Рассказ лётчика-космонавта СССР за гималаями и гиндукушем - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Гук «Мемориальный комплекс летчика-космонавта СССР а. Г. Николаева» 1 12.12kb.
Рассказ лётчика-космонавта СССР с открытым сердцем 1 350.03kb.
Рассказ лётчика-космонавта СССР в ряды рабочего класса 1 166.46kb.
Рассказ лётчика-космонавта СССР присяга на верность родине 1 313.11kb.
В поздравительной телеграмме, в частности, говорится 1 29.98kb.
План основных мероприятий бу «Мемориальный комплекс летчика – космонавта... 1 99.91kb.
Тв настоящий космический с 11 по 13 апреля на тв-3 космические дни 1 42.65kb.
Командование вооруженных сил США на Тихом океане 19 октября возглавил... 1 35.36kb.
Контрольная работа по дисциплине: История отечественного государства... 1 274.71kb.
Рассказ о великом чуде умершего епископа 4 1193.59kb.
Объяснительная записка начальника 3 управления мвд СССР с. А. 1 206.32kb.
Болезнь или причина? 1 122.76kb.
- 4 1234.94kb.
Рассказ лётчика-космонавта СССР за гималаями и гиндукушем - страница №1/1

Юрий Гагарин

Дорога в космос

РАССКАЗ ЛЁТЧИКА-КОСМОНАВТА СССР

ЗА ГИМАЛАЯМИ И ГИНДУКУШЕМ

Через месяц после XXII съезда партии, в конце ноября, началась наша большая поездка по Азии. В ней принимала участие и Валя. На сей раз наш путь лежал за Гималаи и Гиндукуш — в Индию, на остров Цейлон и в Афганистан.

Солнечным полднем «ИЛ-18», борт которого мы шутя между собой стали называть родным домом, приземлился на аэродроме Палам, вблизи от Дели — столицы Республики Индии. Было по-летнему тепло, и нам, всего несколько часов назад ежившимся от дождливой, прохладной ночи в Ташкенте, была особенно приятна делийская погода. Сразу же после встречи у самолета с представителями индийской общественности, дочерью премьер-министра Индии Джавахарлала Неру Индирой Ганди, одетой в яркое сари, советским послом И. А. Бенедиктовым и другими официальными лицами кортеж машин направился в город. С любопытством оглядывались мы вокруг. И природа, и постройки, и люди, приветливо машущие нам руками, — все выглядело необычно. Я много читал об Индии, ее народе, ее древней культуре. Перед отлетом, взяв в библиотеке два томика заметок советских журналистов

«Разбуженный восток» о поездке Н. С. Хрущева в страны Азии, еще раз освежил в памяти то, что знал об этой сказочной стране, почерпнул немало новых сведений. Теперь многое вставало перед глазами. Все было новым, интересным.

Первыми в Дели нас ждали индийские журналисты. Около трехсот корреспондентов газет, радио и телевидения собралось на открытом воздухе, в саду, устланном коврами. В ходе пресс-конференции, на которой, как обычно, было задано много вопросов, нам передали первые подарки. В числе их — карандашный портрет Германа Титова, выполненный глухонемой девушкой-делийкой, по имени Микти Дос. Было приятно, что, встречая меня, жители Индии помнят и о втором советском космонавте, моем «небесном брате». От его имени я тепло поблагодарил за подарок и попросил передать Микти Дос книгу записок Германа Титова о полете «Востока-2» — «700 000 километров в космосе».

Начавшись пресс-конференцией, первый день прилета в Индию продолжался по заранее составленной программе — завтрак у премьер-министра Республики Джавахарлала Неру, выступление по телевидению, большой гражданский прием на стадионе, где вместе с Д. Неру и Валей мы совершили на открытом автомобиле круг почета и где после речей развернулся увлекательный спортивный праздник, потом еще один прием и еще один официальный ужин.

Дели — красивый город. В той его части, которая называется Нью-Дели, — широкие улицы, проспекты, много памятников, правительственных учреждений, построенных в величественном восточном стиле. Мы побывали во многих районах Дели — у могилы борца за свободу и независимость Индии легендарного Ганди, возле «Красного форта», где еще сохранились пушки, из которых колонизаторы в прошлом веке расстреливали восставших делийцев, поднялись на семидесятиметровую башню Кутуб Минар, сооруженную свыше 750 лет тому назад, посетили делийский университет и встретились там с тысячами студентов, выступали на массовом митинге ка Рам- лила Граунд, осмотрели промышленную выставку, в которой принимали участие около двух десятков стран.

Исключительно интересно прошел организованный Делийским аэроклубом авиационный праздник.

Лучшие индийские планеристы и планеристки — Ахрам Локрин, Суриандра Гилл, Рад Матру — и другие показали нам свое мастерство. Индийские конструкторы, готовясь к этому празднику, построили новый планер.

— Как его назвать? — спросил нас генеральный секретарь клуба В. Б. Гупта.

— «Дружба», — единодушно предложили мы.

Так было и сделано. На фюзеляже нового планера я крупно написал русскими буквами и на языке хинди слово «Дружба», накрепко скрепляющее взаимные чувства советского и индийского народов.

Девизом дружбы был отмечен весь 5000-километрозый маршрут кашей поездки по Индии. Каждый, с кем нам довелось встречаться, старался по-своему выразить свои искренние чувства к советским людям. Запомнилась девушка, протолкнувшаяся к нам на промышленной выставке и одевшая мне на руку браслет — знак братания. Трогателен был порыв седобородого старика в чалме, с мальчиком, видимо внуком, на руках, поджидавшего нас у выхода с многотысячного митинга на Рамлила Граунд, чтобы одеть на Валю сплетенную его руками гирлянду цветов. Подобные гирлянды из белых, красных и золотистых цветов преподносились нам всюду — таков существующий в Индии традиционный народный обычай.

Первым городом, в который мы вылетели, начиная поездку по стране, был полуторамиллионный Лакнау, находящийся к востоку от Дели. Около ста лет назад он был центром восстания сипаев против колонизаторов. В память об этом в города установлен обелиск. Ныне промышленный Лакнау является и городом студентов; в нем, кроме ряда фабрик и заводов, расположен один из крупнейших университетов Индии. Мы, разумеется, побывали в нем. Выступая перед студентами и преподавателями, до отказа заполнившими просторный университетский двор, я напомнил о том, что истоки дружбы между народами Индии и России лежат в глубине веков, что еще в давние времена русский путешественник Афанасий Никитин приплыл с берегов Волги к берегам священного Ганга, что полтораста лет назад, в пору Отечественной войны 1812 года, индийские купцы, находившиеся в Астрахани, предлагали финансовую помощь русскому народу, самоотверженно отражавшему нашествие наполеоновских полчищ. Когда по ходу выступления я назвал Бхилаи, где с помощью советских специалистов построено крупнейшее в Индии металлургическое предприятие, студенческий митинг разразился бурной овацией.

В заключение нашей дружеской встречи в университете руководитель факультета физики профессор Р. Н. Шарпа вручил мне диплом, на котором причудливой вязью букв восточного алфавита было написано, что советский космонавт Ю. Гагарин избран пожизненным членом клуба исследователей космоса.

Весь день в Лакнау прошел в официальных визитах и собраниях. Мы побывали в аэроклубе, в местном отделении Индо-Советского общества развития культурных связей, приняли участие в народном празднике, организованном в парке «Виктория», провели обстоятельную беседу с журналистами и главным редактором газеты «Пионер» С. Н. Гхошем. На собрании членов ИСКО (Индо-Советского общества развития культурных связей), происходившего под огромным шатром, многие из выступавших говорили на русском языке. Я рассказал здесь о работе и решениях XXII съезда КПСС, о принятой им новой Программе партии, о том, как советские люди борются за утверждение великих принципов коммунизма. Члены ИСКО подарили мне бюст Ганди и белую «топи» — головной убор вроде пилотки, который в Индии носят многие общественно-политические и государственные деятели, начиная с премьер-министра Д. Неру.

Чудесное утро, свежее, напоенное росой, разбудило нас заводскими гудками. Снова в путь. Теперь, пересекая всю Индию с востока на запад, мы летели к берегам Аравийского моря — в четырехмиллионный Бомбей, так называемые океанские ворота страны.

На бомбейском аэродроме Санта-Круз все пятиэтажное здание аэропорта было заполнено народом. Нас тут встречали главный министр штата Махараштра Ю. Б. Чаван — грузный мужчина в белом национальном одеянии, президент ИСКО доктор А. В. Балига и другие официальные лица. На всем пути от аэродрома до города стояли толпы людей. Тотчас же после визита к губернатору штата X. Е. Шрипракасу на берегу залива, в отеле «Тадж Махал», состоялась пресс-конференция. На нее собралось около трехсот журналистов. В числе их мне было приятно увидеть индийского писателя и общественного деятеля Ходжу Ахмад Аббаса, с которым мы беседовали еще летом в Москве. Мы тепло улыбнулись и даже, кажется, заговорщически подмигнули друг другу. Позднее X. А. Аббас издал в Индии книгу о советских космонавтах, под названием «Пока не достигнем звезд». В ней сказано немало хороших слов в адрес советского народа, в адрес Н. С. Хрущева, которого автор видел на Внуковском аэродроме в день моего прилета из района приземления корабля «Восток».

В ходе пресс-конференции X. А. Аббас попросил меня передать несколько слов молодежи Индии.

— Мне бы хотелось принять участие, — сказал я, — в полете на космическом корабле с группой молодых космонавтов разных национальностей — русскими, индийцами, американцами... Это был бы мирный научный космический корабль. Давайте будем все вместе стремиться к тому, чтобы эта мечта осуществилась. Ведь не является ли наша Земля таким космическим кораблем, который несется в просторах Вселенной? Этот корабль принадлежит всем нам, всем народам, и его команда должна жить в мире и дружбе...

Среди массы вопросов, заданных на пресс-конференции в «Тадж Махал» и касавшихся главным образом технической стороны организации и осуществления полетов «Востока» и «Востока-2», был и такой:

— Кто является в СССР главным руководителем всех работ, направленных на изучение космоса?

— Никита Сергеевич Хрущев, — уверенно ответил я.— Мы, советские космонавты, называем его первооткрывателем космической эры.

Назавтра эти слова были приведены в большинстве индийских газет.

Из многочисленных бомбейских встреч трудно выделить какую-либо одну. Все они были яркими, запоминающимися. Исключительно интересной, например, была вечерняя поездка на бомбейскую киностудию. Мы ехали туда, как, впрочем, и при посещении других мест, в сплошной толпе народа. На студии, здание которой было празднично иллюминировано, собрались ведущие киноартисты, художники, композиторы, многочисленный технический персонал. Все выглядело очень празднично. Меня и Валю тут же пригласили на сцену, в глубине которой стояла массивная статуя Будды, и попросили сказать несколько слов. Но ведь я же не киноработник, а всего лишь рядовой кинозритель. Хотя, впрочем, вспомнив, что мне довелось участвовать в съемках документальных фильмов «Первый рейс к звездам» и «Снова к звездам», решил рассказать об этом небольшом опыте и тем самым решить и «космическую» тему в своем выступлении. Оно, кстати сказать, было выслушано с большим одобрением, что, разумеется, прежде всего, надо отнести за счет того всеобщего интереса, который проявлялся самыми различными слоями народа Индии к освоению космоса. В заключение я пожелал всем кинозвездам бомбейской студии — а их было тут немало — светиться так же ярко, как светятся звезды в космосе.

Во время небольшого концерта к нам с Валей, лицо которой индийские киноартистки уже успели украсить национальным «бинди»—пятнышком на лбу, подошел Радж Капур — актер, хорошо известный советским зрителям по ряду индийских кинокартин. Было интересно побеседовать с этим веселым, общительным человеком, как бы сошедшим с экрана. В жизни он примерно такой же, каким мы видели его в фильмах, сценарии которых, между прочим, написаны X. А. Аббасом, так неожиданно встретившимся на пресс-конференции в отеле «Тадж Махал».

Индия — страна больших контрастов. Совсем рядом с красивыми, либо старинного, либо современного типа, зданиями можно увидеть очень бедные жилища, слепленные из глины и соломы, сложенные из дикого камня. В потоке автомашин вдруг на середине улицы, даже в центре города, попадается неторопливо бредущая корова. Водители автомашин резко тормозят и осторожно объезжают стороной это считающееся в Индии священным животное. В многоликой толпе наряду с людьми, облаченными в длинные национальные одежды, светлые, черные или красные тюрбаны, стоят индийцы или индианки в европейских костюмах, сшитых, что называется, по последней моде. И вот, когда мы вечерними улицами возвращались с киностудии, в глаза невольно бросился еще один, довольно типичный контрастный мазок: на широких панелях, у стен хорошей архитектуры домов, десятками, сотнями укладывались на ночлег люди. Это бедняки, не имеющие никакого крова, никакого пристанища. Все их имущество — ветхое сари или халат да небольшой заплечный мешок, на который вместо подушки можно положить голову. И таких бездомных людей в Индии, к сожалению, еще много. Мы их видели не только в Бомбее, но и в Калькутте, и в Хайдарабаде, и даже в Дели...

Бомбейские друзья, показывая город, его достопримечательности, пригласили нас в свой Институт здоровья — школу йогов.

Она расположена на красивой набережной, неподалеку от Аквариума, где собрано множество образцов богатейшей фауны Индийского океана. Вице-директор этой школы, доктор Винекар, и другие педагоги провели нас по аудиториям. Инструктор Напбалкар, сухощавый, гибкий человек, показал ряд упражнений, выполняемых учениками школы. Он то распластывался ничком на небольшом коврике, то замирал на несколько минут, поджав ноги, в самых неудобных позах, то стоял на голове... Упражнения, несомненно, требовали большого физического напряжения, но Напбалкар проделывал их без каких-либо видимых усилий. Его лицо все время было не¬подвижным, бесстрастным, а дыхание и все движения строго размеренными. Все это, конечно, достигалось длительной тренировкой.

Мне невольно в эти минуты припомнились тренировочные занятия, проводимые в нашей группе летчиков-космонавтов. Они, надо сказать, порою выглядели куда потруднее, чем упражнения, практикуемые в школе йогов. Но ведь и цели, преследуемые ими, были совсем иными. Однако, как бы там ни было, знакомство с системой подготовки йогов дало интересный материал для размышлений, которыми потом, вернувшись на Родину, я поделился с нашими медиками и руководителями физической подготовки.

Индия—одна из стран Азии, располагающая огромным количеством населения. Это наглядно ощущалось на тех гражданских приемах, как тут называют массовые митинги, которые проводились в честь приезда советских гостей. В Бомбее, например, на такой гражданский прием, устроенный в Ширвази-парке, собралось около 300 000 жителей города. Дело происходило вечером, и в свете прожекторов на трибуне, украшенной цветами, ярко выделялись большие портреты В. И. Ленина и борца за свободу индийского народа Ганди. Тут же на красочном плакате была показана схема полетов советских искусственных спутников Земли и наших космических кораблей. Гражданский прием начался с того, что представители 70 различных общественных организаций вынесли на трибуну почетные гирлянды цветов, вручили советским гостям памятные подарки и в том числе кокосовые орехи — символ успеха. Затем — речи. Среди выступавших был и министр обороны Республики Индии Кришна Менон. Он горячо говорил о необходимости бороться за мир, за всеобщее и полное разоружение. И я в своем слове, обращенном к участникам митинга, сказал о том, что как было бы хорошо, если бы все страны разоружились и стали соревноваться, кто выше и дальше будет летать в космос, кто сделает больше научных открытий.

Душой всех наших встреч с индийскими трудящимися было ИСКО, насчитывающее в стране около 200 филиалов. В беседах с нами члены этого общества рассказывали о большой работе, проводимой в целях развития и укрепления дружественных связей между Индией и СССР, о пропаганде достижений советского народа среди широких слоев населения городов и сельских районов. Почти в каждом отделении этого общества созданы курсы изучения русского языка, и слушатели этих курсов старались обязательно перекинуться с нами парой- другой теплых, сердечных фраз.

Вечером после собрания бомбейского отделения ИСКО мы побывали в гостях у президента общества доктора Балиги. Возле дома на Нетаджи Бос Роуд, 69, расположенного на берегу залива, где на пятом этаже находится квартира доктора, собрались жители всех ближайших кварталов. Весь вечер на лестничной клетке дома и в самой квартирке доктора толпились люди. Каждому хотелось поговорить с советскими гостями, пожать им руки, сказать несколько идущих от сердца слов привета. Часы, проведенные в квартире президента ИСКО, задушевная беседа с ним, его женой Камалой и их ближайшими родственниками и знакомыми еще и еще раз показали нам, с каким живейшим интересом воспринимается индийским народом все то, что происходит в Советском Союзе, как радуются наши друзья за Гималаями каждому новому успеху советских людей в строительстве коммунизма.

Во время этих бесед зашла речь о недостойной вылазке американского журнала «Мэн», в одном из номеров которого, видимо специально распродаваемого в эти дни в некоторых киосках, брался под сомнение сам факт полета космического корабля «Восток».

— Успехи Советского Союза в освоении космоса, — гневно сказал доктор Балига, — не дают покоя кое-кому за океаном, где пока никак не могут догнать советских ученых и конструкторов...

Не знаю, как шла распродажа этого номера журнала «Мэн», но мои товарищи по поездке видели сами, как в книжных киосках нарасхват брались изданные местными издательствами книги о космических полетах, осуществленных в СССР, и в том числе книга «Дорога в космос». На всех беседах и пресс-конференциях нам задавалось много вопросов, касающихся технической стороны организации космических полетов, подготовки советских космонавтов. На все эти вопросы мы старались давать как можно более полные ответы. И это естественно, ибо результаты полетов советских космических кораблей должны принадлежать мировой науке.

И вот уже Бомбей, красивая набережная которого своей конфигурацией и даже архитектурой выстроенных на ней зданий чем-то напоминавшая нам Рио-де-Жанейро, остался крупной памятной вехой на нашем маршруте. Впереди — семимиллионная Калькутта, носительница славных традиций освободительной, революционной борьбы индийского народа за свою свободу и независимость, родина Рабиндраната Тагора. Здесь — новые знакомства, новые встречи с журналистами, с членами так называемого Делового клуба, с калькуттской молодежью на стадионе и в аэроклубе, еще один полу-миллионный гражданский прием, еще одно большое собрание членов местного отделения ИСКО.

На этом собрании, кстати сказать, индийские женщины, под всеобщее одобрение, обрядили Валю в свой национальный костюм — синее сари, воскурили в честь советских гостей фимиам, хором спели на русском языке песню «Широка страна моя родная». И вновь мы встретили тут многих наших друзей, говорящих по-русски: Роя — генерального секретаря ИСКО, принимавшего нас в Калькутте, рабочего джутовой фабрики Исмаила Надна, побывавшего в Москве на фестивале молодежи, семейство учителя Бендарджи... И это, конечно, еще более усиливало дружескую, непринужденную обстановку многотысячного собрания.

В Калькутте запомнился такой эпизод. На небольшом пароходе, направляясь в сокровищницу богатейшей индийской флоры — государственный ботанический сад, мы плыли по реке Хугли — ответвлению священного Ганга. Путь лежал вдоль причалов калькуттского порта, в котором стояли десятки океанских пароходов многих стран. Их экипажи при приближении нашего судна поднимали на мачтах флаги расцвечивания, выкрикивали приветствия Советскому Союзу. А в районе одной джутовой фабрики на берег вышла большая толпа рабочих с многочисленными красными флагами. Они ярко алели на фоне фабричных труб, как бы символизируя любовь индийского рабочего класса к советскому народу.

Зигзагообразный маршрут нашего «ИЛ-18», подобно молнии, прочертил всю карту Индии, закончившись в Хайдарабаде— главном городе одного из крупнейших штатов страны — Андрахапрадеж. Этот город, застроенный типичными для юга невысокими зданиями с плоскими крышами, насчитывает около полутора миллионов жителей, в нем расположен университет, где обучается до 20 000 студентов. К слову сказать, почти все они по-южному темпераментны; шумливые парни и девушки приняли участие в митинге, собранном по случаю нашего приезда на площади возле университета.

В Хайдарабаде и его окрестностях находится немало интересных исторических памятников. В их числе — развалины знаменитой Голконды, крепости, построенной в XIII веке поблизости от алмазных копей. Мы побродили возле высоких, сложенных из камня стен, полюбовались старинными пушками, послушали увлекательную историю, рассказанную экскурсоводом о легендарных сокровищах Голконды и борьбе за ее клады, длившейся много лет.

А вечером нас провели в Хайдарабадский музей. Он по своим экспонатам, размещенным почти в трехстах комнатах, считается лучшим в Индии. Тут собрана масса уникальных произведений индийского искусства — старинные кораны, красивейших рисунков ковры, картины, скульптуры. Вале особенно понравилась выполненная из мрамора фигура индийской женщины. Ее плечи покрывала накидка такой тончайшей работы, выполненная в такой манере, что казалось, это не мрамор, а легчайшая кисея, колышущаяся от дуновения ветерка. Изумительное мастерство!

Прощаясь с Хайдарабадом, мы прощались со всей Индией, так радушно принявшей нас, с ее удивительно сердечным народом, который высоко ценит посильную помощь, оказываемую ему Советским Союзом в развитии отечественной промышленности, в укреплении деловых и культурных связей между нашими странами. И в Дели, и в Бомбее, и в других городах нам часто приходилось слышать теплые воспоминания представителей самых различных слоев населения о том, что в их городе бывал глава Советского правительства Н. С. Хрущев. Перед отлетом из Хайдарабада мы узнали о готовящемся визите в Индию Председателя Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежнева, и нам подумалось, что новая поездка советского государственного деятеля в гости к индийскому народу еще более укрепит дружественные, добрососедские отношения Советского Союза с великой страной, лежащей за Гималаями, на берегах Индийского океана.

На юге Индии и в середине декабря, когда в средней полосе нашей страны звенят морозы, а дороги заметают снежные вьюги, было жарко. Но еще большим жаром пахнуло нам в лица, когда «ИЛ-18» приземлился в Коломбо — столице Республики Цейлон. Ослепительным было солнце Цейлона, ослепительна изумрудная зелень этой жемчужины Индийского океана, и еще более ослепительными улыбки тысяч и тысяч сингалов, кандийцев и тамиллоз, с исключительной сердечностью принявших на своей родине советских гостей. «Добро пожаловать, товарищи! Коммунистическая партия Цейлона» — крупно выделялось на одном из множества красных флагов и плакатов, растянутых между пальмами при въезде в Коломбо.

«Красный ковер советским гостям» — с такими заголовками вышли на следующее утро газеты Цейлона, описывающие наш приезд в Коломбо и радушный прием у премьер-министра Республики Сиримаво Бандаранаике. Действительно, вся страна оделась в красные флаги и транспаранты со словами привета советскому народу. Когда мы ехали вдоль океана в южную провинцию Галле по дороге, пролегающей среди пальмовых рощ, справа и слева нескончаемой стеной стояли жители прибрежных селений, рыбацких поселков. Всюду возникали летучие митинги. «Джайвева!» — «Добро пожаловать!»— таким плакатом встречало нас буквально каждое селение.

Здесь, на Цейлоне, все было удивительным и интересным. И люди, с черными как смоль волосами, одетые в летние белые саронги и сари; и величественные пальмы, подступающие к самой береговой кромке; и мерно покачивающиеся на океанских волнах рыбачьи лодки—катамараны; и множество буддийских монахов, бритоголовых, в ярких желтых одеждах; и рабочие слоны, переносящие огромные бревна; и запах выжигаемых кокосовых орехов; и уклад жизни в селах и городах, и, самое главное, — по-детски застенчивая радушность, с которой встречали нас всюду, как на побережье или гористых, глубинных районах страны, так и на болотистом севере, в Джафне. Народ Цейлона совсем недавно избавился от колониального угнетения, обрел независимость. За это время страна в своем развитии сделала немало успехов. О них увлекательно рассказывают в своих фильмах известные чехословацкие журналисты — путешественники Иржи Ганзелка и Мирослав Зикмунд, которых мы повстречали в Коломбо. У нас с ними завязалась долгая беседа, в которой чехословацкие товарищи всей душой присоединились к нашей оценке исключительного дружелюбия, питаемого цейлонцами к Советскому Союзу.

— В советских людях, — позднее сказал нам секретарь Компартии Цейлона Питер Кейнеман, — наш народ видит свой завтрашний день...

Эта мысль нашла яркое выражение в символичном макете космической ракеты, возвышающейся над людской толпой, собравшейся на митинг в древнем городе Анурадхапуре. Она была сооружена поблизости от священного дерева, под которым, согласно преданиям, Будда начал свое учение. На макете этой ракеты крупно выделялась надпись: «Восток-3, 1962 год». Так наши цейлонские друзья прочили советской науке и технике новые успехи в космонавтике. И они, кстати сказать, ошиблись только в одном—1962 год стал стартом не одного, а двух советских космических кораблей — «Востока-3» и «Востока-4», совершивших длительный групповой полет в просторах Вселенной.

Если второй день нашего пребывания на Цейлоне был целиком отдан поездке по его юго-западному побережью, вплоть до самого южного города страны Матара, находящегося всего в пяти градусах широты от экватора, то на следующее утро мы устремились к центру Республики — в провинцию Канди. Сначала дорога шла мимо залитых водой рисовых полей, а затем поднялась в горы. По пути заехали на одну из многочисленных чайных плантаций в районе города Кегала, осмотрели небольшую фабрику чая. Как и следовало ожидать, на ней преобладал ручной труд. И просушка, и резка

чайного листа, и упаковка готового чая — все производилось руками работниц. Это был тяжелый, утомительный труд.

И в Кегала, и в Маталэ — небольших горных городках, и в Канди — столице провинции, Лига Цейлоно-Советской дружбы устраивала массовые митинги, на которых мне пришлось выступать с рассказами о полетах советских космонавтов. Хотя в жару это было делать и утомительно, но я выступал с удовольствием — хотелось как можно подробнее, как можно больше рассказать тысячам и тысячам простых людей такой далекой от нас страны, как Цейлон, о том, как живет и трудится советский народ, каких огромных достижений он добился в строительстве коммунистического общества. Было приятно выступать на этих митингах еще и потому, что цейлонцы удивительно внимательные слушатели; по их горячим глазам и горячим улыбкам чувствовалось, что мои слова, переведенные на их родной язык, доходят до самого сердца.

В провинции Канди есть замечательное по своей красоте место — ботанический сад Перадения, основанный 150 лет назад. Тут собраны образцы не только всей цейлонской флоры, но и растений всех континентов. Осматривая его, мы припомнили подобный ботанический сад под Калькуттой, и трудно было сказать, какой из них лучше.

— Оба хороши, — заметила Валя, когда, сажая в Перадении дерево дружбы, мы обменялись мнениями на сей счет.

И еще одна местная достопримечательность очень понравилась нам. Я имею в виду озеро в Канди, созданное около 200 лет назад из втекающих в специально вырытую котловину горных ручейков. Сейчас в этом озере разведены огромные черепахи. Выползая на берег, они греются на солнце, глядя подслеповатыми глазами на скользящие по светлой воде прогулочные яхты. А кругом — горы, покрытые буйной южной растительностью. Красивый уголок!

Поздним вечером, спустившись с гор, мы попали на небольшой, «семейный» прием, устроенный в домике министра просвещения. Сюда приехала и Сиримаво Бандаранаике — премьер-министр Республики Цейлон, вдова руководителя цейлонского народа Соломона Бандаранаике, на могилу которого в городе Кегала мы только что возложили венок.

Сиримаво Бандаранаике, смуглая, черноволосая женщина с очень милым, симпатичным лицом, чем-то напомнила нам наших кубанских казачек. Такие же мягкие, но вместе с тем

энергичные движения, теплая улыбка, ласковые темные глаза. Она очень понравилась Вале, и у них завязался какой-то непринужденный женский разговор.

Сиримаво Бандаранаике приехала со своими детьми. У нее две взрослые дочери — Сунетра и Чандрина, и сын — Анура. Журналисты занялись девушками, а я по душам поговорил с юношей. Анура хочет быть и летчиком и врачом, но, пожалуй, теперь, узнав о космических кораблях, — космонавтом. Я сказал, что космонавтике нужны и авиаторы и медики, что самое главное — хорошо учиться, что впереди у него, как и у всей цейлонской молодежи, много хороших дорог в жизнь и что самое главное — выбрать из них такую, которая бы принесла как можно больше пользы его трудолюбивому народу.

Рано утром на небольших четырехмоторных самолетах, типа «Нерон», мы вылетели в Анурэдхапур и в Джафну — северную провинцию страны. В Анурадхапуре— древней столице Цейлона, основанной примерно 2000 лет назад, сохранилось много старинных храмов и памятников Будды. Возле некоторых из них и по сей день горят огни. В одном из таких храмов буддийские монахи окропили меня «священной» водой, спели молитву и вручили цветок лотоса. Я, в свою очередь, подарил им книгу «Утро космической эры».

После митинга в Джафне, где, кстати сказать, многие мужчины были с «бинди»— золотистыми и красными кружочками на лбу, мы вылетели в Коломбо. Пилот нашей машины — сингалец Ситунай, летающий на пассажирских самолетах больше десяти лет, пригласил меня к штурвалу. Что же, это было заманчиво— попилотировать незнакомый самолет вблизи от экватора! Над океаном клубилась кучевая облачность. Я провел машину между двух мощных облаков и повел ее курсом на Коломбо.

— О’кэй! — сначала по-английски сказал мне Ситунай, когда мы вместе приземлили ее на аэродром. А затем, белозубо улыбнувшись и как бы складывая слово по буквам, добавил: — Харашье!

Последний день в Коломбо — городе, уже полюбившемся нам своей зеленью, пальмами, радушными, гостеприимными жителями. Заключительная пресс-конференция, собрание членов Цейлоно-Советской Лиги, небольшой домик, который сплошь увешан картинами Верещагина, Репина, Айвазовского и репродукциями с произведений советских художников,

лекция о космонавтике в университете, проходившая под председательством президента ассоциации цейлонских ученых профессора С. С. де Сильва, седоватого человека, чем-то напоминавшего мне президента нашей Академии наук М. В. Келдыша, многочисленные вопросы профессоров и студентов...

— Придет время, — сказал я в заключение этой лекции, — и кто-нибудь из молодых цейлонцев, сменив саронг на космический скафандр, в одном экипаже с советскими космонавтами полетит в просторы Вселенной...

На другой день «ИЛ-18» стремительным прыжком в несколько тысяч километров перенес нас от синих вод Индийского океана к отрогам Гиндукуша — в Кабул. И здесь, в свободолюбивом, независимом Афганистане, на каждом шагу ощущалась та же атмосфера большой дружбы народа к Советскому Союзу. О ней говорилось и на митинге на одной из центральных площадей столицы страны, и в актовом зале высшего учебного заведения на встрече с афганской молодежью, и на приеме у короля Афганистана Мухаммед Захир Шаха.

Дружески беседуя с советскими гостями, король подчеркнул, что афганский народ глубоко благодарен великому Ленину за его действенную поддержку борьбы Афганистана за независимость. Мухаммед Захир Шах выразил сердечную признательность афганцев и за ту помощь, которую оказывают им советские специалисты в строительстве дорог и промышленных предприятий, в геологических изысканиях, в развитии культуры в стране.

— Мне приходилось бывать там, где работают советские специалисты, — сказал король, — и самому не раз убеждаться, каким уважением они пользуются у нашего народа как носители передовой техники, культуры, социального прогресса.

Случилось так, что мы улетали из высокогорного Кабула в день рождения Вали. Когда самолет, перевалив Гиндукуш, лег на курс к Ташкенту, товарищи по путешествию сердечно поздравили нас с этим семейным праздником. Один из журналистов даже сочинил шутливые стихи. Они звучали так:

...Примите поздравленья...

Уверены вполне,



Один из дней рожденья Вам встретить — на Луне...

В Ташкенте мы пробыли несколько часов. В городском театре я рассказал трудящимся города о нашей поездке в Индию, на Цейлон, в Афганистан. Три страны, лежащие за хребтами Гималаев и Гиндукуша, три народа, обладающие большой культурой, своими традициями, идущие своим путем развития. Миллионы и миллионы людей, говорящих на разных языках, но одинаково понимающих значение слов «мир» и «дружба», которые скрепляют человечество в единое целое, радушно встречали советских людей, видя в них представителей нашего великого народа—строителя коммунистического общества. Как символом их чувств, близких сердцу каждого человека, в памяти остался большой плакат, возвышавшийся над людским морем одного из митингов: рабочий и крестьянин, высоко вскинув вверх серп и молот, уверенным шагом идут вперед, провозглашая то, что начертано на знамени нашего народа, — Мир, Труд, Свобода, Равенство, Братство и Счастье всех народов планеты Земля.