Сценарий художественного фильма - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Сценарий художественного фильма - страница №1/2


Валентин Красногоров

Вавилон
Сценарий художественного фильма


ВНИМАНИЕ! Все авторские права на сценарий защищены законами России, международным законодательством, и принадлежат автору. Запрещается его издание и переиздание, размножение, публичное исполнение, перевод на иностранные языки, экранизация без письменного разрешения автора.

Полные тексты всех пьес, рецензии, список постановок
См. также мой сайт:

http://krasnogorov.com/
Контакты:

Тел. 8-812-699-3701; 8-812-550-2146

7-951-689-3-689 (моб.)

e-mail: valentin.krasnogorov@gmail.com

v_krasnogorov@mail.ru

"И на всей земле был один язык и одно наречие. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себя имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошел Господь посмотреть город и башню, которую строили сыны человеческие. И сказал господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого." Бытие, 11.

Орел летит над плодородной равниной, вдоль которой текут, то сближаясь, то удаляясь друг от друга, две полноводных реки. Но вот реки уходят в сторону, зеленая равнина сменяется желто-бурой пустыней. Ее раскаленные солнцем пески и безжизненные оранжевые скалы уходят далеко за скрытый дымкой горизонт.

Птица продолжает полет, и теперь под ее крылом уже горы – сначала низкие и голые, затем высокие и зеленые, с крутыми утесами, белыми лентами водопадов, мягкими лугами и тенистыми лесами.

Орел садится на утес, складывает крылья и бросает холодный и высокомерный взгляд вниз. Там, на лужайке, сверкают клинки. Противники – их двое – еще очень молоды, им едва исполнилось двадцать лет. Один из них темноволосый, крепкого сложения, с мужественным и волевым лицом. Он бурно и стремительно атакует. Его светловолосый соперник не столь силен, но отражает удары умело и хладнокровно. Орел наблюдает за схваткой. Поединок идет с переменным успехом. В самый разгар его неожиданно раздается команда:

-Все. Хватит на сегодня.



Противники опускают мечи. Команду отдал Гедеон, их отец, широкоплечий, мускулистый мужчина средних лет. Он подходит к молодым людям и обнимает их за плечи.

ГЕДЕОН. Неплохо, ребята. (Темноволосому.) Только ты, Нимрод, слишком горяч и теряешь контроль над собой. И слишком много тратишь сил. Все время размахивать мечом – еще не значит умело атаковать. (Светлому.) А ты, Лаван, чрезмерно вял. Нельзя только защищаться, надо иногда и нападать.

ЛАВАН. Ему легче, он охотник и привык иметь дело с копьем и мечом. А мое оружие – плуг да лопата.

НИМРОД. (Обнимая Лавана за плечи.) Ты ведь тоже иногда охотишься.

ГЕДЕОН. Идите искупайтесь, и будем ужинать.

Братья бегом спускаются к реке, сбрасывают одежду и начинают купаться, гоняясь друг за другом, брызгаясь и смеясь. Отец с улыбкой наблюдает за их игрой.
Пенистый поток падает с высокой скалы. Он разделяется на отдельные струи, они снова соединяются и разлучаются, разбиваются о камни, скручиваются в водовороты. В стороне, на камне, сидит девушка. Она задумчиво следит за бурлением бегущей воды и игрой радуги в водяной пыли водопада. У ног ее лежит кувшин, но девушка явно забыла, зачем пришла к ручью.

Не плечо ее ложится рука. Девушка прижимается к ладони щекой и скорее утверждает, чем спрашивает:

ДЕВУШКА. Это ты, отец?

ГЕДЕОН. Мы тебя ждем. Я уже начал беспокоиться.

ДЕВУШКА. Здесь так хорошо…



Отец, улыбнувшись, садится рядом. С мокрой скалы свисают мохнатые водоросли; над водой повисли голубые стрекозы; оранжевый шмель деловито перелетает с одного цветка на другой, собирая пыльцу. Пестрые птицы порхают с ветки на ветку.

Девушка молча сидит, прижавшись к отцу; кажется, она прислушивается не столько к шуму потока, сколько к песне, которая звучит у нее внутри.

ГЕДЕОН. Здесь, действительно, хорошо, но надо идти. Твои братья голодны.



Девушка набирает в кувшин воды.

ГЕДЕОН. Тебе помочь?

ДЕВУШКА. Спасибо, я сама. (Поднимает кувшин, ставит его на голову и идет вверх по тропинке. Движения ее спокойны и грациозны.)

Простая, но добротная хижина. Перед ней, на лужайке, под раскидистым деревом за накрытым столом сидит вся семья – отец, оба сына и дочь. Шутки, смех, оживленная беседа. Ужин заканчивается. Все умывают руки. Тамар поливает водой из кувшина и дает каждому полотенце. Беседа продолжается.

ЛАВАН. (Гедеону.) Расскажи еще о тех днях.

ГЕДЕОН. Что тут рассказывать? Это было счастливое время. В домах не было замков, всем хватало хлеба, земли и воды, а путников принимали, как братьев. Я был в разных краях, но везде чувствовал себя дома, и со всеми я говорил на одном языке. (Помолчав.) Теперь уже мир не тот, и люди не те... И хотя говорят они на одном языке, но уже не всегда понимают друг друга.

Молчание. Все задумались. Солнце близится к горизонту, тени становятся все длиннее.

ЛАВАН. Ты много странствовал.

ГЕДЕОН. Да.

НИМРОД. И много видел.

ГЕДЕОН. Да. Больше, чем мне бы хотелось.

ЛАВАН. А мы не видели ничего.

НИМРОД. Только эти горы и лес. И еще деревню, куда мы ходим на рынок менять шкуры, мед и зерно на разные товары.

ЛАВАН. Действительно, отец, почему мы живем тут?

ГЕДЕОН. Вам здесь плохо?

ЛАВАН. Нет, но… Не сидеть же всю жизнь в лесу, вдали от всех. Хочется иногда быть среди людей…

НИМРОД. В самом деле, почему бы нам не направиться в Вавилон?

ГЕДЕОН. (Помедлив.) Почему именно в Вавилон?

НИМРОД. Говорят, это большой красивый город… Там, должно быть, интересно. Ты бывал там?

ГЕДЕОН. Очень давно.

ЛАВАН. Ну, и что ты о нем скажешь?

ГЕДЕОН. Большой и красивый город.

ЛАВАН. Вот видишь. Говорят, они строят башню – настоящее чудо света. Представляю, как это интересно – строить башню!

ТАМАР. (Обнимая отца.) А я не хочу в город. Мне хорошо здесь.

ЛАВАН. (Улыбаясь.) Тебя замуж пора выдавать.

ТАМАР. (Тоже улыбаясь.) А вас – женить.

НИМРОД. А мы и не против. Только на ком жениться?

ЛАВАН. Вот, пойдем в город и найдем там невест.



Сыновья вопросительно смотрят на отца.

ГЕДЕОН. Наше поле дает хороший урожай. Нимрод любит охоту, а здешний лес полон дичи. Ты, Лаван, любишь строить, а мы как раз собирались перестроить наш дом. Тамар ведет хозяйство и сторожит виноградник.

ЛАВАН. Да уж, сторожит... Вместо того, чтобы отгонять птиц, она подкармливает их.

Все смеются.

ГЕДЕОН. Короче говоря, здесь всем хорошо, и нам незачем уходить отсюда. (Поднимаясь из-за стола.) Впрочем, я подумаю над вашими словами.



Приунывшие братья поднимаются из-за стола. Тамар убирает посуду.

ГЕДЕОН. Я пойду к реке. (Уходит.)

ТАМАР. Вам действительно здесь так плохо?

НИМРОД. Нам? Хорошо. Но хочется посмотреть мир.

ТАМАР. Поднимите глаза и посмотрите.

Лаван и Нимрод невольно следуют совету сестры, заново открывая для себя столь знакомый пейзаж: лужайку, покрытую яркими маками, пышные кроны деревьев, розовые вершины гор. Братья переглядываются и улыбаются.

НИМРОД. А ты права, черт возьми! Здесь хорошо. (Подходит к сестре и обнимает ее.)

ТАМАР. Осторожно! Ты чуть не наступил на жука. (Бережно поднимает жука и отпускает его на волю.)

ЛАВАН. Тамар, погляди, что я для тебя сделал. (Приносит ей кресло-качалку.) Можешь теперь сидеть и любоваться своими жуками и птичками. (Усаживает сестру в кресло.)

ТАМАР. Спасибо! (Обнимает брата. Все трое снова счастливы.)

У реки в глубоком раздумье сидит Гедеон. Внезапно что-то заставляет его быстро обернуться и отпрянуть в сторону. В ствол поваленного дерева, на котором он только что сидел, впивается топор. Двое неизвестных надвигаются на безоружного Гедеона, пытаясь обойти его с разных сторон. В их руках мечи. Гедеон пятится, уклоняясь от ударов, укрываясь то за выступом скалы, то за деревом. Неожиданно он переходит в наступление, отнимает меч у одного из нападающих, оглушает его ударом плашмя, и поворачивается ко второму.

ГЕДЕОН. Бросай оружие!



Нападающий после минутного колебания бросает меч и кинжал на землю.

ВТОРОЙ УБИЙЦА. Прости нас, господин. Мы пришли сюда не по своей воле.

ГЕДЕОН. Кто вас послал?

ВТОРОЙ. Ты знаешь.

ГЕДЕОН. (Его вопрос обращен скорее к самому себе.) Почему именно теперь?

ВТОРОЙ. Этого мы не знаем.

ГЕДЕОН. Как ему стало известно, где я нахожусь?

ВТОРОЙ. Мы ничего не знаем. Нам просто сказали, куда идти, и заплатили деньги.

ГЕДЕОН. Раньше люди не убивали друг друга.

ВТОРОЙ. Да, господин. Но времена изменились.



Первый убийца постепенно приходит в себя.

ГЕДЕОН. Вас только двое?

ВТОРОЙ. Да, господин.

ГЕДЕОН. И вы полагали, этого достаточно, чтобы со мной справиться?

ВТОРОЙ. Никто не думал, что ты умеешь сражаться.

ГЕДЕОН. Я охотник. Я живу в лесу, где водятся медведи и тигры. И я знал, что ко мне могут прийти гости.

ВТОРОЙ. Прости нас, господин.

ГЕДЕОН. Уходите.



Убийцы переглядываются.

ПЕРВЫЙ. (Недоверчиво.) Ты нас отпускаешь?

ГЕДЕОН. Но если вы появитесь здесь еще раз…

ПЕРВЫЙ. Нет, господин! Спасибо, господин.



Оба убийцы, кланяясь и благодаря, уходят, все еще не веря своему избавлению. Гедеон снова погружается в глубокую задумчивость. Спустя некоторое время слышатся осторожные шаги. Гедеон поднимает голову и снова видит убийц. Он кладет руку на рукоятку меча.

ВТОРОЙ. Господин …

ГЕДЕОН. Да?

ВТОРОЙ. Мы хотели только сказать… Мы сюда больше никогда не вернемся. Но могут прийти другие.

ГЕДЕОН. Я знаю.

ПЕРВЫЙ. Еще раз спасибо, господин.



Убийцы исчезают. Вечереет. Гедеон медленно возвращается домой. На лужайке он останавливается. Лес, который только что был таким мирным и приветливым, кажется теперь таящим опасность. Скалы окружают поляну, как грозные крепостные стены, и дом, еще недавно такой надежный и уютный, выглядит хрупким и беззащитным. Вся семья радостно встречает отца.

НИМРОД. Где ты пропадал так долго?

ГЕДЕОН. Просто сидел у реки.

ТАМАР. Посмотри, что опять смастерил Лаван! (Показывает кресло.)

ЛАВАН. Садись, отдохни. (Усаживает отца в кресло.)

ГЕДЕОН. Спасибо, дети... Мне так хорошо с вами…

ЛАВАН. Хочешь посмотреть, как будет выгылядеть наш новый дом? Я сделал чертеж.

ГЕДЕОН. Не надо… Знаете, я поразмыслил и решил: мы уходим отсюда.

НИМРОД. (Пораженный.) Уходим? Куда?

ЛАВАН. (С надеждой.) В Вавилон?

ГЕДЕОН. Если уж вам так хочется, можно попробовать и в Вавилон.
Семья, с котомками за плечами, держит путь в Вавилон. Дорога не близкая и занимает не один день. Сначала узкая тропинка круто спускается вниз в окружении скал и бурных потоков, потом дорога идет по тропе среди зеленых лесов и холмов, и, наконец, через выжженную зноем, раскаленную докрасна пустыню. Изредка навстречу попадается крестьянин, ведущий за собой осла, нагруженного поклажей, и где-то вдали, на горизонте, неподвижно стоят дикие верблюды.

Потом начинается просторная возделанная равнина, по которой течет широкая река. Наконец путники поднимаются на последний холм, отделяющий их от Вавилона, и в немом изумлении останавливаются. Перед ними расстилается бескрайняя панорама площадей и улиц. Но не протяженные каналы, не массивные храмы, не зеленые парки, не полноводная река, пересекающая город, и не внушительные стены, окружающие Вавилон, поразили пришедших. Их взгляды приковала чудовищных размеров башня. Огромным усеченным конусом она уходит к облакам, она похожа скорее на гору, чем на строение, она нависает над городом, как гигантская туча, закрывая полнеба. Люди, снующие на ее склонах и плоской вершине, кажутся издали едва заметными разноцветными точками.

НИМРОД. (Восхищенно.) Это она! Башня!

ЛАВАН. Я слышал, что она большая, но что она такая… Это просто невероятно.

ТАМАР. Глядите, люди рядом с ней выглядят ничтожными цветными букашками.

ЛАВАН. И, тем не менее, именно эти букашки построили башню.

НИМРОД. Я им завидую.

ЛАВАН. Да, это не наш дом, которым я так гордился. Это то, что я бы сам мечтал построить.

Все четверо продолжают, как зачарованные, смотреть на башню. Впрочем, внимание Гедеона больше устремлено на сам город. Чувствуется, что он взволнован.

ТАМАР. А почему люди там так суетятся?

ЛАВАН. Они продолжают строить башню.

НИМРОД. Она еще не достроена? Представляю, какой она будет, когда ее закончат! Это грандиозно!

ТАМАР. А ты что скажешь, отец? Или ты уже видел эту башню раньше? Ты ведь был в Вавилоне.

ГЕДЕОН. Очень давно. Тогда еще башни не было. (Помолчав.) И стен вокруг города тоже.

ЛАВАН. Меня эта башня восхищает.

ТАМАР. А меня пугает.

НИМРОД. Пошли, солнце уже низко. Надо торопиться.

ГЕДЕОН. Подождите. Давайте подумаем еще раз. Еще не поздно повернуть назад.

НИМРОД. (Нетерпеливо.) Почему? Великолепный город!

ЛАВАН. И мы должны рассмотреть башню вблизи!

НИМРОД. (Гедеону, который все еще не двигается с места.) Отец, пойдем же!

ГЕДЕОН. (Поколебавшись.) Ну что ж, пошли.



Пост на подступах к городу. Путников останавливают стражники.

СТРАЖНИК. Стойте. Кто вы, откуда?

ГЕДЕОН. Мы с гор.

СТРАЖНИК. Зачем идете в город?

ГЕДЕОН. Хотим немножко заработать. А что, разве вход в город теперь не свободный?

СТРАЖНИК. Почему же? Вход свободный. Пожалуйста. (И когда мимо него проходит Тамар, он грубо обнимает ее.) А ты, красотка, тоже пришла сюда заработать? Тогда задержись тут с нами.



Руки Нимрода мгновенно оказываются на горле стражника. Второй стражник вынимает было саблю, но Гедеон ударом посоха выбивает оружие из его рук и наступает на саблю ногой.

НИМРОД. Не трогай сестру.

СТРАЖНИК. (Косясь по сторонам, пробует оценить, нет ли поблизости подкрепления.) Ты, деревенщина, веди себя смирно! Я ведь могу позвать и на помощь.

НИМРОД. Боюсь, она тебе уже не понадобится. (Руки его смыкаются на горле стражника все сильнее. Тот, задыхаясь, отпускает Тамар.)

СТРАЖНИК. (С трудом дыша.) Ну-ну, нельзя уж и пошутить.

НИМРОД. Можно. Но не со мной.

СТРАЖНИК. Ладно, идите. (Второму стражнику.) Проведи их к воротам.

Путники проходят сквозь арку ворот, и тут их встречает вторая группа стражников, состоящая примерно из полутора десятков солдат. Все взгляды устремлены на Тамар. Пришедшие настораживаются, но начальник караула встречает их очень вежливо и приветливо.

ОФИЦЕР. Добро пожаловать в Вавилон! Вы, как я понимаю, издалека.

ГЕДЕОН. Крестьяне, пришли подработать.

ОФИЦЕР. Очень правильное решение. (Смотрит на Тамар.) Это твоя дочь?

ГЕДЕОН. Да.

ОФИЦЕР. Очень красивая девушка. (Любезно обращается к Тамар.) Могу ли я чем-нибудь вам помочь?

ГЕДЕОН. (Встает между Офицером и дочерью.) Спасибо. Мы бы не хотели вас беспокоить.

ОФИЦЕР. Никакого беспокойства. (К Тамар.) Как тебя зовут?

ГЕДЕОН. Меня зовут Гедеон. Мы можем идти?

ОФИЦЕР. Только один вопрос. У вас есть оружие?

ГЕДЕОН. Два меча и кинжал.

ОФИЦЕР. Их необходимо сдать.

ГЕДЕОН. Да, но…

ОФИЦЕР. К сожалению, таковы правила. Но вы не тревожьтесь, улицы города надежно охраняются и совершенно безопасны.



По знаку Гедеона сыновья отдают оружие.

ГЕДЕОН. Теперь мы можем идти?

ОФИЦЕР. Минуточку. Вы знаете, что наш город строит башню?

ГЕДЕОН. Да.

ОФИЦЕР. Строительство это стоит нам больших усилий, и мы нуждаемся в помощи. Поэтому мы приняли закон, по которому каждый, кто прибыл в наш город хотя бы на короткое время, должен безвозмездно отработать на строительстве башни тридцать дней. Это род почетной пошлины, которую мы взимаем с наших гостей.

ГЕДЕОН. Тогда разрешите нам подумать. Может быть, мы и не будем входить.

ОФИЦЕР. Вы уже вошли. Вы находитесь внутри городской стены.

Гедеон оглядывается. Стражники уже захлопывают ворота башни.

ЛАВАН. Я так с удовольствием поработаю на строительстве башни. Мне это интересно.

НИМРОД. Мне тоже. Подумаешь, всего тридцать дней.

ЛАВАН. К тому же, у нас, кажется, нет выбора.

ГЕДЕОН. (Понимая, что выбора, действительно, нет, обращается к Офицеру.) Мы согласны.

ОФИЦЕР. Очень хорошо. Работать начнете завтра. (Кивает стражнику.) Проведи их в гостиницу.

ГЕДЕОН. Спасибо, мы сами можем поискать ночлег.

ОФИЦЕР. (Настойчиво.) Нет, он вас проводит. (Подзывает к себе стражника и шепчет ему что-то на ухо. Тот кивает головой.)



Семья направляется в сторону города. Стражник шагает позади. Офицер провожает Тамар взглядом.

Путники – теперь уже впятером – идут от одной гостиницы к другой, но их нигде не хотят принимать. Улицы довольно пустынны. Наконец, по совету стражника, они стучатся в дверь в глухой стене большого невзрачного дома. На пороге появляются два высоких чернокожих телохранителя с крепкими мускулами. Они вопросительно смотрят на Стражника, и по его кивку один из них уходит, чтобы позвать кого-то из глубины дома. Появляется женщина средних лет, невысокая, с острым взглядом и уверенными манерами хозяйки. Она оценивающе смотрит на пришедших.

ГЕДЕОН. Это гостиница?

ЖЕНЩИНА. Можно сказать и так.

ГЕДЕОН. Мы бы хотели у вас поселиться.

ЖЕНЩИНА. У вас есть деньги?

ГЕДЕОН. Нет, но мы заработаем и отдадим.

ЖЕНЩИНА. Поищите в другом месте. (Захлопывает дверь. Семья собралась было двинуться дальше, но дверь открывается, и на пороге снова появляется Женщина.)

Постойте. Подойдите сюда.



Путники возвращаются. Женщина пристально вглядывается в Тамар, затем переводит взгляд на Гедеона.

Откуда вы?

ГЕДЕОН. Издалека.

ЖЕНЩИНА. Это твоя семья?

ГЕДЕОН. Да.

ЖЕНЩИНА. (Кивая на Тамар.) Дочь?

ГЕДЕОН. Да.

ЖЕНЩИНА. У вас есть здесь родственники или знакомые?

ГЕДЕОН. Нет. Может, у тебя все же найдется для нас уголок?

ЖЕНЩИНА. У меня тесно. Да и место для семьи не вполне подходящее. Совсем неподходящее.

ГЕДЕОН. Мы люди нетребовательные.

ЖЕНЩИНА. И все равно – место неподходящее. (Разглядывает Тамар, потом братьев, и, наконец, снова Гедеона.) Впрочем, куда вам деваться без денег… Когда вы заплатите?

ГЕДЕОН. Как только начнем зарабатывать.

ЖЕНЩИНА. Боюсь, это будет нескоро… Ладно, переночуйте здесь, а там будет видно. (Стражнику.) Можешь доложить начальнику, что они остановились у меня. И пусть он завтра утром сюда зайдет.



Стражник уходит.

ГЕДЕОН. Нам нужны две комнаты – одну для меня и сыновей, другую – для дочери.

ЖЕНЩИНА. (С усмешкой.) Две комнаты? Я вижу – вы люди нетребовательные. Пойдемте. (Войдя в вестибюль, она обращается к Гедеону.) Оставь свой посох здесь, его никто не тронет.

Гедеон, поколебавшись, прислоняет посох к стене в углу. Женщина ведет гостей дальше. Они оказываются в закрытом со всех сторон просторном дворе. Двор вымощен мраморными плитами и окаймлен колоннадой. По неприглядному виду дома с улицы никак нельзя было предположить, что внутри он столь велик и красиво устроен. В центре двора журчат струи фонтана. В бассейне плавают разноцветные рыбы. Возле бассейна - небольшое возвышение, предназначенное для выступления танцовщиц и певиц. В тени колоннады на коврах и подушках в разнообразных позах сидят и полулежат смело одетые девушки. Тамар опускает глаза. Братья, напротив, смотрят на девушек с нескрываемым интересом. Одна из красавиц встает, томной походкой направляется к пришедшим и берет Нимрода под руку, но Женщина резко останавливает ее.

На место! Это не клиенты.



Девушка отпускает Нимрода и переводит взгляд на Тамар.

ДЕВУШКА. Это новенькая?

ЖЕНЩИНА. Сядь и прикуси язык. (Своим спутникам.) Это мои горничные. Не обращайте на них внимания.

Хозяйка ведет гостей дальше. В одном из внутренних покоев Гедеон останавливается.

ГЕДЕОН. Теперь я понимаю, почему ты завлекла нас в свой дом. Понравилась моя дочь?

ЖЕНЩИНА. Да, она мне понравилась. Что из этого?

ГЕДЕОН. Мы здесь не останемся.

ЖЕНЩИНА. Куда же вы пойдете?

Гости оглядываются и видят, что за их спинами незаметно выросли могучие чернокожие телохранители с мечами в руках. Гедеон и его сыновья невольно отступают и плотным кольцом окружают Тамар.

ГЕДЕОН. Я не понимаю – мы в плену, что ли?

ЖЕНЩИНА. Нет, вы в гостях.

ГЕДЕОН. (Пошатнувшись.) Меня не держат ноги… Где мой посох?

ЖЕНЩИНА. Ноги тебя прекрасно держат, а посох ты оставил при входе. Пошли дальше.

То ли под конвоем, то ли с почетным сопровождением семья следует дальше. В одном из помещений процессия останавливается. Женщина кивком головы отпускает телохранителей и обращается к Гедеону.

ЖЕНЩИНА. Ты все еще хочешь, чтобы твоя дочь спала в отдельной комнате?

ГЕДЕОН. (Хмуро.) Нет. Она будет с нами.

ЖЕНЩИНА. Тогда располагайтесь здесь. Вы голодны? (И, не дождавшись ответа, продолжает.) Я пришлю вам ужин. (Гедеону.) Позже мы поговорим с тобой об условиях.



Женщина уходит. Путники настороженно осматриваются. Комната просторна и удобна, обстановка уютна. Ничто не предвещает опасности. Прислужницы приносят подносы с едой и кувшины с водой. Путники располагаются на циновках вокруг низкого столика и с удовольствием принимаются за еду.

Трапеза закончена. Братья о чем-то шепчутся между собой, затем Нимрод обращается как бы ни к кому.

НИМРОД. Что мы сейчас будем делать?

ТАМАР. Я очень устала.

ЛАВАН. Ты ложись, а мы немножко пройдемся, посмотрим город. Ты не против, отец?

ГЕДЕОН. Ночью? Почему бы не отложить прогулку до завтра?

НИМРОД. Как ты не понимаешь? Мы же в Вавилоне! В самом Вавилоне! Разве можно ждать до завтра? Мы все равно не уснем.

ГЕДЕОН. Ну что ж, идите, только ненадолго. И будьте осторожны. Особенно ты, Нимрод. Ты слишком горяч.

ЛАВАН. Может, пойдешь вместе с нами?

ГЕДЕОН. Я не хочу оставлять Тамар одну в незнакомом доме.

НИМРОД. Не волнуйтесь. Мы скоро вернемся. Буквально через несколько минут.



Юноши торопливо уходят. Им не терпится посмотреть знаменитый Вавилон. Тамар ложится на циновку, отец накрывает ее одеялом, и она почти сразу засыпает.

Гедеон, осмотрев комнату и проверив засовы, садится у постели Тамар.

Стражник возвращается к начальнику караула.

СТРАЖНИК. Они остановились у Дины.

ОФИЦЕР. Это хорошо. Завтра отведешь их на стройку. Ты узнал, как зовут девушку?

СТРАЖНИК. Тамар.

ОФИЦЕР. Тамар… Красивое имя… (Жестом приказывает Стражнику удалиться.)

Братья идут по ночному городу, с любопытством деревенских жителей рассматривая все, что им попадается на пути. А город в этот поздний час не то, что бы оживлен, но и не пуст. Стены домов подпирают жрицы любви – иногда еще молодые и привлекательные, но чаще усталые и потасканные. Куда-то спешат, сторонясь встречных, закутанные в плащи прохожие, на тротуарах спят нищие в лохмотьях, на перекрестках идет какая-то осторожная торговля с тележек, прерываемая при виде патрулей. Братья подходят к одной из тележек, запряженной осликом.

ЛАВАН. Чем торгуем?

ПРОДАВЕЦ. (С готовностью.) Известью. (Раскрывает один из мешков.) Посмотрите, отличная известь.

ЛАВАН. (Удивленно.) Известью? Ночью? Кто же в этот час будет ее покупать?

ПРОДАВЕЦ. (Быстро завязывает мешок. Хмуро.) А вам-то что до этого? Идите с богом.

Продавец трогает свою повозку с места. Скрипя несмазанными осями колес, она исчезает в ночи. Братья шагают дальше. В темном переулке их останавливает свирепого вида детина.

ДЕТИНА. Стоп, ребята. Куда идем?

НИМРОД. Своей дорогой.

ДЕТИНА. Ошибаетесь. Вы идете моей дорогой. Причем без спроса. (Достает длинный кинжал.)

ЛАВАН. (Отступая вместе с Нимродом.) Мы не знали, что эта дорога - твоя. Прости.

ДЕТИНА. Ничего-ничего. Я человек мирный и готов даже вам помочь. Нет ли у вас лишних тяжестей?

НИМРОД. Каких, например?

ДЕТИНА. Например, денег. (Напирает на братьев, прижимая их к стене.)

НИМРОД. Спасибо, мы в помощи не нуждаемся, но готовы помочь тебе. (Ударом ноги выбивает у него из руки кинжал. Лаван быстро подбирает оружие.)

Детина, оценив обстановку, почитает за благо пойти на мировую и широко улыбается.

ДЕТИНА. Ребята, я пошутил.

НИМРОД. А мы нет.

ЛАВАН. Что-то в этом городе много шутников.

ДЕТИНА. Я не знал, что вы промышляете тем же. Может, будем работать вместе?

ЛАВАН. Как-нибудь в другой раз.

ДЕТИНА. Может, вернете хотя бы кинжал?

НИМРОД. Нет, мы лучше освободим тебя от лишних тяжестей.



Детина с опаской пятится и исчезает в ночи. Молодые люди, прихватив кинжал, шествуют дальше. Одна из "ночных бабочек" окликает их и вступает с ними в переговоры, но внимание братьев отвлекает возникший где-то вдали шум. В сторону этого шума спешат люди, и братья торопятся за всеми. Улица приводит их на широкую площадь, где их встречают барабаны, трубы, хлопушки, факелы, музыка. На площадь въезжает ярко раскрашенный фургон. Стены фургона откидываются в стороны, превращаясь в помост. На помосте – копия строящейся башни. Клоуны с помоста зазывают толпу.

ПЕРВЫЙ КЛОУН. Неслыханное представление!

ВТОРОЙ КЛОУН. Небывалое развлечение!

Трубы и барабаны.

ПЕРВЫЙ КЛОУН. Представление никем не разрешенное!

ВТОРОЙ КЛОУН. Но пока и не запрещенное!

ПЕРВЫЙ КЛОУН. Зрелище всем понятное!

ВТОРОЙ КЛОУН. Занятное!



КЛОУНЕССА. А главное - совершенно бесплатное!!

ВТОРОЙ КЛОУН. Мы только пустим шапку по кругу, а вы помогите – как помогают другу.

ПЕРВЫЙ КЛОУН. Эй, красавица, ты скромна, как фиалка, брось нам в шапку, сколько не жалко!

ВТОРОЙ КЛОУН. Не стесняйся, девушка, дай! Или ты не привыкла давать?

ПЕРВЫЙ КЛОУН. Эй, дурак, перестань-ка ее смущать!

ВТОРОЙ КЛОУН. Да она не прочь завести со мной шашни.

ПЕРВЫЙ КЛОУН. Что ж, это приятнее, чем строить башню!

ВТОРОЙ КЛОУН. Пусть каждый даст, сколько может!

ПЕРВЫЙ КЛОУН. А кто не даст, тому мы дадим – в рожу!

Музыка.

КЛОУНЕССА. Представленье дадут мировые артисты!

ВТОРОЙ КЛОУН. То есть - мы, говорю вам это без свиста.

КЛОУНЕССА. Специально для вас!

ПЕРВЫЙ КЛОУН. Только один раз!

ВТОРОЙ КЛОУН. Все, кому нечего кушать, приходите к нам – посмотреть и послушать!

КЛОУНЕССА. Ведь если нечего есть, пить и надеть, то только и остается – слушать да смотреть.

Музыка.

ВТОРОЙ КЛОУН. Итак, небывалое развлечение!

ПЕРВЫЙ КЛОУН. Неслыханное представление!

КЛОУНЕССА. Нахальное!

ПЕРВЫЙ КЛОУН. Эпохальное!

Все ВМЕСТЕ. И учтите - прощальное!

На площадь врываются стражники, пытаясь пробиться сквозь толпу к балагану. Артисты пользуются начавшейся свалкой и исчезают вместе с фургоном. Площадь пустеет. Братья поворачивают к дому.

Гедеон по-прежнему сидит у постели Тамар. С улицы доносятся иногда голоса, шум проезжающей тележки, крик ослов. Слышится стук в дверь. Гедеон настораживается, подходит к двери, смотрит в глазок и отпускает засов. Входит хозяйка гостиницы.

ЖЕНЩИНА. Я тебя не разбудила?

ГЕДЕОН. Нет. Скажи, что это за скрип колес и голоса за окном? Что у людей за дела на улицах ночью?

ЖЕНЩИНА. (Коротко.) У кого что. Ночная жизнь. (Усаживается.) Тебя ведь зовут Гедеон, не так ли?

ГЕДЕОН. Откуда ты знаешь?

ЖЕНЩИНА. Кто-то из сыновей назвал мне твое имя. Что ты собираешься делать в Вавилоне?

ГЕДЕОН. Я еще не решил. Почему ты спрашиваешь?

ЖЕНЩИНА. Мне нужен работник.

ГЕДЕОН. Для начала я обязан отработать на башне.

ЖЕНЩИНА. Это я беру на себя. Скажи, что ты умеешь.

ГЕДЕОН. Я крестьянин.

ЖЕНЩИНА. (С едва заметной усмешкой кивает головой.) Крестьянин… Крестьянин, который слишком хорошо владеет оружием.

ГЕДЕОН. А ты слишком хорошо осведомлена.

ЖЕНЩИНА. Девушки в постели могут узнать многое. Для меня в городе нет тайн.

ГЕДЕОН. Если ты имеешь в виду нашу маленькую стычку с постом перед городскими воротами, то стражник просто случайно задел своей саблей за мой посох и выронил ее.

ЖЕНЩИНА. Только и всего?

ГЕДЕОН. Что тут особенного?

ЖЕНЩИНА. Жители этого города не умеют сражаться.

ГЕДЕОН. Потому что в этом не было нужды. Раньше вообще не было оружия.

ЖЕНЩИНА. Это было давно.

ГЕДЕОН. Да, давно. Но еще на нашей памяти.

ЖЕНЩИНА. Так где же ты все-таки научился?

ГЕДЕОН. Я не только крестьянин, но и охотник.

ЖЕНЩИНА. Понятно. Теперь слушай. Как я тебе уже сказала, мне нужен работник. Ты не пойдешь на башню и останешься у меня.

ГЕДЕОН. (Подозрительно.) Какие у меня будут обязанности?

ЖЕНЩИНА. Я скажу тебе после.



Гедеон разглядывает Женщину. Она еще вполне привлекательна. В качестве кого она хочет его нанять? Любовником? Слугой? Грузчиком? Вышибалой? Управителем? И почему именно его?

ГЕДЕОН. А если я не соглашусь?

ЖЕНЩИНА. И еще: я бы не советовала тебе без нужды выходить из этого дома. Ты меня понял? (После паузы.) Теперь поговорим о твоей дочери.

ГЕДЕОН. Оставь ее в покое.

ЖЕНЩИНА. Я оставлю ее в покое. Но оставят ли ее в покое другие?

ГЕДЕОН. Скажи ясно, чего ты хочешь. Чтобы она работала в твоем заведении?

ЖЕНЩИНА. А ты хочешь, чтобы она работала на стройке?

ГЕДЕОН. Я не знаю, что хуже.

ЖЕНЩИНА. Согласись работать у меня, и ее не тронут.

ГЕДЕОН. (Мрачно.) Мне не нравится все это.

ЖЕНЩИНА. У тебя нет другого выхода. Вы здесь нищие и чужеземцы. А я даю тебе кров, хлеб и безопасность.

ГЕДЕОН. Я жалею, что мы постучались в твой дом.

ЖЕНЩИНА. Еще не поздно постучаться в другой.

ГЕДЕОН. За этим всем что-то кроется… Что тебе от меня нужно?

ЖЕНЩИНА. Ты напрасно меня боишься.

ГЕДЕОН. Я никого не боюсь. Вчетвером мы сумеем защитить себя от кого угодно.

ЖЕНЩИНА. Если так, чем ты рискуешь?

ГЕДЕОН. (После длительного молчания.) Хорошо, я остаюсь. Но я могу уйти в любой момент.

ЖЕНЩИНА. Разумеется. Но повторяю еще раз: пока ты работаешь у меня, не выходи из дома без моего ведома.

ГЕДЕОН. А если я не послушаюсь?

ЖЕНЩИНА. Ты видел, что вход стерегут четыре дюжих охранника. Сам понимаешь, такое уж у меня заведение. А если ты все-таки хоть на час ускользнешь, то помни – твоя дочь останется здесь одна.

ГЕДЕОН. Ты опасная женщина.

ЖЕНЩИНА. Спасибо за комплимент. (Уходит, но вскоре возвращается с посохом Гедеона в руках.) Возьми назад свой посох. Я сразу поняла, что он у тебя сделан из металла.

ГЕДЕОН. Зачем ты велела мне оставить его у входа?

ЖЕНЩИНА. Чтобы ты сгоряча не устроил у меня дома маленькую бойню. Спокойной ночи.

ГЕДЕОН. Как тебя зовут?

ЖЕНЩИНА. Дина. (Поднимается.) Утром мы продолжим разговор.

Дина уходит. Оставшись один, Гедеон погружается в глубокое раздумье.

Мысли уносят его в далекое прошлое. Он видит просторную площадь, окруженную великолепными строениями. Площадь полна народу, внимательно слушающего оратора, находящегося на возвышении. Речь его встречают криками одобрения и поддержки.

ОРАТОР. До сих пор мы жили каждый за себя и для себя. Ничего для общего блага, ничего, чем могли бы гордиться наши дети и внуки. Да за что можно будет нас вспоминать? Каким нашим деяниям будут удивляться? Что мы оставим нашим потомкам? Лавки? Дома? Огороды? Чем мы отличаемся от жуков и сусликов, каждый из которых заботится только о своей норе?

Нет, друзья! Нам надлежит создать нечто грандиозное, нечто такое, что можно возвести только общими силами. Пусть это небывалое сооружение не только покажет всему миру нашу мощь, умение, богатство, но и проявит самое главное - наши идеалы, наше стремление к общности и братству, нашу дерзость.

Мы не будем гнаться за презренной пользой, мы будем строить не баню, не цирк и не мавзолей, не рынок, не ипподром, - все это есть и у других. И, разумеется, не дворец правителя, - ибо в нашем городе все будут равны и нам не нужен будет правитель. Нет, мы построим башню, высокую, как небо. Да, мы достигнем неба и сравняемся с богом, а, может быть, и докажем, что его нет. Мы покажем миру, на что способен человеческий дух, когда он нацелен не на удовлетворение низменных потребностей, а устремлен ввысь. Мы покажем, что умеем жить не только каждый для себя, но ради общей цели. И я поведу вас к этой цели! А теперь, друзья, братья, сограждане – ответьте: кто пойдет по этому пути со мной?".



Площадь отвечает на слова оратора лесом поднятых рук и дружными восторженными криками.

Братья возвратились в гостиницу. Проходя через закрытый двор с фонтаном, они задерживаются. Двор полон девушек и их клиентов, среди которых можно видеть и стражников. На низких столиках – напитки, фрукты и сладости. Служанки с подносами на головах неслышной походкой движутся между посетителями. На помосте в центре двора под звуки небольшого оркестра несколько красавиц изгибаются в прихотливом восточном танце. У братьев, выросших в лесной глуши, при виде этого зрелища разбегаются глаза.

Две девушки подходят к молодым людям и ведут их за собой – каждая в свою сторону. Юноши неуверенно, но без сопротивления следуют за ними. Девушки усаживают их рядом с собой, предлагая угощение.

Тем временем другая девушка поднимается вместе со стражником и ведет его к себе в комнату. Стражник обнимает ее.

ДЕВУШКА. Может, ты снимешь наконец свои доспехи? Мне больно.



Стражник ставит в сторону щит и снимает латы и кольчугу. Девушка внимательно рассматривает доспехи и затем сбрасывает часть одежды. Объятья становятся все жарче. Стражник хочет сорвать с Девушки то немногое, что ней осталось, но она его останавливает.

ДЕВУШКА. Сначала деньги.

СТРАЖНИК. (Роется в карманах.) Понимаешь… Сегодня нет. Забыл взять.

ДЕВУШКА. Знакомая песня.

СТРАЖНИК. Я отдам тебе после.

ДЕВУШКА. После нельзя. До. Ты знаешь наши правила.

СТРАЖНИК. Я принесу завтра. Клянусь.

ДЕВУШКА. Вот завтра и приходи. (Начинает одеваться.)

СТРАЖНИК. (Он очень разгорячен.) Но я хочу сейчас!

ДЕВУШКА. Я тоже хочу сейчас - получить деньги.

СТРАЖНИК. Знаешь что? Мне эти разговоры надоели. (Грубо обнимает Девушку. Она остается хладнокровной.)

ДЕВУШКА. Если ты применишь силу, охранники вышвырнут тебя отсюда и больше никогда не пустят.

СТРАЖНИК. Какое к черту тут может быть насилие? Это же бордель. Да ты и не очень сопротивляешься.

ДЕВУШКА. Сопротивление тут ни при чем. Насилие – это когда тебя имеют бесплатно.

СТРАЖНИК. Но что же делать, если у меня нет денег?

ДЕВУШКА. Дай что-нибудь взамен. Я - натурой, ты – натурой.

СТРАЖНИК. У меня ничего нет.

ДЕВУШКА. Дай меч.

СТРАЖНИК. Ты же знаешь, нам это запрещено. К тому же, я отдал его в прошлый раз.

ДЕВУШКА. (Прижимается к Стражнику грудью и тянется к нему губами.) Дай щит. Дай эту кольчугу.

СТРАЖНИК. (Повторяет неуверенно.) Ты же знаешь, нам это запрещено… (Девушка крепко обнимает Стражника, он обнимает ее в ответ.) Бог с тобой, бери все, что хочешь…

Тем временем девушки – каждая за своим столиком – развлекают в парадном дворе Нимрода и Лавана. У фонтана продолжаются танцы и пение луноликих красавиц. Девушка, сидящая с Нимродом, поднимается, берет его за руку и увлекает в глубину дома. Лаван продолжает беседовать со своей соседкой по столу.

ЛАВАН. Как тебя зовут?

ДЕВУШКА. Ора.

ЛАВАН. Красивое имя.

ОРА. Спасибо. Оно означает "свет".

ЛАВАН. И ты сама красивая. А меня зовут Лаван. Потому что я родился светловолосым.

ОРА. Выходит, мы оба "светлые".

ЛАВАН. Ты мне очень нравишься.

ОРА. Моя подруга и твой брат уже ушли. Пойдем и мы.

ЛАВАН. Куда?

ОРА. Увидишь.

Лаван и Ора в комнате.

ЛАВАН. Это твоя комната?

ОРА. Да.

ЛАВАН. У тебя здесь уютно.

ОРА. Ну, что ты стоишь? Обними меня.

Жаркие объятья.

ОРА. У тебя есть деньги?

ЛАВАН. Деньги? Нет. А зачем они?

ОРА. Чудак… Ты первый раз в таком месте, что ли?

ЛАВАН. В каком?

ОРА. В таком. Может, у тебя есть оружие?

ЛАВАН. Нет. Был меч, да стражники отобрали.

ОРА. Жаль.

ЛАВАН. А зачем тебе меч?

ОРА. Откуда ты такой свалился?

ЛАВАН. Издалека. Мы пришли в Вавилон только сегодня.

ОРА. Только сегодня? (Гладит его волосы.) А ты красивый… У тебя уже была раньше девушка?

ЛАВАН. Нет.

ОРА. Никогда-никогда?

ЛАВАН. Никогда.

ОРА. Бедный мой мальчик… Что ж, обойдемся сегодня без денег… (Обнимает его.)



Утро следующего дня. Закрытый двор в заведении Дины. Лучи восходящего солнца окрашивают мрамор колонн в розовый цвет. Девушки заняты утренним туалетом: умываются у фонтана, причесываются, переодеваются. Они радостно щебечут, перебрасываются шутками, смеются. Дина, улыбаясь, переходит от одной девушки к другой.

ДИНА. Эта прическа тебе не идет. Собери волосы повыше, открой шею… Вот так. (Другой девушке.) Я послала твоей матери кое-что из еды: рыбу, фрукты, муку. На месяц ей хватит. (Другой группе девушек.) Вы трое пойдете сегодня на кухню помогать повару. Когда-нибудь вы выйдете замуж, так что надо учиться готовить. (Остальным.) А вам всем, сестрички, пора начать заниматься. Учитель давно ждет.



И действительно, учитель с грифельной доской и мелками уже стоит в одном из углов двора. Девушки веселой гурьбой идут вместе с ним к выходу. Дина поливает лейкой розы. К ней подходит Ора.

ОРА. Дина, я должна тебе признаться… Я провела сегодня ночь с мужчиной… Совсем еще мальчиком… У него такие красивые светлые волосы…

ДИНА. И ты не взяла с него денег.

ОРА. Да. Ты ведь не будешь меня ругать?

ДИНА. Нет. Все мы в молодости совершаем глупости.

ОРА. У него совершенно ничего нет.

ДИНА. (Улыбаясь.) Я знаю. Теперь иди, ко мне сейчас придут. (Ора целует Дину в щеку и уходит.)

Входит Офицер. Дина оставляет розы и приглашает Офицера к столу, на котором накрыт роскошный завтрак. Дина почти не притрагивается к еде, зато Офицер ест много и с удовольствием.

ОФИЦЕР. Значит, ты хочешь, чтобы я освободил старика и девушку от башни?

ДИНА. И если можно, сыновей.

ОФИЦЕР. О сыновьях не может быть и речи. Они молоды и сильны. Тут уж даже я ничего поделать не могу.

ДИНА. Хорошо, офицер.

ОФИЦЕР. Я понимаю, для какой цели ты хочешь использовать девчонку. Но зачем тебе ее отец?

ДИНА. Мне нужен… учитель танцев.

ОФИЦЕР. Учитель танцев?! Это еще что?

ДИНА. У меня в заведении первоклассные девушки, но никто не учит их не только танцевать, но даже просто нормально двигаться.

ОФИЦЕР. В постели они двигаются вполне нормально.

ДИНА. Не говори пошлостей.

ОФИЦЕР. Я все-таки не понимаю, зачем тебе это.

ДИНА. Надо идти в ногу со временем. Иначе меня обгонят конкуренты. (Подвигает ему тарелку.) Попробуй эту халву.

ОФИЦЕР. Очень вкусно. У тебя хороший повар. Ты прекрасно знаешь, что я никого не могу освобождать от башни. Я рискую. Кто-нибудь обязательно донесет. Как я тогда это объясню?

ДИНА. Скажешь, что он старый и больной.

ОФИЦЕР. Я видел его вчера. Он не похож ни на старика, ни на инвалида. И на танцора тоже.

ДИНА. Ты сможешь по-прежнему получать у меня девушек по твоему выбору бесплатно.

ОФИЦЕР. Кстати, приготовь для меня сегодня вечером Тамар.

ДИНА. Ты успел уже узнать ее имя?

ОФИЦЕР. Да. Ты знаешь, в ней есть что-то такое…

ДИНА. Оставь ее. Она не от мира сего.

ОФИЦЕР. Может быть, поэтому она мне так и нравится.

ДИНА. Пока ты еще ничего не сказал по поводу ее отца.

ОФИЦЕР. Объясни, зачем тебе нужен именно этот деревенский мужик?

ДИНА. Мне нужен хороший работник.

ОФИЦЕР. Может быть, он нужен тебе для постели?

ДИНА. А если и так, какое тебе дело?

ОФИЦЕР. Ты права, мне все равно.

ДИНА. Значит, договорились?

ОФИЦЕР. Пусть он придет сюда. Я хочу сначала посмотреть, как он танцует.

ДИНА. (Обеспокоенно.) Это излишне, Ассур.

АССУР. (Повелительно, слуге.) Приведи сюда этого учителя танцев. И заодно какого-нибудь музыканта.

ДИНА. Ты стал слишком подозрительным.

АССУР. Я не понимаю, почему ты так нервничаешь. (С аппетитом ест халву.)



Слуга вводит Гедеона. Появляется и музыкант с флейтой. Оба почтительно останавливаются у входа.

АССУР. Подойди ближе. Дина говорит, что хочет нанять тебя учителем танцев.



Гедеон, стараясь скрыть удивление, смотрит на Дину. Та делает ему едва заметный знак. Гедеон переводит взгляд на Ассура и отвечает ему очень спокойно.

ГЕДЕОН. Я сказал госпоже, что готов на любую работу.

АССУР. Вот и прекрасно. Пригласи Дину и покажи нам, как ты умеешь обучать танцам.

Ассур делает знак музыканту, и тот начинает играть медленную мелодию танца. Несколько любопытных зрителей – стражники, слуги, две-три девушки – с интересом ждут, что произойдет. К всеобщему удивлению (и больше всех, кажется, удивлена сама Дина) Гедеон ведет ее в танце легко и свободно. Партнерше не стоит большого труда выполнять сложные фигуры, которые он предлагает, потому что его рука направляет Дину очень уверенно. Танец окончен. Пауза.

ДИНА. (Офицеру.) Ты удовлетворен?

АССУР. (Вставая.) Пусть будет по-твоему. (Вполголоса.) О девушке мы еще поговорим. Не смей предлагать ее другим. Только мне. (Уходит. Уже на улице он говорит сопровождающему его стражнику.) Проследи за этим танцором. Он кажется мне подозрительным.

Дина и Гедеон остаются в зале одни.

ДИНА. Вот уж не думала, что ты умеешь танцевать.

ГЕДЕОН. Тебе следовало меня предупредить. Я ведь не знал, что ты наняла меня учителем танцев.

ДИНА. Я и сама не знала. Мне эта идея пришла в голову только в разговоре с Ассуром. Где ты этому научился?

ГЕДЕОН. Я рос в хорошей семье. (Направляется к двери, но останавливается у выхода.) А кем ты хочешь меня нанять на самом деле?

ДИНА. Учителем танцев.



Одно из помещений Управления по строительству Башни. Это довольно обшарпанный зал, очень просто обставленный (как всякое временное помещение на стройке): множество грубо сколоченных столов, скамьи вдоль стен, шкафы для рабочей одежды и пр. Утро, начало рабочей смены. В зале толпятся рабочие, прорабы, надсмотрщики. Люди одеты в яркие рабочие одежды разных цветов: желтые, зеленые, синие. На спинах крупными цифрами и знаками обозначены номера и виды отрядов. Бригадиры одеты в яркие оранжевые рубашки. Десятники, контролеры и прочие начальники разных рангов имеют знаки отличия и различия: нашивки, нарукавные повязки, бляхи. Некоторые из присутствующих вооружены дубинками, а стражники - и мечами.

В помещении царит шум, обычный для начала рабочего дня: разговоры рабочих, команды бригадиров, распоряжения прорабов, какие-то громкие объявления: "Второй отряд сегодня работает на седьмом ярусе!", "Ханан, подойди к бригадиру, он ждет тебя у восьмого стола!" "Внимание, нижняя каменоломня сегодня закрыта!", "Двенадцатый отряд, получите лебедки", и снова - "Ханан, Ханан! Подойди к бригадиру!" и пр. Писцы торопливо выписывают задания на работу, заказы и расписки. По всему видно, что идет большая стройка с интенсивным движением людей, механизмов и материалов.

За одним из столов сидит чиновник, перед ним стоят Лаван и Нимрод.

ЧИНОВНИК. "Вам выпала великая честь. Вы будете участвовать в строительстве сооружения, равного которому нет и никогда не будет на свете. Оно покажет нашу мощь, умение, богатство, но главное - наши идеалы, наше стремление к общности и братству, нашу дерзость. Мы построим башню, высокую, как небо. Мы покажем миру, на что способен человеческий дух, когда он не нацелен на удовлетворение низменных потребностей, а устремлен ввысь. Мы покажем, что умеем жить не только каждый сам для себя, но ради общей цели."

Эти слова наш правитель произнес двадцать лет назад, но они звучат так, как будто сказаны сегодня. Вам выпала честь участвовать в величайшем строительстве всех времен и народов. Поздравляю вас. (Стоящему рядом помощнику.) Выдай им рабочую одежду и отведи к бригадирам.

Помощник выдает Нимроду зеленую одежду, а Лавану – синюю. На спинах написаны номера отрядов: 8 и 12.

ПОМОЩНИК. Ты будешь работать в восьмом отряде, а ты – в двенадцатом.

НИМРОД. Мы хотим работать в одном отряде.

ЧИНОВНИК. К сожалению, это невозможно.

ЛАВАН. Но мы же братья!

ЧИНОВНИК. Здесь это не имеет значения. (Кивает помощнику. Тот разводит братьев по разным отрядам.)



Грандиозная панорама строительства Башни. Внизу в глубоких каменоломнях рабочие добывают и дробят камень. Они нагружают его в корзины, и ослы доставляют их наверх. Быки волочат на катках крупные каменные глыбы. На широких карьерах землекопы копают глину и песок, насыпают их в мешки, и вереницы грузчиков (в их числе и женщины) в непрерывном движении тащат их к верху Башни. Надсмотрщики и бригадиры подгоняют людей. Повозки, запряженные лошадьми, везут доски, дрова, песок, камни. Дымят известковые печи. Бесконечными штабелями сложены кирпичи. Над пламенем огромных костров кипят чаны со смолой.

У одной из сторон основания Башни плещутся воды реки. С парусных кораблей сгружают строительные материалы – бревна, канаты, отполированные каменные плиты, металлические крюки, мешки с известью.

Ярус за ярусом поднимается Башня ввысь, и вершина ее скрыта за облаками. Нижние ярусы почти закончены, на средних и верхних кипит работа. Рабочие проворно карабкаются по временным деревянным лестницам. Причудливые подъемные механизмы, приводимые в действие десятками людей, движут наверх тяжелые камни и балки. Каменщики и плотники возводят стены и перекрытия. Женщины носят на головах корзины с песком и прочими грузами. Десятки тысяч строителей в красных, синих, зеленых, лиловых, желтых формах снуют во всех направлениях. В этом многоцветии видна, однако, определенная система: каждому отряду отведена своя зона, и отряды легко различить по цвету формы, да и по внешности строителей. Движение в этом гигантском человеческом муравейнике не прекращается ни на минуту. Погонщики хриплыми голосами подгоняют мулов, кричат надсмотрщики, скрипят тросы лебедок, стучат молотки и топоры, визжат колеса повозок, ревут быки. И над всем этим высоко стоит палящее солнце. Кажется, что оно стремится сжечь все живое.

следующая страница >>