Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание: Попель Н. К. Бригада «Революционная Монголия» - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание: Попель Н. К. Бригада «Революционная - страница №1/7

Попель Николай Кириллович

Бригада «Революционная Монголия»





Сайт «Военная литература»: militera.lib.ru

Издание: Попель Н. К. Бригада «Революционная Монголия». — М.: ДОСААФ, 1977.

Книга в сети: http://militera.lib.ru/h/popel_nk04/index.html

Дополнительная обработка: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)
Попель Н. К. Бригада «Революционная Монголия». — М.: ДОСААФ, 1977.
Аннотация издательства: Автор — генерал-лейтенант в отставке Николай Кириллович Попель — рассказывает о подвигах и героизме солдат, сержантов и офицеров 44-й гвардейской танковой бригады «Революционная Монголия» в Великой Отечественной войне, о братской интернациональной дружбе советского и монгольского народов. Книга рассчитана на массового читателя.

9 (С) 27 П57

При написании книги о воинах-танкистах бригады «Ре­волюционная Монголия» были использованы документаль­ные материалы личного архива.

Выражаю глубокую благодарность боевым товарищам и монгольским друзьям, всем, кто помогал мне ценными советами и замечаниями в работе над книгой,

Попель Н. К.

П 57 Бригада «Революционная Монголия». М., ДОСААФ, 1977.

176 с. с ил.

Автор — генерал-лейтенант в отставке Николай Кириллович Попель — рассказывает о подвигах и героизме солдат, сержантов и офицеров 44-й гвардейской танковой бригады «Революционная Монголия» в Великой Оте­чественной войне, о братской интернациональной дружбе советского и монгольского народов.

Книга рассчитана на массового читателя.


П 9(С)27

© Издательство ДОСААФ СССР, 1977 г.



НАЧАЛО ПУТИ

Лето военного сорок первого года. Там, на Западе, душное, жаркое, оно гремело стальными грозами. Горь­кий дым пожарищ затягивал далекий горизонт.

А на другом конце страны жители одного из город­ков Приморского края понятия не имели о воздушных тревогах, бомбежках. Внешне жизнь не утратила разме­ренного и спокойного ритма. И все же она изменилась. Суровей, жестче стали лица. Люди шли в военкоматы, осаждали партийные и комсомольские организации, за­писывались в Красную Армию добровольцами. Война вошла в каждый дом, в каждую семью — никто не остался равнодушным, все стремились жить так, чтобы хоть чем-то помочь тем, кто сражался сейчас на фронте, помочь Родине в трудный час.

В городе появилось много военных, по улицам сно­вали штабные «эмки», связные мотоциклисты, с полигона за городской чертой доносился глухой гул танковых дви­гателей. Так начиналось формирование новой дивизии.

3

Создавалась она на базе двух бригад, прославившихся в боях на Хасане и Халхин-Голе.

Формирование дивизии было поручено полковнику Андрею Лаврентьевичу Гетману. Его заместителем стал тоже боевой командир Платон Юрьевич Михайлов. Еще в империалистическую он ушел добровольцем на фронт, служил в пехоте. За храбрость получил два солдатских «Георгия». На Хасане Михайлов водил в атаку бойцов, дрался с исключительным мужеством и отвагой. Неда­ром имя его гремело по Дальневосточному фронту!

*В дивизию пришли опытные, знающие командиры: полковой комиссар Ефим Викторович Безносое стал ко­миссаром дивизии, полковник Михаил Трофимович Лео­нов — начальником штаба. Леонов, отличный танкист, ра­нее командовал ротой, батальоном, окончил академию бронетанковых войск, возглавлял штаб бригады, сра­жавшейся впоследствии на Халхин-Голе.

Не менее опытными были и командиры танковых пол­ков. Майор И. Д. Меньшов воевал в гражданскую, драл­ся с басмачами, с японскими самураями на сопке Заозерной, был награждай орденом Красного Знамени, медалью «XX лет РККА» и Почетной грамотой Совета Министров Узбекской ССР. Максим Клементьевич Скуба, участник хасанских боев, страстно любил спорт, умел увлечь подчиненных. Отличный стрелок, он не раз на стрельбах занимал первые места.

Энергичный военачальник, прекрасный штабист, пол­ковник Гетман легко ориентировался в сложных органи­зационных вопросах, возникающих в процессе формиро­вания. Времени мало, а нужно сколотить костяк дивизии, укомплектовать ее личным составом, познакомиться с людьми, проверить способности каждого. В мирные дни формирование танковой дивизии заняло бы многие ме­сяцы, теперь следовало уложиться в предельно сжатые сроки.

Комдив ездил по частям, знакомился с людьми, тех­никой, заслушивал доклады тыловых служб. Танковая дивизия — это большое хозяйство, десятки проблем: снабжение горючим, продовольствием, боеприпасами. Одному, разумеется, не объять необъятное; помогали боевые соратники, решительные и инициативные.

С первых же дней большую работу развернул по­литотдел дивизии, возглавляемый старшим батальонным

4

комиссаром В. М. Шалуновым. Это был на редкость ин­тересный человек, коммунист, профессиональный полит­работник, он отдавал армии весь свой жизненный опыт. Простой в обращении, чуткий, он любил поговорить с людьми по душам и находил простые и понятные слова, навсегда завоевывал сердца тех, кто с ним когда-либо встречался.



В политотделе сосредоточивались донесения, сводки, докладные записки о комплектовании. Но Шалунов не довольствовался одними бумагами, проверял «бумажный поток», беседуя с бойцами и командирами, постоянно бывал в ротах, батальонах, полках. Закаленный и обстре­лянный воин, впоследствии, когда дивизия втянулась в бои, он личным примером вдохновлял бойцов.

Комиссары дивизии, несмотря на разницу в возрасте и биографии, чем-то походили друг на друга. Умелые воспитатели, они жили объединенные одной целью, одной задачей — сделать дивизию боеспособной. Ко­миссаров и политработников роднила общность ин­тересов.

Осень на Дальнем Востоке ясная, сухая. Ласковое солнце, прозрачный воздух, жужжание пчел. В редкие минуты короткого отдыха танкисты купались в чистых прохладных озерах, играли в волейбол, натянув сетку между деревцами и, казалось, над их головами всегда будет мирное, розовеющее от вечерней зорьки небо.

А война уже грохотала в Подмосковье. Враг, не счи­таясь с потерями, рвался к столице. День ото дня сводки становились все тревожнее, и всякий раз, прочитав их, танкисты засыпали командиров одними и теми же во­просами: когда пойдем на фронт? Каждому хотелось поскорее отправиться на запад, туда, где бьются с фа­шистами их братья, друзья.

Формирование дивизии продолжалось. Прибывала боевая техника: танки, бронемашины, минометы, артил­лерия. Из военных училищ приезжали молодые лейте­нанты в новеньком, с иголочки, обмундировании; из запасных полков и военкоматов — башенные стрелки, ра­дисты, механики-водители, шоферы. Приезжали и добро­вольцы, чей возраст отнюдь не всегда соответствовал призывному — семнадцатилетние юнцы с комсомоль-

5

скими путевками, коммунисты — посланцы горкомов пар­тии. Люди мирных профессий: учителя, инженеры, рабо­чие, артисты.



Дивизия в основном укомплектовывалась дальнево­сточниками, а среди них немало рыбаков, колхозников, лесничих, работников заповедников, звероловов, рабочих леспромхозов — здоровых, жизнерадостных, закаленных и выносливых. Им не впервой ночевать в лесу под откры­тым небом, в любую погоду совершать дальние перехо­ды; они умели под проливным дождем разжечь костер, приготовить пищу, перевязать рану — эти навыки на войне нужны. Дальневосточники стали хорошими во­инами.

Но значительная часть пополнения не прошла суровой жизненной школы, не участвовала в боях. Этим людям предстояло в короткий срок научиться военному делу — на полигонах, танкодромах, стрельбищах. Танкисты учи­лись с особой настойчивостью: от башенных стрелков зависела жизнь экипажа бронированной машины, а исход танковой дуэли решали хладнокровие, мужество и ма­стерство наводчика. Много труда положили и механики-водители. Танк должен пройти везде: в лесистой и горной местности, болотистыми низинами. От водителей требо­валось незаурядное мастерство.

Напряженно работали и политработники. На полиго­нах и танкодромах парторги и комсорги, агитаторы под­разделений читали бойцам сводки Совинформбюро, бе­седовали с ними о событиях на фронтах, международном положении. Они также выпускали боевые листки, в ко­торых рассказывалось о результатах тактических занятий и стрельб.

Боевая учеба сплачивала красноармейцев и команди­ров, позволяла им лучше узнать друг друга, укрепляла монолитность подразделений. С каждым днем они до­бивались новых успехов, действовали дружнее, сла­женнее.

В эти дни командира дивизии можно было встретить на учебных, полях у танкистов, артиллеристов, стрелков, саперов. Полковник Гетман не только проверял, требовал и приказывал, он был педагогом, наставником, воспитате­лем. Нередко, показывая бойцам тот или иной маневр, ложился за пулемет, отбивал строевой шаг, садился за рычаги танка, учил стрелков вести огонь на ходу, терпе-

6

ливо разъяснял каждому его ошибки, настойчиво доби­вался их устранения.



— Мы не знаем, куда командование направит диви­зию: на север или на юг, в степи или в горы,— говорил
комдив,— но бои нам предстоят тяжелые, враг опытен,
силен, коварен. Основной наш противник — танки. В пер­­вую очередь нужно научиться противостоять им, уничто­жать их на любой местности — равнинной или лесистой,
горной или холмистой. Надо уметь истреблять врага
огнем танковых пушек, а также гранатами, бутылками с
горючей смесью. Каждый танкист, если потребуется,
должен действовать как пехотинец — из окопа и укры­­тия. Надо преодолеть танкобоязнь; умелый, хладнокров­­ный боец сильнее танка.

Комдив внушал это командирам полков, батальонов, рот, на коротких привалах — бойцам, подтверждал рас­сказ простыми, доходчивыми примерами. Даже самым, казалось бы, примитивным оружием — бутылкой с горю­чей смесью, можно остановить и уничтожить врага. Ата­кующий танк не так страшен, как поначалу кажется. Под­пусти его, ляг на дно окопа, пропусти через себя и вдо­гонку на корму кидай бутылку. Главное — победи свой страх, заставь себя не бояться. И думай. Думай, как луч­ше нанести удар.

На тактических занятиях пришлось изрядно попотеть. Нагруженные скатками, вещмешками, бойцы совершали длительные марши, броски, днем и ночью учились отра­жать танковые атаки, окалываться под огнем. Нередко в районе занятий появлялся Гетман. Комдив указывал ко­мандирам и политработникам на важность личного при­мера. Заметив ошибку, он терпеливо объяснял бойцу, как надо действовать.

— Разве это окоп? Вырыл на полметра и думаешь


укроет он тебя, спасет от вражеских танков? Ничего
подобного. Ленивых на передовой смерть быстро нахо­­дит. Необходимо отрывать окоп глубокий, полного про­
филя. В таком можно отсидеться при артобстреле или
бомбежке и от танка укрыться. Смотри!

Комдив прыгнул в соседний окоп, затаился. Когда танк с ревом пронесся над ним, выглянул и швырнул на корму учебную гранату.

— Вот как надо! Рой глубже, товарищ боец, иначе
пропадешь.

7

Однажды Гетман появился в роте Петра Орехова, поздоровался с командиром, подозвал двух красноар­мейцев.



— Гранаты и бутылки с горючей смесью у вас есть?
Бросать умеете? А ну-ка, посмотрю...

Пришлось ротному пережить неприятные минуты. Бойцы обращались с гранатами неуверенно, чувствова­лось, что кидают впервые. К бутылкам с КС многие отно­сились скептически, разные о них ходили слухи: от ма­лейшего толчка разбиваются, вспыхивают. Командир ди­визии положил этому конец.

— У вас в руках оружие,— неторопливо внушал бой­­цам Гетман.— Такой бутылкой можно сжечь танк. Однако
обращаться с ней нужно осторожно, вещь хрупкая, ро­­нять не советую. Лучше носить бутылку не на поясе, а в
вещмешке...

Напряженная обстановка на фронтах до минимума сократила сроки формирования. К середине октября 112-я танковая дивизия была готова к отправке на фронт.

На дивизионной партийной конференции с докладом о задачах коммунистов выступил А. Л. Гетман. Комму­нисты утвердили план специальных мероприятий на пе­риод следования к фронту. 20 октября началась погруз­ка. К площадкам на станции подходили танки, громко пе­рекликались артиллеристы, затаскивая на платформы орудия. Политработники обходили вагоны, рассказывали о делах на фронте.

В штабном вагоне командиры склонились у приемни­ка. Слова диктора тяжким грузом ложились на сердце.

«В целях обеспечения обороны города Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов фашизма Государственный Комитет Обороны постановил:

Ввести с 20 октября 1941 года в Москве и прилегаю­щих к городу районах осадное положение...»

Танкисты напряженно ловили каждое слово. Каждый чувствовал огромную ответственность за судьбу своей Родины. В эшелонах, в вагонах возникали митинги, бойцы клялись защитить родную Москву.

И вот последний паровозный свисток: 112-я танковая дивизия двинулась в далекий путь на запад.

Потянулись забайкальские сопки, тайга, мосты, пере-

8

кинувшиеся через бурные речки. Эшелоны иногда про­стаивали на полустанках.



Томясь от вынужденного безделья, танкисты выска­кивали из теплушек, охапками таскали багряные ветки рябины.

Каждое утро с нетерпением ждали газет. С тревогой вчитывались в скупые строки официальных сообщений, в которых то и дело мелькали названия подмосковных по­селков и городков, направлений — истринского, туль­ского.

2 ноября газеты опубликовали обращение защитников Ханко. На митингах и собраниях танкисты клялись сра­жаться с фашистами так же мужественно и стойко, как бьются с врагом героические защитники Ханко. В ответ на обращение танкисты направили защитникам Ханко письмо, подписанное представителями всех частей и под­разделений.

«Ни шагу назад! Стоять насмерть! Будем беспощадно истреблять врага на нашей священной земле, драться до последней капли крови, отстоим Москву, не пропустим к древним стенам Кремля гитлеровских разбойников.

Мы клянемся матери-Родине, клянемся всему совет­скому народу, что будем биться с врагом не щадя сил своих и самой жизни. Клянемся отстоять Москву!»

Наконец позади остались Сибирь, рубеж Азии и Ев­ропы. Замедлился бег эшелонов, а танкисты рвались ту­да, где продолжалось сражение: по Волоколамскому шоссе еще лязгали отполированными траками гусениц вражеские танки, украшенные драконами, ягуарами и иными устрашающими символами.

Утром 4 ноября на перегоне Рязань — Москва эше­лон штаба и управления дивизии обстреляли фашистские самолеты. Загорелся подбитый вагон — четверо ранены, двое убиты. Останавливаться нельзя, тела павших везли с собой.

7 ноября танкисты узнали о параде, состоявшемся на

9

Краской площади. Эта весть произвела на бойцов огром­ное впечатление. Москва борется! Москва живет! Москва выстоит!



Вечером в тот же день закончилась разгрузка двух десятков эшелонов дивизии в районе Подольска. Части сосредоточились в Лопасне. Комдив Гетман и начальник политотдела Шалунов отбыли в штаб Западного фронта для доклада командующему фронтом генералу армии Георгию Константиновичу Жукову и члену Военного со­вета фронта Николаю Александровичу Булганину. Гетма­на и Шалунова выслушали с большим вниманием. Жуков обрадовался:

  • Очень, очень кстати. Вовремя. Полнокровная ди­­визия!

  • Так точно, товарищ генерал! Шесть тысяч бойцов.
    Двести тридцать танков, орудий полковой артиллерии и
    противотанковых — сто стволов, два боекомплекта бое­­припасов, продовольствия на десять суток.

  • Отлично! Вы богатые, у вас больше половины тан­ков, которыми располагает фронт.

  • Танки танкам рознь,— негромко заметил Шалу­­нов.— У нас немало легких — Т-26, БТ-7. Броня у них про­тивопульная, машины эти предназначены главным обра­­зом для подавления пулеметных гнезд противника.

  • Солома! — усмехнулся начальник политуправления
    фронта, дивизионный комиссар Лестев.— Горят, как
    свечи.

  • Посмотрели бы вы на эти «свечи» на Хасане да
    Халхин-Голе! Танкисты японцам таких чертей всыпали,
    что самураи мчались без оглядки, бросали все, даже
    ботинки... Конечно, броня тонковата... Но мы приноро­­вились, выработали свою тактику: стараемся не подстав­­лять под огонь борта. Мы на этих «соломенных» еще
    дадим фашистам перцу! — горячился Гетман.— Мы это
    докажем в первом же бою!

Комдив охарактеризовал командиров частей и комис­саров. Когда назвал фамилию командира разведыватель­ного батальона, командующий фронтом оживился:

— Какой Пальцев? Александр Васильевич? Я же с ним


вместе служил. Это бесстрашный, опытный командир.
Помнится, рассказывал мне, что остался круглым сиро­
той, когда шесть годков исполнилось. Беспризорничал,

10

воспитывался в приюте, а когда вырос, увлекся цирком, стал артистом. Даже школу циркового искусства окончил!

Позже, в армии, сказалась привязанность к коням, стал кавалеристом, служил инструктором конного дела в моем полку. Лихой рубака! С коня пересел на танк, командовал разведывательным батальоном в 23-й тан­ковой бригаде. Я сам вручал ему орден Ленина и медаль «XX лет РККА». Побольше бы таких командиров... Пе­редайте ему мой сердечный привет.

Жуков расспросил Шалунова о работе политотдела, побарабанил пальцами по столу.

— А как комиссары? Свои Пожарские есть?
Комиссара Пожарского, героя хасанских боев, Жуков

хорошо знал по Дальнему Востоку. Во время штурма сопки Заозерной Пожарский шел впереди атакующих и первым ворвался в траншею противника, водрузил знамя на вершине сопки и погиб как герой.

— Будут и у нас, товарищ генерал.


  • Хорошо. Не забывайте о роли комиссаров в бою.
    Они должны увлекать бойцов, вдохновлять, звать на по­двиг, напутствовать партийным словом!

  • Здесь, под Москвой, комиссар облечен особой
    ролью,— добавил Булганин.— Он не только боец, коман­­дир, но еще и воспитатель, представитель партии, орга­­низатор масс. Множество забот возложено на него: дела
    боевые, довольствие всех видов. Зима идет суровая. Ко­миссар обязан быть примером, образцом во всем.

Командование дивизии ознакомили с обстановкой на фронте. Противник готовит второе наступление на Моск­ву, необходимо сорвать планы Гитлера, наносить контр­удары. Жуков рассказал, что при штабе фронта создается подвижная конно-механизированная группа в составе конного корпуса генерала Белова и 112-й танковой ди­визии.

— Зайдите к начальнику штаба, получите приказ и


немедленно приступайте к исполнению!

Жуков, прощаясь, пожелал Гетману и Шалунову бое­вых успехов.



11

Возвращались молча. Машина катила с потушенными фарами, где-то на горизонте полыхало зарево, оттуда наплывал далекий гул.

Гетман задумался. До сих пор ему приходилось сра­жаться в горной местности, в пустынях. Здесь же другая обстановка, иные задачи. Танки должны действовать в заснеженных полях, заметенных метелями густых лесах. Стоят морозы, в промерзшей машине холод пробирает до костей. А дороги перерезаны противником, заминиро­ваны, перекрыты завалами.

Главное сейчас — разведка!

Ночью в лесу состоялось короткое совещание. На пеньках, наломанных еловых ветках расселись разведчи­ки. Командир батальона майор Пальцев и комиссар Гре­бенков рассказали о предстоящих боях. Заскрипел снег, послышались шаги, подошли командир дивизии и ко­миссар.


  • Как дела? Не замерзли?

  • Ничего, товарищ полковник, скоро согреемся.
    Разведчики народ веселый, разбитной, за словом в

карман не полезут. Люди не унывают, это хорошо.

— Сядем рядком, поговорим ладком, товарищи.


Есть у нас такая поговорка: «Порядок в танковых вой­­сках». Хорошие слова, но чтобы у нас действительно был
порядок всегда и везде, чтобы слова эти не расходились
с делом, требуется многое. Командование поставило на­
шей дивизии ответственную задачу, если мы ее решим,
отбросим противника, всыплем ему как следует, Москва
нам спасибо скажет, москвичи поблагодарят в первую
очередь вас — вы первыми вступите в бой. Вам пред­стоит сложная работа. Как вы знаете, разведички должны
прежде всех видеть врага, узнавать его планы и наме­­рения. Враг силен и коварен, не забывайте об этом. Дей­­ствуйте смело, но осмотрительно.

Потом коротко сказал комиссар.

— Вы коммунисты и комсомольцы. Уходя в разведку,
вы оставляете партийные и комсомольские билеты, но
всегда сам следует помнить о долге перед партией, пе­­ред Родиной.

Разведчики уходили в ночь. Долго шли лесом. Добра­лись до одинокого домика лесника. Где-то поблизости проходила передовая, сплошного фронта здесь не было.



12

Поразмыслив, разведчики поняли, что находятся в тылу противника.

Рассветало. Бойцы затаились в кустах. Не напрасно остановились здесь — заметили красный провод полево­го телефона. Тонкой нитью тянулся он, огибая дом, и ис­чезал в сосняке. Разведчик финкой перерезал провод, оставалось терпеливо ждать.

Зимний лес в предрассветную рань неприветлив. Бой­цы мерзли, лежа за кустами на снегу. Но вот в белесом тумане замаячили люди. Их было много. Очевидно, нем­цы заподозрили, что им устроена ловушка, и послали связиста с усиленной охраной.

Когда гитлеровцы поравнялись с разведчиками, те открыли огонь, затем довершили дело рукопашной, гит­леровцы были уничтожены, один взят в плен.

Успех разведчиков Пальцева окрылил воинов-дальне­восточников. В тот же день о нем знала вся дивизия. А вскоре боевое крещение получил 124-й танковый полк.



БОИ ПОД ТУЛОЙ

Перед дивизией полковника Гетмана стояла трудная задача. Гитлеровцы, развертывая наступление на Москву, намеревались охватить город бронированными клешня­ми. 112-й танковой дивизии предстояло одну такую клеш­ню отсечь.

На командном пункте тревожно. Радист непрерывно вызывал разведбат, но рация разведчиков не отвечала. А «сверху» запрашивали обстановку. Гетман поторапли­вал радиста, нервничал.


  • Где я им возьму обстановку? Сам ничего не знаю.
    Радист, что там у тебя?

  • Связи нет, молчат.

Гетман мрачно ходил по избе. Начальник штаба, под­полковник Леонов старался не глядеть на комдива. Сут­ки он не отрывался от карты и телефона, охрип, сорвал голос. Теперь он считал себя виноватым — связь должна быть в любых условиях. Ведь все он предусмотрел: сиг­налы, позывные, время докладов. Леонов готов был вы­слушать какие угодно упреки, лишь бы заработала связь...

— Все! Дольше ждать нельзя!

Комдив уехал в передовой отряд полковника Мень­шова— 124-й танковый полк, усиленный мотострелковым батальоном и батареей противотанковой артиллерии. Разъехались в части и офицеры штаба.

14

Только здесь уяснил Гетман всю сложность обста­новки.



Преодолев минные поля и завесу артиллерийского огня, танки вошли в лес. Гудели мачтовые сосны, роняя с мохнатых ветвей снег, деревья раскачивались, рассеивая снежную пыль. Лес поглотил наступающих, разъединил их. Углубляясь в чащу, танки исчезали за деревьями, то­нули в густом ельнике, утрачивали визуальную связь. На многих машинах не было раций. Ориентироваться в лесу трудно, просеки похожи одна на другую, легко заплу­таться. Судя по карте, на опушке должна быть деревня, а вместо нее открывается безжизненное снежное поле. Окрестные села немцы разрушили, избы разо­брали на блиндажи, остальное сожгли. Снег покрыл пепелища, лишь кое-где торчат закопченные печные трубы.

Полк с трудом прорвался через лес и сразу же попал под огонь артиллерийских и минометных батарей. Рас­средоточившись, танки пошли вперед. Не остановила их и ожесточенная штурмовка с воздуха. Вместе с подоспев­шей пехотой танкисты атаковали деревню Горки с восто­ка, выбили гитлеровцев и снова наткнулись на лес.



  • Срочно пробивать дорогу! — приказал командир
    дивизии.— Немцев надо отвлечь. Если пронюхают о на­­ших намерениях, постараются помешать.

  • Обманем, товарищ полковник. Пошумим на лож­­ном направлении.

«Пошумели» основательно. Мощные тракторы со сня­тыми глушителями сновали по лесу, саперы взрывчаткой подрывали деревья, визжали пилы, падали срезанные сосны. А на другом участке днем и ночью бойцы проби­вали дорогу для дивизии.

Хитрость удалась. Немцы нещадно молотили лес, под­били два трактора, сожгли грузовик, а тем временем до­рога была закончена, танки вырвались на оперативный простор.

Трехдневные бои особых результатов не принесли. Штаб фронта изменил приказ. Нужна тщательная развед­ка, без нее рассчитывать на успех невозможно. Гетману предложили выделить подвижные группы для разведы­вательных рейдов на широком фронте: от шоссе Че­хов — Серпухов до Рязани. В каждую группу выделялись танки, оснащенные рациями.

15

Гитлеровцы рвались к Туле. Фронт уже проходил на ее окраинах. Славный русский рабочий город стал бой­цом. Все население встало на его защиту. Ополченцы стойко отбивали атаки. Редели их ряды. Но вовремя по­доспевшие части Красной Армии помогли отбросить врага.



Тогда немцы избрали другое направление — через Ве­нев, Каширу. Однако и здесь немецко-фашистские войска натолкнулись на железный заслон. 112-я танковая дивизия нанесла группировке противника контрудар, перешла в наступление и, прикрывая дорогу Серпухов — Тула, вы­шла на линию Шепилово, Железня.

Фашистское командование спешно подтягивало ре­зервы. В бой были брошены пехотные и танковые части. Не считаясь с потерями, немцы продолжали рваться к Туле. Они пытались окружить город, но дивизия Гетмана и тульские ополченцы вынудили их перейти к обороне.

Бои под Москвой были первым испытанием для тан­кистов-дальневосточников. Они сражались мужественно, стойко. Отличились многие механики-водители и коман­диры танков. Лучшим механиком-водителем Гетман на­звал сержанта Токарева.

Его танк получил серьезное повреждение. В мирное время машину бы сразу отправили в ремонт. Но экипаж решил не выходить из боя. Комсомолец Токарев с боль­шим трудом завел двигатель. Мотор неоднократно глох, но водитель умудрялся снова запускать его. После боя с гитлеровцами Токарев отвел машину в тыл и с по­мощью ремонтников устранил повреждения.

Красноармеец Беликов шел в разведку. Пробравшись через заснеженный лес, увидел в поле фашистские танки, скрытно выдвигавшиеся во фланг мотострелкового полка. Как быть? Бежать с этим известием назад? Танки прибли­жались, уже виден черно-белый крест на борту головной машины. Беликов пополз навстречу врагу.

Глубокий снег, кустарник скрывали бойца, немцы его не заметили. Оказавшись на расстоянии броска гранаты, Беликов метнул связку под гусеницу. Взрыв! Звон разле­тевшихся траков. Танк беспомощно завертелся на месте.

Экипаж попытался исправить повреждение, за кормой машины мелькнул танкист в черном комбинезоне, рядом виднелась голова второго. Хотите гусеницу отремонтиро­вать? Не выйдет, фрицы! Беликов вскинул автомат, фа-

16

шист рухнул в снег, другой бросился бежать и упал. Но в танке находился третий. Как хотелось выкурить его от­туда! Жаль, нечем.

Головной танк перекрыл путь остальным. Фашисты открыли беспорядочный огонь по лесу, но артиллеристы старшего лейтенанта Гуреева выкатили по снежной цели­не орудия на опушку и ударили по танкам прямой на­водкой. Атака врага захлебнулась.

В итоге недельных боев дивизия Гетмана и группа генерала Белова освободили семь населенных пунктов, сорвали наступление 13-го корпуса немцев и удержали Серпухов — важный пункт обороны южнее Москвы.

Дивизию полковника Гетмана перебросили под Ка­ширу.

Город готовился к обороне. Возводились инженерные сооружения, устанавливались надолбы, противотанковые ежи. Тысячи горожан и эвакуированных — школьники, женщины, старики — в жестокий мороз и метели рыли глубокий противотанковый ров, долбили ломами мерз­лую землю, работали день и ночь. Улицы города ощети­нились баррикадами.

В городе развернулись госпитали, тыловые службы фронта.

112-я танковая дивизия, совершив стокилометровый марш, с ходу вступила в бой с танками противника. Нем­цы прорвались к окраинам Каширы, попытались форси­ровать речку Мутенку. Путь гитлеровцам преградили зенитчики 352-го отдельного зенитного артдивизиона майора Смирнова.

В сумерках передовой отряд 112-й дивизии вступил в Каширу. В тот же вечер в городской комитет партии позвонил Верховный Главнокомандующий. Выслушав подробный доклад о положении в городе, Сталин при­казал отстаивать Каширу любой ценой.

— Имейте в виду,— добавил Сталин.— Позади вас не только Москва, но и Ока.

Полковник Гетман понял смысл этих слов. Положение складывалось тяжелое. Позади дивизии широкая водная преграда, впереди — сильный противник, который навер­няка попытается сбросить обороняющихся в реку. За­щитники Каширы, не дожидаясь этого, решили атаковать

17

врага. Однако сперва следовало разобраться в обстанов­ке. Разведчики пешком и на танках ушли на задание.

Погода стояла подходящая: мороз, пурга, снег по пояс. Не обошлось без приключений. Танк, с автомат­чиками на заиндевелой броне, немало поплутав по засне­женному полю, заехал на окраину деревни Пятницы, не предполагая, что там немцы. У крайней избы прохажи­валась толстенная баба, закутанная в шаль, в непомерно больших валенках. За плечом у «бабы» торчал карабин. Часового мгновенно скрутили, основательно помяв при этом. В штабе пленный быстро разговорился, рассказал, что у них плохо с горючим. Несколько цистерн прибыли на станцию Мордвес, но доставка горючего затруднена снежными заносами. Организовали было расчистку до­рог, но их тотчас заметает метель.

Начальник штаба дивизии Леонов решил проверить показания пленного и послал в Мордвес сильный разве­дывательный отряд. Танкисты сбили вражеские заслоны, прорвались к станции. На путях стояли серебристые ци­стерны.

Башенный стрелок развернул орудие. Снаряд прон­зил цистерну, разорвался вдали. Затарахтели крупнока­либерные пулеметы танков; цистерны, простроченные очередями, вспыхнули, заметалась перепуганная охрана. Раздался взрыв, другой. Через несколько минут на путях горели огромные костры...

Под Каширой плечом к плечу с дальневосточниками сражалась 173-я стрелковая дивизия (бывшая 21-я диви­зия народного ополчения Киевского района Москвы).

Многие наши пехотинцы действовали в бою смело, уверенно. При отражении очередной контратаки против­ника наводчик противотанкового ружья Солопов быстро занял удобную позицию, маскируясь за убитой лошадью. Немецкие танки приближались, за ними мелькали авто­матчики. Бронебойщик прицелился. Танк шел прямо на него, затем отвернул, очевидно, механик-водитель решил объехать холм, у которого лежала конская туша. Когда танк подставил борт, Солопов прижал приклад к плечу, выстрелил, и тяжелая бронебойная пуля поразила враже­скую машину.

Боец сдвинул ушанку на затылок. Жарко! Радовался



18

недолго, к нему устремился другой танк. Солопов пере­зарядил ружье. Выстрел. Пуля, чиркнув по лобовой бро­не, высекла синюю искру. Второй. И тот же результат. Танк увеличил скорость. Подхватив ружье, боец начал отползать. Через минуту, лязгая гусеницами, машина на­крыла убитую лошадь.

Танк развернулся. Пулемет бил длинными очередями по залегшей пехоте. Теперь он весь на виду, выгодно подставляет корму. Солопов выстрелил, и танк вспыхнул костром. По снежному полю прокатилось «ура», пехота поднялась в атаку.

За этот подвиг Солопов был награжден орденом Красной Звезды.

1313-й стрелковый полк захватил господствующую над местностью высоту. Успеху боя способствовала тщатель­ная разведка позиций противника. Разведчики — бывшие студенты театрального училища имени Вахтангова Сеня Зарин, Петр Маслов и Николай Ванечкин — ночью про­брались на высотку, пересчитали вкопанные танки, на­несли на карту пулеметные гнезда.

Не примирившись с потерей высоты, гитлеровцы пу­стили вперед пехоту в сопровождении танков. Появились «юнкерсы». Волна за волной заходили фашистские бом­бардировщики на высоту, ударила артиллерия.

В конце концов гитлеровцам удалось потеснить наших пехотинцев, один пулемет достался противнику. Комсо­молец казах Керей Джуманьягов вызвался отбить его. Он скрытно подполз к немецкому окопу и гранатой уничто­жил расчет, перетащил пулемет в свою траншею. Вскоре пулемет уже строчил по фашистам.

Комдив приказал немедленно отбить высоту. Сосре­доточенные на другом берегу Оки орудия и гвардейские минометы накрыли ее огнем. Ополченцы, кавалеристы и танкисты соединенными силами атаковали немцев. Не выдержав, фашисты бежали.

Бойцы преследовали врага. К исходу дня наши части завязали бои на окраинах сильно укрепленных деревень Пятница и Верзилово. Вечером разведчик Кириченко в маскировочном халате пробрался к деревне Пятнице. Изредка останавливался, напряженно всматривался: не хватает напороться на немцев!

Фашистские пулеметчики, засевшие в крайнем доме, простреливали засыпанную снегом луговину. Светящиеся



19

трассы тянулись в сторону нашей обороны. Все ясно, гит­леровцы стреляют наобум, огонь не прицельный. «Спа­сибо, помогли»,— разведчик усмехнулся и уверенно по­полз вперед. Наконец добрался до кирпичного сарая и здесь лицом к лицу столкнулся с фашистами.

Вскинув автомат, он дал длинную очередь. Гитлеров­цы попадали, уцелевшие юркнули за сарай. Храбрец уложил семь фашистов, но и сам был тяжело ранен. По­доспевшие товарищи перевязали раненого, отправили в медсанбат.

На рассвете взвод мотострелковой роты лейтенанта Адрианова завязал бой с превосходящими силами про­тивника. Связь прервалась, и командир не получил при­каза об отходе. Спасти товарищей вызвался младший сержант Гончаров. Пришлось бежать под огнем по полю, изрытому воронками.

Гончаров мчался от воронки к воронке, падал, пере­ползал, чтобы сбить с толку вражеских снайперов, под­нимался, бежал дальше. Пулей сбило ушанку, осколками порвало маскировочный халат. Но он все же добрался до окопов и передал пехотинцам приказ о смене по­зиций.

Взвод начал отходить, но немцы заметили движение и прижали огнем бойцов к земле. И снова пришел на помощь Гончаров. Меткими очередями из автомата он сдержал наседающих гитлеровцев. Тогда они сосредото­чили на храбреце весь огонь. А когда попытались прибли­зиться, тот швырнул одну за другой гранаты. Немцы за­легли. Гончаров воспользовался заминкой и догнал своих...

К ночи атаки гитлеровцев ослабли. Потеряв надежду захватить город, фашисты подвергли Каширу варварской бомбардировке. Разрывы тяжелых фугасных бомб вы­звали большие разрушения, пожары, черный дым тянулся к морозному небу. Фашистские летчики сбрасывали впе­ремежку с обычными бомбы замедленного действия.

Каширцы самоотверженно боролись с огнем. Пожар­ным командам помогали саперы генерала Баранова и полковника Гетмана, рабочие, железнодорожники, инже­неры и техники ГРЭС.

Положение города и оперативной группы генерала

20

Баранова, в которую входила дивизия Гетмана, ухудша­лось. Противник вновь усилил нажим.

На совещании было решено атаковать противника си­лами 112-й танковой и 173-й дивизий.

Атаке предшествовал огневой удар «катюш». Земля в буквальном смысле загорелась под ногами захватчиков. На восточной окраине деревни Пятницы разведка отме­тила скопление фашистских танков и пехоты. «Катюши» метким залпом накрыли и этот участок.

Наши бронетранспортеры проникли в деревню Вер­зилово. На головном находился пулеметчик Жарков. Немцы, укрывшись за домами, яростно отстреливались. Трассирующие пули расцвечивали ночное небо.

Командир роты автоматчиков лейтенант Ефремов крикнул Жаркову:

— Выдвигай вперед пулемет! Немцы напирают.

Жарков покатил свой «максим» по широкой деревен­ской улице. Послышались крики, топот. Жарков быстро заправил ленту и лег за наводчика. Фашистская пехота приближалась. Гитлеровцы были совсем близко, когда ударила длинная очередь. Вторая. Вражеская пехота за­легла. Жаркова заметили, вокруг засвистели пули.

Но отважный пулеметчик не терялся, засекал вспыш­ки автоматов и бил по ним короткими очередями. По­спешно менял ленту и снова стрелял. В ночном бою гит­леровцы потерпели поражение и отступили.

Командира дивизии беспокоил правый фланг, где сра­жались стрелковые полки. На этом участке немцы могли перерезать железную и шоссейную дороги Тула — Москва и выйти к Серпухову.

Дивизия готовилась к переправе через Оку. Но и без того -ненадежный тонкий лед был взломан беспрестан­ными бомбежками. Даже пехоте не перебраться, что же делать с танками, артиллерией? Полковник Гетман при­казал использовать для переправы полуразрушенный железнодорожный мост.

На другом берегу в деревне Иваньково комдив при­шел на узел связи. Телефон оказался исправным. А что если позвонить в деревни, занятые врагом?

— А ну-ка, девушка,— сказал Гетман телефонистке.—
Принимай боевое задание.

21

Разъяснив, что требуется; комдив с помощью теле­фонистки быстро и без помех соединялся с окрестными населенными пунктами и спрашивал, есть ли в селе нем­цы, сколько их, какое у них вооружение, много ли тан­ков? К немалому удивлению, комдив получил довольно подробные сведения; впоследствии все они полностью подтвердились. На сельских пунктах связи работали со­ветские патриоты. Несмотря на огромный риск, они с ра­достью соглашались хоть чем-то помочь родной Красной Армии и буквально под носом у немцев передавали цен­ную информацию. Некоторые специально просили повто­рить вызов через час, а в это время бегали по селу, вы­сматривали, пересчитывали фашистские танки и орудия. Эти сведения и донесения разведки позволили штабу иметь довольно четкое представление о противнике.

Получив необходимые данные о противнике, коман­дование дивизии отдало приказ о наступлении. Танкисты-дальневосточники удачно сочетали оборону с контрата­ками, использовали засады. Несколько танков батальона капитана Шамова замаскировали на опушке леса. К ка­питану подбежал взволнованный наблюдатель.


  • Товарищ командир! На подходе танки против­­ника!

  • Много?

  • Семь штук!

  • Не стрелять! Подпустим.

Шамов огляделся: наши танки замаскированы на со­весть, со стороны и не заметишь. Молодцы ребята, по­старались. Сейчас преподнесем фашистам сюрприз. Гит­леровцы не чувствовали опасности, маскировка сыграла хорошую службу.

С первых же выстрелов подбили два вражеских танка. Остальные фашистские машины поспешили отойти, гит­леровцы, видимо, посчитали, что в лесу спрятано много противотанковых орудий русских.

Не менее удачно действовали танкисты старшего лей­тенанта Орехова. Они подбили танк и бронетранспортер.

Мужественно сражались и артиллеристы. Вели огонь с открытых позиций, выкатывая орудия на прямую на­водку.

Несколько часов вел дуэль с гитлеровскими танками боец Сибиков. Немцы засекли его орудие. Снаряд ра­зорвался поблизости, ранило наводчика, но артиллерист

22

продолжал стрелять. Перед его позицией, заваленной стреляными гильзами, дымилось пять вражеских машин. Сибиков за этот бой был награжден орденом Красной Звезды.

Потерпев неудачу, немцы решили перегруппировать­ся. Танки скрылись за холмом. Артиллеристам стало не по себе: что если немцы обходят?

Разведчик Гутов побежал к холму. Успешно преодо­лев поле, добрался до высотки, пополз к вершине, вы­глянул. Вражеские танки, один за другим, втягивались в узкую лощину. Экипажи пытались замаскировать маши­ны, забрасывали их снегом, обтягивали белыми полотни­щами. Гутов скатился с холма.



  • Товарищ командир! Хитрят они, маскируются!

  • Ничего, мы их сейчас... демаскируем.
    Загремели орудия, лощина утонула в дыму. Командир

артполка майор Лифшиц был награжден за этот бой ор­деном Ленина.

Помогали танкистам и зенитчики. На каширском на­правлении фашистское командование бросило против танков пикирующие бомбардировщики. Бойцы противо­воздушной обороны зорко наблюдали за небом, встреча­ли «юнкерсов» плотным заградительным огнем. Более десятка сбитых бомбардировщиков записали в те дни зе­нитчики 112-й танковой дивизии на свой боевой счет.

Гитлеровцы, собрав сильный кулак, предприняли по­пытку прорваться к деревне Богословское. Навстречу врагу устремились тридцатьчетверки. Командующий оперативной группой генерал Белов, обеспокоенный продвижением неожиданно появившейся колонны про­тивника и настойчивым стремлением его выйти к Оке, отдал приказ всем своим соединениям идти на помощь танкистам. Но танкисты Гетмана, не дожидаясь подхода подкрепления, сами перешли в наступление и после оже­сточенного боя освободили Шепилово, а позднее Же­лезню.

Удар 112-й танковой дивизии во фланг каширской группировке Гудериана сорвал планы гитлеровцев. Пол­ковник Гетман доносил:



23

«Ступино. Белову.

22.30. Продолжаю вести бой за овладение Павлов­ским, Нефедьевым. Противник — до полка, с танками. Дороги минированы, подорвалась одна машина. Ищу обход справа.

Комдив Гетман, комиссар Безносов.»

Однако взять деревню Нефедьево не удалось. Про­тивник подбросил подкрепление: пятнадцать танков с автоматчиками на броне.

Но отступать нельзя! Шесть тридцатьчетверок и бата­рея противотанковых орудий повернули навстречу врагу.

В упорном жестоком бою обе стороны понесли по­тери. Три наших танка и два орудия были подбиты. Гит­леровцы потеряли четыре машины. Десантники, сметен­ные с брони огнем танковых пулеметов, бежали в лес.

Утром главными силами дивизии враг был отброшен и отступил на Венев. Пятницкая группировка немцев прекратила существование; на всем южном крыле За­падного фронта противник отходил, бросая оружие, оставляя склады боеприпасов, искореженную технику.



ВПЕРЕДИ — КАЛУГА

Потерпев неудачу под Каширой, немцы спешно про­водили перегруппировку. Их передовые части неожидан­но вышли в тылы 112-й танковой дивизии.

Гитлеровцы прорвались к штабу. Начальник штаба Леонов организовал круговую оборону. Офицеры служб, бойцы роты управления, порученцы, связисты, шоферы, хозяйственники расхватали винтовки. Загремели залпы, загрохотали гранаты — штабные дрались лихо. Гитлеров­цы попятились, потом снова полезли вперед.

Неравный бой продолжался до вечера. Патроны, гранаты были на исходе. В ход пошло личное оружие командиров.

Гитлеровцы были уже на расстоянии броска гранаты, часть их заходила с фланга: штабникам грозило окруже­ние. Внезапно из белесого сумрака прорвались облеп­ленные снегом родные Т-26. Рота старшего лейтенанта Рыбалко вихрем промчалась сквозь вражеские цепи, по­ливая огнем оторопевших фашистов, круша гусеницами вражеские пулеметные гнезда.

В первых числах декабря положение на фронте в районе Тулы ухудшилось: немцам удалось прорвать обо­рону 50-й армии.

На помощь тулякам в числе других соединений была выдвинута дивизия Гетмана. Танкисты совершили сорока­километровый марш и в указанное время вышли на ис­ходные рубежи.

В те дни в Ставке Верховного Главнокомандования готовились к решающему удару по противнику.

6 декабря 1941 года войска Западного фронта пе­решли в наступление. Настало время поработать и тан­кистам-дальневосточникам. 112-я танковая дивизия пове-

25

ла наступление на Ревякино — сильный опорный пункт противника. Краснозвездные танки крушили лесные зава­лы, пробивали дорогу пехоте. Экипажи подрывали надол­бы, вкопанные рельсы.

Танк механика-водителя Мажегова прорвался через вражеские траншеи, раздавил пулеметное гнездо, опро­кинул тяжелый грузовик, помчался к деревне. На окраине, в траншеях, засела немецкая пехота, а неподалеку объя­вилась артиллерийская батарея. Вражеские орудия тотчас открыли огонь. Мажегов развернул танк и, поливая гит­леровцев из пулемета, ринулся на батарею, с ходу та­ранил орудие, вдавил его в снег, повернул ко второму и в этот момент в корму ударил снаряд. Машина вспых­нула, как стог соломы.

На несколько секунд Мажегов потерял сознание. Когда пришел в себя, услышал стоны раненых товарищей, провел рукой по лицу: кровь! Кривясь от боли, он выта­щил друзей из горящей машины, передал их санитарам, а сам вскоре пересел в другой танк и снова пошел в бой.

Самоотверженно действовали в наступлении и артил­леристы. Огневой взвод младшего политрука Шидлов­ского атаковали вражеские танки. Немцы подбили одно орудие, артиллеристы присоединились ко второму рас­чету. Головная машина, натужно ревя, приближалась, тан­ковая пушка изрыгала пламя. Наводчик схватился за грудь и упал навзничь, ударившись о станину. К панораме встал Шидловский.

Выстрел! Танк словно налетел на невидимую стену. Задымил.

— Беглый, огонь!

Артиллеристы в упор расстреливали танки. Герои под­били четыре машины, немцы не выдержали и повернули назад.

В результате трехдневного боя танкисты совместно со стрелками 340-й дивизии разгромили руднево-ревя­кинскую группировку и отбросили гитлеровцев от Тулы. Город русских умельцев-оружейников, город-труженик, город-боец выстоял.

Танкисты Гетмана снова оказались неподалеку от го­родов Венев и Мордвес. Еще несколько дней назад ухо­дили они отсюда под напором фашистских танков. Теперь



26

же положение изменилось. Сейчас воины дальневосточ­ники выбивали врага из укрытий, уничтожали очаги со­противления, живую силу, технику, захватывали пленных.

9 декабря Венев встречал своих освободителей.

Первыми ворвались в город разведчики 1315-го стрел­кового полка: лейтенант Савенок, сержант Мисанов и младший политрук Какин. Не удивительно, что именно эти трое были первыми. Две недели назад они дрались здесь в полном окружении, отбиваясь от наседающих фашистов, прорвались и вышли к своим. Теперь они шли в передовой штурмовой группе.

Дивизия Гетмана устремилась к Ясной Поляне. Утром 11 декабря у деревни Михалкове завязался бой. Немцы оказывали упорное сопротивление. Не дожидаясь завер­шения боев за село, командир дивизии направил мото­стрелковый полк в обход на Струково.

Пехотинцы скрытно подобрались к селу. Ефрейтор Шелковников, идущий впереди, приложил палец к губам: на окраине деревни сковали немецкие солдаты, поодаль стояли два офицера.

— Оставайтесь здесь. В случае чего — прикроете.

Шелковников побежал к ближайшему дому и бросил из-за угла гранату. Взрыв разметал фашистов, уцелев­шие обратились в бегство. Шелковников скосил их мет­кой очередью.

Бойцы кинулись на штурм села. Фашисты, укрывшись в домах, отстреливались. С чердака вдоль деревни бил /ручной пулемет, из подворотни ему вторил станковый.

Приходилось драться за каждый дом. Заместитель по­литрука Рулько своим пулеметом метко подавлял огне­вые точки врага. Гранатой поджег сарай, откуда строчил вражеский пулеметчик, и буквально выкурил немца. В конце деревни расположилась противотанковая бата­рея. Не видя подходящей цели, немцы били по насту­пающей советской пехоте. Однако «цель» вскоре появи­лась и совсем не с той стороны, откуда ее ждали. Танк Т-26 сержанта Юдина одним из первых ворвался в дерев­ню с тыла, расстрелял фашистских артиллеристов, опро­кинул и искорежил пушки, обстрелял чердак, где засели гитлеровцы, и уничтожил пулемет.

На рассвете над сельсоветом взвился красный флаг.

Танкисты и стрелки только что подошедшей 217-й ди­визии завязали бой за Горюшино, откуда немцы вели



27

сильный минометный огонь. Полковник Гетман решил частью сил обойти деревню и направил в тыл противника танки и автоматчиков. Однако обстановка изменилась. Почувствовав ослабление, немцы неожиданно контрата­ковали и, прорвавшись к Струкову, отрезали наш заслон в деревне.

Танкисты полковника Скубы и мотострелки поспешили на выручку. Помощник командира пулеметной роты старший лейтенант Левашенко поднялся во весь рост.

— Вперед, ребята! Ура!

Не выдержав удара, немцы стали поспешно отходить на юг, стремясь оторваться от преследования.

Погода в те дни стояла неустойчивая. Пришла отте­пель со всеми неприятными последствиями. Дороги раз­везло, колесные машины застревали в грязи, перемешан­ной с раскисшим снегом. Пехота стала отставать, и только танки упорно пробивались вперед. 14 декабря они вошли в Ясную Поляну.

Танкисты с волнением оглядывали толстовскую усадь­бу. Страшная картина! Дом великого писателя разграб­лен. С варварской тупостью гитлеровская солдатня раз­бивала бесценные вазы, домашнюю утварь. Перед бег­ством гитлеровцы подожгли усадьбу, но бойцы и пришедшие на помощь местные жители сумели погасить пожар. Стремительная атака и самоотверженные дейст­вия танкистов спасли музей от полного разрушения.

Между флангами армии Гудериана образовался ши­рокий разрыв. Советское командование решило исполь­зовать эту брешь для глубокого прорыва в тыл врага. Подвижной группе генерал-майора Попова предстояло совершить стремительный бросок к Оке, форсировать реку и завязать бой за Калугу.

Основной ударной силой подвижной группы стала 112-я танковая дивизия. Марш по тылам противника на­чался в ночь на 16 декабря. Войска двигались по сильно пересеченной местности. Гололед и снежные заносы за­трудняли движение, путь пробивал тяжелый танк КВ.

Гитлеровцы всполошились. Генерал Гальдер записал в своем дневнике:



следующая страница >>