Роман Смеклоф. Тридцать один - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Роман Смеклоф. Тридцать один - страница №9/9

Я покачал головой. Сейчас меня меньше всего интересовало, что содеяли пресловутые хранители.

– Я не смогу его убить. – вяло сказал я.

– Ты же оборотень!

– И что? Я не могу! – совсем расстроился я.

Опустившись на колени, я закрыл глаза.

– Тебя никто не осудит! – еще раз попытался голем.

– Я не могу.

– Тогда, он убьет тебя. – обреченно проговорил Евлампий. – Правда, Люсьен. Я так привык к тебе. Ты стал мне младшим братом.

Я сглотнул.

– Пожалуйста, обдумай все еще раз. – жалобно попросил голем. – Поверь, если бы я знал другой способ…– он тяжело втянул воздух. – Но я не знаю.

Мы больше не разговаривали. Я стоял на коленях, изредка меняя позу и смотрел в книжный шкаф. Знакомый запах. Я узнал его. Приторно до тошноты сладкий. Так пахнет смерть.

Наверху хлопнула дверь и под тяжестью шагов заскрипели ступени. Оливье спустился в хранилище и подошел ко мне.

– Доброе утро! – весело сказал он. – Как отдохнул?

Я не ответил.

– Крысеныш, ты что обиделся? – удивленно проговорил хранитель вкуса. – Перестань, ты же хотел быть великим поваром, виртуозом, художником.

Я посмотрел на него покрасневшими глазами. Я устал, вымотался, отчаялся и мне нечего ему ответить.

– Прекратите издеваться! – заступился за меня голем.

– Я серьезно, ведь ты хотел и ты им станешь! Точнее это буду я, но все-то подумают, что это ты! Твоя мечта осуществится. – Оливье хохотнул.

– Почему? – уныло спросил я.

– Именно потому, что ты мой ученик. Успешность ритуала зависела от тебя. Если бы ты не хотел быть моим учеником, не жаждал стать искусным служителем вкуса, ничего бы не получилось! Я давно подумывал сменить тело. – хранитель вкуса потряс рукой. – Это, порядком износилось. Не мог найти подходящего ученика, представляешь! Это очень сложно. Они хуже орков. То умирают из-за собственной беспечности и тупости. То портят мои блюда и я сам от них избавляюсь. Я уже отчаялся, честное слово.

– По-вашему, он сам виноват? Потому что захотел стать вашим учеником? – возмущенно вскрикнул Евлампий. – Это вы все задумали! Вы его погубили!

– Вечно ты драматизируешь! – проворчал Оливье, встав рядом со мной. – Долой разговоры. Времени у нас не много. Сейчас, мы поднимемся наверх, прихватим с собой архивариуса и пойдем на гонки.

– Зачем? – спросил голем.

– Не перебивай. – отрезал хранитель вкуса. – Ты хочешь пожить подольше? – спросил он у меня, и я кивнул. – Тогда, веди себя хорошо. Мы будем смотреть гонки и веселиться! А если будешь дурить, я тебя прикончу. Сотру в порошок этого бестолкового голема, а заодно и архивариуса! Понял?

Я еще раз кивнул.

– Меня так просто не сотрешь! – выкрикнул Евлампий. – Я…

– У меня есть драконья желчь. – перебил его Оливье и голем замолчал. – То-то же. – сказал дядя. – Тебе каменюка, лучше помалкивать. Идемте!

– Я не могу.

– Ах, да.

Наклонившись, он дотронулся до гриба и прошептал:

– Отпусти его, пожалуйста.

Ничего не произошло.

– Я тебя награжу. – добавил Оливье.

Я напряженно смотрел на гриб, но ничего не менялось.

– Одного моего желания мало. – грустно проговорил хранитель вкуса.

Достав из-за пояса нож, он порезал палец и капнул кровью на объединяющий камень. Гриб вспыхнул зеленым пламенем, но мои руки не отпустил.

– Мало. – задумчиво сказал Оливье. – Давай твоей добавим!

– Прекратите эту мерзость! – не выдержал Евлампий.

Хранитель вкуса вздохнул.

– К сожалению, другого выхода нет.

Не дожидаясь моего согласия, он полоснул меня ножом по руке. Я вздрогнул и равнодушно посмотрел на рану.

Капля крови стекла на поверхность гриба. Он засверкал и начал размягчаться. Превратился в желеобразную массу и я, не без сопротивления, вытянул руки.

– Идем! – сказал Оливье.

Я последний раз взглянул на гриб, ставший абсолютно безжизненным, и побрел между шкафов.

– Это последняя часть ритуала. – обречено пробормотал Евлампий.

Я и сам догадался. Только мне уже все равно, не осталось даже злости. Только усталое равнодушие.

– Символ свободы! – отчаянно крикнул голем.

– Он вам больше не нужен. – не останавливаясь, ответил хранитель вкуса.

Глава 14.



Гонки на выживание.

Мы вышли из хранилища и поднялись по ступеням. Их оказалось не больше десяти. А вчера были сотни. В прошлом, все по-другому. Деревья выше. Люди добрее. Варенье вкуснее. Ты молодой и у тебя два миллиарда секунд, чтобы насладиться жизнью. Сколько осталось мне, знал только Оливье.

Как только мы зашли в дядины покои, дверь за нашими спинами со скрежетом захлопнулась.

Голем не удержался, и соскользнул с моего плеча, повиснув на цепи.

– А как же ошейник? – закричал он, забираясь обратно. – Вы добровольно соглашаетесь на муки трансформации?

– Я обо всем позаботился. – милостиво ответил Оливье. – Когда крысеныш покинет свое тело, оно перестанет быть бездарной оболочкой его многочисленных страстей. А ошейник через несколько дней снимут.

У меня защемило сердце. Так просто! То, от чего я страдал всю жизнь, для него сущий пустяк.

– Подумай еще раз. – прошептал голем.

Я замотал головой. Что тут думать? Выбор не богат, либо убью я, либо меня, но я не могу.

– Если передумаешь, намекни, у меня созрел план. – тихо добавил Евлампий.

– Ты уверен, что это поможет? – спросил я.

– Нет, – сконфуженно проговорил голем, – но я не знаю, что еще можно сделать.

Мы вышли на палубу. Утро выдалось очень мрачным. Небо затянули низкие мокрые облака, сыплющие вниз зябкой моросью.

Передернув плечами, я поплотнее запахнул рубаху.

Архивариус ждал нас у трапа, подпрыгивая от нетерпения.

– Мы будем смотреть утренние гонки? – с надеждой спросил он. – Ах, извините. Доброй погоды и приятного дня.

– И тебе, того же. – согласился хранитель вкуса.

– Прошу прощения, я очень волнуюсь. Хочется быстрее увидеть гонки.

– Мы идем на утренние. – с удовольствием ответил Оливье. – Не терпится?

– О, да! Я и мечтать не мог, что своими глазами увижу легендарное соревнование! Это великолепно!

– Конечно. – согласился хранитель вкуса. – Люсьен вон тоже всю ночь не спал! Волновался! – усмехнулся он.

Я снова кивнул, не поднимая глаз. Боялся не сдержаться. Хотелось броситься на него, вцепиться и разорвать на части. Если бы я мог! У него сабля и волшебное слово, способное убить. А у меня тощее тело в ошейнике и бестолковый голем. Я вздохнул.

– Да, я тоже ужасно беспокоюсь. – проговорил архивариус.

– Тогда пора. – заметил хранитель вкуса. – Лучше придем пораньше, пока толкучки нет.

Мы, по очереди, сошли с корабля. Сначала Оливье, за ним я. Потом, притопывающий от возбуждения, архивариус.

– Столкни его в воду. – засопел Евлампий. – Начинается отлив, он не выберется.

– Совсем сдурел. – прошипел я. – Пока он утонет, тысячу раз успеет сказать волшебное слово.

Голем пожал плечами и задумавшись проговорил:

– Да, пожалуй, не самая удачная идея.

Не знаю на кого я больше злился. На дядю, оказавшегося злобным духом, собирающимся захватить мое тело или на всезнающего голема с его бестолковыми советами.

– Ты слишком сильно переживаешь. – сказал мне в спину архивариус. – Я, конечно тоже нервничаю, но ты прямо трясешься. Ты фанат виктатлона?

– Что такое виктатлон? – вырвалось у меня.

Мровкуб удивленно на меня посмотрел.

– Он не выспался. – встрял Евлампий.

– Ничего страшного. – убежденно проговорил архивариус. – Не знание чего-то, это не невежество! Невежество, это нежелание знать!

– Вы полностью правы. – быстро согласился голем.

Обычно, он не прочь поспорить. Значит, тоже волнуется и явно не из-за гонок. Мне приятно, что он так переживает, но мне его сочувствие не поможет.

Пристань кишела матросами и сновавшими туда-сюда грузчиками. Пробравшись между стеной из ящиков и сваленными горкой мешками, мы последовали за Оливье. Он уверенно проталкивался к подъемному механизму, отвозящему грузы и пассажиров к воротам большой арены.

Кроме шхуны, корабли на причале не задерживались. Плоские баржи подходили, быстро разгружались и отчаливали. На их место, тут же приставали новые. Грузчики едва успевали закидывать тюки на транспортир, тянущийся вдоль причала к подъемнику.

– Я обязан вас просветить. – воодушевленно начал архивариус. – Если не разбираешься в правилах, соревнования становятся пресными и не запоминающимися. Виктатлон появился сравнительно недавно, всего 199 лет назад. Да, следующий год юбилейный! Правила одновременно сложны и просты. Две команды…

– Билеты недорого!

К нам подлетел растрепанный человек в кожаной безрукавке на голое тело.

– Возьмите два билета господа! В полцены отдам! У меня проблемы с погрузкой…

Оливье отмахнулся от него.

– У нас уже есть!

– Поглотителям в пасть этих грузчиков! – в отчаянии выругался человек в безрукавке и побежал дальше.

Он продолжал кричать, подскакивая к матросам, но билеты у него никто не брал.

Мы подошли к подъемнику. Деревянные стойки уходили вверх и крепились к, выпирающему из шара арены, широкому пандусу. Два мрачных тролля крутили истертое колесо, толкающее шестеренчатый механизм.

Когда платформа подъемника коснулась причала, мы зашли на нее.

– Возьмите два билета господа! – насмешливо сказал хранитель вкуса, протягивая нам с архивариусом две тонкие монетки из невзрачного металла.

Мровкуб ловко перехватил кругляш и подбросив его большим пальцем, поймал на внешнюю сторону ладони. Монетка растаяла, отпечатавшись на руке архивариуса.

– У тебя какой номер? – с интересом спросил он.

Я положил диск на ладонь и ощутив приятное покалывание, всмотрелся в проявившийся рисунок. Две повозки, похожие на гвардейскую коробку, только по-другому раскрашенные, сталкивались в центре дороги. Над ними сверкали буквы «Виктатлон» и стояла длинная череда цифр.

– Последняя какая? – уточнил архивариус.

– Девятка. – неохотно ответил я.

– Да ты везунчик! – вскрикнул Мровкуб.

Я отвернулся. Из глаз брызнули предательские слезы. Хранитель вкуса посмотрел на меня и заулыбался. Голем вздохнул.

– Да что с вами такое? – непонимающе проговорил архивариус. – У меня вот единица.

– Он не выспался. – срывающимся голосом повторил Евлампий.

Подъемник, скрипя, поднимался вверх. Я с грустью смотрел на темную шхуну. Увижу ли я ее снова? Наверное, уже нет. Не знаю зачем, но Оливье тащит нас на арену с какой-то целью.

Я поднял голову, в прямоугольном проеме между стойками виднелось серое небо, ставшее еще темнее. Оно приближалось. А вместе с ним до меня долетал неразборчивый шум.

– Я же не закончил. – стукнув себя по лбу, простонал Мровкуб. – Две команды стартуют с противоположных сторон высокого ската съезжают и сталкиваются. Площадка внизу называется побоищем на ней, обычно, выбывает самое большое количество участников. Хотя, тут есть определенная стратегия. Формально, команда не делится на типовых игроков. На самом деле, в команде два боколома, двое шустрых и один заклинатель. Совсем забыл, стандартная команда состоит из пяти участников. Есть разные методы построения при старте…

Я пытался его не слушать. Какая мне разница, что за правила в виктатлоне. Скоро, я умру и мне будет плевать, как играют в виктатлон, сколько человек в команде, какие у них типы. Мне будет плевать на все на свете, потому что меня больше не будет и, объективно говоря, мне уже не чем будет плевать.

Вытерев слезы, я болезненно усмехнулся. Какая горькая ирония, «не чем плевать». А я так хочу, чтобы мне еще долго-долго было чем плевать.

Неразборчивый шум нарастал, постепенно превращаясь в крики, пение и свист. Как только мы достигли приемного пандуса, шум превратился в слова.

– Черно-желтые вперед!

Враг от страха обомрет!

Сойдя с подъемника, мы почти сразу встряли в очередь. Все пространство до ворот арены запрудили болельщики.

Перед нами стояли шесть магов в черно-желтых шляпах с перьями. У четверых на плечах висели яркие обручи. Двое других держали длинные медные трубы. У всех шестерых бороды и лица покрывала насыщенная лимонная краска.

– Говорят, сегодня выйдет новый заклинатель! – проговорил один из них.

– В банке болтали, талантливый чароплет. – подтвердил другой.

Перед ними бушевала группа молодых людей в щегольских желтых костюмах и черных сапогах. Они монотонно подпрыгивали и хлопали в ладоши. При этом, хором повторяя:

– Нас победа ждет всегда

И в пургу и в холода!

Маг с длинной янтарной бородой усмехнулся:

– Молодежь. – проворчал он. – Артур, покажи им класс.

Передав длиннобородому трубу, Артур сложил руки рупором и гаркнул, усиленным магией голосом.

– Синие-синие,

Все покрыты инеем!

Им победы не видать!

Тут не надо и гадать!

Они дружно заржали, а ребята в щегольских костюмах зааплодировали.

– Обожаю атмосферу веселья и взаимопонимания. – радостно проговорил архивариус.

Я вздохнул. Чего они радуется? Люди в повозках таранят друг друга. Какой в этом смысл? Пустая трата времени.

За болельщиками черно-желтой команды стояли чародеи в синих накидках. Они держали клетки с длиннохвостыми ультрамариновыми птицами. А их бороды украшали многочисленные узлы.

– Верят, что эти удавки на бородах удержат удачу их команды. – хихикнув, прошептал Мровкуб.

Хотелось ударить по его довольному, счастливому лицу. Чтобы брызнула кровь, и он застонал от боли. Я сильно зажмурился, отгоняя навязчивое ведение.

Взявшись за концы своих сапфировых плащей фанаты задрали их вверх и прогибаясь то вперед, то назад закричали:

– Черный перед, желтый зад!

Поломался агрегат!

Он не едет не летит!

Тихо помер и стоит!

Я вздрогнул. Тихо помер? Как я. Вздохнув, я взглянул вверх. Сквозь тусклую пелену облаков мелькнул клок голубого неба. Тоненький лучик солнца поманил и спрятался.

Тихо помер? Ни за что! Я мотнул головой. Ни громко, ни по-другому, я погибать не собираюсь! Я буду корчиться, цепляться за жизнь. Что со мной такое? Откуда раболепная покорность? Я не смирюсь! Заберу с собой проклятого Оливье. А еще лучше, чтобы он отправился вместо меня. А я еще пожил, продлил свое существование, как можно дольше, и не важно, что для этого потребуется. Жизнь жестока, но притягательна, и я за нее еще поборюсь!

Я посмотрел на хранителя вкуса. Он, усмехаясь, прошел мимо магов и направился к воротам.

– Посторонись! – громко крикнул он. – У нас ложа!

Болельщики расступились, с интересом рассматривая нас.

Оливье, задрав подбородок, шагал ко входу на арену, напевая себе под нос. Он купался, в направленных на него, завистливых взглядах и наслаждался своим привилегированным положением. Что же, пусть порадуется. Недолго ему осталось. Я не позволю убить себя безнаказанно, я буду сопротивляться. Я поднял голову, посмотрев в серые облака. Лазурной прорехи с солнечным светом, словно никогда не было. Ладно, пусть так. Надежда все равно осталась. Не плачьте по мне небеса, я еще потрепыхаюсь.

Дождь усилился, не поверив моим обещаниям. Болельщики перестали орать, прячась от хлынувшей воды. Черно-желтые волшебники накрылись прозрачным щитом, отражающим капли. Синие сотворили сферу, попадая на которую дождевая вода шипела и испарялась. Не обладающие магическим талантом белые скрывались под зонтами и плащами. Не взирая на непогоду, архивариус рассказывал, что существуют разные стратегии игры.

– Некоторые команды жертвуют одним шустрым, чтобы усилить защиту. Другие, наоборот, делают ставку на скорость.

Я вжал голову в плечи. Ненавижу воду, особенно, когда она льется за шиворот. Оливье продолжал мурлыкать мелодию, шагая к воротам. Почему он будет жить в моем теле, а я должен умереть? Несправедливо! А вдруг он когда-нибудь встретит Оксану. Он же даже не знает, что она предательница. А если он встретит отца? Да он вообще такое может натворить, а все будут думать, что это я. Нет уж! Его надо остановить. Осталось найти достойный выход из тупика. Я повернулся к голему.

– Какой у тебя план? – прошептал я.

– Сделаем это во время гонок. Шумно все прыгают, кричат, скачут. Никто и не заметит.

Мы подошли к воротам и голем замолчал.

Здесь не капало. Я стряхнул воду с волос.

– Проходим по одному! – скомандовал Оливье. – Ты голоден, ученик?

Я не успел кивнуть, как он продолжил:

– Конечно, ты голоден. Один старый пройдоха продает на арене потрясающие лепешки с мясом и овощами. Я давно пытаюсь вызнать у него рецепт, но он пока не поддается!

Я хотел сказать, что мне плевать, но не успел и рта открыть. В меня ткнулась гофрированная труба с объективом и я, в недоумении, остановился.

Охрана арены рассматривала меня через стоящий на треножнике окуляр. Вращая ручки, они перемещали гибкую трубу, а шарнирные ноги устройства самостоятельно передвигались, царапая каменный помост. При каждом движении гофрированный хобот сокращался, то ли обнюхивая, то ли пристально разглядывая мои штаны. Разобравшись с брючинами, он перешел к рубахе.

– Магаскоп 86М. Последняя модель, модифицированная. – восторженно сообщил архивариус. – Безошибочно находит любые магические предметы. На сегодняшний день еще никому не удалось его обмануть. По крайней мере, – задумавшись, добавил он, – О таких случаях неизвестно.

Взглянув на значок виктатлона на руке, стражник махнул:

– Проходи!

Пропустив меня, треножник принялся досматривать Мровкуба, но тоже ничего не нашел. Показав отпечатавшийся на руке билет, архивариус поклонился и прошел вслед за мной.

Мы встали в проеме ворот, дожидаясь Оливье. Он шел последним, держа перед собой руку со значком виктатлона. Магаскоп вытянул гофрированную шею, тщательно обнюхивая его сверху вниз. Дойдя до пояса, он принялся механически жужжать и подергиваться. А потом и вовсе запыхтел.

– Что он на меня шипит? – забеспокоился хранитель вкуса.

– У вас бездонная сумка? – уточнил стражник.

– Да, и что? Я не могу ходить с бездонной сумкой? – возмутился Оливье.

– Можете. – бесстрастно ответил стражник. – Только не на арене.

– Я всегда с ней ходил! – закричал хранитель вкуса.

– Правила изменились. В этом году участились случаи магического воздействия. Любые артефакты и все, что озарено источником, на арене вне закона. Отдайте, пожалуйста, сумку. После гонок ее вернут вам в целости и сохранности.

– Как бы ни так. – ответил Оливье. – Я хочу поговорить с комендантом арены.

– Ваше право. – согласился стражник. – Вас отведут.

– Ждите у входа! – строго сказал хранитель вкуса, глядя на нас. – Я скоро вернусь.

В сопровождении второго стражника, он прошел в незаметную дверь в стене, а нам пришлось отодвинуться с прохода, чтобы не мешать посетителям арены.

– Правила надо соблюдать. – сказал Евлампий.

– Что ты несешь? – разозлился я. – Какие правила? Как нам разобраться с Оливье?

Повернувшись к Евлампию, я заметил, что Мровкуб с интересом наблюдает за нами.

– Что случилось? – озабоченно спросил он. – Что вы скрываете?

– Предлагаю ему рассказать. – проговорил Евлампий. – Оливье и его обещал грохнуть!

– Убить? – переспросил архивариус. – То есть, лишить жизни? Это невозможно! Меня нельзя ликвидировать, я же рассказывал. Мровкуб – гомункул, которым я управляю. Если его физической оболочке нанести непоправимый вред, я все равно не пострадаю.

– Вы может и нет. – протянул я.

- Он и вас угрожал убить, юноша! – воскликнул архивариус.

– Он провел обряд черной магии. – поспешно проговорил голем. – Теперь, он может отнять тело Люсьена, произнеся особое слово.

– Это немыслимо, лишать жизни столь юное и невинное существо!

Несмотря на переполняющее меня отчаяние, я покраснел.

– У нас нет времени на бесполезную болтовню, – перебил его голем. – Оливье скоро вернется.

– Давайте обратимся к страже. – предложил архивариус.

– И что нам это даст? – уныло спросил я.

– Скорее всего, ничего. – вместо Мровкуба ответил голем. – Оливье достаточно произнести всего одно слово и Люсьен погибнет.

– Признаться, вы застали меня врасплох. – пожаловался архивариус. – Я не привык действовать скоропалительно, тщательно все не взвесив и не обдумав.

– У нас нет времени. – простонал я.

– Но что вы предлагаете?

– Убить его первыми. – ответил Евлампий.

– Чем же вы тогда лучше него? – рассердился архивариус. – Он еще ничего не совершил.

– Когда сделает! – закричал я. – Будет уже поздно.

– Что сделает? – спросил подошедший Оливье. – Я тебя предупреждал, заморыш?

– Мы разговаривали про гонки! – заступился за меня голем. – Обсуждали, что случится, если заклинатель вовремя не сделает щит!

– Именно. – подыграл ему архивариус. – Но так практически никогда не бывает. Кому нужны заклинатели, забывающие про защитные щиты?

Хранитель вкуса зло зыркнул на нас и пошел к лестнице.

– За мной! – бросил он через плечо.

Его настроение изменилось. Он перестал быть весельчаком, превратившись в ворчливого старика.

– Защитные щиты? – пробормотал Евлампий. – Какая нелепица.

Внутри арены висел еще один шар. Прозрачный, меньшего размера. В нем стояли желто-черные и синие повозки. Вокруг них сновали, одетые в те же цвета, участники команд.

По внешней стороне шара, соединенные с ареной мостами и лестницами, проходили ряды трибун.

– Понапридумывали никому не нужных правил. – пыхтел Оливье. – Бюрократы. Такой план оборотню под хвост.

– У оборотней нет хвостов. – не удержался Евлампий.

– Заткнись, булыжник. Без тебя тошно. – ответил хранитель вкуса. – Идите за мной.

Мы начали подниматься по ближайшей лестнице.

– Ну что с тобой теперь делать? – печально спросил Оливье.

Я не ответил, едва сдерживая, распирающую меня ярость.

– Пощадить! – подсказал голем.

Хранитель вкуса невольно потянулся рукой к поясу, но вспомнив о временной потере бездонной сумки, расстроено проговорил:

– Вот и желчь недоступна.

– Не стоит, так переживать, вам вернут ее после гонок. – встрял архивариус.

Бросив на него уничтожающий взгляд, Оливье продолжил карабкаться по лестнице.

– Сговорились. – прошипел он. – Все против меня.

Мы прошли один пролет. Второй. Третий. Дыхание сбивалось. Поэтому, разговоры, и даже ворчание хранителя вкуса, прекратились сами собой.

После пятого пролета нас остановила стража.

Оливье, совсем не вежливо, ткнул им свой значок виктатлона.

– Ложа! – зло прохрипел он, задыхаясь.

Стража невозмутимо расступилась.

Мы прошли за Оливье и полезли еще выше. Когда мы добрались до нашей трибуны, я тяжело дышал и с трудом передвигался. Хранитель вкуса едва шевелился. Он еле дошел до края сидений, и рухнул в ближайшее. Мы, с облегчением расселись рядом с ним.

– Потрясающий обзор. Отсюда видна вся трасса. – обрадовался архивариус.

Он не устал, он же гомункул. У меня, в отличие от него, до сих пор не восстановилось дыхание, и его оптимизма я не разделял. Отвалившись на сиденье, я глубоко втягивал воздух и шумно выдувал обратно.

– Удачный выбор, все побоище, как на ладони! – продолжал восхищаться архивариус.

Я искоса посмотрел на хранителя вкуса. Он сидел откинувшись назад, запрокинув голову на спинку сиденья. По его раскрасневшемуся лицу стекал пот. Он шипел, сквозь зубы, проклиная Сыча и его высокую ложу.

– Отомстил, Сычара. – бормотал он.

Отдышавшись, я наклонился и заглянул через парапет. Наш балкон выступал над остальными трибунами, нависая над лестницей. Что если столкнуть его вниз? Расстояние метров семь. Так, что скорее всего, он разобьется не успев даже пикнуть.

– Дождись начала гонок. – разгадав мои мысли, подсказал голем.

Я кивнул. Естественно, не сейчас. Не стоит торопиться. Я сел обратно на сиденье. Снова взглянув на хранителя вкуса. Оливье перестал задыхаться и, подперев руками подбородок, глубокомысленно смотрел перед собой. Почувствовав мой взгляд, он повернулся.

– Неловко получилось. – задумчиво проговорил хранитель вкуса. – Без сумки, мой план неосуществим.

– Какой план? – сразу же поинтересовался голем.

– А так все удачно складывалось. – грустно добавил Оливье.

Архивариус тоже задумался, перестав восхищаться всем, что его окружает.

Арену постепенно наполняли болельщики. Синие рассаживались на трибуны справа от нас, а желто-черные слева. Они и внутри арены продолжали махать трубами, обручами, флагами и скандировать кричалки.

Я снова перегнулся через парапет. Высоко. Точно разобьется, вот только успеет ли выкрикнуть слово? Рисковать или нет. Я вздохнул.

Оливье склонился ко мне.

– Тяжело решиться, правда? – прошептал он.

– На что? – напряженно спросил я.

– На убийство. – пояснил хранитель вкуса. – Думаешь, как меня прикончить? Зря. Шансов у тебя нет, мне достаточно произнести пять букв и тебя не станет, заморыш. Ясно? – его шепот стал зловещим. – Сиди и не дергайся. Ты все равно умрешь! Если будешь меня провоцировать, то прямо сейчас. Понял?

– Нет. – выкрикнул я, отпрянув.

– Жаль. – сказал Оливье. – Ты не оставляешь мне выбора. «А». – медленно потянул он. – «Г». – еще одна пауза. – «Н».

Оставалось две буквы «Е» и «Ц». У меня похолодела спина.

– Не надо. – жалобно попросил я.

Раздался оглушительный рев. Болельщики дружно вскочили со своих мест и заорали:

– Виктатлон!

Оливье улыбнулся во весь рот и надменно кивнул.

– Живи, пока.

Я облегченно выдохнул и прижался к сиденью. Меня трясло. Смерть уже схватила меня за ногу и потащила в бездну. Я чувствовал могильный холод, сковавший ступню. Еще чуть-чуть и меня не стало бы.

Внутри шара, разъехавшись по невидимым горкам, команды выстроились друг напротив друга. А после второго рева понеслись вниз. На пяточке, который архивариус назвал побоищем, повозки столкнулись. Одна из синих подскочила вверх и, перевернувшись, ударилась о стенку прозрачного купола.

Трибуны желто-черных загудели трубами. Из подброшенных обручей, вырывались языки пламени и желтый дым. Они исчезали, как только обруч падал к владельцу.

Одна из синих повозок преодолела куча-малу и вырвалась вперед.

– Шустрый! – скандировали синие трибуны.

Далеко, отъехать он не успел, желто-черный заклинатель ударил в него песчаным вихрем. Воздушный поток подхватил повозку шустрого и понес обратно к побоищу. Оставшийся синий боколом врезался в заклинателя, перевернув его повозку.

Трибуны заревели. Из распахнутых клеток вылетели птицы и понеслись под куполом.

Меня все еще трясло. Я постоянно оглядывался на Оливье, боясь увидеть, что он произносит волшебное слово, но он молчал, увлеченно наблюдая за гонками.

– Пытайся. – проговорил мне на ухо голем.

Я затряс головой. Ни за что. Когда хранитель вкуса произносил эти страшные буквы, я чуть не рехнулся от ужаса. Я чувствовал, как моя душа отделяется от тела и уносится в темную мрачную пустоту. Меня передернуло. Попытаться? Да я теперь, даже шею боюсь вытянуть, не то что взглянуть за парапет.

Молчавший архивариус с сочувствием посмотрел на меня. Я отвел глаза. Что он смотрит? Мне его жалость не нужна. Помог бы лучше, но нет, он выше всего этого. Чистоплюй! Мы хуже Оливье, а он лучше.

Я снова покосился на хранителя вкуса. Он больше не следил за гонками, а смотрел прямо на меня.

– Решимость растаяла. – утвердительно проговорил он. – У самого кишка тонка, так хочешь прикончить меня руками гомункула?

– Нет! – закричал я.

Оливье наотмашь ударил меня по лицу.

– Заткнись! Я тебя насквозь вижу! – заорал он в ответ.

– Что вы себе позволяете? – встрял Евлампий.

Хранитель вкуса скривился, с отвращением посмотрев на голема.

– Я вас предупреждал! Но вы двое…– он сплюнул за парапет.

Я все понял и сжался от страха. Он собирается меня убить.

– Вы не можете так поступить! – вмешался архивариус.

– Тебя вообще не спрашивали недочеловек! – завопил Оливье. – Ты кто? Кусок мяса? Нет. Даже не мяса! Ты магическая формула, возомнившая себя живым существом!

Мровкуб резко вскочил. Его бледное лицо стало абсолютно белым. Глаза расширились.

– Мои хозяева узнали про гомункула! Я должен вас покинуть! – закричал он.

– Прощай! – пробормотал я.

Он испугался. Честно говоря, я на его смелость и не рассчитывал.

– Вали, бумажный червяк! – крикнул Оливье.

Что-то дрогнуло в лице Мровкуба. Он перевел взгляд с меня на хранителя вкуса.

– Придется уничтожить это тело, иначе они вас выследят! – закричал архивариус, стараясь перекрыть шум толпы.

Он снова посмотрел на меня.

– Уничтожай! – нетерпеливо крикнул Оливье.

Я закусил губу, сдерживая дрожь.

– Ты должен сражаться. – попросил Евлампий.

Меня передернуло. Я никогда не слышал у голема такого несчастного голоса. Измученного, страдальческого. Мне казалось еще мгновение и из глаз каменного истукана брызнут настоящие человеческие слезы.

– Пожалуйста. – добавил он.

Я продолжал жевать губу. Я обязан решиться. Нельзя позволить Оливье лишить меня единственного, что еще осталось. Выбора.

Я кивнул. Когда архивариус исчезнет и хранитель вкуса произнесет заветное слово, я прыгну с парапета. Пусть эта тварь переселяется в мое мертвое тело. Посмотрим, как ему понравится.

Решившись, я поднял глаза на стоящего надо мной гомункула.

– Ты спас меня! – прокричал Мровкуб. – А я спасу тебя.

Он ловко перепрыгнул через мои ноги и вцепился в Оливье. Пытаясь сбросить архивариуса, хранитель вкуса привстал с сиденья. Кружась и пошатываясь, будто танцуя, они вывалились в проход между трибунами.

– Еще встретимся! – попрощался архивариус.

Следом за словами из его рта вырвалось пламя. Огонь мгновенно перекинулся на тело. Загорелись ноги с руками. От жара задымился зеленый камзол Оливье. Хранитель вкуса вскрикнул, отчаянно пытаясь вырваться. Безрезультатно. Мровкуб продолжал сжимать его в объятиях, одной рукой зажав ему рот.

Пламя охватило обоих. Языки огня дотянулись до блестящих сапог.

– Спасибо. – прошептал, я сглатывая слезы.

Трибуны выли и кричали. Птицы носились над прозрачным шаром вперемешку с желтыми обручами.

Я со страхом смотрел на Оливье. Усы обгорели, кожа на лице вздулась. Гомункул пострадал не меньше. Похожий на обожженную головешку. Его ослабевшая рука сползла с изуродованного лица хранителя вкуса и, я поймал его взгляд. К своему ужасу, вместо его единственного глаза я увидел красное пятно. Без радужки, без склеры, без зрачка.

Бледные губы Оливье вздрогнули и сложились в протяжное «ЕЦ».

Вскрикнув, я вскочил.

– Борись! – завопил Евлампий.

Шум арены пропал, трибуны потемнели. Между ними проскочило зеленое свечение. За сцепившимися, охваченными огнем фигурами, я увидел каменный гриб. Он пульсировал, сияя насыщенным изумрудом.

Я бросился вперед, в безумной попытке дотянуться до них.

– Гад! Я жить хочу! – дико заорал я.

Меня пронзила жгучая боль. Скрючившись, я вцепился в парапет не в силах разогнуться или сделать шаг. Мое тело разрывало на куски.

В ушах звучал мой собственный голос.

– Я посвящаю свою жизнь хранению вкуса. Беру в свидетели своего учителя– бессмертного духа. Ставлю свою жизнь, свой дух и все чем являюсь на службу искусству вкуса! Соединяю свою жизнь, свой дух с бессмертным духом хранителя вкуса! Мы становимся неразделимы! Его жизнь, моя жизнь. Его дух, мой дух! Навсегда!

Последнее, что я почувствовал, как яростный огонь сжигает шею, и потерял сознание.

Открыв глаза, я понял, что все еще жив и нахожусь в своем собственном теле. Сильно болела шея и лоб. Приподнявшись на локте, я огляделся. Я лежал рядом с парапетом у крайнего сидения. На боку, прислонившись головой к стенке балкона. Дотронувшись до лба, я посмотрел на ладонь. Кровь.

– Ты ударился, когда падал. – подсказал Евлампий

– У него не получилось. – выговорил я.

В проходе на лестнице лежало два обгоревших тела. Над ними все еще подымался зловонный дым.

– Не совсем. – неуверенно проговорил голем.

– Что значит не совсем? – забеспокоился я.

– Слева. – подсказал Евлампий.

Я повернул голову. На моем левом плече, прицепленный к черной цепочке, сидел сморщенный карлик, напомнивший мне кощея.

– Что уставился, крысеныш! – злобно запищал он.

Я зажмурился. Не может быть! Этого не может быть!

– Главное, что мы победили! – воодушевленно проговорил голем, пытаясь похлопать меня по плечу. – Теперь, все имущество Оливье, в том числе символ свободы – наш!

– И что? – чуть не плача, спросил я.

– Ты победил! Мы выиграли! Мы освободим всех оборотней и спасем тридцать миров и никакой бессмертный дух нам не помешает! – закричал Евлампий.

Заключение.

Она перескочила через камень и бодро зашагала по тонкой тропке, поднимающейся на холм. Заходить через главные ворота не хотелось. Слишком много посторонних глаз. Магистрат, наверняка, разослал своих миньонов повсюду и они не успокоятся пока не вернут ключ.

– Только, это вряд ли. – пообещала Оксана.

Защитница чувствовала, что кольцо сжимается и ее визит в резиденцию Ордена станет последним, но другого выхода не было. Сейчас, безопасно попасть в схрон чистилища, она могла лишь оттуда. Иначе, ее схватят раньше, чем она пересечет зал ожидания.

Приблизившись к старой, замшелой стене, Оксана, с трудом проглотила вставший в горле ком. Слишком много воспоминаний хранила обитель защитников. Таких трогательных, романтичных и чистых. Приятных и удивительных мгновений. Неповторимых, навсегда ушедших в прошлое ностальгических времен. Что сдержаться, едва хватало сил.

Пройдя вдоль каменной кладки, она нащупала неприметный выступ и просунув пальцы, прошептала:

– Пусти глупую странницу, старый привратник.

Стена пошла рябью. Оксана почувствовала мягкое пожатие, и руку выплюнуло наружу. Камни выдвинулись и ткнулись в колени защитницы. Мягко, но неживой силы хватило, чтобы отпихнуть ее от резиденции.

Потайной ход не открылся.

– Ты рад, но не разрешаешь мне войти? – удивленно спросила она.

Засохший, между древних булыжников, раствор вспучило. Строительная смесь покрылась белесыми пузырями, разжижилась и потекла. Прямые линии изогнулись и цементный состав превратился в кривую, похожую на перекошенную улыбку.

– Так. – протянула Оксана.

Ее тон, из ошеломленного, стал раздраженным.

– Я в любом случае войду.

Раствор втянулся в кладку. Стена снова обратилась монолитной каменной баррикадой. Потемнела, потеряв все внешние признаки магии.

Защитница покачала головой.

– Прости, это не поможет. – сказала она, складывая перекрещенные руки перед лицом. – Я пойду запрещенными путями!

Резиденция почернела еще больше.

Оксана вгляделась в яркое, голубое небо через растопыренные пальцы. Осеннее солнце пекло со всех сил, но уже почти не грело. Зато света давало с избытком. Серая тень от стены распласталась далеко вниз по холму.

Защитница опустила руки и осмотрелась.

В отдалении, темным строем стояли колдуны в плащах с глухими капюшонами. Они не двигались и не шевелились.

– Пришли. – прошептала Оксана. – Ждете? Ну, ждите. Хотите, чтобы я зашла? Хорошо. Так и поступлю.

Она поправила, свалившуюся на глаза, челку и крикнула:

– Я буду послушной девочкой!

Чародеи молчали. Окружив резиденцию защитников, они ждали одного им ведомого знака.

– Архимаг с вами. – проворчала она, и повернулась к стене.

Взмахнула руками и потянула к себе тень. Серый силуэт изогнулся, распадаясь на темнеющие слои. Смялся, как неаккуратно сложенное покрывало.

Защитница сжала кулаки.

Неровные, гладкие линии выпрямились. Размытое пятно на земле преобразилось, превращаясь в лестницу, уходящую вниз.

Оксана наклонилась над мрачным провалом, безбоязненно упала в тень от стены и пропала в ней.

Кладка задергалась, словно удивленно заморгал каменный великан, и посветлела до первоначального цвета.

Магическое оцепление не шелохнулось, даже когда защитница исчезла в тени резиденции. Волшебники ждали команды.

Оксана торопилась. Находиться внутри тени можно лишь считанные мгновения. Страшная, неживая тишина сковывала холодом и высасывала из проходящих силы. Поэтому, любая заминка могла стоить жизни.

Сбежав по ступеням, защитница перепрыгнула через тьму провала, так отразилась в тени стена резиденции, и повернула на ступени ведущие вверх.

Подниматься было намного тяжелее. Каждый шаг отдавался болью в мышцах. Хрустели суставы, словно Оксана несла не свой вес, а в десятеро больше. Темное отражение не хотело отпускать свежую жертву.

Преодолевая последние ступени, защитница споткнулась. Нога соскользнула с лестницы, центр тяжести изменился. Рука в привычном жесте выдвинулась вперед, препятствуя падению. Оксана с ужасом наблюдала, как ее пальцы медленно приближались к угольной поверхности отражения, уже не в силах что-то изменить. Одно прикосновение, и она останется здесь навсегда. Растворится в зыбкой черноте.

Она почти дотронулась до ступени, когда ее потащило вверх, сквозь каменные плиты пола. Втянуло в сводчатый зал, встряхнуло и аккуратно поставило на ноги.

– Тебе не стоило приходить. Резиденция оцеплена.

Глава Ордена стоял у овального витража, занимающего четверть стены. На стекле за его спиной сверкали перекрещенные мечи, символ братства защитников.

– Я знаю. – отрезала Оксана. – Но попасть в чистилище по-другому, я не могу.

Пожилой мужчина вздохнул. Хотя его испещренное морщинами лицо не выражало никаких эмоций, во всем его виде. В опущенных плечах. Напряженной позе. Сцепленных перед грудью руках. Чувствовалось обреченность. Он упорно не смотрел племяннице в глаза.

– Я понимаю. – покорно согласился глава Ордена, не поднимая взгляда. – Иди скорее, времени не осталось. Они ждали только тебя.

– Я догадалась. – оборвала его Оксана. – Ничего они не сделают, маг мага не поборет. Просто придержи их. Мне только добраться до подвала. Проход исчезнет, как только я уйду. Они ничего не найдут и не поймут. Пусть магистрат позлится. Им не помешает почувствовать, что они не всесильны!

Главный защитник кивнул, не поднимая глаз.

– Они знают, но это все неважно. Ты совершаешь ошибку. Поглотителям не место в тридцати мирах.

– Ты не понимаешь. – снисходительно проговорила Оксана. – Только они могут все исправить! Без них, миры рухнут…

– Бросай ключ и беги! – оборвал ее глава Ордена.

Оксана хотела резко возразить, но тонкий свист, пронзивший мир Летающих городов, перебил ее.

Удивленно озираясь, она посмотрела на главного защитника. Его изможденное лицо совершенно побледнело.

– Беги! – громко повторил он.

Она сделала шаг, но остановилась. Свист стих. Перед ее глазами, отрывками ночного кошмара пролетели яркие образы. В бездне мировых глубин застыл разъярённый огонь. В невообразимой вышине остановился вечно бушующий ветер. Разгладились непримиримые волны бескрайнего океана. Даже окоченевшая каменная твердь стала более неподвижной.

Оксана, невольно встряхнула головой, вернее попыталась. Тело подчинялось, но вяло, заторможено. Даже глаза, с трудом сместили зрачки, чтобы посмотреть на главу Ордена. Правда, сначала защитница увидела лишь потрескавшуюся стену. Потом, оцепенелые пылинки в закостеневших солнечных лучах, пробивающихся через витраж. Затем, разноцветные стекла треснули, и осколки медленно поплыли в воздухе, неспешно смещаясь к полу. Один из острых обломков зацепился за плечо главного защитника, и изменив траекторию, двинулся вдоль руки. Столкнулся с оранжевым лучом и рассыпался на миллион сияющих частичек.

Оксана сощурилась. Около главы Ордена бились сполохи рыжего сияния. Бесформенные завитушки походили на искореженные буквы. Странно знакомые письмена. Защитница напрягла непослушное зрение, и такой же заторможенный, как все вокруг, разум с запозданием признал, что это магические руны.

Знаки светились, переливаясь от апельсинового до кровавого. Они плыли к главе Ордена, словно он притягивал их, и собирались в слова, и дальше в предложения. Еще неясные, но уже читаемые. Они множились, пока глава Ордена не потерялся среди сверкающих письменных зарослей. Обретших смысл. Ставших понятным опытному чародею. Литеры перестали изгибаться и превратились в магическую формулу.

Оксана с трудом сглотнула. Этого не может быть. Сложить заклинание обратного времени невозможно. Его придумал безумный волшебник сотни лет назад, но еще никому не удавалось заставить его сработать. Один чародей не в состоянии правильно сложить столь сложные чары. Для обратного времени требовалось не менее трех десятков колдунов. И то, они должны ворожить синхронно, одновременно сплетая каждую часть заклятья. Невыполнимо! Но то, что видела Оксана не могло быть ничем иным. Магистрату удалось неосуществимое. Создать великое заклинание, заставляющее в небольшом пространстве все наложенные, за время существования тридцати миров, чары изменить свое действие на противоположное.

Глава Ордена пытался противостоять устрашающей ворожбе. Не в силах перебороть чары, он тащил их к себе, уменьшая зону их действия. Получалось очень медленно. А пока, невозможное колдовство необратимо уничтожало резиденцию Ордена. Рассыпали́сь скрепленные магией фрески. Рушились сложенные волшебством мозаики. Распадались в прах, сотканные чародейством гобелены. Даже пыль, взвесь и истертые в опилки доски растворялись в микроскопические частицы, не долетая до пола. Все сотворенное ворожбой превращалось в ничто.

Оксана, невероятным усилием сместила ногу, переставила вторую, и сделала крошечный шаг. Бесполезно. Слишком медлительно. Из ловушки не выбраться. Само время удивленно застыло, не позволяя ни то, что читать заклятья, а даже перемещаться в пределах воздействия невероятных чар.

Должен был прийти страх, обида. Потрясение и уныние, но вместо них все чувства перекрыло удивление. Оксана смотрела, как резиденция Ордена превращается в прах и не могла поверить, что все закончится именно так. Ведь должно быть по-другому. А ее планы? Победа! Длинная счастливая жизнь. Удачный брак, любимый муж, здоровые дети? Как же так!

Лопнул расписной свод и трещины поползли по стенам, полу. Разрывая каменные плиты и несущие перекрытия.

Вместе со зданием рассыпало́сь изумление, а на его место вползал ужас. Из мокрых глаз медленно потекли слезы отчаяния. Почему? За что?

Шум разрушения стих также неожиданно, как возник. Облако золотых рун, окружившее главного защитника затрепетало. Тесно собранные буквы раздались, и между ними Оксана увидела осунувшееся лицо дяди. На ссохшейся физиономии выделялись лишь потемневшие глаза. Он ободряюще улыбнулся, и бесшумно произнес:

– Беги.


Магические формулы потеряли яркий оранжевый блеск и уплотнились.

Оксана почувствовала, что давление чар обратного времени ослабло. Сдвинув негнущиеся ноги, она бросилась к главному защитнику, и остановилась.

По тусклым рунам читался последний подвиг главы Ордена. Он не мог защититься. Не мог напасть. Не мог остановить разрушительную магию. Не смог даже сдержать ее. Он сделал единственное, на что еще был способен. Перенаправил чары на себя, и все заклятья, произнесенные им за долгую жизнь, обернулись против него. Теперь, между окончательным разгромом Ордена и невозможным колдовством оставалась лишь телесная оболочка одного мага, которую яростно терзала его собственная магия. Заперев заклятье в себе, он дал Оксане шанс на спасение, которого у него самого, больше не было.

Защитница вздрогнула, и отвернувшись, заставила неподатливое тело двигаться.

– Беги. Беги. Беги. – повторяла она.

Перепрыгнув через провал, недавно бывший плитками с надписью «Защитники на страже тридцати миров», Оксана перелезла через сорванную с петель, перегородившую проход, дверь и побежала по лестнице в подвал.

Почти в конце пути, защитница почувствовала бесшумный взрыв. Глава Ордена не выдержал.

Сразу навалилась тяжесть невозможных чар. Движения замедлились. Ноги отказывались выполнять элементарные приказы разума. Проковыляв по инерции несколько шагов, Оксана прошла под арку и, в темноте подвала, увидела сияние волшебных врат.

Над головой трещали и оглушительно рушились остатки резиденции защитников. А с ними последние надежды и сомнения. Маг может не только побороть, но и уничтожить мага.

Она тянулась к светящемуся порталу, превозмогая безысходность и усталость, толкая непокорное тело вперед. К спасению!

Блещущее марево колдовского перехода уже касалось пальцев вытянутой руки, когда начал рушиться потолок над головой. Обломки, вместе с пылью, щепками и мусором низвергались вниз. Серая хмарь заполнила подвал густым облаком сора.

Резиденция сложилась внутрь, растворяясь в безжалостном колдовстве обратного времени.

Вскоре, на холме не осталось ничего, к чему когда-либо прикасалась магия.

Содержание.



Вступление.

стр. 4

Глава 1. От судьбы не уйдешь.

Глава 2. Испытание очищением.

Глава 3. Первая охота.

Глава 4. Невинное наказание.

Глава 5. Стечения обстоятельств.

Глава 6. Возвращение домой.

Глава 7. Ученики бывают разные.

Глава 8. Мечта пирата.

Глава 9. День рождение Дарвина.

Глава 10. То чего нет.

Глава 11. Побеждает сильнейший.

Глава 12. Путешествие без портала.

Глава 13. Полно неожиданностей.

Глава 14. Гонки на выживание.

стр. 6

стр. 27


стр. 50

стр. 74


стр. 87

стр. 116


стр. 144

стр. 162


стр. 187

стр. 206


стр. 238

стр. 254


стр. 277

стр. 295


Заключение.

стр. 311

<< предыдущая страница