Разнообразие культур как аттрактор внутренней политики - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Cовременная молодежь: анализ ситуации 1 101.99kb.
План информационно-идеологической и воспитательной работы в трудовом... 1 157.96kb.
Информация о работе отдела внутренней политики Сандыктауского района... 1 126.04kb.
Решение по заявке на изобретение «Способ консервации проростков семян... 1 28.79kb.
Международная конференция «Языковое и культурное разнообразие в киберпространстве» 1 64.27kb.
Театры как памятники архитектуры все это разнообразие пройдет 26 7854.78kb.
«Власть». 2011.№7. С. 52-54. «Оранжевая революция» как проекция постмодерна... 1 76.67kb.
Рекомендации по севу озимых культур в 2012 году 1 81.92kb.
Программа дисциплины Аналитические центры как субъекты политики:... 2 193.71kb.
Информация об опыте 1 317.74kb.
Методические рекомендации по преподаванию комплексного учебного курса... 3 1513.39kb.
2012 год монографии 1 575.39kb.
- 4 1234.94kb.
Разнообразие культур как аттрактор внутренней политики - страница №1/1



Савельев В.В.

д. филос. н., профессор РАНХиГС


РАЗНООБРАЗИЕ КУЛЬТУР КАК АТТРАКТОР ВНУТРЕННЕЙ ПОЛИТИКИ
Актуальность и целесообразность кардинального изменения внутренней государственной политики, сопряженная с проблемой перехода от калейдоскопичной (или сферно-совокупностной) к качественно иной - целостной (векторно-системной) политике, обоснованы автором на XII Международной научной конференции «Модернизация России: ключевые проблемы и решения.1

По моему мнению, векторно-системный тип политики позволяет, с одной стороны, оптимально приблизиться к социальному идеалу, нашедшему отражение в седьмой статье Конституции Российской Федерации. Он сформулирован как обеспечение достойной жизни и свободного развития человека. Именно на этот аттрактор, соответствующий чаяниям граждан, нуждающимся не только в демократизации, но и в гуманизации российского общества, надлежит направить осуществление отечественной экономической политики. Этот вектор, в соответствии с нормами русского языка, может обозначаться как экономико-социальный.2

С другой стороны, - векторно-системный тип политики способен позитивно воздействовать на российский федерализм, особенностью коего является соединение двух не просто различающихся, но и "конкурирующих" принципов организации единого государства - территориального и этнонационального. В соответствии с первым из них в нашем федеративном государстве "функционируют" административно-территориальные субъекты (края, области и города федерального значения). В соответствии со вторым - республики, автономная область и автономные округа, являющиеся национально-территориальными субъектами.

На преодоление существующей асимметричности (при которой этнонациональный принцип (институализированный в советский период)3 "выгоднее" территориального), т.е. на достижение подлинного равноправия субъектов (необходимость коего нашла отражение в первом пункте пятой статьи Основного закона), можно и должно нацелить национально-культурный вектор внутренней политики. Аттрактором в этом движении является – достижение гражданского единства при культурном разнообразии.

Вопрос о сущности и смысле гражданского единства в российских условиях рассмотрен автором достаточно подробно в публикации 2012 года (см. сноску 1). В настоящей статье речь пойдет о проблеме разнообразия культур как оптимальном условии для того, чтобы каждый из народов России смог жить желаемой жизнью, т.е. достиг (о чем сказано в третьем пункте той же пятой статьи Конституции) равноправия и самоопределения в Российской Федерации.

По моему мнению, двухвекторная внутренняя политика, будет способствовать оптимизации, с одной стороны, общественной жизни, а, с другой, - федеративной государственности. Помимо этого, именно минимизированная двухвекторность призвана максимально централизовать российскую внутреннюю политику. Подобная централизация крайне необходима для преодоления нынешнего внутриполитического хаоса, пришедшего на смену советскому порядку, т.е. для достижения того "нового порядка", который также будет соответствовать потребностям и чаяниям большинства граждан России (тех, кого именуют "рядовыми" и включают в состав "народа", а не "начальства").

Преодоление существующей неопределенности, что немаловажно, адекватно отечественной ментальности. Именно поэтому, по моему мнению, достаточно широкий круг современников оправдывает былой деспотизм власти, существовавший при Иосифе Сталине, Петре Первом и Иване Грозном. Благодаря централизации, являющейся гранью деспотизма (но не благодаря деспотичности как таковой) в периоды их правления Царская Россия, Имперская Россия и Советская Россия были весьма успешными и стремительно развивавшимися государствами.

Понятие "разнообразие культур", намеренно вынесенное в название статьи, родственно другому - более часто употребляемому термину - "культурное разнообразие". Проблема их различения существенна для автора статьи, а потому она найдет отражение в настоящей публикации.1 Однако для начала "разговора" можно рассматривать эти понятия как тождественные. Подобного рода тождественность присутствует во Всеобщей декларации ЮНЕСКО о культурном разнообразии, принятой 2 ноября 2001 года.1 Хотя ключевым в декларации является термин "культурное разнообразие", но в преамбуле этого международного правового документа говорится о том, что уважение "разнообразия культур, терпимость, диалог и сотрудничество в обстановке доверия и взаимопонимания являются лучшим залогом международного мира и безопасности".2

Для ЮНЕСКО культурное разнообразие - это одна из черт, присущих мировому сообществу. Оно "проявляется, - как отмечается в первой статье Всеобщей декларации, - в неповторимости и многообразии особенностей, присущих группам и сообществам, составляющим человечество. Будучи источником обменов, новаторства и творчества, культурное разнообразие так же необходимо для человечества, как биоразнообразие для живой природы". Сохранение культурного разнообразия приобретает особую остроту в условиях глобализации, которая его элиминирует, ибо глобализация вытесняет локализацию.

На мой взгляд, рассматриваемый документ ЮНЕСКО содержит неопределенность, затрудняющую понимание проблемы. Она характерно и для отечественной научной рефлексии. Суть этой неопределенности заключается в том, что, с одной стороны, культура понимается предельно широко - в качестве, так называемой, второй природы. Она "...охватывает образ жизни, "умение жить вместе, системы ценностей, традиции и верования".3 В этом случае культура "оппонирует" природе и отождествляется с социосферой в целом.

С другой стороны, в том же документе присутствует не предельно широкое (в метанаучной культурологии оно обозначается как мегауровневое), а более узкое (сферное) видение культуры. В этом случае она "...совокупность, присущих обществу или социальной группе отличительных признаков - духовных и материальных, интеллектуальных и эмоциональных...".4

В советско-культуроведческом и нынешнем российско-культурологическом дискурсе эти "признаки" именуются "ценностями".5 Именно преимущественно в аксиологическом контексте составлен План действий, который является приложением к всеобщей Декларации и озаглавлен как "Основные направления плана действий по осуществлению Всеобщей декларации ЮНЕСКО о культурном разнообразии". Подобного рода переход от "широкого" к "узкому" пониманию культуры оборачивается, на мой взгляд, тем, что культурное разнообразие персонифицируется, рассматривается как условие, благоприятствующее развитию личности.

Не отрицая значимости проблемы "обеспечения в полном объёме прав человека и основных свобод", на что обращается внимание в первой строке Всеобщей декларации, следует заметить, что в не меньшей степени разнообразие культур значимо для самосохранения народов и государств. Ведь именно в параллельно сохраняющемся биоразнообразии природного мира и, детерминируемого им и способного оказывать обратное воздействие, этнокультурном разнообразии социального мира заключены содержание и смысл той современной глобальной идеологии, которая зародилась в конце ХХ века (когда было осознаны пределы роста социума) и начала приходить на смену глобальной (первоначально возникшей в Западной Европе и господствовавшей в девятнадцатом и двадцатом веках) идеологии прогрессизма.

В аксиологическом контексте находится и принятая ЮНЕСКО в 2005 году "Конвенция об охране и поощрении разнообразия форм культурного самовыражения", которая вступила в силу 18 марта 2007 г. Основной целью Конвенции является охрана и поощрение разнообразия форм культурного самовыражения, воплощенных в «культурной деятельности и культурных товарах и услугах», которые и являются способами передачи современной культуры.1

В отличие от юнесковской позиции отечественная наука чаще обращается к проблеме не культурного разнообразия, а культурного многообразия, которые внешне как бы тождественны. Справедливости ради, следует заметить, что и во Всеобщей декларации присутствует отождествление разнообразия и многообразия. В тексте декларации разнообразие предстает и как "культурный плюрализм".

Обращая внимание на данный факт, автор статьи полагает, что он не является лишь досадным упущением. Дело в том, что сегодня наше общество находится на начальном этапе движения от советской полугомогенности культуры2 через культурное многообразие к российской культуре, которая будет характеризоваться разнообразием культур, органически присущим третьему по последовательности зарождения - цивилизационному типу культуры. В культурологии в качестве предшествующих ему рассматриваются этнический и национальный типы.

С точки зрения стратегии развития, Российское государство ныне находится в бифуркационном состоянии, ибо возможны два направления движения - к государству-нации (западноевропейская модель) и государству-цивилизации (евразийская модель). Сегодня наиболее "решительным" политическим шагом в определении цели движения нашего государства и общества по евразийской модели является, по моему мнению, статья В.В. Путина "Россия: национальный вопрос", опубликованная в "Независимой газете" 23 января 2012 года. Именно в ней тогдашний кандидат в Президенты Российской Федерации заявил о возможности и желательности развития государства по пути становления полиэтнической цивилизации, скрепленной русским культурным ядром.

Подобного рода прогнозу прооппонировал со страниц "Московского комсомольца" авторитетный ученый - директор Института этнологии и антропологии РАН В.А. Тишков, который утверждает, что современные государства — это нации наций. Для России, полагает оппонент, это самая приемлемая и даже единственная формула. Называться же "неправовой и размытой категорией «цивилизация» — это значит выпадать из мировой системы государственных образований и их коалиций".1

Для специалистов по этнологии, придерживающихся схемы "род - племя - народность - нация" этническое движение заканчивается на нации. Однако предельно широким постэтническим социальным образованием, как утверждают философы, социологи и культурологи, является не нация, а цивилизация.

В этнологии цивилизация - это высокий уровень общественного развития, либо локальная форма человеческой культуры. В культурологии, а также в теории национальных и федеративных отношений этот термин более многолик. Он используется для обозначения цивилизационного типа культуры, который не "съедает и заменяет" ранее сложившиеся и существующие в нашей стране этнический и национальный типы культуры, а сберегает и сохраняет их как органически присущие некоторым народам России.

В советский период намеренно проводилась линия на преобразование этнических культур в национальные. Более того в условиях функционирования социалистического государства-партии национальные культуры "двигались" по пути соединения с перспективой их слияния. Сегодня же, при отказе от могущественных советских идеологических канонов, происходит, с одной стороны, определенное восстановление этнического типа культуры, присущего коренным малочисленным народам, а, с другой, самоопределение национальных культур техногенных народов, которое ведёт к их естественному "размежеванию".

Следует заметить, что подобного рода «восстановление» и «размежевание» не обязательно ведёт к "разбеганию" народов, ибо их самобытные культуры не разъединяют и обособляют этнонациональные сообщества, а лишь дифференцируют культурную подсистему российского общества, вызывая взаимный интерес их носителей. В условиях единого федеративного государства культуры способны выступать мощным фактором взаимодействия и сотрудничества народов, содействуя социально-экономическому и политическому единству российского социума.

Культурное многообразие присуще западноевропейской модели государства-нации, для которой характерны антропоцентричность и высокий уровень рационализма. То и другое существенно остужает этничность, соединяющую людей в этнонациональные сообщества, и стимулирует гражданскую автономизацию (на основе неукоснительного соблюдения прав и свобод человека).

Российское государство-цивилизация развивается на иных основаниях. В нем, во-первых, сосуществуют три экономически уклада, присущие доаграрным, доиндустриальным и техногенным народам (а именно таковые входят в российский социум). Во-вторых, универсальные правовые основы общественного порядка не отменяют духовно-нравственные, а соседствуют с ними. В-третьих, развивающееся гражданское общество не должно вытеснять на периферию, а тем более - элиминировать лидерство государственно-управленческих структур. В-четвёртых, грядущее государство-цивилизация обязано учитывать как права и свободы человека и гражданина (коим посвящена вторая глава Конституции России), так и права и свободы народов (сегодня они изложены в Основном законе предельно кратко - равноправие и самоопределение народов).

По моему мнению, в нынешних условиях глобализации в патернализме нуждаются не только коренные малочисленные народы (что отмечается в пункте "м" 72 статьи Основного закона). Тенденция либерализации внутренней политики создала в нашей стране ситуацию, когда в патернализме со стороны федерального и субъектных (прежде всего, национально-территориальных субъектов) центров стали нуждаться также и доиндустриальные народы.

Если доаграрные народы испытывают потребность в том, чтобы государственные органы максимально "музеефицировали" природный ареал, в котором способны самосохраняться народы, хозяйственная деятельность которых связана с бережным присвоением "плодов" саморазвития природы, то патернализм по отношению к доиндустриальным народам имеет иное содержание. Этим народам претит та жесткость отношений, которую порождает право частной собственности на землю и иные жизненно важные ресурсы. Им необходима государственная поддержка сельскохозяйственного производства, состояние которого зависит не только от качества труда сельхозпроизводителей, но и от природных условий с их неожиданными катаклизмами (в достаточно суровых климатических условиях).

Вопрос о патернализме по отношению к этому типу народов остается открытым в отечественной науке, прежде всего - в теории национальных и федеративных отношений.1 Он ещё не нашёл масштабного оптимального решения и во внутренней политике государства, что, в частности, ведёт к ускоренному исходу "кавказской" молодежи с Северного Кавказа. Этот исход, порождая внутригосударственную миграцию, вызывает межэтническую напряженность как в столичном регионе, так и ряде краев и областей, где историко-традиционно доминирует русский демос.

По моему мнению, именно государство-цивилизация соответствует тем народоотношениям, которые присущи нашему Отечеству. Речь идет о том, что в общероссийском пространстве численно доминирующий русский народ живет не только для себя, но и для других этносов. Его жизнедеятельность лишена разрушительного для целостности государства национального эгоизма. Именно благодаря этому качеству он является не только государствообразующим (о чем говорится в статье В.В. Путина), но и государствоформирующим.2 Русскому народу импонирует всё то, что способствует благоденствию российского государства и упрочению его международного авторитета.

Возвращаясь к вопросу о соотношении понятий "культурное многообразие" и "культурное разнообразие" несложно обнаружить то, что в многообразии доминирует количественный аспект, а в разнообразии - качественный. В современной внутренней политике приоритет принадлежит первому из них. Свидетельство тому - принятая в декабре 2012 года "Стратегия государственной национальной политики РФ на период до 2025 года", пришедшая на смену "Концепции государственной национальной политики Российской Федерации" 1996 года. Целями этой стратегии являются:

"а) упрочение общероссийского гражданского самосознания и духовной общности многонационального народа Российской Федерации (российской нации);

б) сохранение и развитие этнокультурного многообразия народов России;

в) гармонизация национальных и межнациональных (межэтнических) отношений;

г) обеспечение равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от расы, национальности, языка, отношения к религии и других обстоятельств;

д) успешная социальная и культурная адаптация и интеграция мигрантов."1

Невольно возникает вопрос: каковы масштабы существующего многообразия и перспективы его развития? Однако арифметические подсчеты в принципе не осуществимы. Не случайно подобного рода «дотошность» отсутствует в разделе "Состояние межнациональных (межэтнических) отношений в Российской Федерации", который начинается с констатации того, что "Российская Федерация является одним из крупнейших многонациональных (полиэтнических) государств мира. На ее территории проживают представители 193 национальностей (по данным Всероссийской переписи населения 2010 года, сформированным на основе самоопределения граждан). Большинство народов России на протяжении веков формировались на территории современного Российского государства и внесли свой вклад в развитие российской государственности и культуры.

Культурное и языковое многообразие народов России защищено государством. В Российской Федерации используются 277 языков и диалектов, в государственной системе образования используются 89 языков, из них 30 – в качестве языка обучения, 59 – в качестве предмета изучения.

Российское государство создавалось как единение народов, системообразующим ядром которого исторически выступал русский народ. Благодаря объединяющей роли русского народа, многовековому межкультурному и межэтническому взаимодействию, на исторической территории Российского государства сформировались уникальное культурное многообразие и духовная общность различных народов".2

Многообразие значимо не арифметически, а политически, ибо оно свидетельствует о современной стадии выхода культуры России, ещё недавно являвшейся сегментом полугомогенной советской культуры, на общецивилизационную стратегию развития - к культурному разнообразию. Будучи качественной характеристикой, разнообразие не просто включает многообразие, а начинается с него. Ведь по философским канонам качественным изменениям предшествуют количественные.

Поскольку настоящая статья пишется в русле теории национальных и федеративных отношений, претендующей на научное обоснование национально-культурного вектора внутренней политики, постольку необходимо не только констатировать неизбежность подобного перехода количественных изменений в качественные, но и предвидеть сущность этой закономерности. Политик не вправе занимать неопределённую ожидательную позицию. Он обязан находиться в авангарде политического процесса. А для этого он должен не вообще (приблизительно), а достаточно четко представлять себе - чем культурное разнообразие отличается от культурного многообразия?

В метанаучном культурологическом ракурсе многообразие рассматривается на мегауровне (когда культура тождественна социосфере, отличной от биосферы и космосферы), макроуровне (когда культура – это культурная подсистема общества, отличная от экономической и политической подсистем) и микроуровне (когда культура предстаёт в качестве «автономного» пространства). В культурном пространстве с различной степенью «выделяемости» присутствуют не только дееспосопобные индивиды, но и те, прежде всего выдающиеся личности, которые ушли из жизни, но их опредмеченные сущностные силы присутствуют в актуальном культурном процессе.

Подсчитать количество форм человеческого самопроявления, из которых состоит социосфера, культурная подсистема или культурное пространство, невозможно. Поэтому проблема культурного многообразия – это, прежде всего, проблема богатства человеческой личности, способной осуществлять свою жизнедеятельность одновременно в нескольких или во многих культурных мирах (языковых и этнических, возрастных и гендерных). Благодаря многообразию существующие и вновь рождающиеся субкультуры в качестве малых культурных миров будут не только соперничать, но и дополнять друг друга.

Проблема культурного разнообразия имеет иной (не столько микроуровневый, а в большей степени - макро- и мегауровневый) смысл, сопряженный с современной глобальной идеологией коэволюционного устойчивого развития. В ней культурное разнообразие, являясь, как уже отмечалось ранее, «надстройкой» над биологическим разнообразием природного мира, выступает одновременно гарантом сохранения существующего биоразнообразия. От европейско-прогрессистской идеологии покорения природы, порождающей экологические кризисы и катаклизмы, человечество вынуждено переходить к принципиально иной – природосообразной (экологичной) жизнедеятельности.

Сегодня в Российской Федерации с точки зрения экологичности жизнедеятельности необходимо выделять три типа народов – доаграрные (коренные малочисленные народы, которым присуща максимально возможная в современной жизни природосообразность), доиндустриальные (народы Северного Кавказа и Горного Алтая, Забайкалья и некоторые народы Поволжья, степень природособразности жизнедеятельности которых на порядок ниже, чем у доаграрных народов) и техногенные. Последний из названных типов - это русские и татары, башкиры и украинцы... Став нациями, они не только изменили свой этнополитический статус,1 но и существенно снизили природосообразность своей жизнедеятельности. Подобное снижение является результатом того, что урбанизированные техногенные народы осуществляют свою жизнедеятельность уже не столько в естественно природных условиях, сколько в искусственно технических (техногенных).

Культурологи заимствовали у философов типологию, согласно которой возможны этнический и национальный типы культуры.2 Первый из них присущ доаграрным народам. Второй - техногенным. А как быть с культурой доиндустриальных народов? Попытку ответить на этот вопрос предпринял И. Н. Лисаковский, который обозначил этот тип культуры как народный. В его интерпретации народная культура существенно отличается от элитарной, как бы оппонирует ей.3

Высказанная предельно тезисно мысль Игоря Николаевича нуждается в развитии, в более обстоятельной аргументации. В этой связи целесообразно обратить внимание на позицию В.К. Егорова, рассматривающего особенности крестьянского менталитета, от которого, по моему мнению, необходимо "отталкиваться" при рассмотрении типа культуры.

«"К числу общих основных доминант крестьянской памяти относятся - цитирует В.К. Егоров другого автора ("и остаются сейчас, что, возможно, более важно" - добавляет он) - земля, семья, хозяйство, общность, власть. Крестьянская память обладает таким важным свойством, как синкретизм, нерасчлененность, которое отражает пограничность крестьянского бытия (жизнь на границе природного и социального) ".1

Крестьянский менталитет - феномен более сложный и тонкий, чем создаваемые в «городской тиши» интеллектуалами теории и концепции для его объяснения».2

Действительно, доиндустриальные народы, с одной стороны, наследуя всё самое значимое для своей жизнедеятельности из культуры этнического типа, будучи, с другой стороны, "открытыми" для диалога с национальным типом культуры, создают, сохраняют и развивают свой собственный этнонациональный тип культуры. Носителями этого типа культуры являются те народы, которые в советский период обозначались как "народности".

Признавая существование народностей, советские культуроведы и этнографы далеко не случайно обходили стороной вопрос о присущем им типе культуры. В условиях развитого социализма эта проблема оказывалась политически некорректной. Ведь народности - это исторические общности, возникающие из союза племён при распаде родоплеменных отношений, на ранней стадии феодализма. "Вписывать" их в социализм было идеологически недопустимо.

В постсоветский период возникла иная причина, затрудняющая исследовательский процесс. Стремясь удалить недемократичную, по причине её аксиологичности, цепочку (в которой народность "выше" племени, но "ниже" нации) из политического и научного "обихода" как бы изъяли все три понятия (племя - народность - нация), заменив их единым - "народ".

Подытоживая сказанное, полагаю, что, во-первых, разнообразие культур как аттрактор внутренней политики - это, прежде всего, качественные различия между этническим - этнонациональным и национальным типами культуры. Диапазон этих различий столь значителен, что в теории национальных и федеративных отношений объектами изучения становятся "циркумполярная цивилизация", которую образуют доаграрные (коренные малочисленные) народы Севера и Дальнего Востока, "кавказская цивилизация", в которую "входят" доиндустриальные горские народы и "славянская цивилизация" (техногенные народы). Их признание в этом качестве как реальных феноменов означает, что грядущее российское государство-цивилизация может и должно рассматриваться как своеобразная суперцивилизация, являющаяся одновременно одной из восьми (по классификации С. Хантингтона, который обозначил её как православную) мировых цивилизаций.

Во-вторых, разнообразие культур - это разнообразие жизнедеятельности государствообразующих народов. Живущие в одном государстве с русскими нерусские народы обладают возможностями возрождения, сохранения и развития собственных культур. Эти возможности "масштабнее" у тех народов, которые "располагают" большим количеством художественной, гуманитарно-научной и политико-идеологической интеллигенции.

Именно три этих "отряда" интеллигенции вносят наибольший вклад в культуру своего народа, которая на макроуровне состоит из основополагающего - интеллектуально-понятийного, сердцевинного - ассоциативно-образного и вершинного - ценностно-ориентационного потенциалов. Благодаря опредмечиванию своих потенциалов (которые значительно чаще рассматриваются в качестве науки, искусства и идеологии, являющимися формами общественного сознания) культуры народов не только становятся более объёмными, но и сохраняют собственное макроуровневое имманентное свойство. Таковым, по моему мнению, является этноментальность жизнедеятельности.1

Этноментальность представляет собой этнонационально окрашенное мироощущение и мировосприятие, посредством которого люди, образующие этническую общность, сохраняя близость, внутреннее родство, сопричастность судеб и следуя межпоколенной преемственности, вырабатывают собственные, отличные от других народов, психологические установки и духовные предпочтения, ценностные ориентации и модели поведения. Этноментальность придает жизнедеятельности людей особый колорит и избирательность, межиндивидуальную распознаваемость, опирающуюся на отделение «наших» от «других».

Первоначально этноментальность, позволяющая находить в общем информационном пространстве родные мотивы и интонации, знаки, символы и образы, закладывается родным языком. Именно языковое разнообразие, как отмечается в конвенции ЮНЕСКО об охране и поощрении разнообразия форм культурного самовыражения, является основополагающим элементом культурного разнообразия. В этой связи государство (что особенно важно в городских условиях) через систему дошкольных учреждений и школ обязано помогать нерусским семьям вводить детей в мир родного языка. Ведь именно семья, а не ведомственные учреждения, является основополагающие институтом родного языка и культуры.

И, наконец, в-третьих: в перспективе разнообразие культур народов не превратит культурное пространство в лоскутное одеяло. Российскую культуру как цивилизационный тип культуры можно представить как многоцветный ковёр, имеющий внешне сокрытую от глаз подоснову в виде русской культуры и видимую многоцветную гамму нитей-культур всех без исключения государствообразующих народов.

Нередко не только в публицистике, но и в научной литературе используется иной образ российской культуры, в котором русская культура предстает в виде культурного ядра, скрепляющего культуры других народов в целостное единство. Подобный образ более рельефен и привлекателен, нежели сравнение цивилизационного типа культуры с ковром. Однако он не адекватен той российской культуре, которая станет реальностью (в качестве цивилизационного типа) не ранее следующего века.

Культурное ядро - это сердцевина культуры каждого народа, ибо в нем концентрируются его этноменталитет, самосознание, специфический характер жизнедеятельности. Однако помимо культурного ядра в каждой культуре существует периферия. Бинарность "центр - периферия", присущую культуре каждого народа, нецелесообразно переносить на иной - межкультурный уровень. Достигнув значительно большего равноправия (т.е. пройдя путь от ныне существующей совокупности культур (культура народов России) до целостной системы - российская культура), культуры народов смогут взаимодействовать на основании взаимодополнительности.



Поэтому ныне, двигаясь к культурному многообразию, бессмысленно идти по пути возрождения "чистых" этнонациональных культур. Реалии жизни "показывают", что уже сегодня вполне закономерна и оптимальна ситуация, когда в равной степени двухкультурны татары, свободно владеющие общегосударственным русским языком и не чурающиеся русского культурного пространства, а также русские, свободно владеющие государственным татарским языком (таковым он является в Республике Татарстан) и, будучи татарстанцами осуществляющие свою жизнедеятельность в существующем татарском культурно-языковом пространстве.

1 См. Савельев В.В. Гражданское единство как аттрактор внутренней политики // Россия: тенденции и перспективы развития. Ежегодник. Вып. 7. Ч. 2. - М., ИНИОН РАН, 2012. - С.242-248. Настоящая статья является её продолжением.

2 В сложных именах прилагательных, пишущихся через дефис, главным является последнее слово. Поэтому лексема "экономико-социальный" означает «подчинение» экономической политики социальным ориентирам, её осуществление во имя социального идеала.

3 С одной стороны, институализация этнонационального принципа существенно "возвысила" статус и права союзных республик в сравнении со статусом и правами автономных (национальных) образований и русскими краями и областями. Однако, с другой стороны, в советском государстве-партии существовало ещё более значимое партийное ранжирование, в соответствии с которым, к примеру, Первый секретарь Московского ГК КПСС избирался членом Политбюро ЦК, а большинство Первых секретарей союзных республик были лишь членами ЦК КПСС.

1 Понятие "разнообразие культур" используется не только как более узкое в сравнении с "культурным разнообразием", но и как более "конкретное", соответствующее потребностям теории национальных и федеративных отношений.

1 Значимость декларации о культурном разнообразии определяется не только тем, что она является всеобщей, но и тем, что ежегодно 21 мая ЮНЕСКО отмечает Всемирный день культурного разнообразия во имя диалога и развития. Решение о праздновании этого Дня было принято Генеральной Ассамблеей ООН 20 декабря 2002 г. с целью информировать общественность о ценности и важности разнообразия культур и содействовать с помощью проведения различных мероприятий осознанию позитивной роли культурного разнообразия.

2 Цит. по: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/cultural_diversity.shtml.

3 Четвертый абзац преамбулы Всеобщей декларации ЮНЕСКО о культурном разнообразии.

4 Там же.

5 Одна из серьезных проблем, затрудняющих становление отечественной культурологии, сопряжена с тем, что большинство специалистов, считающих себя культурологами, не проводят различия между культуроведением, включающим относительно частные науки об отдельных аспектах культурного процесса, и культурологией как метанаукой, призванной с "высоты птичьего полета", т.е. существенно иного ракурса, анализировать культуру в её целостности.

1 См.: http://www.rus-eu-culture.ru/610/cultdivers.

2 Суть советской полугомогенности нашла отражение в идеологии, которая определяла советскую культура в качестве национальной по форме (внешний аспект), социалистической по содержанию (внутренний аспект) и общечеловеческая по духу (мессианский аспект). В Советском Союзе стали реальностью советская литература и советская наука, советский человек и советский образ жизни. Все эти феномены не только "выглаживали" личностные и этнические различия, но и "сплавляли" их в полугомогенные системы.

1 Тишков В.А. Россия: национальный ответ // Московский комсомолец. – М., 2012. - 26 января.

1 Сегодня эта теория ещё недостаточно отпочковалась от этнополитологии, хотя потребность в подобном процессе существует. Возможно появление в 2002 году журнала "Вопросы национальных и федеративных отношений", инициатором создания которого выступил профессор Медведев Н.П., а главным редактором является профессор Калинина К.В., ускорит вызревание теории НиФО.

2 Соответственно в национально-территориальных образованиях государствоформирующими, т.е. несущими ответственность за межнациональное согласие и целостность "своих" субъектов, должны быть в первую очередь титульные народы. Этого долженствования обязана придерживаться политическая элита, отражающая и реализующая интересы народа.

1 Цит. по федеральному информационно-аналитическому журналу "Сенатор" (курсив мой - В.С.). - http://www.minnation.senat.org/Strategiya-2025.html.

2 Там же.

1 Академические дискуссии о том, какой народ является народностью, а какой нацией, в центре которых находилось сталинское определение, были детерминированы не научными, а политическими интересами. Дело в том, что в советский период народ, "получивший" статус "нации", автоматически "приобретал" право на создание союзной республики. Не дотягивающие до этого "уровня", имели право лишь на автономию. После распада СССР не только все автономные республики в России стали как бы союзными (республиками-государствами, как сказано в Основном законе). Такой же статус без всякого научно-политического обоснования обрели и некоторые (советские) автономные округа.

2 В отечественной философии культуры лидерство в раскрытии этой типологии принадлежит Вадиму Михайловичу Межуеву.

3 Народная культура в качестве субкультуры является объектом рассмотрения в социокультурной антропологии (см. статью Н.Г. Михайловой "Народная культура" в энциклопедическом словаре "Социокультурная антропология: история, теория и методология". - М., Киров, 2012. - С. 719-726). На столь же локальном уровне она изучается этнологами. Для них это "крестьянские исследования", входящие в комплекс научных дисциплин - "крестьяноведение". (Подробнее см. об этом в статье Ю.И. Семенова "Крестьяноведение (крестьянские исследования)", опубликованную в том же словаре. С. 468-482).

1 См. Кознова И.Е. Аграрные преобразования в памяти российского крестьянства // Социологические исследования. – М., 2004. - № 12.

2 Егоров В.К. Философии русской культуры. - М., 2006 . - С. 518.

1 Отечественная теория культуры в советский период опиралась на три основных метода раскрытия сущности культуры - дескриптивный, затем - аксиологический и, наконец - деятельностный. Сегодня, не игнорируя их, в культурологии возможно использование ещё более совершенного метода (аналитического приема обобщения и способа построения теоретических схем и моделей объекта познания) - атрибутивного. В этом подходе культура - это жизнедеятельность социума, которая характеризуется экологичностью (на мегауровне), этноментальностью (на макроуровне) и гуманистичностью самодеятельного характера (на микроуровне). См. подробнее: Савельев В.В. Культурология: Учебно-методическое пособие. - М., 2009.