Секция Российская провинция: История, традиции, повседневность И. А. Орлова, г. Александров «Личность приметная и влиятельная» - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Секция Российская провинция: История, традиции, повседневность И. А. Орлова, г. Александров - страница №1/1

Секция 1. Российская провинция:

История, традиции, повседневность

И.А. Орлова, г. Александров
«Личность приметная и влиятельная». Варвара Михайловна Арсеньева

и Успенский девичий монастырь в Александровой слободе.
14 октября 1727 г. капитан Пырский, сопровождавший вместе с воинской командой опального князя Меньшикова и его семью, получил указ о «водворении свояченицы Меньшикова Варвары Михайловны Арсеньевой в Успенский девичий монастырь в Александровой слободе». Целью данного научного сообщения является выяснение вопроса, почему потребовалось ее изолировать от опальной семьи, заключить в монастырь, а потом и постричь в монахини, какую роль в ее жизни сыграло пребывание в монастыре и те действия, которые ею были предприняты. При подготовке сообщения был использован ряд документов, хранящихся в Российском архиве древних актов, а также сведения о В.М. Арсеньевой, которые встречаются в работах историка-архивиста Григория Васильевича Есипова, историка Николая Ивановича Павленко и других публикациях.

В.М. Арсеньева принадлежала к старинному дворянскому роду, известному с конца XIV века 1. Выдвижение этого рода на заметное место в российской истории началось в начале XVIII в. благодаря браку дочери стольника и воеводы Михаила Афанасьевича Арсеньева Дарьи Михайловны с светлейшим князем А.Д. Меньшиковым.

Документы Российского архива древних актов (далее – РГАДА) позволяют говорить, что три сестры Арсеньевых Аксинья, Дарья и Варвара начинали службу при дворе вдовой царицы Натальи Кирилловны 2, а затем у любимой сестры Петра I Натальи Алексеевны 3. Там и произошло знакомство Дарьи Михайловны с Меньшиковым 4. В 1701 году Дарья и Варвара Арсеньевы значились среди служащих «царевича Алексея Петровича комнат» 5.

Аксинья Арсеньева вскоре вышла замуж за одного из представителей дворянского рода Колычовых. Варвара, не обладавшая красивой наружностью, к тому же горбатая, понимала, что рассчитывать на «хорошую партию» ей не приходится. Поэтому, заметив «склонность» Меньшикова к ее сестре Дарье, увидев, как стремительно поднимается «его звезда» на российском «политическом небосклоне», Варвара Михайловна постаралась держаться как можно ближе к супружеской паре 6.

18 августа 1706 г. А.Д. Меньшиков обвенчался с Д.М. Арсеньевой. Его семейные дела сложились очень удачно – Дарья Михайловна оказалась заботливой и нежной женой. Самое же примечательное в положении Варвары Михайловны в семье князя заключалось в том, что она, в отличие от княгини, вмешивалась в дела вельможи, к ней обращались с просьбами о «предстательстве» перед князем».

Весьма показательны хранящиеся в РГАДА в фонде «Царские подлинные письма» 2 письма царевича Алексея Петровича 7, 38 писем царевны Марии Алексеевны 8, адресованные обеим сестрам и 11 писем герцогини Курляндской Анны Иоанновны (будущей российской императрицы), обращенные непосредственно к В.М. Арсеньевой. Анна Иоанновна постоянно нуждалась в деньгах, выдача которых в значительной степени зависела от «прижимистого» князя Меньшикова. Прекрасно это зная, Анна Иоанновна всегда писала сразу по три письма: самому князю, «светлейшей княгине» и отдельно Варваре Михайловне 9.

Н.И. Павленко пишет: «В отличие от своей сестры, женщины мягкой и сердобольной, с нежной и чувствительной душой, горбунья Варвара Михайловна была умной, начитанной, властной и желчной. Современники отмечали, что светлейший часто пользовался советами свояченицы и даже без ее благословения не принимал ни одного серьезного решения»10.

Первая половина и середина 1727 года – после смерти Екатерины I и воцарения Петра II – время наивысшего могущества Меньшикова. Награды получили все члены его семьи. «Не забытой осталась и сестра супруги – Варвара Михайловна, тоже награжденная орденом Святого Александра»11. Она получила также «55 дворов»12.



«Наибольшим вниманием и заботой была окружена невеста царя – Мария Меньшикова. Штат двора ее предусматривал 115 человек, а сумма на его содержание – 34 тысячи рублей в год… Весь пышный штат возглавляла Варвара Михайловна Арсеньева». Ее жалование обер-гофмейстерины должно было составить 2 тысячи рублей в год13.

Но воспользоваться этими милостями Варваре Михайловне уже было не суждено. Во время болезни Меньшикова А.И. Остерман осуществляет свою интригу, в результате которой он и князья Долгорукие подчиняют своему влиянию юного императора и добиваются от него подписания указа об аресте Меньшикова, а затем о лишении чинов, наград и ссылке. Первоначальным местом ссылки был назначен Ранненбург 14.

Дарья Михайловна, совершенно разбитая обрушившейся бедой, еще больше «потеряла голову», когда по дороге Меньшиков заболел. «Единственным человеком в составе ссыльной семьи, сохранившим смелость, желание и энергию, чтобы выпутаться из беды, была Варвара Михайловна. Это она обратилась с письмами к князю Михаилу Михайловичу Голицыну, в Москву к губернатору Ивану Федоровичу Ромодановскому и сенатору Ивану Алексеевичу Мусину-Пушкину» 15. Но никто из них не захотел компрометировать себя связями с опальным вельможей.

Следствием проявленной Варварой Михайловной активности с письмами стало изменение в ее положении. По пути следования в Ранненбург, в Клину, их нагнал курьер с указом Верховного Тайного Совета об отделении В.М. Арсеньевой от остальной семьи и заключении ее в Успенский девичий монастырь в Александровой слободе. Меньшикову по пути следования удалось подкупить начальника сопровождавшей его команды и получить от Московской домовой конторы 22 тысячи рублей. Половину этих денег он отдал отправленной в Слободу В.М. Арсеньевой 16.

«В Ранненбурге Меньшикову довелось жить недолго. Поводом для ссылки Меньшикова в Березов послужило подметное письмо, обнаруженное в Москве как раз тогда, когда туда переехал двор на коронацию Петра II. Сам текст письма не сохранился в архивах, но согласно донесению испанского посла де Лириа, оно восхваляло Меньшикова. Смысл сочинения состоял в том, что если Меньшиков не будет возвращен к власти, «то дела никогда не пойдут хорошо»17.

«Начавшийся розыск хотя и не обнаружил автора подметного письма, но привел к важному открытию: выяснилось, что Варвара Михайловна не рассталась с мыслью выбраться на свободу и после того, как оказалась в монастырской келье» 18.

В РГАДА в фонде № 6, опись 1 «Уголовные дела по государственным преступлениям и событиям особой важности», под № 161, год 1728 находится следственное дело, озаглавленное «О Варваре Арсеньевой, осужденной за происки об освобождении князя Меньшикова». Уже из названия дела становится понятно, какова была главная цель тех, кто проводил расследование: доказать, что подметное письмо было написано по указанию Меньшикова Варварой Арсеньевой и имело целью организацию заговора для освобождения князя. Частично материалы этого дела были использованы Г.В. Есиповым в его работе «Ссылка князя Меньшикова». Подробности, касающиеся Александровой слободы, остались за рамками его публикации.

В качестве допрошенных лиц в деле фигурируют: бывший монах Саввино-Сторожевского монастыря Евфимий (после расстрижения – Ефрем, обряд расстрижения был проведен, чтобы можно было применять пытки), сестра В.М. Арсеньевой вдова Аксинья Михайловна Колычова, ее советчица и помощница вдова Бердяева, племянница Варвары Михайловны Аксинья Варсонофьевна Арсеньева, жившая с ней в монастыре в Александровой слободе; духовник царицы-инокини Елены (Евдокии Федоровны Лопухиной) Клеоник.

Из показаний сестры Варвары Михайловны Аксиньи Колычовой выяснилось, что режим для заключенной в монастыре был не так уж строг, потому что сестре несколько раз удавалось к ней тайно проникать и посещать ее в келье без ведома игуменьи. При этом Аксинья твердо заявила, что разговора с Варварой у нее про необходимость написать подметное письмо не было. Возвращаясь в Москву, она забирала написанные к разным лицам письма 19. С некоторыми письмами Аксинья Колычова ездила сама или посылала своих людей, но все адресаты письма принять отказались 20.

Проживавшая у Аксиньи Колычовой вдова Бердяева дала совет похлопотать через царицу-инокиню Елену (Евдокию Федоровну Лопухину), которая к тому времени уже была возвращена из ссылки и жила в Москве в Новодевичьем монастыре. О возвращении Евдокии Федоровны слух распространился очень быстро, какое-то время существовали надежды даже на полное возвращение ее к жизни при дворе. Сама царица-инокиня активно рассылала милостыни и вклады в церкви и монастыри. В Отделе письменных источников ГИМа в фонде Н.С. Стромилова хранится недатированное письмо игуменьи Митрополии и сестер Успенского девичья монастыря в Александровой слободе с благодарностью за пожертвованные монастырю 30 рублей. Письмо адресовано Евдокии Федоровне. «Царице» – такова надпись на письме 21. Неудивительно, что отголоски этих чаяний отразились в совете вдовы Бердяевой.

Монах Саввино-Сторожевского монастыря Евфимий (после расстрижения – Ефрем) при посещении им в Новодевичьем монастыре своего близкого знакомого Клеоника, бывшего духовником царицы Евдокии Федоровны, стал свидетелем 22, как пришедшая к Клеонику вдова Аксинья Колычова умоляла устроить ей свидание с царицей-инокиней, так как хотела просить ее «о милости для сестры Варвары».

Не сразу, но после угрозы пыткой, Ефрем рассказал о своей поездке в Александрову слободу. Вдова Бердяева, явившись однажды к Ефрему на Саввинское подворье, сказала, что по просьбе Аксиньи Колычевой Клеоник «послал ево Ефрема к сестре ея Варваре от себя для свидания с нею», за это, по словам Ефрема, было обещано Клеонику 1000 рублей. Не поверивший ей Ефрем отправился в Новодевичий монастырь,

где «он Клеоник сказал ему, чтоб он ехал з Богом и приказывал у ней Варвары взять вышеписанные деньги, а иного говорить с ней Варварою не приказывал». Ефрем отправился в путь «в худом чернеческом платье под образом нищего, а на дороге съехалась с ним вышеписанная Бердяева и ехала с ним до Александровой слободы». В Слободе они остановились в доме одного из местных жителей и человек Бердяевой отправился в монастырь «на разведку», чтобы узнать, как туда можно проникнуть. По возвращении он сказал, что договорился привезти в монастырь дрова и вместе с этими возами сможет пробраться в монастырь и Ефрем. Так ему удалось попасть в келью Варвары Арсеньевой «и был у нее с четверть часа и она де Варвара просила ево чтоб он просил за нее вышеписанного монаха Клеоника дабы он исходатайствовал, чтоб иметь ей хотя бы какую малую свободу». Ефрему дала Варвара 100 рублей и 200 рублей послала Клеонику, сказав, что больше денег у нее нет 23.

По возвращении домой, Ефрем отдал Клеонику деньги, присланные Варварой Арсеньевой, упомянув, что остальную сумму должна передать ее сестра. Аксинья же попросила, чтобы Клеоник написал письмо игуменье о послаблении режима для Варвары Арсеньевой в Успенском девичьем монастыре в Александровой слободе: «чтоб сестре ее из того монастыря свободный выезд был, и к ней чтоб можно было приехать или какого запасу прислать» 24.

Клеоник велел Ефрему это письмо сочинить и своею рукой записать. Ефрем такое письмо написал, Клеоник его подписал. Письмо взяла вдова Бердяева и поехала в Александрову слободу. В монастыре письмо у них взяла не сама игуменья, а привратница. Саму Бердяеву в монастырь не пустили, а старицы монастыря ее, по ее собственным словам, « еще и бранили» за участие в этом деле 25.

А Клеоник «сказывал ему Ефрему что оная игуменья присылала к нему строителя который живет под Александровским монастырем спрашивать подлинно ли то письмо к ней игуменье прислано от нево Клеоника и он де ему сказал, что то письмо он писал».

В праздник Рождества духовник Клеоник пригласил Ефрема поехать к Аксинье Колычовой «Христа славить» и во время этого визита «Аксинья просила его духовника о ней же сестре своей» и при том «она Аксинья дала ему духовнику денег в кульке сотен с шесть…, за то чтоб он просил Ее Величество о сестре ея, а ему ж Ефрему тогда ж дала двести рублев за тоже…»26. Когда они вернулись в Новодевичий монастырь, Клеоник в своей келье положил деньги в сундук, сказав, что на службе у царицы ему таких денег и за десять лет не получить 27.

Получив, наконец, подробные сведения о поездке Ефрема в Александрову слободу, следователи воодушевились и стали задавать ему вопросы о подметном письме, надеясь доказать причастность Варвары Арсеньевой к его написанию. Но Ефрем твердил, что о подметном письме ничего не знает. Тогда прибегли к пытке на дыбе, в протоколе допроса записано: «было ему 13 ударов» 28. Такая запись о допросах Ефрема встречается в деле трижды. Показания остались прежними.

Следствию не удалось, таким образом, доказать причастность В.М. Арсеньевой к написанию подметного письма о князе Меньшикове. Доказаны были только попытки получить послабление монастырского режима и подкуп некоторых лиц. Но положение и семьи Меньшикова, и В.М. Арсеньевой это дело круто изменило.

4 апреля 1728 г. последовал подписанный Петром II указ: «Меньшикова послать, обрав все его пожитки, в Сибирь в город Березов с женою и с сыном и с дочерьми … Варвару Арсеньеву послать в Белозерский уезд в Горский девич монастырь и тамо еепостричь при ундере офицере, который ее повезет в тот монастырь и давать ей по полуполтине на день и велеть ей тамо потому ж быть неисходно и игуменье смотреть над нею чтоб никто ни к ней ни от нея не ходил и писем она не писала»29.



Судьба В.М. Арсеньевой оказалась очень типичной для XVIII в. Воспитанная в духе перемен петровского времени, всем своим образом жизни связанная с новыми традициями и новыми веяниями, она, тем не менее, закончила свои дни, как и ярая противница этих нововведений царевна Марфа Алексеевна, сосланная до конца жизни в Успенский девичий монастырь в Александровой слободе. На протяжении всего XVIII в. для женщин из знатного сословия заключение в монастырь, пострижение оставалось фактически единственным средством длительного наказания.
Примечания: Федорченко В. Дворянские роды, прославившие отечество. Красноярск-Москва, 2003. С. 24-25. 2 РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. №. 25539. 3 Там же. № 30693. 4 Есипов Г.В. Князь Александр Данилович Меньшиков //Русский архив. 1875. № 7. С. 237. 5 Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. Кн. 5. М., 1888. С. 287. 6 Есипов Г.В. Указ. соч. № 7, 9, 10, 12. 7 РГАДА. Ф. 142. Оп. 1. № 394, 397. 8 Там же. № 439-477. 9 Там же. Оп. 1, № 493, 513, 522, 525, 529, 532, 536, 541, 547, 551, 556. 10 Павленко Н.И. Птенцы гнезда Петрова. М., 1994. С.105. 11 Там же. С. 96. 12 Курукин И.В. Эпоха «дворянских» бурь: Очерки политической истории послепетровской России, 1725-1726. Рязань, 2003. С.133. 13 Павленко Н.И. Указ. соч. С. 96. 14 Там же. С. 107. 15 Там же. С. 111. 16 Там же. 17 Там же. С. 121. 18 Павленко Н.И. Меньшиков. Полудержавный властелин. М., 2005. С. 331. 19 Там же. С. 15. 20 Там же. С. 21. 21 ОПИ ГИМ. Ф. 195. № 590. 22 РГАДА. Ф. 6. Оп. 1. № 161. Л. 1. 23 Там же. Л. 5. 24 Там же. Л. 32. 25 Там же. Л. 28об. 26 Там же. Л. 1об. 27 Там же. Л. 6, 25. 28 Там же. Л. 6об. 29 Отечественные записки. 1861. № 3. С. 44.



1


2


3


4


5

6


7


8


9


10


11


12


13


14


15


16


17


18


19


20


21


22


23


24


25


26


27


28


29