда жизнь казалась такой простой и было отчетливое понимание того, кто твой враг.
Какими их видят другие
Чувства, которые немцы вызывают у других народов, колеблются между страхом и восхищением – о немцах говорят: «Протяни им палец, откусят руку».

Немцев считают умелыми, хладнокровными, высокомерными и деспотичными, но зато превосходными финансистами и предпринимателями.

Англичане всегда были высокого мнения о немецкой деловитости и педантичности, искренне полагая, что из всех европейцев немцы больше всего похожи на них. Источником этого приятного заблуждения служит то обстоятельство, что многие немцы владели британской короной или занимали высокое положение при дворе.

Французы смотрят на немцев с подозрением и некоторой долей отвращения, и стремятся свести общение с ними до минимума. Итальянцы ошарашены врожденной способностью немцев получать все необходимое без особых усилий, но считают их ограниченными.

Что до австрийцев, то, по их мнению, хорош тот немец, который находится от них подальше, желательно по ту сторону Атлантики.
Какими они хотят казаться
Немцы жаждут понимания и любви со стороны других, но втайне испытывают гордость от того, что их желание не осуществимо. И в самом деле, как может кто то, кроме них самих, понять такой сложный, глубоко чувствующий народ? Что могут другие знать о стремлении немцев к осознанию самих себя или о метаниях немецкой души, стремящейся к самореализации?

Немцы хотят, чтобы их стремление к правде и справедливости вызывали уважение, и удивляются, когда это воспринимается в лучшем случае как бестактность. В конце концов, если я вижу, что вы заблуждаетесь, не мой ли долг поправить вас? Почему я должен делать вид, что мне нравится ваша жуткая рубашка, вместо того, чтобы высказать все, что я о ней думаю? Но иностранцы, похоже, не способны оценить это.

Неудержимый самоанализ немцев, сходный с созерцанием собственного пупка, говорит об инфантильности. Жалобы на грубость немцев свидетельствуют о полном непонимании их истинной природы. Немцы утешают себя тем, что стремление к справедливости и требовательность к самим себе всегда вызывают у других раздражение. Как ни печально, но с этим нужно смириться.

Добродетельный немец всем своим видом выражает мировую скорбь (Weltschmerz), а в душе гордится своей непонятостью.

ХАРАКТЕР
Как важно быть серьезным
Немцы относятся к жизни с невероятной серьезностью (Ernsthaft). За пределами Берлина даже юмор не воспринимается как что то смешное, и если вам придет в голову пошутить, то сначала получите на это письменное разрешение.

Немцы весьма неодобрительно относятся к любым проявлениям легкомыслия, всяким случайностям и неожиданностям. В их языке отсутствует такое понятие, как светлая грусть, поскольку его никак не назовешь серьезным. Само предположение о том, что замечательные идеи могут возникать спонтанно и высказываться людьми, не обладающими соответствующей квалификацией, невозможно и к тому же крайне нежелательно. В конечном счете, немцы скорее готовы отказаться от толкового изобретения, чем свыкнуться с мыслью, что творчество – во многом стихийный и неуправляемый процесс.

Именно потому, что они воспринимают жизнь со всей серьезностью, немцы так привержены правилам. Шиллер писал, что «покорность есть первейший долг», и ни один немец не позволит себе в этом усомниться. Это полностью соответствует их представлениям о долге и порядке. Поэтому немцы предпочитают не нарушать даже те правила, которые сильно осложняют им жизнь, руководствуясь принципом, что все, что не разрешено – запрещено. Если курить или ходить по траве разрешено, вас уведомит об этом специальная табличка.

Что касается профессиональной стороны жизни, то стремление относиться ко всему серьезно означает, что вы не можете позволить себе круто изменить жизнь, бросить, например, работу бухгалтера или инженера компьютерщика и стать вольным хлеборобом или заняться ароматерапией. Подобные мысли следует безжалостно гнать как несерьезные и сомнительные.
Порядок
Немцы гордятся своей работоспособностью, организованностью, дисциплиной, опрятностью и пунктуальностью. Ведь из этого складывается порядок (Ordnung), который вмещает в себя не только такие понятия как чистоплотность, но и корректность, пристойность, предназначение и множество других замечательных вещей. Ни одна фраза не греет так сердце немца, как: «alles in Ordnung», означающая, что все в порядке, все так, как и должно быть. Категорический императив, который чтит каждый немец, звучит так: «Ordnung muss sein», – что означает: «Порядок превыше всего».

Если что немцам и нравится, так это труд. Он – основа основ. Поломка автомобиля или стиральной машины через полгода после их покупки воспринимается немцем не просто как неприятность, а как нарушение общественного договора.

Попадая за рубеж, немцы изумляются при виде прокопченных зданий, замусоренных улиц, немытых автомобилей. Подолгу ожидая поезда в лондонском метро, они недоумевают, как могут эти сумасшедшие англичане мириться с подобным положением дел вместо того, чтобы устроить все должным образом. И все у этих британцев какое то сомнительное: и язык со всякими подвохами, и фанаты, которые скандируют имена кумиров, подражая крикам пернатых, и названия городов, которые никак толком не запомнишь.

У себя дома немцы гораздо лучше справляются с подобными вещами. Слова могут быть такими же сложными и выговариваться гортанно, но зато никаких подвохов с произношением – как слышишь, так и пишешь. Улицы чистые, дома свежевыкрашенные, мусор там, где ему и положено быть – в мусорных баках. В общем, полный «орднунг».
Разложить все по полочкам
Если сказать немцу что то вроде «от добра добра не ищут» или «готовая вещь в починке не нуждается», он решит, что или вы иностранец, или вам нужна помощь психиатра.

Общеизвестно, что в Германии, прежде чем браться за дело, следует расставить все по своим местам: хорошее отделить от плохого, необходимое от ненужного, случайного. Все, что принадлежит тебе, должно быть четко отделено от того, что принадлежит мне; общественное следует оградить от попыток смешения его с частным, истинное любой ценой необходимо распознать, чтобы не спутать его с фальшивым. Следует выработать четкое определение для слов, принадлежащих к мужскому и женскому родам (хотя в немецком языке слово «немцы» среднего рода), и так далее и тому подобное.

Только после того, как все будет разложено по своим местам, можно с чистой совестью сказать, что все в порядке. Это и есть знаменитый «категорический императив» – понятие, введенное Кантом, поскольку он не мог смириться с отсутствием порядка в мировом устройстве.

Кант решился на то, на что не мог решиться ни один немец до него: придать всему определенность, разбив на отдельные категории. Он славился тем, что доводил друзей до белого каления своей страстью разделять все на группы и подгруппы. Каждый том его библиотеки выделялся в особый раздел и хранился отдельно, чтобы ни одна случайная книга не нарушила эту продуманную систему. Он пошел еще дальше, вынашивая грандиозный план, согласно которому все его книги должны были быть разрезаны на куски и обработаны таким образом, чтобы слова, их составляющие, можно было разбирать и снова собирать – тома внутри аккуратно размечены «это…», «и это…» и т.д. Однако он так и не завершил свой грандиозный шедевр воплощенного порядка.

Современные немцы не настолько радикальны в своих устремлениях, но лишь по той причине, что подобные крайности давно считаются отличительными признаками «психов» – термин, которым обозначают экстремистов и тех немногих, которые разделяют их взгляды.
Страх
А теперь давайте представим, что в том райском саду, который зовется Германией, заводится змей: сомнение. Немцы раздираемы сомнениями и постоянно стараются предотвратить наступление хаоса. Они не умеют отмахиваться от своих сомнений или топить неприятности в кружке пива и веселии.

Трогательная вера иных народов в то, что «утро вечера мудренее» или «все перемелется», не для немцев. Скорее наоборот, немцы убеждены, что сомнения и тревога охватывают тем сильнее, чем больше о них думаешь. Они искренне недоумевают, почему мир до сих пор еще не провалился в тартарары, и абсолютно убеждены в том, что это случится в самом ближайшем будущем.

Несомненно, Германия – страна, где правит Страх (Angst).

Говорят, что результатом такого всеобъемлющего страха бывает нежелание что либо предпринимать, но когда нужно действовать, немцы кидаются в атаку.

Именно страх движет немцами в их стремлении все упорядочить, отрегулировать, проконтролировать снова и снова, проследить, застраховать, проверить, задокументировать. В душе они уверены, что необходимо обладать высочайшим интеллектом, чтобы по настоящему осознать, как на самом деле опасна жизнь.

Немцы убеждены, что степень беспокойства напрямую связана с интеллектуальным потенциалом нации.
Жизнь – это пляж
Нигде стремление немцев добиваться желаемого не проявляется так явно, как во время отпуска на море. На самых разных побережьях за ними укрепилась дурная слава из за той бешеной энергии, которую они развивают при обживании лучших мировых пляжей.

Как бы рано вы ни появились на пляже, немцы все равно окажутся там раньше вас. Остается загадкой, как им это удается, если учесть, что они кутят в барах и тавернах далеко за полночь и наравне со всеми.

Заняв береговой плацдарм, немцы немедленно начинают окапываться и воздвигать укрепления. Можно смело утверждать, что немцы оккупируют пляжи, ведь вся территория покрывается громадными, увенчанными флагами замками из песка – по одному на семью – высотой в несколько футов с украшениями из морских ракушек и выброшенных на берег морских звезд.

В отличие от других, немцы предпочитают пребывать внутри своих творений, которые, ко всему прочему, служат еще и знаком того, что место занято. Часто эти сооружения громоздятся так близко друг к другу, что просто не остается свободного места для прохода. В крайнем случае всем не немцам приходится располагаться прямо на голых камнях, так как немцы забирают весь пляжный песок для строительства своих крепостей.
Мечтатели
Когда окружающая действительность становится невыносимой, немцы спасаются бегством в мир фантазий. Неудачи и поражения вынуждают искать спасения в метафизической сфере, и немцы обожают мечтать. Если англичанина дразнят «Джоном Булем», а американца «дядей Сэмом», то прозвище типичного немца – «соня Михель» (производное от святого Михаила, покровителя Германии).

Поэт Генрих Гейне так оценил эту слабость немцев в своей «Зимней сказке»:

"Французам и русским досталась земля,

Британец владеет морем,

Зато в воздушном царстве грез

Мы с кем угодно поспорим".

(Перевод В. Левика)

Иногда стремление немцев к бегству от жизни, то есть жажда божественного откровения, приводит к тому, что их воспринимают как людей непрактичных, не от мира сего. Как грустно заметил Гёте: «Пока мы, немцы, бьемся над решением философских проблем, англичане с их практичным умом смеются над нами и завоевывают мир».
Идеал
«Никого из нас не назовешь совершенством, но мы к нему стремимся», оптимистично заметил немецкий генерал фельдмаршал, барон фон Рихтхофен. Стремление к совершенству – главная отличительная черта немецкого характера. Она оказалась неоценимым благом для их автомобильной промышленности, но не выдерживает никакой критики, когда вылезает наружу во время веселых вечеринок. И тут уж бесполезно искать компромисс и спорить, хорошо это или плохо. Строго говоря, немцам нужен только идеал.

Ни один немец не сомневается, что идеал, или, вернее, Идеал, существует, но только на небесах. Естественно, что здесь, на земле, Идеала быть не может – в крайнем случае, его бледное подобие. Хоть Платон и был греком, но мыслил он, как немец. И не стоит удивляться тому, что большинству немцев идеи ближе, чем люди. Как писал Гёте: «Действительность почти всегда является пародией на идею».

Идеи всегда прекрасны и никогда вас не подводят; люди же непредсказуемы и делают это сплошь и рядом. Конфликт между идеями и реальностью неизбежен, и немцы уже с этим смирились. Он придает жизни ощущение трагизма.

В основе немецкой литературы и германской мифологии лежит все тот же конфликт. Большинство героев погибает потому, что они, храня верность своим идеалам, сражаются за то, чтобы изменить мир и собственную природу. Оплакивание этого печального обстоятельства – чисто немецкое занятие. Выбирать меньшее из зол и спокойно переносить тяготы судьбы – такое с трудом укладывается в сознание немцев.

СИСТЕМА ЦЕННОСТЕЙ
Немцы высоко ценят образованность (Bildung), подразумевая под ней образование и общую культуру. Демонстрировать свою начитанность и свои знания не считается дурным тоном. Так они участвуют в культурной жизни нации и испытывают гордость за нее.

Если вы не афишируете свою образованность, немцы воспринимают это не как проявление скромности, а как признание в собственном невежестве. Если уж вы получили образование, то гордитесь им.

По отношению к своему культурному наследию немцы проявляют незаурядный энтузиазм. Для большинства англичан культура – это то, на что следует тратить свободное время, но вряд ли они посвятят свой досуг чтению Шекспира или Сэмюэла Джонсона. У немцев все как раз наоборот.

Они страшно удивятся, узнав, что вам не удалось осилить «Критику чистого разума» Канта (как же это вы так оплошали?); сами же они читают Гёте, Шиллера да и того же Шекспира с неимоверным и страстным интересом.
«Зеленые»
Немцы обеспокоены состоянием окружающей среды. В Германии экономисты и политики, разделяющие взгляды «зеленых», встречаются гораздо чаще, чем, к примеру, в Англии, где партия «зеленых» пользуется едва ли большим доверием, чем персонажи развлекательных телепередач.

Эта обеспокоенность имеет под собой реальную почву. Настоящей головной болью стали промышленных отходы, которые сбрасываются в Рейн и уносятся вниз по течению; река так загрязнена химикалиями, что кто то однажды ухитрился проявить снимок во взятой из нее воде.

Состояние большинства западногерманских рек – это отдельный разговор. До объединения Западная Германия экспортировала токсичные отходы в ГДР, где, как правило, их бесцеремонно сбрасывали в близлежащую реку, откуда они благополучно возвращались течением в Западную Германию.

Но по настоящему взбудоражила немцев и заставила их действовать гибель лесов (Waldsterben). Открытие того, что экономическое чудо губит их обожаемые леса, явилось для немцев таким ударом, какого они никогда прежде не испытывали.

Лесам немцы придают колоссальное значение, даже если они редко в них гуляют. Немцы рассматривают леса как естественную среду обитания, способствовавшую формированию немецкого духа. Из лесов они вышли, чтобы пронестись по всей Европе и опустошить Рим 2 000 лет тому назад, и в леса же они вернулись (мысленно, конечно), когда современная жизнь оглушила их своими ужасами и притязаниями.

Даже сегодня леса покрывают около 30% страны, и, оказываясь в них, немцы ощущают возбуждающий трепет опасности, которого им так не хватает в размеренной городской жизни.

Леса внушают немцам первобытный страх. Гибель лесов означает для немцев гибель их духовного начала.

Немцы – ревностные поклонники рециркуляции, то есть утилизации отходов. Они не пожалеют времени на то, чтобы разобрать свои пустые бутылки и отделить зеленые от коричневых, а также пластик от стекла. В супермаркетах каждый может распаковать купленный товар и упаковку бросить здесь же, почти не повредив ее. Производители товаров белого цвета (холодильников, духовок) затрачивают сегодня огромные средства на разработку деталей и материалов, пригодных впоследствии для утилизации и переработки.

Когда идеи «зеленых» начинают реализовываться, это зачастую приводит к полному абсурду. Тщательно рассортированные отходы вывозятся на свалку, где их снова перемешивают и не утилизируют. А требования к качеству переработанной бумаги настолько высоки, что фабрики вынуждены заниматься переработкой хорошей, почти новой бумаги, чтобы им соответствовать, Однако немцев не смущают подобные нестыковки в системе. Рециркуляция превосходная идея, и с этим необходимо считаться.
Классы
В Германии больше не существует классов. Старые классовые различия перестали существовать после Второй мировой войны. В наши дни почти каждый немец принадлежит одному классу, который, пользуясь термином из теории стратификации, можно грубо определить как высше низший средне средний класс.

Тем не менее продолжает существовать немногочисленная, но очень влиятельная часть немецких аристократов, которые, подобно их зарубежным собратьям, предпочитают держаться особняком, приумножать свое богатство, земли и влияние с несвойственной немцам скромностью; многие даже отправляют своих детей в английские закрытые учебные заведения.

Приставка «фон» вовсе не обязательно указывает на принадлежность к аристократии; это может быть так называемая «знать от сохи», поскольку «фон» означает просто «из» – например, «из деревни такой то».

Немецкие дворяне не следуют традиции первородства, принятой в некоторых странах, а передают наследственный титул всем своим детям. Поскольку в Германию входило почти 300 независимых государств, каждое из которых имело собственную знать, титулованных фамилий было хоть отбавляй. Браки с простолюдинами позволяли преодолевать классовые барьеры, особенно если принять во внимание, что после развода простолюдин не только сохранял доставшийся в браке титул, но и мог передавать его будущим женам и детям, которые затем могли передать его своим… и т.д. Такова историческая подоплека огромного количества титулованных особ в современной Германии.

На самом деле это часть коварного плана, придуманного государством для того, чтобы полностью обесценить титулованную аристократию (по крайней мере сами дворянские титулы), и со временем титулы станут самым заурядным явлением, а затем окончательно утратят свое значение.
Богатство и успех
Обычно немцы не любят хвастаться своим богатством. Тем не менее их массивные золотые украшения говорят сами за себя и всегда лежат под рукой. Немцы высоко ценят качество и готовы платить за него. Они хорошо одеты, носят добротную обувь, водят солидные автомобили, живут в домах с двойными рамами и центральным отоплением, заставленными качественной бытовой техникой.

Деньги в Германии постепенно становятся фактором социального нивелирования. Жизненный уровень здесь выше, чем в других европейских странах, и общественное согласие покоится на том, что любой, кто достиг этого уровня и кому он по карману, имеет право рассчитывать на большее. Конечно, всегда найдется кучка снобов, которые убеждены в том, что люди должны «знать свое место». Если ваше благополучие заработано собственными руками или умом, то вряд ли кто то из немцев усомнится в вашем праве наслаждаться им.
Религия
Лютеранская церковь оказала огромное влияние на мировоззрение немцев. Лютеровский перевод Библии сформировал современный немецкий язык, а составной частью его учения являлся тезис о том, что повиновение мирской власти является святой обязанностью каждого. Если следовать протестантскому вероучению, то не существует глубокого противоречия между материальным благополучием человека на Земле и его существованием в загробной жизни.

В Германии протестанты составляют относительное большинство (благодаря объединению страны, которое вернуло многих восточногерманских протестантов в лоно церкви). Традиционно север Германии всегда был протестантским, в то время как юг – католическим. Территория, на которой живут католики, почти соответствует территории, завоеванной римлянами 2 000 лет тому назад.

Отношения между католической и протестантской церквями очень хорошие, демонстрирующие дух экуменической терпимости ко всем проявлениям религиозной жизни.

В руках церкви сосредоточены огромные денежные средства, так как подавляющее большинство немцев с удовольствием делает церковные взносы, даже несмотря на то, что большая их часть тратится не на церковные нужды. Этим объясняется наличие такого количества «мерседесов» в гаражах клириков, но из этих пожертвований оплачивается щедрая благотворительность.

Родильные дома, больницы, детские сады, дома престарелых и школы содержатся на деньги церкви. За границу деньги направляются на оказание помощи голодающим и на программу помощи странам «третьего мира». В этой области немцы лидируют. Они предпочитают оказание планомерной, организованной помощи всякого рода благотворительным тусовкам рок – и прочих групп.

ПОВЕДЕНИЕ И МАНЕРЫ
Семья
Немцы стремятся к созданию семьи, но не больше, чем их европейские соседи. Семья для них – идеал, средоточие верности (Treue), но процент разводов в Германии высокий, поскольку семейные пары постоянно испытывают на себе стрессы современной жизни.

Немецкое общество в целом не очень расположено к детям. В общественных местах вашей собаке окажут больше внимания, чем вашему отпрыску. Дети воспринимаются как существа шумные и стихийные, к тому же склонные нарушать права окружающих на покой и порядок. Отчасти такое отношение объясняется тем, что большинство немцев живет в квартирах, а не в собственных домах, и шум и другие неудобства, связанные с детьми, их раздражают. И все же немцы дорожат, теплом семейной жизни, окружающей их заботой домашних и уютом.

Понятие «уют» означает для немцев нечто большее, чем просто комфорт. Оно ассоциируется у них с идеей Родины (Heimat); это и сердечное тепло, и домашний очаг, и семья, то есть все то, что спасает от Страха и ностальгии, – теплое и спокойное убежище в холодном и неустроенном мире.
Чудаки
Немцы не разделяют пристрастия англичан к публичной демонстрации своих чудачеств. В стране, где одни соседи жалуются на других за то, что те, другие, развешивают выстиранное белье как Бог на душу положит (и даже сами перевешивают его, придавая более приятную для глаза симметрию), этим не удивишь никого.

Скромность добродетельна, а попытка выделиться – достойна осуждения.

Если вы иностранец, одеты в жилет цветов британского флага, носите шляпку из бабушкиного сундука, крутите педали трехколесного велосипеда, увешанного бирюльками, а в кармане носите свою любимую белую мышь, немцы решат, что вы чокнутый, но одарят вас снисходительной улыбкой. Если же что то подобное позволит себе немец, он немедленно приведет других немцев в бешенство, вызовет у тех желание срочно найти телефон психиатрической лечебницы и заставит задуматься о том, чем эта выходка грозит их благополучию.
Пожилые люди
Немцев отличает особое отношение к старикам, то есть пожилым членам общества. В Германии человек обретает реальную независимость только после выхода на пенсию, и именно тогда он обнаруживает в себе резервы консервативности и страсть к порядку, о которых никогда не задумывался в дни своей мятежной юности.

Для обычного немца – представителя старшего поколения (а сейчас мы говорим только о них) жизнь состоит из бесконечной череды неусыпных выявлений малейшего отступления от правил и инструкций и содействия (причем громогласного) поиску злодеев, причастных к этим отступлениям. Для немца осень жизни – самое ответственное время, и вы никогда не увидите в общественных местах улыбающегося или смеющегося пожилого господина (хотя у себя дома он может позволить себе сдержанно похихикать).

В общем, немцы относятся к пожилым с должным уважением и почтением и полны страстного желания поскорее занять свое место среди этой элиты.
Животные
Немцы обожают своих четвероногих питомцев, в число которых обычно входят представители двух собачьих пород – восточноевропейские овчарки и нелепые пудели в шерстяных жакетах и с ленточками на голове. От первых требуют послушания и преданности, вторым позволяют питаться дорогим шоколадом и плевать на всех. Сказать немцу что нибудь оскорбительное о его собаке или слегка покритиковать ее – значит сильно осложнить себе жизнь. Все собаки прекрасны, а мир – лоток для их экскрементов.

Немцев, не имеющих собственной собаки, считают странными (и, возможно, чудаками). Те же, кто держит кошку, несомненно коммунисты, и на улице их запросто можно игнорировать. Если же ближайший сосед приобрел волнистого попугайчика или хомяка, то каждому уважающему себя немцу стоит задуматься о смене квартиры (или о переезде в другой город).
Иммигранты
В отличие от Америки, Германия не стала тем плавильным котлом, где люди разных культур сообща и мужественно переносят неудачи и затруднения. Удивительно, но очень немногие являются иммигрантами в полном смысле этого слова, то есть мечтают обрести в Германии постоянное место жительства и получить гражданство.

Иностранные рабочие стремятся со временем вернуться из Германии на родину, даже если они застревают здесь на долгие годы. Они живут в своего рода духовном и культурном гетто и не стремятся найти свое место в германской обществе, да фактически и не рассчитывают на это. Их безродность четко обозначена термином, который немцы употребляют, говоря о них: гастарбайтер – иностранный рабочий (дословно – приглашенный рабочий). Мировая общественность с пристальным вниманием следит за отношением немцев к живущим на территории Германии национальным меньшинствам. Обнадеживает то, что большинство молодых немцев горячо поддерживает права национальных меньшинств и мечтает об обществе, состоящем из представителей разных культур. Из кратких сводок новостей мы узнаем о яростных протестах против равнодушия к гастарбайтерам или, наоборот, о проявленной к ним доброте. И на каждое проявление неприязни приходится множество проявлений доброты. Приехавшие на заработки иностранцы делают работу, от которой немцы отказываются, они привнесли в однородное немецкое общество элемент интернационализма и сотворили чудеса, оказав неоценимую помощь здоровью немцев в виде долгожданного избавления от национальной диеты, основанной на непрерывном поглощении обильной пищи.

Самую большую группу иностранных рабочих (три миллиона) составляют турки, большинство из них молодежь, иммигранты в третьем поколении. Проблемы, с которыми им приходится сталкиваться, сходны с теми, которые существуют в большинстве европейских стран. (Другие группы – это испанцы, итальянцы и греки).

Сегодня немцы сталкиваются и с другой проблемой. Тысячи поляков, румын, курдов, экономических и политических беженцев из самых разных стран требуют предоставления им работы и убежища в Германии. Восточногерманским пограничникам, перед которыми в былые времена стояла задача не допустить бегства людей из страны, вновь поручена охрана границ, на этот раз с целью недопущения притока людей извне.

Почему немцы так завидуют китайцам? Потому что Великая китайская стена стоит на своем месте.
Манеры
Манеры немцев оставляют желать лучшего. Не ждите извинений, если вас толкнут на тротуаре, скорее всего вы можете рассчитывать на уничтожающий взгляд за проявленный вами же эгоизм и опрометчивость в выборе маршрута.

Уничтожающий взгляд, этот особый немецкий взгляд, вы можете наблюдать даже у малышей в детском саду; часто он сопровождается вопросом о состоянии ваших умственных способностей. Особую пикантность этим вопросам придает то, что немцы всегда облекают их в вежливую форму, обращаясь на «Вы» («Sie») и никогда на «ты» («du»).

Даже если вас отпихнут, наступят вам на ногу, одарят вас ненавидящим взглядом и назовут слабоумной дохлой таксой, форма обращения всегда будет вежливой – на «Вы». Обратиться по другому было бы для немца непростительной грубостью.
Право на ошибку
Совершенно неожиданно немец может позволить себе сделать вам резкое и грубое замечание. По своей природе немцы просто не в состоянии простить неправду или ошибку. Их непоколебимая уверенность в том, что они вправе во все вмешиваться, делает их непримиримыми даже к самым слабым намекам на другое мнение. Немец без колебаний заявят вам о своем несогласии с вашей точкой зрения. Причем никогда он не скажет, к примеру: «Я полагаю, что Вы заблуждаетесь…» – а всегда: «Это ложь!» Если немцам что то не нравится, они самым недвусмысленным образом дадут вам это понять. Щепетильность по отношению к чувствам других – излишняя блажь, так как чувства – чисто личное дело, и не стоит выражать их публично. В то время как у англичан подобные случаи кончаются легкой словесной пикировкой, немцы ждут от вас ясного и четкого объяснения ваших намерений с использованием слов в их буквальном значении. Немцы говорят то, что думают, и думают то, что говорят: «Вы не знаете, который час?» – «Знаю».
Очереди
Немцев никак не заподозришь в любви к стоянию в очередях. На автобусных остановках они принципиально отвергают эту идею. Зато не упускают случая всласть поработать локтями и испепелить всех взглядами, – и наплевать, что это не ускорит приход автобуса и не даст гарантию, что они в него сядут.

В супермаркетах немцы будут стоять в очередях, но нехотя и только потому, что нет другого выхода. В остальных магазинах все зависит от их здравого смысла. Попытка влезть без очереди может окончиться плачевно только в том случае, если человек, впереди которого вы собираетесь протиснуться, торопится, толкает детскую коляску или старше шестидесяти; во всем остальном – поступай, как знаешь.

На первый взгляд непредсказуемость поведения не имеет ничего общего с приверженностью порядку. На самом деле одно вовсе не исключает другое. Это происходит потому, что магазины и автобусные остановки четко не обозначены на шкале публичной или частной жизни; они остаются полигоном для свободного самовыражения. А вот в рабочих столовых соблюдается военный порядок.
Приветствия
Немцы пожимают руки при каждом удобном случае. Рукопожатие – неизбежный элемент жизни, и во избежание гипертонии с ним лучше смириться. Вы должны пожимать руки при встречах, при расставаниях, при приезде и отъезде, когда вы на что то соглашаетесь или не соглашаетесь. Немцы придают большое значение крепкому рукопожатию, которое, если оно было сделано от всей души, может грозить вам переломом полдюжины мелких косточек. В знак дружеского расположения руку удерживают как можно дольше. Если немец стискивает вашу руку, словно клещами, и не отпускает даже тогда, когда у вас из глаз сыплются искры, и вы чувствуете, что вот вот потеряете сознание, это означает, что вы ему нравитесь. Отвечая на телефонный звонок, немец обычно называет свое имя. Это устная замена рукопожатию.
«Ты» и «Вы»
Формальные правила этикета очень просты. Когда вы знакомитесь с кем то, то обращаетесь к нему на «Вы», и это длится до тех пор, пока переход на «ты» не становится абсолютно неизбежным (например, одна сигарета на двоих после физической близости и вежливый вопрос «как ты?» и т.д.). Как правило, стоит вам пройти стадию формального «Вы», и переход на «ты» происходит сам собой.

Что касается общественной жизни, то стоит прислушаться к совету: в бизнесе никогда не переходите на «ты». Немцы остаются на «Вы» с коллегами даже после десятилетий совместного пребывания в одной конторе, и босс обращается к своей секретарше на «Вы», невзирая на то, что он, как и полагается, состоит с ней в близких отношениях.

Но бывает и другая ситуация, когда становится правилом обращение на «ты»: на своих сборищах радикально настроенные студенты переходят на «ты» даже с совершенно незнакомыми людьми, чтобы избежать обвинения в буржуазности.

То, с какой неохотой немцы переходят на дружескую ногу, свидетельствует об их вечной серьезности (Ernsthaft), в том числе и в дружбе. Некоторые немцы предпочитают делать это постепенно. При первом знакомстве к вам будут обращаться «герр такой то» или «фрау такая то». Позднее, если у вас обнаружатся общие спортивные интересы или парочка общих знакомых, то к вам обратятся по имени и фамилии: «О, Владимир (или Ирина) Петренко, я счастлив видеть Вас снова…». И, наконец, по прошествии месяцев или лет, лимит формального обращения бывает исчерпан, и наступает черед общения на «ты» («du»).

Бывает и другой вариант, не столь обязывающий, когда вас называют исключительно по фамилии: «Ах, Петренко, старина!». Но по сути, это все равно, что обращение на «ты».

Общественная жизнь Германии отличается отсутствием мелочного лицемерия. Недостойно делать вид, что тебе кто то нравится, ради того, чтобы что то всучить или получить какое то преимущество.

Четкое деление на публичное и личное является залогом того, что в личной, частной жизни немцы открыты и искренни. Может быть, они не слишком любезны в общении, так как считают это не нужным изыском, возможно, они держатся с иностранцами довольно замкнуто и не спешат сближаться с незнакомыми людьми, но если вам удалось перейти Рубикон и перейти с ними на «ты», это означает, что все преграды позади и теперь вы – друзья на всю жизнь.

ОДЕРЖИМОСТЬ
Немцы одержимы многими вещами, это у них такой вид развлечения. Состояние собственного здоровья и состояние общества являются излюбленными темами, которые обсуждаются взахлеб и подробно. И то, и другое, по убеждению немцев, находится в полном упадке.

Достаточно взглянуть на обложку популярного общественно политического журнала «Шпигель», чтобы получить представление о том, как проявляется вышеуказанное помешательство. «Импотенция растет?», «Чем больна Германия?», «Немецкий роман умер?» – таковы типичные анонсы на обложке. Внутри журнала темы будут рассмотрены серьезно и тщательно, с привлечением мнения экспертов (ни один уважающий себя немец не доверяет никому, кроме эксперта).

Прочитав 10 или 15 страниц, вы после краткого анализа этих статей, вне всякого сомнения, придете к не слишком уверенному выводу, что все летит в преисподнюю. Вы проникнетесь сознанием того, что немцы пребывают в состоянии кризиса, и вы будете правы. Немцы живут в постоянном напряжении, балансируя на грани невозможного. Кризис будоражит им кровь.
Немецкие автомобили
Автомобили – еще одна страсть немцев. Немцы любят свои машины больше всего на свете. В отличие от итальянцев, у которых на первом месте стоят дети, немцы предпочитают держать детей взаперти, чтобы они не мешали машинам носиться по улицам в свое удовольствие.

Немецкие машины ухожены, укомплектованы и вымыты до блеска. Только абсолютно бесчувственный сухарь (или иностранец) позволяет себе ездить в грязном автомобиле. И он может быть уверен, что всюду, где бы он ни появился, его будут сопровождать неодобрительные и испепеляющие взгляды.

Автомобиль для немца не просто показатель его общественного положения, он – частица его самого. Это даже не вопрос жизни и смерти, это гораздо серьезнее.

Владелец «опеля» смотрит на владельца «BMW» сверху вниз, а «порше», по общему мнению, свидетельствует о сомнительном положении его владельца. Естественно, тон задают величественные, солидные, благородные «мерседесы», развозящие по всей стране в своем чреве драгоценный грузы: господ профессоров, господ докторов и господ директоров. Можете не сомневаться, что ваш автомобиль расскажет о вас больше, чем ваш кошелек.

Даже великие исторические события нашли свое символическое отражение и запечатлелись в народной памяти в связи с автомобилями. Так, крушение коммунизма навсегда связано в сознании немцев с «трабантами» (широко известными как «трабисы»), которые первыми прорвались через отверстия в Берлинской стене.

Это жалкое маленькое средство передвижения, похожее на миксер на колесиках, кажется воплощением всего плохого, что было в бывшей ГДР. Его двухпоршневой двигатель, изрыгающий столб черного дыма и не генерирующий фактически ни одной лошадиной силы, является убедительной метафорой, олицетворением восточной экономики и промышленности. Крошечный бесформенный кузов символизирует унылое единообразие и обезличенность общественного строя ушедшего в небытие социалистического государства. Не осталось ничего: ни территории, ни статуса, ни пресловутой хваленой микротехники, с которой связывались надежды на достижение столь желанного превосходства (Vorsprung).

У немцев всегда вызывала искреннее недоумение та нежность, которую британцы проявляли к этим миниатюрным заводным монстрам. Ни один немец никогда не стремился купить их или надолго привязаться к ним. В то время как многие коллекционеры старых автомобилей мечтают заполучить хотя бы один такой экземпляр, потому что уж точно никогда больше не будет подобной машины, немцы относятся к ним как к историческому хламу, который ассоциируется у них со всем, что напоминает о бывшей Германской Демократической Республике.

следующая страница >>