Религия Японии - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Религия Японии - страница №1/1




Религия Японии

ВВЕДЕНИЕ В Японии исторически и доныне продолжают господствовать две основныерелигии: синтоизм и буддизм. Первая из них – чисто национальная, втораязанесена в Японию, как и в Китай, извне. Помимо этих двух религий в Япониисуществуют и более "молодые" религии такие как католичество, православие ипротестантство появившееся в Японии в конце XVI века. 1.СИНТОИЗМ Само название религии "синто" состоит из двух иероглифов: "син" и "то".Первый переводится как "божество" и имеет ещё другое прочтение - "ками", авторой означает "путь". Синтоизм возник в раннефеодальной Японии не врезультате трансформации философской системы, а из множества родоплеменныхкультов, на базе анимистических, тотемистических представлений магии,шаманизма, культа предков. Пантеон синтоизма состоит из большого числа богов и духов. Центральноеместо занимает концепция божественного происхождения императоров. Ками,якобы населяющие и одухотворяющие всю природу, способны воплотиться в любойпредмет, ставший в последствии объектом поклонения, который называлисинтай, что с японского означает тело бога. Согласно синтоизму, человек ведёт своё происхождение от одного избесчисленных духов. Душа умершего при определённых обстоятельствахспособна стать ками. В ходе становления классового общества и государства складывается идеяверховного божества и творческого акта, в результате которого, согласнопредставлениям синтоистов, появилась богиня солнца Аматерасу - главноебожество и прародительница всех японских императоров. Синто не имеет церковных канонических книг. В каждом храме есть своимифы и обрядовые предписания, которые могут быть неизвестны в другиххрамах. Мифы, общие для синто, собраны в книге «Кодзики» ( «Записки одревних делах»), которая возникла на основе устных преданий в начале VIIIвеке. В ней содержаться основные идеи национализма, которые были возведеныв ранг государственной религии: о превосходстве японской нации, обожественном происхождении императорской династии, от основания японскогогосударства. И вторая священная книга «Нихон секи» (что в переводе «АнналыЯпонии»). Синтоизм глубоко националистичен. Боги породили только японцев. Людидругой национальности не могут исповедовать эту религию. Своеобразен и самкульт синтоизма. Целью жизни в синтоизме провозглашается осуществлениеидеалов предков: «спасение» достигается в этом, а не потустороннем мире,путём духовного слияния с божеством с помощью молитв и обрядов,совершаемых в храме или у домашнего очага. Для синтоизма характерны пышныепраздники со священными танцами и процессиями. Синтоистская службасостоит из четырёх элементов: очищение (хараи), жертвоприношение (синсей),краткой молитвы (норито) и возлияния (наораи). Помимо обычных служб в храмах, всевозможных обрядовых церемоний широкоотмечаются местные синтоистские праздники и буддийские праздники. Наиболее важные обряды стал совершать император, в VII веке верховным жрецомсинтоизма. Только наиболее значительных местных праздников насчитываетсяоколо 170-и (новый год, поминовение усопших, день мальчиков, день девочек ит.д.). Все эти праздники сопровождаются религиозными обрядами в храмах.Правящие круги всячески поощряют их поведение, стремясь сделать этипраздники средством пропаганды исключительности японской нации. В ХVII - ХVIII веках развернула свою деятельность так называемая«историческая школа » во главе с её основателями М. Камо и Н. Матоори,которые поставили своей целью укрепить Синтоизм, возродить культ и полнотувласти императора. В 1868 году синтоизм был провозглашен государственной религией Японии.Для упрочнения влияния официальной религии на население создаетсябюрократический орган-Департамент по делам синто (позже преобразованный вминистерство). Постепенно изменяется содержание религии.Вместо культанескольких духов-хранителей на первый план выдвигается культимператора.Появился целый ряд новых официальных праздников, таких, как Деньвступления императора Дзимму на престол, День рождения правящегоимператора, День сошествия на землю божественного внука Ниниги, День памятиимператора Комэй (отца правящего императора), День памяти императора Дзиммуи т. д. По случаю праздников во всех школах исполнялся обряд поклоненияпортретам императора и императрицы, сопровождавшийся пением национальногогимна. Изменяется и структура религиозной системы. Синто сталподразделяться на храмовый, домашний и простонародный. Священнослужителиначинают проповедовать не только в храмах, но и через внецерковные каналы,школу и прессу. В годы японо-китайской (1894-1895 гг.) и русско-японской (1904-1905гг.) войн государственное синто стало идеологией милитаризма. Погибшиеяпонские солдаты объявлялись ками; в их честь строились новые храмы. В начале 30-х гг. XX в., с приходом к власти в странеультранационалистических и фашистских группировок, официальное синтоспособствовало укреплению агрессивной политики государства. Религиознуюоснову имели призывы к созданию восточноазиатской сферы совместногопроцветания во главе с Японией. После поражения Японии во Второй мировой войне государственное синтобыло упразднено и все связанные с ним учреждения ликвидированы. 1 января 1946 года японский император публично отказался от своегобожественного происхождения,поэтому конституцией 1947 года синтоизм былприравнен ко всем другим культам Японии и,таким образом,перестал бытьгосударственной религией. В декабре 1966 года решением правительства былвосстановлен в качестве национального праздника «день основания империи-кигэнсэцу (11 февраля)-день, когда по синтоистским мифам Дзимису в 660г. дон.э. вступил на престол. В последние годы реакционные силы ведут борьбу за восстановлениесинтоизма в качестве государственной религии Японии,но пока эти попытки неувенчались успехом. 1.1 ХРАМЫ В настоящее время в Японии насчитывается около 80 тыс. синтоистскиххрамов. Большинство из них посвящено культу какого-либо одного ками. Вместес тем существуют храмы, в которых почитаются несколько ками одновременно,например несколько духов соседних гор, или духи всех погибших во время войнсолдат, или духи всех членов какого-либо прославленного рода. Особеннопосещаемы храмы, божества которых покровительствуют тому или иному видучеловеческой деятельности или помогают в определённые моменты жизни. Естьками, способствующие успеху служебной карьеры, помогающие сдавать экзамены,охраняющие от ограблений, катастроф, пожаров и т. д. В сельской местности всинтоистских святилищах богов просят о богатых урожаях и обильных дождях. Обычно храм расположен в живописной местности, где бережно сохраняетсяприродный ландшафт: в парках, у истоков рек, подножия гор. Встречаютсяхрамы, которые вообще не имеют каких-либо специальных построек. К их числуотносятся храмы Оомива в префектуре Нара и Ка-насана в префектуре Сайтама.Они представляют собой огороженные участки, считающиеся священными местами.Это, как правило, прямоугольная площадка, покрытая галькой, обложеннаякамнями и окружённая соломенным жгутом, соединяющим четыре угловых столба.В середине такого священного места находится или камень (ивасака), илистолб, или дерево (химороги). На это место во время церемонии призываетсябожество. Подобные святилища существовали и в глубокой древности. Обычный синтоистский храмовый комплекс состоит из двух и более зданий.Основное строение, предназначенное для ками, носит название хондэн, а залдля молящихся именуется хайдэн. В основном помещении находится синтай(дословно - "тело ками"). Считается, что именно в синтай вселяется душаками. Телом ками могут оказаться камень, ветка дерева, зеркало, меч илидеревянная табличка, на которой написано имя данного ками. Японцы полагают,что душа ками неисчерпаема, поэтому она может обитать в целом рядесвятилищ. Например, множество храмов по всей стране посвящено богу рисаИнари, богу войны Хати-ману, душам погибших воинов и т. д. Синтай хранитсяво внутреннем помещении хондэн и скрыт от глаз верующих. Даже когда вовремя церемоний открываются двери алтаря, место, где находится синтай,остаётся задёрнутым занавеской. В случае когда объектом поклонения является дух горы или священной рощи,хондэн может вообще отсутствовать. О святости данной территории напоминаетсимэнава - толстый жгут, сплетённый из рисовой соломы, со свисающимикистями и полосками бумаги. Вообще таким жгутом отмечают все места, гдепостоянно присутствуют или могут появляться ками. Кроме того, священнаятерритория может быть обнесена оградой из деревянных планок, котораяназывается мид-зугаки или арагаки. Перед входом на территорию хондэн всегда стоит деревянное сооружение,похожее на ворота, - тории. Оно напоминает о том, как богиня Аматэрасуукрылась в небесном гроте и наступила тьма. Чтобы заставить богиню выйти изсвоего убежища, другие боги поставили перед входом в грот насест и посадилина него петухов. Этот насест и явился прообразом современных тории. Обычноот тории к входу в главное храмовое здание ведёт гравиевая дорожка, вдолькоторой стоят каменные фонари. Между тории и хондэн установлены специальныебассейны с водой для ритуального омовения рта и рук. Конструкция основногостроения храмового комплекса может иметь несколько вариантов. Наиболеепростые архитектурные стили - сумиёси и отори. Здание, выполненное в одномиз них, построено из грубого дерева с не ободранной корой и имеетчетырёхугольную форму. Его двускатная крыша - киридзума - поддерживаетсябольшими круглыми угловыми столбами и покрыта корой японского кипариса. Вдлинной стене строения также имеется от трёх до пяти столбов, подобныхугловым. На двух концах гребня крыши установлены крестообразные сооружения- тиги. Кроме того, поверх гребня крыши по всей его длине закрепленонесколько поперечных коротких брёвен кануоги. В здание ведут ступеньки,поскольку его пол приподнят над землёй. Часто к входу пристраиваетсяверанда. В храмах, построенных в архитектурном стиле нагарэ, скат крыши состороны веранды удлинён и образует навес. У храмов, посвящённых богу войныХатиману, помещение для верующих примыкает к главному храмовому зданию. Вэтом случае карнизы крыш обеих построек соединяются. Первые постоянные синтоистские святилища появились ещё в VI в. н. э., нокак они выглядели, не известно, потому что в Японии существует традицияперестраивать и обновлять храмы. Она связана с представлением о постоянномобновлении и возрождении жизни. До сих пор храмы Исэ реконструируютсякаждые двадцать лет. Раньше это было обычным явлением для всех храмов. Помимо двух основных зданий храмового комплекса в него могут входить идругие вспомогательные строения: зал для подношений, син-сэндзё (место дляприготовления священной пищи), сямусё (офис), ха-раидзе (место длязаклинаний), кагурадэн (сцена для танцев) и т. д. Архитектуравспомогательных строений существенно не отличается от архитектуры главного. Внутри большинства храмов нет изображений богов. В традиции синто это непринято. Часто большие храмы украшаются изображениями животных, которые такили иначе ассоциируются с почитаемым божеством. 1.2 ДУХОВЕНСТВО Священники синтоистских храмов называются каннуси (дословно - "хозяинками"). Вплоть до середины XIX в. все должности, связанные с отправлениемсинтоистского культа, были наследственными и передавались от отца кстаршему сыну. Так возникли целые кланы священнослужителей - сякэ. Наиболееизвестные из них: Накатоми, Имбэ, Уса, Камо, Сирокава, Ёсида. В разныепериоды истории существовало множество специальных названий рангов ититулов духовенства. В настоящее время административные главы храмов носятназвание гудзи, священники второго и третьего рангов именуютсясоответственно нэги и гонэги. В больших храмах может быть несколькоканнуси, в то время как ряд маленьких храмов может обслуживать всего один.Священнослужители небольших местных храмов могут выполнять свои обязанностипо совместительству с какой-либо другой работой (например, учителя, муни-ципального служащего, предпринимателя). В крупных храмах помимо священников- каннуси - имеются также музыканты, служащие и танцовщики. Наиболее важныеобряды в императорском храме Исэ до сих пор возглавляет сам император. Подготовкой священнослужителей синто занимаются два синтоисткихуниверситета: Кокугакуин в То-ио и Кагаккан в Исэ. Одеяние каннуси состоит из белого кимоно, белой или цветнойплиссированной юбки и чёрной шапочки. Вне храма они носят обычную одежду. 2 БУДДИЗМ Проникновение буддизма в Японию датируется серединой VI в. По преданию,в это время из Кореи на Японские острова прибыло несколько буддийскихмонахов, привезших с собой изображения Будды и некоторые книги Священногописания. Видимо, однако, помимо Кореи источником буддийских идей для Япониислужили и другие страны, в том числе Индия, так как эти идеи были не толькомахаянистскими, но и хинаянистскими. В Японии того времени различные феодальные кланы боролись между собойза власть. Они старались использовать в своей борьбе и религию: некоторыемонополизировали в этих целях жреческие функции в местных старинныхкультах, другие пытались ориентироваться на новые веяния и вновьвозникающие культы. Последние с интересом отнеслись к появившемуся в странебуддизму. . Когда в конце VI в. властью в стране овладели ставленники клана Сога,уже принявшие буддизм, для распространения новой религии возниклиблагоприятные условия. В 604 г. принц-регент Сётоку Тайси опубликовалзаконодательный кодекс из 17 отдельных указов, из которых второй повелевалнаселению почитать три буддийские святыни - Будду, дхарму (учение) и сангху(общину, церковь). Он всячески поощрял распространение буддизма в стране,строил храмы, руководил изготовлением священных изображений и ихрасстановкой в крупнейших святилищах. . К 621 г. в Японии насчитывалось 46 буддийских монастырей и храмов, 816монахов и 569 монахинь. В 685 г. был издан императорский указ, фактическивозводивший буддизм в положение государственной религии. Согласно указу, вовсех государственных учреждениях должны были быть воздвигнуты алтари сизображением Будды. В 741 г. император Синму распорядился о постройкебуддийских храмов в каждой провинции. Кодекс законов, изданный в 702 г.,устанавливал равные для буддийских и синтоистских храмов нормы наделенияземлей. Таким способом было выражено равноправное положение старойаборигенной для Японии религии синто и сравнительно недавно завезенногобуддизма. .Это равное положение было оформлено в указе, изданном императрицей Сётоку в765 г. Указ был настоящим богословским трактатом. Императрица провозглашаласвою верность "трем сокровищам" буддизма-Будде, его вере и общине. Тут же,однако, она изъявляла свою преданность и синтоистским богам. Богослов-законодательница полемизировала со взглядом, по которому синтоистские богине связаны с буддизмом, наоборот-де, в сутрах говорится, что боги самиисповедуют учение Будды. Практическим выводом из этих вероисповедныхположений являлось указание буддийским монахам и синтоистским жрецам осовместном участии в богослужениях и празднествах. Установился своего родакомпромисс между синтоизмом и буддизмом. В указе императрицы Сётоку нашло отражение распространившеесяпредставление о том, что синтоистские божества являются лишьперевоплощением буддийских богов и святых, а некоторые из этих божеств(ками) рассматривались даже как бодисатвы, т.е. не рядовые, а достигшиепросветления и перевоплощения. Идеологи буддизма не препятствовалисинкретизации его с синтоизмом. Это была гибкая тактика, ибо вместо того,чтобы вести трудную борьбу за преодоление глубоко укоренившихсясинтоистских культов, буддизм мог использовать их для своего укрепления ираспространения. Благодаря такой тактике и ряду других благоприятныхобстоятельств буддизм в IX- XI вв. достиг не только официального статусагосударственной религии, но и вообще господствующего положения в Японии. . Япония покрылась густой сетью буддийских монастырей, представлявшихсобой большую экономическую, политическую и даже военную силу. Импринадлежали огромные земельные владения вместе с трудившимися на этихземлях рабами и крепостными. При многих монастырях существовали вооруженные"'ряды наемников, которые под командованием монахов не только охранялиимущество служителей божьих, но и выполняли более агрессивные функции.Известно, что, когда некоторые монастыри обращались к правительственныморганам по какому-нибудь делу, они вместе с ходатаями направляли ксоответствующему учреждению и вооруженный отряд. Такая практика была широкораспространена в XI в. . В дальнейшем монастырские вооруженные отряды стали использоваться длявнутренней борьбы между разными буддийскими сектами, базировавшимися в томили ином монастыре. Советские авторы С. А. Арутюнов и Г. Е. Светлое пишут:"Монастыри превратились в настоящие крепости, которые наводняли вооруженныемонахи. Отряды монахов одних сект нападали на монастыри других сект иподвергали их разграблению. Так, в XV в. монахи секты Тэн-дай спустились сгоры Хиэй, ворвались в Киото и сожгли монастырь секты Син, перебивзначительную часть его обитателей. 1532 год стал свидетелем ожесточеннойвооруженной борьбы между сторонниками Тэн-дай и Нити-рэн, в которойпоследние потерпели поражение. Монахи по сути дела превратились в бандывооруженных разбойников, враждовавших друг с другом, терроризировавшихнаселение, разорявших страну так же, как и банды светских феодалов". Втеории эти вооруженные разбойники, конечно, придерживались якобыбуддистских правил поведения, предписывавших полный отказ от мирских благ ирешительное запрещение не только убийства чего бы то ни было живого, но инанесения ему какого-нибудь вреда. . Как и в других странах, буддизм в Японии распространился в видемногочисленных направлений, сект, толков, школ. Пожалуй, в Японии этомногообразие буддийских разветвлений было еще более пестрым, чем в другихстранах распространения буддизма. Здесь шло к тому же непрерывное движение:одни секты (будем применять этот термин, хотя он и не выражает сдостаточной точностью всего многообразия данных явлений) возникали, другиеисчезали, третьи проникали из других стран. В итоге выделилось несколькосект, завоевавших наибольшее количество приверженцев; среди них следуетотметить Тэн-дай и Сингон, а также ряд сект, объединяемых общимнаименованием амидаистских. В XII-XIII вв. большое распространение получилазавезенная из Китая секта Дзэн (Чань). Остановимся на характеристикенекоторых из них. . В начале XII в. возникла первая секта из группы относящихся камидаистским. Основой этого названия является трансформированное по-японскиимя одного из махаянистских Будд-Амитабха; у японских буддистов онополучило форму Амида-буцу. По представлениям его поклонников, Амидаявляется господином "чистой земли" - потусторонней райской обители дляправедников (у дзёдо). Почитатели бога Амиды делились на два толка: "Дзёдо-сю" - "секта чистой земли" и "Дзёдо Син-сю" - "истинная секта чистойземли". Объединили их общая вера в Амиду как верховное божество иобязательство непрестанно повторять молитвенную формулу, носившую характерзаклинания: "Наму Амида-буцу", что значит "О, Будда Амида!". По преданию,некоторые наиболее рьяные поклонники Амиды повторяли эту формулу до 70000раз в сутки. Монахи собирались группами и толпами в монастырях и непрерывнохором повторяли свое "Наму"; рекомендовалось при этом еще приплясывать извонить в колокола. Независимо от того, какой жизнью живет тот или инойчеловек, если он непрестанно повторяет "Наму", ему гарантировано место враю Амиды. Одному из идеологов амидаизма, Дзендо, приписывается такойпризыв: "Повторяйте лишь имя Амида, вкладывая в это всю свою душу, непереставайте повторять ни на мгновение - ходите вы или стоите, сидите илилежите. Это обязательно принесет спасение". Конечно, формула "Наму" представляет собой ярко выраженный образчикколдовского заклинания. Впрочем, и в других так называемых высших религиях,в том числе и в христианстве, таких молитв, ничем не отличающихся отзаклинаний, достаточно много. Технология подсчета количества произнесенныхзаклинаний - при помощи четок - тоже аналогична. . В состав форм религиозного поведения, обеспечивающего верующемупотустороннее спасение, у приверженцев амидаистских сект входили идобродетельные поступки. Здесь вовсе не имелись в виду поступки,характеризующие нравственный облик человека: его трудолюбие и миролюбие,доброта и отзывчивость в нужных случаях. Подразумевались ритуальные "добрыедела" - "кудоку", охватывавшие различные виды благочестивой деятельности:переписка священных книг, изготовление моделей буддийских храмов, а такжеизображений будд в виде статуэток и портретов на бумаге или ткани, особеннос надписями "Наму". Эта практика имела громадное распространение; некоторыеверующие в течение своей жизни изготовляли десятки тысяч таких фетишей и наэтом основании считали место в райских чертогах заранее себезабронированным независимо от своего жизненного поведения или моральногооблика. . В дальнейшем появились новые толки амидаистской секты, в частностигруппа, известная под названием Дзи-"Время" (XIII в.). В общем амидаистскаясекта получила большое распространение в Японии и стала одной из наиболеемногочисленных среди всех направлений буддизма. .Не меньшее распространение получила секта, название которой связано сименем ее основателя Нитирэна (1222-1282). В отличие от идеологов другихбуддийских сект, для которых была характерна известная терпимость вотношении к другим сектам, Нитирэн выступил с решительным осуждением всехнесогласных с ним и с категорическим требованием ко всем следовать егоучению. . В учении и деятельности Нитирзнапроглядывают отчетливо выраженные социальные мотивы, заключавшиеся втребовании установления "справедливости" в отношениях между людьми. Этимотивы сказывались и в самом религиозно-догматическом учении данной секты.Нитирэн проповедовал, что Будда присутствует во всех элементах мироздания,в любой частице Вселенной, в любом человеке и что для реального превращениячеловека в собственно Будду не нужно, чтобы он был "благородногопроисхождения" или чтобы был высокообразованным. Это давало сектепритягательную силу в глазах широких народных масс и обеспечило ей довольнобольшое распространение. . При всем этом добиться своей цели - объединения разрозненныхбуддийских сект и толков Японии под своей гегемонией Нитирэн и егопоследователи не смогли. В некоторой степени здесь, вероятно, сыграли рольте преследования со стороны государственной власти, которым подверглись исам Нитирэн, и его последователи. Особо большое значение и распространение получила вЯпонии та разновидность буддизма, которая в Китае именовалась чань-буддизм(у японцев трансформировалась в дзэн-буддизм). В Японию секта прониклачерез Корею в XIII в. и быстро завоевала поклонников. Ее догматическоесодержание в основном совпадает с содержанием китайской чань. То жеотрицание возможности познания рациональным путем и передачи каких бы то нибыло знаний при помощи слов и речевых оборотов, установка нанепосредственное взаимообщение духовного мира людей. Как и в чань,единственной целью человека и всей его деятельности провозглашалосьпросветление, в японской терминологии - сатори, непосредственное озарение."Деятельность", могущая привести к сатори, вернее, бездеятельность, должнапроходить в полной неподвижности: человек долгие часы сидит, поджав подсебя ноги, стараясь ни о чем не думать и в крайнем случае сосредоточиввнимание на одном из органов своего тела. В монастырях и школах, гдепослушники и ученики проходили курс "дзадзэн", господствовала жестокаядисциплина: сидевший в общем ряду в течение многих часов "просветляемый"подвергался ударам палки духовного наставника при малейшей попыткепошевелиться. Казалось бы, именно в дзэне должны были с наибольшей яркостьювыразиться отрыв буддизма от жизни, абстрактность и аскетичность всеговероучения. Но как раз дзэн оказался той религиозной философией ипрактикой, которая в наибольшей степени соответствовала интересамфеодального самурайства. а впоследствии - и японской буржуазии. Духпокорности и бессловесного подчинения, самодисциплины, физическойвыносливости, который культивировался дзэном в народных массах, вполнеустраивал господствующие классы Японии на разных ступенях ее истории.Поэтому дзэн прочно вошел в идеологический обиход Японии, оказав влияние нетолько на политическую и военную идеологию, на литературу и искусство, но ина специфически японские виды спорта, например борьбу дзюдо. Разумеется,первоначальный смысл сатори с его пассивным молчаливым самоуглублениемостался в области чистой теории. . Расхождения между различными сектами приобретали важноепрактическое значение, когда дело касалось тактики в отношениях с другимирелигиями - с синтоизмом и японским вариантом конфуцианства, а такжевзаимоотношений между различными буддийскими же сектами. Одна из таких сект(Сингон), например, проповедовала наибольшую терпимость в отношениисинтоизма; в ее вероучение входило пантеистическое положение о том, что"все есть Будда" и что, следовательно, ничто не должно исключаться из этоговселенского комплекса; стало быть, и синтоистские боги должны были в неговключаться. Именно деятельность сингон и сыграла главную роль в сближении ичастичном слиянии буддизма с синтоизмом. И наоборот, Нитирэн проповедовалвоинствующую нетерпимость в отношении к инакомыслящим: он именовал ихпредателями и дьяволами, призывал уничтожить всех иноверцев. Что жекасается буддийского запрета убивать, то он легко согласовывался спризывами Нитирэна при помощи "убедительного" аргумента о том, чтоуничтожение неправильно верующего не есть убийство. . Различие интересов социальных и политических группировок находилосвое идеологическое выражение в оттенках догматики многочисленных сектбуддизма. При этом здесь не было прямой зависимости между смыслом того илииного из этих оттенков и интересами соответствующей группировки, значениеимело лишь то обстоятельство, что борющиеся стороны выбирали то или иноевероучение в качестве своего отличительного признака, девиза, символа. Ещебольшее значение имели детали культа, в особенности произносимые верующимимолитвенные, а по существу магические формулы. Для сторонников амидаистскойсекты Юдзу Нэмбуцу в XII-XIII вв. залогом спасения верующего было, как училоснователь секты Хонен, повторение имени Амида в формуле "Наму Амида-буцу!". . Для Нитирэна формула "Наму Амида-буцу!" была греховной. Каждое ееповторение он рассматривал как долженствующее принести человеку многие годыадских мучений. Нитирэн требовал от верующих столь же неустанногоповторения другой формулы - единственно спасительной: "Наму ме хо рэнгеке!", которая переводится примерно так: "О, Сутра лотоса таинственногозакона!". Ясно, что для верующих, которые должны выбирать между разнымиспасительными формулами единственную, главное заключалось не в их смысле,которого фактически нет ни в одной из них, а в том, кто защищал ту илидругую из них и на позицию какой группировки становится человек, принявшийту или иную формулу. . В период с XII по XIII в. буддизм занимал в Японии положение нетолько государственной религии, но и весьма влиятельной в экономическом иполитическом отношении силы. Он сохранял такое положение при помощи гибкойтактической линии. В раннее средневековье буддизм был таким же оплотомимператорской власти, как и синтоизм, в вероучении которого культимператоров занимал центральное место. Когда в 1192 г. Япония оказалась подвластью сёгунов, а императорская власть превратилась в фикцию, буддизмсумел быстро перестроиться и взять на себя идеологическое обслуживаниеновой формы политического господства феодалов. Междоусобицы внутрифеодального лагеря, делившиеся на протяжении XIV- XVI вв., создали длябуддийских монастырей благоприятное положение. Выступая в качестве арбитровмежду различными феодальными кликами, принимая военное участие вмеждоусобных войнах, они сильно обогатились и постепенно превращались врешающую политическую силу. Так длилось до тех пор, пока во второй половинеXVI в. не возобладали процессы, ведшие к объединению Японии. Крупныйфеодальный властитель Ода Нобунага, стоявший во главе объединительногодвижения, усматривал в положении буддийской церкви одну из сторон тойфеодальной раздробленности, которая вообще царила в стране. Он предпринялряд военных операций против наиболее крупных и богатых монастырей, вчастности в 1571 г. разрушил монастырь на горе Хиэй. В дальнейшем былиистреблены десятки тысяч буддийских священнослужителей. . С этого времени буддийская церковь перестала играть в Японии рольсамостоятельной политической силы. В новых условиях она еще более вернослужила властвовавшим над народными массами феодалам клана Токугава,захватившим сёгунатство в 1603 г. и удерживавшим его до переворота Мэйдзи в1868 г. Со своей стороны сёгуны понимали, какое важное место может заниматьбуддизм и его духовенство в той системе классового угнетения, которуюпредставляло собой японское феодальное общество. Они обеспечили ему этоместо законодательными мероприятиями. . Синтоизм был для сёгунов несколько менее приемлем, поскольку был тесносвязан с культом императоров. Но о запрещении или вытеснении синтоизма немогло быть и речи, ибо это было бы связано с сильными социальнымипотрясениями. Целесообразнее была избранная сёгунами тактика соединениясинтоизма и буддизма при гегемонии последнего. Строились храмы синто-буддистского назначения, священники тоже облекались двойственнымиполномочиями. Официальным статусом объединенной церкви оставался все жебуддизм. . Положение буддийской церкви в стране было зафиксировано специальнымиузаконениями токугавских сёгунов. В соответствии с ними каждый японец былприкреплен по месту жительства к определенному буддийскому приходу, причемне имела значения принадлежность храма и верующего к той или иной из сект.Государственное положение гражданина оформлялось документом, которыйвыдавался ему приходским храмом. Посещение храма по определенным праздникамбыло обязательным. Вся повседневная жизнь человека находилась под контролемприходского священника: без его позволения человек не мог вступить в брак,отправляться в путешествие и т. д. Неподчинение священнику или другоенарушение религиозной дисциплины могло повлечь за собой отбор документа,что ставило человека в тяжелое положение.Таким образом, буддийская церковь превратилась в важную частьгосударственного аппарата Японии. Это была в полном смысле слова духовнаяполиция, при помощи которой сёгунат держал под контролем не только жизнь идеятельность подданных, но и их мысли. .К этому времени в Японию стали проникать европейцы, пытавшиеся вестипроповедь христианства. Одновременно с официальным узаконением буддизма былиздан указ о запрещении христианства в стране, что было мероприятием нестолько религиозного, сколько общеполитического государственного значения:правители Японии ставили преграду проникновению в страну европейскихвлияний. . Формально все же государственной религией в Японии признавалоськонфуцианство. Феодальным властям Японии больше импонировало политическое,чем религиозное, содержание этого учения. По существу конфуцианство так иосталось в Японии политическим и этическим учением, религиозные жепотребности верующих удовлетворялись буддизмом и подчинившимся емусинтоизмом, что целиком соответствовало интересам японского феодализма, напротяжении столетий воплощенного политически в форме сёгуната. В XIX в.,когда в условиях постепенного развития буржуазных отношений сёгунат сталприходить в упадок, поколебалось и положение буддийской церкви. В рядепровинций господствовавшие в них оппозиционные по отношению к сёгунамкнязья стали предпринимать антибуддийские действия, ориентируясь нареставрацию синтоизма как самостоятельной религии, которую можно было быобъявить государственной. Так, в 1843 г. князь провинции Мито ликвидировална своей территории 190 буддийских храмов и приказал перелить на пушки ихколокола; тут же были запрещены некоторые буддийские обряды, в том числепохоронные, вместо них предлагалось прибегать к синтоистскому ритуалу. Былиприняты меры к консолидации синтоистского духовенства, и преимущественноего антибуддистских элементов. Революция Мэйдзи (1868), уничтожившаясёгунат и установившая в Японии самодержавие микадо, имела одним из своихпоследствий преследование буддийской религии и духовенства. . Была взята линия на воскрешение синтоизма как государственнойрелигии. Таким образом буддийской церкви был нанесен серьезный удар. Указоммикадо буддийское и синтоистское богослужения были строго разграничены,буддийским священникам запрещалось выполнение синтоистских церемоний.Буддийско-синтоистские храмы были переданы в руки синтоистскогодуховенства, причем последнее подверглось чистке с целью удаленияпробуддийских элементов. Большое количество земель, принадлежавшихбуддийским храмам, правительство конфисковало, а многие храмыликвидировало. Так, в префектуре Тояма в 1870 г. было 1730 буддийскиххрамов, а в 1871 г. оставалось только 7. Микадо демонстрировал исобственный отказ от буддизма. Он ликвидировал буддийское святилище в своемдворце, удалил из дворца статую Будды, отменил ранее проводившийсябуддийский праздник императора. . Однако вскоре императорской Японии пришлось ослабить, а затем ипрекратить свою антибуддийскую политику. Выяснилось, что буддизм пустилпрочные корни в быту и сознании народных масс, которые в ряде случаевоказывали сопротивление властям, вступаясь за права и прерогативыбуддийской церкви. В некоторых случаях властям приходилось быстро отменятьсвои антибуддийские мероприятия. Когда в 1868 г. прописка населения побуддийским приходам была заменена пропиской по синтоистским приходам, этовызвало такое сопротивление населения ряда провинций, что уже в 1873 г.реформа была отменена и принят порядок, по которому прописка производится вхраме той или иной религии в зависимости от того, какой существует в даннойместности. Организованный сразу после переворота я преобразованный вскоре вминистерство департамент по делам синтоистской религии, ставивший ее своимсуществованием в исключительное положение, был упразднен, а все религиозныевопросы переданы в ведение министерства просвещения. Наконец, принятая в1889 г. конституция провозгласила принцип свободы совести, таковым буддизмбыл опять легализован, правда, уже на равных основаниях с синтоизмом. Ктому же буддийская церковь потеряла значительную часть своих материальныхбогатств. . Видимо, в этих условиях руководители буддийской церкви поняли, чтонадо удерживать те позиции, которые еще можно отстоять. Они сталидоказывать правительству свою полную лояльность в отношении существующегостроя и свою готовность проповедовать культ императоров не менее активно,чем синтоизм. 3. ХРИСТИАНСТВО Первое знакомство Японии с христианством состоялось при драматическихобстоятельствах: католицизм, проникший в страну вместе с португальскимимиссионерами в 1542 году, к несчастью для себя, слишком активно вторгся вполитику и в результате был запрещен вместе с изгнанием иностранцев вначале XVII века. Тысячи христиан были казнены, другие либо отреклись отверы, либо ушли в подполье. Новая волна западных миссионеров, на сей раз протестантских, встретилавраждебность со стороны националистов, видевших в ней идеологическуюподдержку для пушек с "черных кораблей" (так японцы окрестили эскадрукоммодора Мэтью Перри, заставившего в 1853 году японцев заключить ряднеравноправных договоров). Террористические акты вынудили западные державыподвергнуть бомбардировке города Кагосима и Симоносэки. "Тогдашние японцы -писал святитель Николай (Касаткин), - смотрели на иностранцев, как назверей, а на христиан - как на злодейскую секту, к которой могутпринадлежать только отъявленные злодеи и чародеи". И все же европейцев привлекала Япония, по словам И.А.Гончарова (в 1853году он прибыл в Японию на флагманском фрегате Паллада в качестве секретарявице-адмирала Путятина, при котором переводчиком состоял И.А.Гошкевич) -"этот запертый ларец с потерянным ключом, страна, в которую заглядывали, досих пор с тщетными усилиями, склонить, и золотом, и оружием, и хитройполитикой, на знакомство... многочисленная кучка человеческого семейства,которая ловко убегает от ферулы цивилизации, осмеливаясь жить своим умом,своими уставами, которая упрямо отвергает дружбу, религию и торговлючужеземцев, смеется над нашими попытками просветить ее, и внутренние,произвольные законы своего муравейника противопоставит и естественному, инародному, и всяким европейским правам, и всякой неправде". Если для Маркса это была последняя страна, вступающая в эрукапиталистических отношений и тем завершающая процесс создания мировогорынка, о чем он пишет в письме Энгельсу в 1858 году, то для иеромонахаНиколая - это единственный островок в мире, еще не захваченный католическо-протестантской экспансией: "Вот и еще страна, уже последняя в рядуновооткрытий: хоть бы здесь мы могли стать наряду с другими". В чем-тоситуация в Японии середины прошлого века схожа с нынешним положением вРоссии. Но и Россия переживала тогда период "великих реформ", стремясь квозрождению после поражения в Крымской войне. Только энтузиазмом"шестидесятников", считает профессор Кэнноскэ Накамура, можно объяснить,что так много выпускников элитного учебного заведения Петербурга изъявилоготовность занять скромную должность священника в крохотном приходеконсульской церкви в далекой островной стране. "Я заявил желание занятьместо при здешнем консульстве тоже с миссионерской целию (да и кто бы из-заакадемической парты решился ехать сюда только для того, чтобы раз в неделюотслужить - зачастую в совершенно пустой церкви, так как здесь русскихправославных и с младенцами не больше десятка?)", - писал святитель НиколайЯпонский. Но приехав в Россию через 10 лет с ходатайством об учрежденииЯпонской духовной миссии, о. Николай едва смог найти себе помощников, аодин из них впоследствии оказался сторонником нигилизма и скептицизма. Прибывшего 3 июля 1860 года в Хакодате на корабле "Амур" 25-летнегоиеромонаха Николая с нетерпением ожидал первый российский консул,выполнявший по сути функции посла, Иосиф Антонович Гошкевич (1814-1875).Сын белорусского священника, преподавателя церковно-приходской школы, онтоже был выпускником Петербургской духовной академии и 10 лет проработал всоставе Духовной миссии в Китае, о которой когда-то мечтал Иван Касаткин.Научная его деятельность в Китае и Японии достойны отдельного исследования.Разговорный японский язык он выучил от тайного христианина КумэдзоТатибана, спасшегося на одном из кораблей миссии Путятина, а впоследствиисоздал лучший по тем временам в Европе японский словарь и одну из лучшихшкол иностранного языка в Японии. Он отправил в 1865 году в Петербург нафлагмане "Варяг" первых шесть японских стажеров и собрал библиотеку вполторы тысячи японских ксилографов и старопечатных книг, доставшуюся послеего смерти Российской Академии наук. Именно его профессор Накамура считаетзачинателем православного просветительства в Японии. В своем письме Святейшему Синоду Гошкевич настаивал, чтобы посылаемый вконсульство священник был "не иначе как из кончивших курс Духовнойакадемии, который мог бы быть полезным не только своей духовнойдеятельностью, но и учеными трудами, и даже своею частной жизнью всостоянии был бы дать хорошее понятие о нашем духовенстве не толькояпонцам, но и живущим здесь иностранцам". "К счастью для японцев, -замечает профессорНакамура, - о. Николай вполне обладал всеми этимикачествами". Освоив в первые годы непривычный "варварский язык, положительнотруднейший в свете", о котором еще в прошлые века один из католическихмиссионеров писал в орден, что он, "несомненно, изобретен дьяволом, дабыпомешать распространению здесь христианства", иеромонах Николай в 1870 годудобивается открытия Японской духовной миссии и в 1872 году переносит еецентр в Токио, поручив приход Хакодате своему помощнику, о.Анатолию.Приблизительно с этого же времени он начинает работать над переводом наяпонский с китайского (при сопоставлении с латинским, греческим ианглийским текстами) богослужебных текстов и Священного Писания, в чем емупомогают несколько новообращенных японцев. Одним из первых его японскихкрестников стал синтоистский служитель из самурайской семьи, Такума Савабэ(в крещении Павел), преподававший фехтование пасынку И.А.Гошкевича. Глубоко изучив условия жизни своей паствы, святитель Николай оставилценнейшие материалы по экономике, социологии, этнографии, историческомукраеведению позднефеодальной и раннебуржуазной Японии. Разносторонниезнания по японской культуре сочетались у него с полным отсутствиемпрезрительно-снисходительного тона в отношении японских язычников, отмечаетпрофессор Накамура. Русского проповедника радует "живость религиозногочувства в народе", выражающаяся в "богомольных хождениях" по синтоистским ибуддийским святыням; в проповедях секты Монтосю он задолго до западных ияпонских исследователей угадывает родство с христианской этикой и отмечаетдалеко не случайный характер быстрого прогресса страны в духе западнойцивилизации. Талант исследователя ставит его в один ряд с такимивыдающимися деятелями Китайской Миссии, как Иакинф (Никита ЯковлевичБичурин) или Палладий (Петр Иванович Кафаров). "Много раз, - пишет св.Николай, - меня также манила на свое поле наука, японская история и всяяпонская литература - совершенно непочатые сокровища, - стоит лишь черпатьцелыми пригоршнями, все будет ново, интересно в Европе и труд не пропадетдаром. Едва ли найдется другой миссионер русской Церкви, оставивший стольтщательную запись своей проповеднической деятельности, - замечает профессорНакамура в предисловии к "Дневникам", публикацию которых он справедливосчитает историческим событием, - поскольку личностью Николая интересуютсяне только в Японии и России, но и в Греции, США и других странах". В 1873 году, когда было легализовано христианство и принят григорианскийсолнечный календарь с выходным днем в воскресенье, еп. Николай открыл вТокио катехизаторское училище, в 1875 году - духовную семинарию, анесколько позже и женскую семинарию, ставшую образцовым женским учебнымзаведением в стране. Издававшийся этой семинарией журнал "Уранисики" - одноиз самых популярных православных изданий в стране - сочинения русскихписателей. Первый перевод произведения русской классической литературы -"Капитанской дочки" Пушкина - сделал выпускник православной семинарииТакаясу Дзискэ. В 1883 году книга вышла отдельным изданием под заголовком"Сердце цветка и думы бабочки. Удивительные вести из России". И пусть дляяпонских читателей это был прежде всего любовный роман в экзотическихдекорациях, главные герои которого для простоты восприятия переименованы вМэри и Смита, а иллюстрации художника Еситоси Тайсо свидетельствуют овесьма приблизительных его представлениях о русской культуре, это былоначалом знакомства японцев с литературой, оказавшей впоследствии наиболеесильное воздействие на их собственную. Многие из последующих переводчиков иисследователей этой литературы были православными христианами. Святитель Николай во время второго возвращения на родину в 1880году, когда он был возведен в сан епископа Ревельского, викария Рижскойепархии, дважды встречался в Москве с Достоевским: 1 июня в доме архиереяАлексея он около часа беседовал с писателем о судьбе православия наВостоке, а через неделю, 8 июня, присутствовал на историческом докладеДостоевского в зале Дворянского собрания на заседании Общества любителейроссийской словесности в связи с юбилеем А.С.Пушкина. Как известно, в этойречи, произнесенной писателем за полгода до смерти и ставшей его духовнымзавещанием, утверждается мысль о всечеловеческой миссии России в духеправославной соборности. Во время второго приезда в Россию св. Николаю удалось организовать сборсредств для строительства Собора Воскресения Христова (символ возрожденияхристианства в Японии), и в 1891 году, после 7 лет строительства на холмеСуругадай на месте бывшей пожарной каланчи в столице поднялся белокаменныйвизантийский храм по проекту архитектора М.А.Щурупова. Долгое время он былсамым высоким зданием Токио, превосходя императорский дворец, что дажевызвало недовольство у некоторых жителей столицы. Наследник русского престола, будущий император Николай II, которыйдолжен был присутствовать на открытии храма, не смог прибыть в Токио из-запокушения на него в г.Оцу полицейского Сандзо Цуда, нанесшего цесаревичуудар самурайским мечом по голове. Часть дневников архиепископа Николая,относящаяся ко времени этого инцидента, пока не опубликована. Воскресенским собором называлась и первая православная церковь Японии,построенная в Хакодате при Гошкевиче в 1860 году. "Жители города,удивленные неслыханным прежде звоном колоколов, прозвали ее "храм Бом-бом"(Ганган-дэра). Византийский иконостас сочетался в ее интерьере ссоломенными циновками - татами, устилавшими пол, как в буддийском храме.Новый же храм и по сей день считается одним из лучших христианских соборовстраны. Частично разрушенный при кантосском землетрясении 1923 года,унесшем более 100 тысяч жизней, он был затем восстановлен. Во время русско-японской войны православная миссия под руководствомепископа Николая в отсутствие российского дипломатическогопредставительства взяла на себя нелегкое бремя заботы о почти 72 тысячахпленных русских солдат и офицеров. Николай записал в это время, что лучшееизучение Японии могло бы вообще предотвратить военный конфликт. Человек ссильным характером, темпераментный и не склонный к компромиссам, он сумелостаться в годы войны патриотом России и вместе с тем не оставил своюпаству, что принесло ему всеобщее уважение. В 1906 году, в 70 лет святой Николай был возведен в сан архиепископа ститулом "Японский", а с 1908 года помощником в его трудах становитсяепископ Киотосский Сергий Тихомиров будущий митрополит Японский. Дважды вТокийской Миссии работал иеромонах Сергий, впоследствии ПатриархМосковский. Свой полувековой миссионерский подвиг Архиепископ Николай завершил 3февраля 1912 года, оставив после себя 33 017 православных христиан, 266церковных общин, 43 священнослужителя, 116 проповедников, 14 учителейцерковного пения и причетников, а что всего важнее - изменившееся отношениек России в сердцах многих японцев. В похоронах святителя приняли участиепослы христианских стран и высшие представители японского правительства.Могила Архиепископа с надгробием из белого мрамора находится на кладбищеЯнака в токийском районе Уэно. Ныне Автономная Японская Церковь существует в непростом мире"постиндустриальной" Японии с ее поликонфессиональными традициями,сайентологическими настроениями интеллигенции и агрессивностьюнеорелигиозных сект и обществ. По-прежнему не решены проблемы смонастырской жизнью, национальной школой иконописи и стандартным славяно-японским словарем. Но начало, положенное святителем Николаем, позволяетразделять его веру в то, что когда-то обязательно будет в этой стране"жатва многа". Библиографическое описание1. Справочник «Страны мира», статья «Япония», 1996 год.2. Советский энциклопедический словарь. М., 1987.3. Страны мира: краткий полит. - эконом. справочник. М., 1993.4. В. М. Хачатурян "История мировых цивилизаций" М. 1996 год5. И.А.Федоров «Древние цивилизации». М.,19996. С. Е. Кабанов «История древней Японии». М.,19967. Г.Е. Светлов «Религия и политика» М.,19948. И.И. Богут «История философии(перевод с чешского)» М., 19959. Г.Л. Баканурский «История и теория атеизма» М., 200010. Г.В.Гриненко «Хрестоматия по истории мировой культуры» М., 199811. Г.М. Власов «Религии Японии» М., 199912. А.В. Карпенко «Буддизм в Японии» М., 1993