С Сретенский монастырь, 1999 г - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
С Сретенский монастырь, 1999 г - страница №1/1


Церковная память свт.Филиппа совершается 9 января, 3 июля и 5 сентября по старому стилю (22 января, 16 июля и 18 октября по новому стилю)

Церковная память сщцм.Корнилия совершается 20 февраля по новому стилю (5 марта по новому стилю)


(с) Сретенский монастырь, 1999 г.

(с) Художник д.Шабалина, 1999 г.


 

Святитель Филипп, называвшийся в миру Феодором, происходил из древнего знатного рода бояр Колычевых. Он родился в Москве в 1507 году, получил хорошее образование и вступил в службу царскую. Ему предстояли в мире высокое положение и почести, ибо родители его были богаты и знатны и его самого любил великий князь, малолетний Иоанн; но Феодора не пленяло земное величие, и он с молодых лет желал жить для одного Бога. Однажды в церкви его особенно поразили слова святого Евангелия: “Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть” (Мф. 6, 24). Он решился не служить миру и богатству, а, оставив все, вступить в Соловецкий монастырь, который особенно привлекал его своей отдаленностью и строгостью правил.

Феодору было около тридцати лет, когда он исполнил намерение свое. Не взяв ничего с собой, он отправился в путь. Недостаток средств и утомление принудили его остановиться на время у одного крестьянина, к которому он поступил в работники. Заработав у него немного денег, он продолжал путь и достиг наконец Соловецкой обители.

Игумен, старец Алексий, принял его благосклонно и назначил послушником. Безропотно и усердно стал Феодор исполнять возложенные на него обязанности: носил воду, рубил дрова, работал на кухне, на огороде и на мельнице; он служил всем с кротостью и оскорбления, и даже побои, переносил терпеливо. Нелегка была такая жизнь сыну богатого боярина, воспитанному в роскоши; но желание угодить Богу трудом и послушанием превозмогло все: Феодор не унывал в тяжком подвиге. Через полтора года игумен постриг его, при чем он был назван Филиппом.

В звании инока Филипп продолжал не ослабевать в труде и молитве и благочестивой жизнью своей заслужил любовь и уважение всей братии. Желая более уединенной жизни, он иногда с позволения игумена удалялся на пустынный остров и там весь предавался молитве и богомыслию. Игумен Алексий, видя его добродетели, пожелал вверить ему управление монастырем, ибо сам становился стар и хотел сложить с себя должность настоятеля; но Филипп на это не соглашался, считая себя недостойным управлять братией. Тогда Алексий, созвав иноков, велел им избрать себе настоятеля. Единодушно избрали Филиппа, и он принужден был отправиться в Новгород, чтобы принять от епископа рукоположение.

Из Новгорода известие о Филиппе дошло до родных его, имевших в Новгородской области богатые поместья. Они поспешили доставить ему часть имущества, приходившуюся на его долю. В Соловецкой обители приняли Филиппа с почетом, как настоятеля, но он упросил Алексия еще управлять обителью, а сам удалился в любимую свою пустыню над озером, которое и доныне в память его называется Филипповым. Только по кончине Алексия принял он начальство.

С величайшей ревностью стал игумен Филипп исполнять новые свои обязанности. На все обратил он внимание: и на внутренний порядок монастыря, и на внешние средства его. Он с любовью и кротостью правил братией, подавая всем добрый пример и требуя от них трудолюбия, послушания и благочестия. Обитель была очень бедна; даже при умеренных ее нуждах трудно было содержать многочисленную братию. Филипп употребил на благоустройство обители все свое достояние и потом обратился к царю, который по просьбе его даровал монастырю разные льготы и несколько деревень. Филипп старался привести в порядок хозяйство своей обители: он улучшил земледелие, завел разные ремесла и промыслы, выстроил мельницу и выкопал обширный пруд; сам следил за всем, сам изобрел несколько орудий, чтобы облегчить труды работников, и всем подавал пример неутомимой деятельности. Благодетельный настоятель не менее заботился и о благе крестьян, принадлежавших монастырю. Он ввел строгий порядок в управление деревень, вникал в состояние каждого и всех выслушивал с любовью и вниманием.

Святитель Филипп желал соорудить теплую церковь с трапезой и выстроить несколько каменных зданий вместо сгоревших деревянных; он опять обратился за помощью к царю, который охотно помог ему. Иоанн Грозный благоволил к обители Соловецкой и любил Филиппа, которого знал с детства. Два раза в продолжение его игуменства он призывал его в Москву: в первый раз для составления судебника, а во второй раз для открытия Казанской епархии. Всякий раз Филипп возвращался из Москвы полный радостных надежд на будущее, ибо молодой царь правил мудро и справедливо; народ его был счастлив и благословлял доброго царя. Но вскоре все должно было страшно измениться.

С помощью даров царя Иоанна и увеличенных доходов монастыря Филипп соорудил каменный храм в честь Успения Божией Матери, потом построил больницу, каменные келлии, скит на одном из островов, устроил пристань; одним словом, совершенно обновил Соловецкую обитель. Он соорудил и второй храм, в честь Преображения Господня. Все было готово к освящению, как вдруг получил он от царя повеление ехать в Москву для духовного совета. Грустно было ему оставить обитель, в которой провел он восемнадцать лет; он предвидел, что на трудный подвиг едет и в Москву. Все изменилось с тех пор, как он был там; страшные вести об Иоанне долетали и до отдаленной Соловецкой обители и исполняли все сердца ужасом и скорбью. Незадолго до того был сослан в Соловецкий монастырь отец Сильвестр, бывший духовник Иоанна; и потому легко было догадаться Филиппу, какая участь ждет того, кто дерзнет высказать правду грозному царю.

Но необходимо познакомить читателя с царем Иоанном, чтобы ему стали понятнее сношения его с Филиппом.

Спокойствие продолжалось недолго. Легко понять, что влияние Филиппа на царя стесняло опричников и что они всеми средствами старались вредить ему. Иоанну не удался поход в Ливонию; он стал еще более мрачен и гневен; один из сродников Филиппа участвовал в неудачных переговорах с королем польским; все это послужило орудием против митрополита. Опричники старались внушить царю, что митрополит заодно с его врагами, и в то же время оклеветали много знатных бояр в злых умыслах против царя. Подозрение легко вселялось в мрачную душу Иоанна; снова начались страшные пытки и казни; кровь лилась рекой, всех объял ужас. Филипп решился обратиться к царю с увещанием. Он поехал в страшную Александровскую слободу.

Иоанну было три года, когда он по смерти отца остался наследником престола Российского. Мать его правила государством, но вскоре умерла и она, и Иоанн поступил под попечительство родственников и знатных бояр. Они не исполняли как следует обязанностей своих, не внушали Иоанну строгих правил добродетели, не старались искоренить в нем дурных наклонностей, а позволяли ему делать все, что ему хотелось, думая тем приобрести его расположение. Достигнув семнадцатилетнего возраста, Иоанн объявил, что хочет управлять сам, удалил опекунов своих, иных казнил и предался вполне необузданным страстям своим. Настало тяжкое время для России. Иоанн тешился зрелищем ужасных страданий, не заботился о благе подданных своих и только думал о собственном удовольствии. Народ страдал под жестоким игом. К довершению бедствий страшный пожар опустошил Москву; много людей погибло, другие потеряли все имущество; начались бунты и беспорядки. Иоанн в гневе искал виновных, чтобы предать их казни, как вдруг к нему явился один священник по имени Сильвестр. Указывая Иоанну на пылающую Москву, он бесстрашно объявил ему, что сам царь виновник всех несчастий; что бедствиями Господь наказывает его за жестокость и дурное правление. Слова правды, так редко доходившие до Иоанна, сильно подействовали на него. Он осознал вину свою, лил слезы раскаяния, молил Бога о прощении и помощи и твердо решил исправиться. Через несколько дней, приобщившись Святых Тайн, Иоанн созвал народ на площадь. Кланяясь на все стороны, он просил у него прощения за прошедшее и обещал в будущем заботиться о счастье подданных своих и править с любовью и правосудием.

Иоанн сдержал слово: он обратил все заботы свои на благоустройство государства, окружил себя мудрыми и честными помощниками, составил судебник и стал управлять с такой мудростью и справедливостью, что заслужил любовь своего народа и уважение иностранных держав. И оружие его увенчалось славой. Иоанн покорил Казанское царство, полководцы его ходили в дальнюю Тавриду, полным успехом Господь благословил предприятия доброго и заботливого царя.

Тринадцать лет Россия наслаждалась полным счастьем; но вдруг все опять изменилось. Иоанн стал тяготиться благими советами отца Сильвестра и друга своего Адашева; вскоре за тем умерла его супруга, добродетельная царица Анастасия, имевшая на него большое влияние; и в Иоанне вновь поднялись с ужасной силой страсти, на время подавленные. Удалив Сильвестра и Адашева под предлогом, что они советами своими стесняют свободу его действий, Иоанн окружил себя недостойными любимцами и льстецами и снова предался страстям и порокам. С каждым днем он становился свирепее и вполне заслужил прозвание Грозного, под которым он известен в истории.

По мере того как возрастала в нем жестокость, Иоанн становился мрачен и подозрителен. Он постоянно подозревал подданных своих в злых умыслах против себя и наконец решился избрать себе особенных телохранителей, на которых возложил все свое доверие. Он назвал их опричниками, а все, не принадлежавшее к ним, названо было земщиной. Несчастная земщина была совершенно отдана грубому произволу опричнины, которая находилась под особенным покровительством царя. Опричники могли грабить, обижать, убивать людей; на них не было суда; а малейшая жалоба на них была наказуема жестокими мучениями и смертью. Нельзя без ужаса читать повествований об этом несчастном времени. Вот в каком положении была Россия, когда Иоанн вызвал из Соловецкой обители игумена Филиппа, чтобы назначить его митрополитом.

Спокойствие продолжалось недолго. Легко понять, что влияние Филиппа на царя стесняло опричников и что они всеми средствами старались вредить ему. Иоанну не удался поход в Ливонию; он стал еще более мрачен и гневен; один из сродников Филиппа участвовал в неудачных переговорах с королем польским; все это послужило орудием против митрополита. Опричники старались внушить царю, что митрополит заодно с его врагами, и в то же время оклеветали много знатных бояр в злых умыслах против царя. Подозрение легко вселялось в мрачную душу Иоанна; снова начались страшные пытки и казни; кровь лилась рекой, всех объял ужас. Филипп решился обратиться к царю с увещанием. Он поехал в страшную Александровскую слободу.

С сожалением провожали святителя Филиппа иноки Соловецкой обители. Все предвещало ему трудные подвиги; в Новгороде жители вышли к нему навстречу, умоляя его заступиться за них пред царем, ибо они были под опалой и страшились гнева Иоанна Грозного; в Москве все трепетали перед опричниной. Святитель Филипп твердо решился говорить всю правду царю, хотя бы и пришлось за нее пожертвовать жизнью. Прибыв в Москву, он старался убедить епископов содействовать ему; но все отказались, боясь казни. “Молчание ваше влечет душу царя к греху, - говорил он им, - вы им губите и свои души; ибо предпочитаете безопасность и тленную славу мира обязанностям вашим”.

Иоанн принял Филиппа с уважением и начал словами из Священного Писания убеждать его принять сан митрополита. Вообще, Иоанн любил употреблять слова Священного Писания и выказывать наружное благочестие. Иногда он вместе с опричниками соблюдал все внешние правила монашеского жития; в Александровской слободе, где он жил более, чем в Москве, постился, проводил дни и часть ночи в молитве и в чтении Божественных книг. Он думал внешними обрядами благочестия утолить гнев Божий, который он заслужил жестокими поступками. Но Бог видит сердца и приемлет только ту молитву, которая совершается с любовью, с раскаянием, с искренним желанием быть Ему угодным; Иоанн же терзался угрызениями совести, но не каялся, не обуздывал страстей своих для Бога, не смирялся перед Господом, и потому его молитва оставалась бесплодной и не приносила мира и успокоения мрачной душе его.

Святитель Филипп ужаснулся, когда увидел царя. Он помнил его благообразным и красивым, теперь же лицо его было искажено страстями: он преждевременно поседел, жестокость и пороки выражались в чертах его; он был ужасен.

Филипп стал убеждать царя уничтожить опричнину; он представлял ему все зло, которое она делает России; он даже не соглашался принять сан митрополита, если Иоанн не уничтожит ее. “О государь! - так заключил он речь свою. - Я знал тебя благочестивым поборником истины и искусным правителем твоей державы. Поверь, и ныне никто не замышляет против нее; оставь же неблагоугодное начало и держись прежнего твоего благочестия. Сам Господь сказал, что если царство разделится само в себе, не может устоять царство то. Общий Владыка наш Христос повелел нам любить ближнего; в любви к Богу и ближнему заключается весь закон”.

Иоанн выслушал довольно благосклонно слова Филиппа, но они не произвели желаемого действия. Он не согласился уничтожить опричнину и требовал, чтобы Филипп без всяких условий принял сан митрополита. Надежда быть полезным отечеству заставила Филиппа покориться и даже подписать обещание не вступаться в дела двора и опричнины.

Спокойствие продолжалось недолго. Легко понять, что влияние Филиппа на царя стесняло опричников и что они всеми средствами старались вредить ему. Иоанну не удался поход в Ливонию; он стал еще более мрачен и гневен; один из сродников Филиппа участвовал в неудачных переговорах с королем польским; все это послужило орудием против митрополита. Опричники старались внушить царю, что митрополит заодно с его врагами, и в то же время оклеветали много знатных бояр в злых умыслах против царя. Подозрение легко вселялось в мрачную душу Иоанна; снова начались страшные пытки и казни; кровь лилась рекой, всех объял ужас. Филипп решился обратиться к царю с увещанием. Он поехал в страшную Александровскую слободу.

В 1566 году, 25 июля, святой Филипп был посвящен в митрополиты. Тут же, в храме, он обратил к царю слово, в котором напоминал ему, что сила царя в любви и милосердии, в суде справедливом; что он должен удалять от себя льстецов, любить народ свой; он говорил, что сила нужна против врагов, но что любовью управляются подданные. Царь с благоговением слушал речь митрополита и потом продолжал оказывать ему всевозможное уважение. Надежда возникла во всех сердцах; все ободрились. Действительно, сначала можно было подумать, что эти надежды оправдаются. Иоанн, которого обыкновенно малейшее противоречие приводило в ярость, выслушивал благодушно правдивые слова митрополита; казни стали реже; даже опричники присмирели, видя уважение царя к Филиппу и боясь его обличений. Все благословляли доброе влияние митрополита и молили Бога, чтобы оно было продолжительно. Он между тем ревностно занимался делами Церкви, мудро правил паствой своей; построил небольшую церковь во имя преподобных соловецких Зосимы и Савватия; церковь эта существует и теперь, но посвящена святому апостолу Филиппу.

- Государь! - сказал митрополит. - Почти Господа, давшего тебе царское достоинство, соблюдай данную тебе от Бога заповедь, управляй в мире и законно! Земные блага преходящи; сохраняется только одно небесное сокровище - правда. Ты, облеченный высоким саном, должен более всего чтить Бога, от Которого принял сан; ты образ Божий, но вместе и прах. Властелин тот, кто владеет собой, не рабствует страстям и побеждает любовью. Слышно ли когда-нибудь, чтобы благочестивые цари сами возмущали свою державу? Царь рассердился.

Спокойствие продолжалось недолго. Легко понять, что влияние Филиппа на царя стесняло опричников и что они всеми средствами старались вредить ему. Иоанну не удался поход в Ливонию; он стал еще более мрачен и гневен; один из сродников Филиппа участвовал в неудачных переговорах с королем польским; все это послужило орудием против митрополита. Опричники старались внушить царю, что митрополит заодно с его врагами, и в то же время оклеветали много знатных бояр в злых умыслах против царя. Подозрение легко вселялось в мрачную душу Иоанна; снова начались страшные пытки и казни; кровь лилась рекой, всех объял ужас. Филипп решился обратиться к царю с увещанием. Он поехал в страшную Александровскую слободу.

- Что тебе, чернецу, до наших царских дел?! - воскликнул он.

- По благодати Святого Духа, по избранию священного собора и по вашему изволению я - пастырь Христовой Церкви, - отвечал Филипп. - Я должен вместе с тобой заботиться о благочестии и покое православного царства.

- Молчи! - воскликнул Иоанн. - И благослови нас на дела нашей воли.

- Наше молчание налагает грех на твою душу и всем приносит вред, - отвечал святитель. - Если на корабле один из служителей впадет во искушение, то кораблю от этого еще небольшая опасность, но если это случится с самим кормчим, то весь корабль может погибнуть. Мы должны говорить тебе правду, даже если бы пришлось за это положить жизнь.

- Владыко святый, - отвечал царь, несколько смягченный разумными словами митрополита, - друзья и близкие мои восстают на меня и хотят меня погубить.

- Государь! - сказал святитель. - Есть люди, которые обманывают тебя; приими совет: не разделяй державы своей. Ты поставлен Богом, чтобы судить в правде людей Божиих, а не образ мучителя восприять на себя. Все проходит: и слава, и величие; бессмертно одно житие в Боге. Отжени от себя клеветников и устрой воедино народ твой, ибо благословение Божие пребывает там, где единодушие и нелицемерная любовь.

- Филипп! Не прекословь державе нашей, если не хочешь лишиться сана, - грозно возразил Иоанн.

- Я не искал этого сана, - отвечал митрополит, - а во время подвига не должен ослабевать.

Иоанн в гневе удалился. Прошло уже то время, когда слова правды могли возбудить в нем раскаяние, он ожесточил против них сердце свое, и правдивые обличения возбуждали в нем ярость. Чтобы не слышать их, он стал избегать встречи с митрополитом, которого возненавидел. Между тем ужасные казни продолжались. Митрополит с любовью утешал страдающих, укреплял их в вере и увещевал их возлагать надежду свою на Господа, обещавшего небесные блага тем, которые с терпением переносят скорби на земле. Он же сам твердо решился не щадить жизни своей, но стараться отвратить, если возможно, Иоанна от преступных дел его.

В Крестопоклонное воскресенье святитель Филипп служил в Успенском соборе; к концу литургии вошел Иоанн с толпой опричников. Все они были в черных рясах и имели на головах остроконечные шлыки, в руках оружие. Иоанн подошел к митрополиту и ждал благословения; митрополит глядел на образ, как бы не видя или не узнавая Иоанна. Один из приближенных царя тогда сказал: “Святый владыко! Государь просит твоего благословения!”

Филипп взглянул на Иоанна и сказал: “В этом странном одеянии не узнаю царя; не узнаю его и в делах царства. О государь! Мы здесь совершаем бескровную жертву, а за алтарем льется невинная кровь христиан. У язычников даже есть закон и справедливость, есть милосердие - а в России их нет. Достояние и жизнь граждан не имеют защиты; грабеж и убийство совершаются именем царя. Ты высок на престоле, но есть Всевышний, Судья наш и твой! Как предстанешь на суд Его, обагренный кровью подданных? Государь! Говорю тебе как пастырь душ, убойся Бога! Кто не любит брата, тот не Божий”.

Иоанн страшно разгневался; он ударил жезлом об пол и воскликнул: “Чернец, нашей ли власти прекословишь? Увидим силу твою!”

В невыразимом гневе Иоанн вышел из храма; он решился погубить митрополита. Опричники еще более разжигали гнев его; к ним присоединилось несколько епископов; иные негодовали на Филиппа за строгие обличения его; другие желали угодить царю и его любимцам. Иоанн хотел предать митрополита суду и послал недоброжелателей его в Соловецкий монастырь, чтобы собрать против него обвинения. Это было довольно трудно. В обители все с любовью помнили о бывшем настоятеле и могли только свидетельствовать о добродетелях его и святой жизни; но наконец угрозы и обещания склонили одного недостойного ученика Филиппа, Паисия, оклеветать митрополита, и посланные, достигнув желаемого, взяли клеветника с собой в Москву.

Иоанн обрадовался успеху дела; учинили допрос, нарядили суд, ибо Иоанн желал дать беззаконному делу вид правосудия; призвали Филиппа. Он понимал, что хотят погубить его; но смерть не страшила его. Он сказал царю: “Государь! Думаешь ли, что я боюсь твоих угроз или смерти? Честно дожил я до старости, честно предам душу мою Господу, Который рассудит между нами. Лучше мне умереть за свидетельство истины, нежели в сане митрополита безмолвно взирать на ужасы этого несчастного времени. Вот жезл святительский, вот клобук и мантия, которыми ты хотел возвеличить меня; возьми их назад. А вы, служители алтаря, - продолжал он, обратясь к созванному духовенству, - пасите верно стадо Христово, готовьтесь дать Богу ответ и страшитесь Царя Небесного более, чем земного”. Сказав эти слова, святитель Филипп снял с себя клобук и мантию и хотел удалиться; но Иоанн объявил ему, что он должен ждать суда, заставил его взять назад знаки достоинства своего и исполнять обязанности митрополита до тех пор, пока окончится следствие.

Через несколько месяцев, в день Архангела Михаила, святитель Филипп в полном облачении готовился начать обедню в храме Успения, как вдруг с шумом вошел Басманов, один из любимцев царя, окруженный опричниками и держа свиток в руках. Он велел читать бумагу; изумленный народ услышал, что Филипп - преступник и лишается сана святительского как недостойный оного. Вслед за тем опричники бросились на митрополита, сорвали с него святительскую одежду, надели на него ветхую ризу и метлами выгнали его из храма. Митрополит все переносил спокойно и утешал народ и духовенство. Посадили его на дровни и повезли в Богоявленский монастырь. Народ с плачем провожал любимого архипастыря, он благословлял его, увещевал его молиться Богу и хранить терпение и покорность.

На другой день привезли святителя Филиппа в Кремль; снова были собраны епископы под председательством царя. Филипп был спокоен, тут он в первый раз увидел обвинителя своего Паисия. Сказав ему несколько слов, полных кротости, он обратился к царю, чтобы еще раз напомнить ему об обязанностях его. “Отстань, государь, от столь нечестивых деяний! - говорил он ему. - Вспомни, что добрые цари ублажаются и по смерти; о злых же никто не вспоминает с благодарностью. Постарайся принести плоды добродетели и собрать себе сокровище на небесах, ибо каждому воздается по делам его”.

Иоанн был гневен, тем более что никто не смел сказать слова против митрополита, который привел в изумление всех своим спокойствием и величием. Иоанн решился погубить Филиппа; но не дерзнул прямо осудить его на смерть, а как уличенного будто в тяжкой вине осудил его на заточение и повелел опричникам заключить его в темницу. Он знал, что опричники исполнят тайное желание его и не пощадят митрополита. Действительно, святителю забили ноги в колодки, заковали руки и хотели уморить его голодом; несколько дней не приносили ему есть; но Филипп, привыкший поститься, остался жив. Князь Курбский, современный писатель, рассказывает даже, что будто бы с ним заключили голодного медведя, который не коснулся его, и что когда об этом донесли царю, он воскликнул: “Чары, чары готовит враг мой и изменник Филипп!”

Через несколько дней Иоанн велел перевести Филиппа в Никольский монастырь, а между тем предавал пыткам и казни родственников его. Он послал к нему в монастырь отрубленную голову любимого его племянника и велел сказать ему: “Чары твои не спасли его”. Святитель Филипп облобызал голову, благословил ее и сказал только: “Блажени, яже избрал и приял еси, Господи! Память их в род и род”.

Но вражда Иоанна еще не была удовлетворена. Его особенно сердило то, что народ целый день толпился у Никольского монастыря, жалел о святителе, говорил о его добродетелях, чудесах и страданиях. Он захотел удалить его из Москвы и послал в Тверь, в Отрочь монастырь. Много страданий вытерпел святитель Филипп в продолжение пути и в заточении. Плохая одежда едва защищала его от мороза; часто ему по нескольку дней не приносили пищу; сторож обращался с ним грубо и жестоко. Но святитель Филипп все переносил с кротостью, надеялся на Бога и молился за гонителей своих. В заточении провел он год.

Новгород навлек на себя гнев Иоанна Грозного, который со страшной дружиной своей отправился туда, чтобы предать виновных казни. Путь его шел на Тверь. Он не забывал о Филиппе и послал к нему Малюту Скуратова, одного из самых свирепых опричников, будто за благословением. Между тем святитель Филипп, предчувствуя близкую кончину свою, в этот самый день приобщился Святых Тайн. Он молился, когда злодей вошел.

- Владыко святый! Благослови царя идти в Новгород, - сказал Малюта Скуратов.

- Благословляют только добрых на доброе, - отвечал Филипп, - но делай то, для чего ты послан; не обманывай меня, испрашивая дар Божий.

Потом Филипп воскликнул: “Господи Вседержителю! приими дух мой!”

Скуратов бросился на святителя и задушил его. После этого, вышедши из келлии, он сказал игумену и братии, что Филипп умер от угара, и велел поскорее похоронить его. Это было 9 января в 1569 году.

Через двадцать лет после этого, в царствование Феодора, кроткого и благочестивого сына Иоанна Грозного, иноки Соловецкой обители выпросили у царя позволение перенести к себе тело любимого настоятеля. Когда выкопали гроб и вскрыли его, то нашли в нем нетленным тело святителя. С радостью и торжеством приняли его в обители и похоронили в могиле, выкопанной самим Филиппом перед отъездом в Москву.

Чудесные исцеления совершались над гробницей святителя. В 1640 году, при царе Алексее Михайловиче, мощи его были торжественно открыты и в 1652 перенесены в Москву Новгородским митрополитом Никоном. Никон ездил за ними в Соловецкую обитель и там объявил настоятелю и братии о желании царя “возвратить мощи святого митрополита Филиппа в царственный град, да водворится опять на первопрестолии своем и да разрешит своим пришествием грех прадеда его, царя Иоанна”. Перенесение многоцелебных мощей святителя празднуется 3 июля.

Останки святого страдальца покоятся в московском Успенском соборе, и Россия чтит благоговейно память великого святителя, который так ревностно исполнял разнообразные обязанности свои: явил пример послушания и смирения иноческим житием своим, пример неутомимой деятельности во время игуменства, неустрашимого мужества в сношениях своих с Иоанном и христианского терпения среди страданий.

“Первопрестольников преемниче, - взывает к нему Святая Церковь, - столпе Православия, истины поборниче, новый исповедниче, святителю Филиппе, положивый душу за паству твою. Темже яко имея дерзновение ко Христу, моли, за град и люди, чтущия достойно святую память твою”.

Преподобномученик Корнилий Псково-Печерский родился в 1501 году во Пскове в семье бояр Стефана и Марии. Чтобы дать сыну образование, родители отдали его в псковский Мирожский монастырь, где он подвизался под началом старца: делал свечи, рубил дрова, обучался грамоте, переписке и украшению книг и иконописи. Закончив учение, Корнилий вернулся в родительский дом с решением стать иноком.

Однажды государев дьяк Мисюрь Мунехин взял с собой Корнилия в затерянную среди лесов Псково-Печерскую обитель, которая тогда была беднее любого псковского погоста. Красота природы, тихая служба в пещерной церкви произвели на Корнилия такое сильное впечатление, что он навсегда ушел из родного дома и принял иноческий постриг в Псково-Печерской обители.

В 1529 году, в возрасте 28 лет, преподобный Корнилий был возведен во игумена и избран настоятелем монастыря. В его настоятельство Псково-Печерская обитель достигла наибольшего расцвета. Число братии увеличилось с 15 до 200 человек. Это количество насельников не было превышено ни при одном из последующих настоятелей.

Деятельность преподобного Корнилия простиралась далеко за пределы обители: он распространял Православие среди живших вокруг монастыря местных народов, строил церкви, больницы, дома для сирот и нуждающихся. Во времена ужасного мора на Псковщине преподобный Корнилий бесстрашно ходил по моровым деревням причащать живых и отпевать у общих ям умерших.

Во время Ливонской войны преподобный Корнилий проповедовал христианство в отвоеванных городах, строил там храмы, щедрой рукой раздавал пострадавшим во время войны эстам и ливам пособия из монастырских запасов: в обители безмездно лечили и кормили раненых и изувеченных, хоронили в пещерах убитых и вписывали их имена в монастырский синодик на вечное поминовение.

В 1560 году, в праздник Успения Божией Матери, преподобный Корнилий послал в благословение русским войскам, осаждавшим город Феллин, просфору и святую воду. В тот же день немцы сдали город. В 1570 году на созданную в Юрьеве Ливонском кафедру был назначен епископом Юрьевским и Феллинским некий игумен Корнилий. Некоторые отождествляли его с преподобным Корнилием, но это не соответствует действительности.

Преподобный Корнилий был большим знатоком и любителем книг - в монастыре была собрана солидная библиотека. В 1531 году вышел его труд под названием “Повесть о начале Печерского монастыря”. В середине XVI века Псково-Печерский монастырь воспринял от Спасо-Елеазаровского монастыря традицию летописания. В основу летописи были положены сведения двух первых Псковских летописей в черновом продолжении с 1547 по 1567 год. Кроме того, игумен Корнилий завел большой монастырский синодик для поминовения усопших братии и благотворителей обители, начал вести "Кормовую книгу" с 1558 года, составил “Описание монастыря” и “Описание чудес Печерской иконы Богоматери”.

Преподобный Корнилий расширил и украсил монастырь, прокопал далее монастырские пещеры, перенес деревянную церковь во имя Сорока мучеников Севастийских за монастырскую ограду, на приезжий монастырский двор, а на ее месте в 1541 году поставил церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы, в 1559 году построил храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы.

Печерская обитель, возникшая на границе Русского государства, была не только светочем Православия, но и крепостью против внешних врагов России.

В 1558-1565 годах преподобный Корнилий воздвиг вокруг монастыря массивную каменную стену, а над Святыми воротами по собственному проекту построил каменную церковь во имя Святителя Николая, поручив ему охрану обители. В храме был поставлен деревянный скульптурный образ Николы Ратного.

О мученической кончине преподобного Корнилия в летописи, составленной иеродиаконом Питиримом, записано: “Сей достоблаженный игумен Корнилий... на игуменстве 41 год и 2 месяца поживе: он постническим и святым житием не точию мнихом бе образ ко спасению... во время же бывших потом на земли России мятежей много злая пострада и, наконец, от тленнаго сего жития земным царем предпослан к Небесному Царю в вечное жилище, в лето 1570, февраля в 20-й день, на 69 году от рождения своего”. (Эта же дата стоит и на керамической пластине - керамиде, закрывавшей устье первоначальной гробницы преподобного Корнилия.)

Спокойствие продолжалось недолго. Легко понять, что влияние Филиппа на царя стесняло опричников и что они всеми средствами старались вредить ему. Иоанну не удался поход в Ливонию; он стал еще более мрачен и гневен; один из сродников Филиппа участвовал в неудачных переговорах с королем польским; все это послужило орудием против митрополита. Опричники старались внушить царю, что митрополит заодно с его врагами, и в то же время оклеветали много знатных бояр в злых умыслах против царя. Подозрение легко вселялось в мрачную душу Иоанна; снова начались страшные пытки и казни; кровь лилась рекой, всех объял ужас. Филипп решился обратиться к царю с увещанием. Он поехал в страшную Александровскую слободу.

В древней рукописи Троице-Сергиевой лавры написано, что, когда игумен Корнилий вышел за монастырские ворота с крестом навстречу царю, разгневанный ложным наветом Иоанн своей рукой отсек ему голову, но тотчас раскаялся и, подняв тело его, на руках понес в монастырь.

Обагренная кровью преподобного Корнилия дорожка, по которой царь нес его тело к церкви Успения, названа “Кровавым путем”. Свидетельством раскаяния царя служат щедрые пожертвования Псково-Печерскому монастырю, сделанные им после кончины преподобного Корнилия. Имя игумена Корнилия было вписано и в царский синодик.

Тело преподобномученика Корнилия было положено в стене “Богом зданной пещеры”, где пребывало 120 лет невредимо. В 1690 году митрополитом Псковским и Изборским Маркеллом мощи были перенесены из пещеры в соборную Успенскую церковь и поставлены в новом гробе в стене.

17 декабря 1872 года мощи преподобного Корнилия с прежним гробом были переложены в медно-посеребренную гробницу, а в 1892 году - в новую раку.

Спокойствие продолжалось недолго. Легко понять, что влияние Филиппа на царя стесняло опричников и что они всеми средствами старались вредить ему. Иоанну не удался поход в Ливонию; он стал еще более мрачен и гневен; один из сродников Филиппа участвовал в неудачных переговорах с королем польским; все это послужило орудием против митрополита. Опричники старались внушить царю, что митрополит заодно с его врагами, и в то же время оклеветали много знатных бояр в злых умыслах против царя. Подозрение легко вселялось в мрачную душу Иоанна; снова начались страшные пытки и казни; кровь лилась рекой, всех объял ужас. Филипп решился обратиться к царю с увещанием. Он поехал в страшную Александровскую слободу.