Сценарий Асколдс Саулитис, Виктором Дукс. Subjectiv Films, 2003 «Оставьте мертвым погребать своих мертвецов». Из Библии - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Сценарий Асколдс Саулитис, Виктором Дукс. Subjectiv Films, 2003 «Оставьте мертвым - страница №1/1

Андрей Шемякин
Останки Истории.
«Keep Smiling!» («Улыбайтесь!»)
Режиссер Асколдс Саулитис
Сценарий Асколдс Саулитис, Виктором Дукс.
Subjectiv Films, 2003
«Оставьте мертвым погребать своих мертвецов».
Из Библии.

Есть документальные фильмы – их немного – которые самим способом рассказа соединяют повествование и истолкование в единое целое. Содержание равно повествованию, повествование – смыслу. По ходу действия (а картина идет почти час, но смотрится на одном дыхании) каждый из героев (всего их в картине четыре) каким-то образом поделится с нами своими соображениями.


Либо – технологическими: как надо делать то, что делаем. Либо – экзистенциальными (зачем занимаюсь тем, чем занимаюсь). Либо прокомментируют подробности исторического свойства, консультируя игровой фильм на Рижской киностудии, делающийся на ту же тему.
По характеру комментария мы узнаем кое-что о самих героях картины – они в меру деловиты, обладают чувством юмора, не склонны к пафосу, и лишь слегка позволяют себе проявить азарт поиска – это вам не красные следопыты советской эпохи!
Только один (от его имени и ведется повествование), фотограф и журналист Виктор Дукс, на мгновение задумается и спросит себя: а для чего еще и описывать то, что видишь и в чем участвуешь, если, в конечном счете, за это получаешь литературную премию в штате Флорида, да еще и вступая в соперничество с собратьями – беллетристами? Как принять то, что любой опыт, в конечном счете, «сворачивается» в книгу? В то время как эта работа – из ряда вон, и слово – неадекватно тому, что видит зритель и камера? Вопрос риторический. И эта моментальная, как фотография, мысль в духе Адорно (возможна ли поэзия после Освенцима) исчерпывается очень быстро, и повествователь решает продолжить. Так что не в рефлексии, дело.
Дело в самом роде занятий героев картины: Эдгарс Курсиешс (организующая сила), Виктор Лелис (явно историк), Талис Эшмитс (технический гений), и уже упомянутый Виктор Дукс (хроникер и рефлексирующее начало экспедиции) – копатели. Одевают современную «пятнистую» военную форму – и идут с лопатами в лес. Об этом мы узнаем почти сразу же, - после того, как камера в духе «Догмы» (в дальнейшем авторы ни разу не позволят себе таких изысков) покажет нам обиталище журналиста: кассеты, книги, фотографии, рисунки. Дважды мелькнет иллюстрация – «Сотворение Адама» Микельанджело.
На всём отпечаток организованной хаотичности: всё должно быть под руками, но неизвестно, что может понадобиться в каждую конкретную минуту. Комфортабельно-походный быт в минималистском стиле западных 60-х. То есть пластическое введение в рассказ (под музыку, кажется, джазовую), настраивает на походный ритм, на событийность. Увидел – зафиксировал – записал – снял.
Фильм и появляется, как думаешь сначала, по принципу дополнительности: если слово бессильно, или уводит в сторону, то хоть изображением подтвердим: с подлинным верно. Так рождается обманчиво-репортажная, - «что вижу, то пою», документальность картины. Но мешает отдаться этой репортажности начальный титр: «Пропавшим без вести во всех войнах посвящается». А в конце картины мы узнаем: во всех войнах на территории Латвии пропало без вести свыше 80 тысяч человек.
Естественна поэтому издевка наших копателей над французским фильмом, показанным по каналу «National geografic», с которой, собственно, начинается их поисковый азарт - дальше куда-то быстро испаряющийся, - это вообще приём. Один импульс не столько сменяется другим, сколько гасится реальностью, заставляя работать, - всё новые и новые мотивировки возникают как-то по касательной к самому процессу – нашли пару гильз, и обрабатывают кисточкой, словно это какие-то окаменелости! А нам – «подставляй ведро», как пел Галич, впрочем, по другому поводу.
Действительно. Во всех областях Латвии (титры сообщают, где, - добавляется информация и о погоде, - эффект сюрреалистический, но и юмористический) происходят раскопки. Время от времени работа прерывается: то найдут останки гражданина нынешней независимой Украины, и одному из копателей дадут в подарок часы в посольстве, - благодарят за большое дело. То другой (Виктор Лелис) объясняет актерам на Рижской киностудии, как надо крепить кобуру к ремню. Обсуждается противоречие: комфорт или историческая подлинность. На возражение замечает: у нас в музее оккупации манекен стоит – там всё точно. Пойдите проверьте.
Останки – и манекен. Останки – и награда, вручаемая в посольстве. Останки – и сама атмосфера экспедиции, когда, скажу еще раз, важно найти и предать их земле. Контрасты даёт сама жизнь, авторы их лишь фиксируют. И возвращают к исходным данным.
Стержень картины, - еще одна коррекция к репортажности стиля – прослеживание всех этапов извлечения обломков русского самолета «ИЛ-2», упавшего в болото с двумя летчиками. Болото неуклонно вынуждают отступить, и отдать свои жертвы. В конце – сравнение с предполагаемым объектом, чьи контуры – на земле: обломков – кот наплакал. В гробах, естественно, то же самое. И эти останки
Что же касается «философии», если в ней есть необходимость, то вот она: «Солдаты ни в чем не виноваты. Но эти ребята выпали из истории. События, в которых они участвовали, никому неизвестны».
То есть задача – не только найти людей, но и восстановить историю. Хотя об этом сказали один раз – и всё. И опять за дело.
Латышское документальное кино вслед за Иваром Селецкисом и его дилогией об улице Поперечной не уходит от метафоричности, но метафора эта задана самой меняющейся жизнью. А как восстановить историю из обломков, останков, болотной грязи, трупной вони и разорванной географии, когда между теми, кто видит, и теми, кто узнаёт по телевидению, поддерживает «в органах» и награждает – пропасть?
Ведь уже давно никаких эмоций по поводу страшных открытий у сограждан нет. (Еще один лейтмотив поисков – телевидение, - есть в картине очень смешной – именно потому, что короткий - момент, когда герои смотрят репортаж про себя: надо же, мы еще работу не закончили, а они нас уже сняли и в эфир выдали). Но даже полемичность фильма по отношению к современным масс-медиа здесь попутна: мы копаем, они снимают. Улыбайтесь, сделайте тете ручкой и скажите «Сыр!» Прямо пикник на обочине.
Какой контраст в сравнении с картинами начала 90-х, когда каждое такое открытие влекло за собой политические выводы, когда сама природа вопияла о преступлении, когда свидетели (в «Улыбайтесь!» их практически нет, кто погиб – не то, чтобы это было не существенно, но сначала важно найти, а уже потом выяснить, что к чему - история с украинцем – единичный случай, потому что сохранились документы) боятся говорить правду, потому что хотят дожить свой век (вспомним потрясающую ленту Марцея Лозиньского и Анджея Вайды 1990-го года «Катынский лес» - ассоциация, надеюсь, понятна). Наши герои уже принципиально не хотят разбирать: кто на чьей стороне воевал. Солдаты, - да нет, просто мужики, «ушли из дома и не вернулись», их надо похоронить, - вот и всё.
Это очень точная и, не побоюсь этого слова, смелая лента, режиссера Асколдса Саулитиса, как сказано в картине, «о любви, которая будет жить вечно», сделана людьми независимого ума и твердой руки.
Вот так, как бы вскользь, с точки зрения чистой гуманности, о болезненных вещах, вокруг которых пошли новые спекуляции! Вот так – о сумасшествии века?
Но век 21-й взывает к полноте самосознания в истории. А для этого, почти по-библейски, надо похоронить мертвецов. Почти – потому что, во-первых, хоронят живые, а не мертвые, как в библейском изречении (см. эпиграф). А во-вторых, потому что «своих» мертвецов давно уже нет. Просто не все еще это поняли.
В отличие от героев, - они же – авторы - этого фильма.