Проблемы защиты гражданских информационных прав ребенка в республике таджикистан - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Программа судебно-правовой реформы в республике таджикистан на 2011-2013... 1 149.91kb.
Викторина ко Дню Защиты прав человека 1 65.42kb.
Закон Республики Казахстан от 8 августа 2002 года n 345-ii о правах... 1 302.57kb.
Отчет по реализации орхусской конвенции в республике таджикистан... 2 581.66kb.
О проведении Всемирного дня защиты прав потребителей 1 21.31kb.
15 марта – Всемирный день защиты прав потребителей о работе «горячей... 1 40.36kb.
О всемирном Дне защиты прав потребителей 1 22.23kb.
План проведения информационных встреч с молодежью г. Березовка на... 1 57.78kb.
15 марта Всемирный день защиты прав потребителей 1 29.91kb.
Закон республики таджикистан о принятии Уголовного кодекса Республики... 6 3515.48kb.
15 марта 2013 года Всемирный день защиты прав потребителей 1 23.65kb.
A. M. Шаммазов, Б. Н. Мастобаев (угнту), А. Е. Сощенко 1 131.12kb.
- 4 1234.94kb.
Проблемы защиты гражданских информационных прав ребенка в республике таджикистан - страница №1/5

На правах рукописи

Курбоналиев Нурулло Шамсуллоевич


ПРОБЛЕМЫ ЗАЩИТЫ ГРАЖДАНСКИХ ИНФОРМАЦИОННЫХ ПРАВ РЕБЕНКА В РЕСПУБЛИКЕ ТАДЖИКИСТАН
Специальность: 12.00.03 

гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право


ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель 

доктор юридических наук, доцент

Гаюров Шукрулло Караматуллоевич

Душанбе – 2014



Оглавление

Введение ………………………………………………………………3-23

Глава 1. Общие вопросы правового регулирования защиты прав ребенка в информационной сфере ...……...……………………24 -70

    1. Понятие и значение гражданских информационных прав ребенка…………………..…………………………………………...24- 70

    2. Обязательства родителей по воспитанию ребенка и пресечению распространения вредоносной информации ………………………71-81

    3. Основные источники правосубъектности ребенка в информационной сфере ……………………………….………...…82- 99

Глава 2. Основные вопросы защиты гражданских информационных прав ребенка ….……………………………100-126

2.1. Основные проблемы защиты гражданских информационных прав ребенка …………………………………………….………………100-126

2.2. Способы обеспечения исполнения обязательств родителей и других участников информационного обмена по соблюдению прав ребенка ……………………………………………………….……126-148

2.3. Основные вопросы юридической ответственности за нарушения информационных прав ребенка ………………..…………...……149-172

Заключение ……………………………………………...………..173-178

Библиография …………………………………………………..179- 196


Введение
Актуальность темы исследования обусловлена тем, что каждый из членов общества  и взрослый, и ребенок  нуждается в понимании и защите. Увы, иногда многие ощущают нехватку этого понимания, чувствуют себя незащищенными. Значит, нам всем нужно быть чуточку добрее, внимательнее друг другу, особенно к тем, кто в том наиболее остро нуждается. Несомненно, что в современном обществе это  дети.

Казалось бы, что идея приоритета интересов детей бесспорна. Тем не менее, некоторые родители часто не учитывают мнение своих детей. Например, при переводе детей из «не престижной» школы в «престижную» школу. Зачастую такие переводы являются для ребенка стрессом, он может социально дезадаптироваться и даже попасть под дурное влияние. Последствия этого могут и не проявиться сразу, поскольку дети часто не осмеливаются сообщать родителям, что же на самом деле с ними происходит. Поэтому решение важных вопросов семейной жизни должно приниматься с учетом интереса ребенка. Любой ребенок активно накапливает информацию, и это накопление непременно должно иметь выход  в информационном обмене, прежде всего с родителями. Во время обсуждения вопросов школьной жизни, спортивных мероприятий, просмотра телевизионной передачи и иных бытовых тем, родителям необходимо стать для своего ребенка интересным. Озабоченность по поводу воплощения прав ребенка в действительность требует этого. Это обстоятельство обязывает родителей перейти от лозунгов, адресованных детям, к более четким по смыслу правовым предписаниям, способным обеспечить нормальное развитие ребенка. А это значит, что информационные аспекты взаимоотношения несовершеннолетних с родителями требуют серьезного изучения и доктринального обоснования.


Выявляя новые аспекты проблемы защиты прав ребенка, мы предлагаем признать гражданское информационное права ребенка. В дальнейшем именно информационный интерес ребенка в семье, как нам представляется, будет одним из главных направлений совершенствования законодательства, регламентирующего права ребенка.

Семья как первичный и основной институт социализации ребенка оказывает на него ключевое влияние. Основными параметрами влияния семьи выступают социально  информационная атмосфера, степень информационной доступности родителей, позиция ребенка в структуре семьи и стиль семейного воспитания. Это своеобразная характеристика фактического положения ребенка как обладателя, производителя и распространителя информации. Информация неотделима от ребенка. Она в конечном итоге определяет его положение как физически и интеллектуально развитого человека. Отсутствие информации детерминирует рост числа умственно  отсталых детей, так называемых «детей  децелератов», те, у кого налицо задержка в физическом и интеллектуальном развитии. Следовательно, удовлетворение информационного интереса ребенка развивает его социальные качества. Учитывая это обстоятельства постановлением Правительства Республики Таджикистан от 02. 09. 2010г., № 416 был утвержден Государственная программа компьютеризации общеобразовательных учреждений Республики Таджикистан на 20112015г. Реализация указанной программы поможет выработать у учеников знаний, умений, способность работать на компьютере с использованием современных компьютерных программ, что в свою очередь обеспечить качественную подготовку специалистов на основе международных стандартов.

Один из разновидностей Интернет  услуг услуга электронной почти стала доступной в Республике Таджикистан (РТ) с 1995г. 23. 12. 1998г. благодаря усилиям компании «Телеком Технолоджи» граждане РТ получили доступ к онлайн  услугам в сети Интернет.

В 2010г. число активных пользователей Интернет  услуг в стране составляло 2, 3 млн. По данным Службы связи при Правительстве РТ, на 31. 07. 2013г., в стране доступ к Интернету (совместно с пользователями мобильного Интернета) имеют 3, 8 млн. пользователей. Число Интернет  пользователей по сравнению с аналогичным периодом прошлого года стало больше на 1, 6 млн.

Численность абонентов мобильной связи в восьми миллионом Таджикистане близиться к 10 млн.1 Эти обстоятельства ставят ребенка в новое положение в плане осознания его участия в информационном обмене. С одной стороны, открываются новые возможности для обладания, создания, использования и распространения информации. С другой стороны, возникает снижение мотивации к генерированию нового знания, отторжение знания из  за увеличения его объемов и затруднение процесса принятия решения. Получается, что ребенок находится в сложной информационной среде. Поэтому возникает необходимость решения вопроса о защите ребенка от негативного воздействия неблагоприятной информационной среды. Для этого необходимо определиться, какую информацию нужно запретить, а какую лишь ограничить с целью защиты гражданских информационных прав ребенка. Принимая во внимания различие в менталитете, традициях, социальном, экономическом и политическом положении разных стран, необходимо четко соблюсти баланс между свободой информации и защиты гражданских информационных прав ребенка.

Информационный интерес ребенка не ограничивается семейными правоотношениями. Она может выражаться и в корпоративных правоотношениях (ребенок как обладатель акции становится субъектом корпоративного информационного права), а также в ознакомлении или познании свойств товара в розничной торговле. Удовлетворение такой потребности очень важно для правильного выбора ребенка как потребителя.

Таким образом, признание гражданского информационного права ребенка обусловлено его интересом в обладании, создании, использовании и распространении информации. Такое признание будет способствовать совершенствованию гражданских информационных правоотношений, связанных с осуществлением и защитой неотчуждаемых прав и свобод человека (ч. 5 ст. 1 Гражданского кодекса РТ).

Поэтому правовые вопросы защиты гражданских информационных прав ребенка (права на информационные объекты: знание, творчества, воспитание, честь, достоинства и т.д.) являются актуальной проблемой современного общества. Общества основанной на знании и формирования конкурентоспособной личности не может не исследовать эти вопросы.

Построение правового государства неразрывно связано c тем, как родители, учителя, государственные служащие, религиозные деятели, журналисты и общество в целом заботится о детях. Все члены общества должны быть уверены, что все дети, независимо от их происхождения или условий семейной жизни, имеют равные возможности для отстаивания своих прав, поэтому они могут жить процветающей жизнью и в достоинстве. Традиционные представления о том, что дети «маленькие, ничего не понимают», что «им все равно» и «они быстро все забудут» не обоснованы.

По данному вопросу особого внимания заслуживает соблюдения гражданских информационных прав ребенка. Права и свободы принадлежат ребенку от рождения и гарантируются государством. Однако гражданское информационное право ребенка осуществляется в не полной мере. Это обстоятельство во многом обусловлено тем, что государство и большинство родителей надлежащим образом не обеспечивают ребенка того уровня жизни, который необходим ему. Примерно 16% детей в Таджикистане живут в крайней нищете. По сравнению с их сверстниками, живущими в достатке, дети из бедных семей подвергаются в два раза большему риску смерти в возрасте до пяти лет, или страдают от необратимой задержки роста в результате хронического недоедания, отмечается в распространенном представительством ЮНИСЕФ в Таджикистане послании по случаю Международного детского дня, который отмечается 1 июня.1 Поэтому защита прав ребенка в Таджикистане является актуальной проблемой и порождена явным неблагополучием детей, как в обществе, так и во многих семьях.

Дети  наименее защищенная как в социальном, так и в правовом аспекте группа населения. Резкое изменение социальных условий, в которых привычно находилась семья, и гражданская война в РТ повлияли на нестабильность браков, распространение внебрачных рождений, увеличение числа детей  сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, безнадзорных и беспризорных детей, других социально  неблагополучных детей.

Как показывает обзор судебной практики во многих случаях не соблюдается информационное права ребенка на образование, творчества, на надлежащее воспитание, на честь и достоинства со стороны некоторых родителей, взрослых членов семьи и другими лицами. Например, некоторые родители часто ругают детей перед их друзьями и в общественных местах, что становится причиной унижения, неуверенность ребенка в себе, что способствует задержке в его физическом и интеллектуальном развитии.

За годы независимости РТ присоединился ко многим международно  правовым актам в области прав человека, в том числе в 1993г., была ратифицирована Конвенция прав ребенка (КПР). Став участником КПР, РТ принимает конкретные меры по имплементации ее норм в национальное законодательство. В 2001г., при поддержке ЮНИСЕФ была проведена первая национальная конференция по защите прав детей. После конференции, в сентябре 2001г., была образована Комиссия при Правительстве РТ по правам ребенка. В июне 2002г., ратифицировано два дополнительных протокола к КПР:

1) Факультативный протокол к КПР, касающийся участия детей в вооруженных конфликтах;

2) Факультативный протокол к КПР, касающийся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии.

С целью осуществления контроля за надлежащим исполнением указанных обязательств, Комиссией созданы экспертные группы для изучения вопросов, касающихся выработки политики в отношении прав ребенка, нуждающихся в особых мерах защиты, включая детей, лишенных родительской заботы, детей  инвалидов, детей в конфликте с законом, детей жертв насилия. При Комиссии создана общественная приемная по соблюдению прав ребенка в целях координации усилий неправительственных организаций для защиты прав ребенка.

В соответствии со ст. 34 Конституции РТ "Мать и ребенок находятся под особой защитой и покровительством государства". В законах РТ "Об образовании", "Об охране здоровья населения", "О начальном профессиональном образовании", Семейном кодексе РТ1, Уголовном кодексе РТ2, Национальном плане действий по защите прав и интересов ребенка на 2003  2010г.3 и других нормативно  правовых актах РТ предусмотрены гарантии соблюдения гражданских информационных прав ребенка.

Современное состояние гражданских информационных прав ребенка, а также признание его полноправным субъектом права  результат постепенного развития гражданского и семейного права. Включение информации в систему объектов гражданского права (ч.2 ст.140 ГК РТ) – вполне обоснованное и закономерное решение, поскольку непризнание информации таковой не соответствует современной тенденции признания права человека на информацию его неотъемлемым правом, не отвечает целям информатизации общества и развития гражданских информационных правоотношений. Между тем гражданское законодательство РТ не определяет место информации в системе объектов гражданского права. Не раскрываются обязательства, возникающие между участниками гражданского информационного оборота в связи с осуществлением информационного права ребенка (акционера или потребителя), что в свою очередь, приводит к отсутствию реальной возможности воспользоваться своими гражданскими правами на ту или иную информацию, а также защиты нарушенного права, в связи с не урегулированностью данного вопроса в действующем законодательстве РТ.

Без эффективно действующего механизма юридической ответственности нормы, определяющие субъективные информационные права и обязанности граждан, носят декларативный характер. Более того, в условиях надлежащего правового регулирования информационного обмена юридическая ответственность приобретает двойную направленность.

Во – первых, она направлена на защиту информационных прав и свобод ребенка, во – вторых, на надежную охрану общественного правопорядка от нарушений в информационной сфере. Именно поэтому в современных условиях перехода от постсоветского общества к обществу информационному юридическая ответственность за правонарушения является наиболее острой проблемой юридической науки и правоприменительной практики. Большое значение приобретают проблемы охраны гражданского информационного права ребенка, которое, судя по материалам проведенных исследований и мониторинга, во многих сферах жизнедеятельности надлежащим образом не соблюдается.1 Поэтому недостаточно провозгласить, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, необходимо создать действенный механизм для осуществления и охраны гражданских прав и свобод ребенка.

В связи с этим перед нами встала сложная задача – с учетом мировых тенденций и особенностей РТ пересмотреть устоявшиеся за время судебно  правовой реформы идеологические установки, гражданско – правовые нормы в информационной сфере и аргументировано обосновать гражданское информационное право ребенка.

Закрепление за ребенком информационных прав в СК РТ стало возможным в связи с имплементации основных положений Декларации прав ребенка 1959г., и КПР. Однако наделение ребенка этими правами недостаточно. Количество правовых предписаний не определяет комфортность субъекта в общественных отношениях. Им необходимо предоставить возможность осуществления и защиты своих прав, в том числе и в информационной сфере.

Для эффективной защиты прав и интересов ребенка был принят Закон РТ «Об ответственности родителей за обучение и воспитание детей» от 02. 08. 2011г., №762, содержащий нормы, регулирующие, в том числе отношения, возникающие в связи с осуществлением и защитой гражданских информационных прав ребенка.

В то же время действующие нормативно  правовые акты не «снимают» всех правовых и практических проблем, связанных с защитой гражданских информационных прав ребенка. В связи с этим проблемы защиты гражданских информационных прав ребенка в РТ с позиции современной тенденции юридической науки изучены еще недостаточно, многие спорные теоретические и практические вопросы еще не нашли своего должного разрешения.

Названные основания позволяют сделать вывод об актуальности темы диссертационного исследования, ее теоретической и практической значимости. Данное обстоятельство предопределяет необходимость комплексного исследования правоотношений, осуществляемых при защите гражданских информационных прав ребенка, что послужит дальнейшему развитию законодательства в данной сфере и формированию единого подхода в судебной практике.

Именно с этих позиций актуальность выбранной темы исследования выглядит оправданной.



Степень научной разработанности темы исследования. Исследование проблем защиты гражданских информационных прав ребенка не ограничивается только анализом творческих результатов отраслевой направленности частного права. Глубоко разработанные положения по теории права, изложенные в трудах: М.М. Агаркова, С.С. Алексеева, О.С. Иоффе, В.В. Ершова, О.В. Зайцева, Л.З. Лившица, М.Н. Марченко, B.C. Нерсесянца, Р. Ш. Сативалдыева, Ф. Т. Тахирова, Б.Н. Топорнина, А. Г. Халикова, Г.Ф. Шершеневича и других авторов создали теоретико  методологическую основу настоящего исследования.

Отраслевые проблемы защиты прав ребенка рассматривались в работах представителей науки гражданского и семейного права  Г.П. Арефьева, Ю.Ф. Беспалова, О.В. Бутько, Б.А. Булаевский, К. М. Беликовой, Л.Ю. Голышева, И.К. Городецкая Е.А. Лактюнкиной, A. M. Нечаевой, Н.В. Кравчука, С.А. Сорокина, В.В. Скоробогатовой, Ю.Б. Сафонова, Н.М. Савельева, И.Г. Король, Т.А. Титовой, H.A. Темниковой и др.

В РТ исследованиями О. У. Усманова, В. А. Ойгензихта, Ш. Т. Тагайназарова, М. А. Махмудова, Ш. М. Менглиева, Ш. М. Исмаилова, М. З. Рахимова, Дж. С. Муртазакулова, Ш. К. Гаюрова, Т. И. Султановой, С. Н. Тагаевой, Э. С. Насурдинова, А. М. Диноршоева, Б. А. Сафарова и других внесено весомый вклад в освещении проблем определения правового положения личности в государстве, осуществлении его прав и свобод.

Между тем в учебном пособии «Права ребенка» подготовленная и опубликованная в рамках сотрудничества Правительства РТ и ЮНИСЕФ в основном затрагиваются общие вопросы правового статуса ребенка и необходимости преподавания данного учебного курса в юридических вузах РТ.1 В работе Х. Ойева и Б. А. Сафарова рассматривается общие вопросы механизма защиты прав человека и гражданина в РТ.2 С применением методов сравнительного анализа изложена работа эксперта Европейского Союза Пекка Халлберг., посвященная перспективам укрепления верховенства закона в Центральной Азии3. Другие авторы исследовали общие вопросы развития защиты прав и интересов ребенка с позиции доступности правосудия и совершенствования семейного законодательства РТ.4 Однако вопросы понятия гражданских информационных прав ребенка, его правосубъектности в информационной сфере, защиты его информационных прав, а также вопросы юридической ответственности за нарушения информационных прав ребенка и другие проблемы участия ребенка в информационном обмене остались неисследованными.

Настоящая работа является первым монографическим исследованием вопросов защиты гражданских информационных прав ребенка и ориентирована на устранение тех пробелов, которые имеют место в законодательстве РТ и юридической науке в целом.

Цели и задачи диссертационного исследования. Целью настоящего диссертационного исследования является выявление проблем и специфических особенностей правового регулирования отношений защиты гражданских информационных прав ребенка, а также выработки практических рекомендаций по совершенствованию законодательства РТ в этой области.

Для достижения данной цели необходимо решить следующие задачи:

 обосновать самостоятельность ребенка как особого субъекта информационного обмена;

 определить понятие и значение гражданских информационных прав ребенка;

 проанализировать основные источники правосубъектности ребенка и родителей в информационной сфере;

 определить обязательства родителей по воспитанию ребенка и пресечения распространения вредоносной информации;

 дать комплексную характеристику основным проблемам защиты гражданских информационных прав ребенка;

 определить способы обеспечения исполнения обязательств родителей и других участников информационного обмена по соблюдению прав ребенка;

 проанализировать основные вопросы юридической ответственности за нарушения информационных прав ребенка и обязательств;

 сформулировать научные выводы и предложения по совершенствованию законодательства РТ в области защиты гражданских информационных прав ребенка.



Объектом исследования выступают общественные отношения, связанные с осуществлением защиты гражданских информационных прав ребенка.

Предметом исследования являются положения современного отечественного и зарубежного законодательства, правоприменительная практика и научные работы по проблемам обеспечения защиты гражданских информационных прав ребенка.

Методологическую основу исследования составляет система принципов, приемов и способов изучения общих закономерностей возникновения, становления и развития гражданско – правовых явлений. Философской мировоззренческой основой исследования является диалектика. Из общих методов использовались методы анализа, синтеза, абстрагирования, сравнения, системного и структурного подхода, из специальных и частных методов исследования – конкретно – социологический, формально – юридический, историко – правовой, сравнительно – правовой, методы правового моделирования, толкования норм права, а также статистический, исторический, логический, прогнозирования и другие методы.

Нормативную базу диссертационной работы составили Конституция РТ, частно  правовые нормы законодательства РТ регулирующие участия ребенка в информационном обмене, международные конвенции, а также законодательство зарубежных стран.

Эмпирическую основу диссертационного исследования составили материалы практики судов РТ, РФ, США и иных правоприменительных субъектов, а также относящиеся к объекту исследования статистические и социологические материалы.

Теоретическую основу исследования составили достижения юридической науки РТ, РФ и других стран. Анализ зарубежного и отечественного законодательства, научной литературы показал не разработанность некоторых понятий, отсутствие системного подхода и научной методологии обоснования характера защиты гражданских информационных прав ребенка в РТ.

Для решения этих проблем в работе использованы труды С.С. Алексеева, Ю.Ф. Беспалова, Б.А. Булаевского, О.В. Бутько, К. М. Беликовой, Ш.К Гаюрова, Л.Ю. Голышевой, Ю.М. Колосова, В.А. Копылова, И.Г. Король, В.М. Корельского, Е.А. Лактюнкиной, Н.И. Матузовой, А.В. Малько, Ш. М. Менглиева, М.А. Махмудова, А. М. Нечаевой, Д.В. Огородова, В.Д. Перевалова, М. З. Рахимова, Н. М. Савельева, С.А. Сорокина, Ю.Б. Сафоновой, Т. И. Султановой, В. В. Скоробогатовой, Ш.Т. Тагайназарова, Н.А. Темниковой, Т.А. Титовой, А.Г. Халикова, В.С. Толстого, С. Н. Тагаевой и др.

В диссертации использованы некоторые выводы и предложения следующих зарубежных авторов: А. Вестни, Р. Гольдмана, Р. А. Смола, Э. Лентовска, Дж. Кусера, Р. Книпера, Т.Менделя, П. Халлберга, С.Фран ковского, Абдулкадира Адалатхах и др.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что это первое научное исследование по вопросу защиты гражданских информационных прав ребенка в РТ.

В диссертации впервые в отечественной юридической науке предпринята попытка определить понятие и значение гражданских информационных прав ребенка, проанализировать основные источники правосубъектности ребенка и исполнения обязательств родителей в информационной сфере, дать комплексную характеристику основных проблем защиты гражданских информационных прав детей, определить способы обеспечения исполнения обязательств родителей, проанализировать основные вопросы юридической ответственности за нарушения информационных прав ребенка, сформулировать научные выводы и предложения по совершенствованию законодательства РТ по вопросу защиты гражданских информационных прав ребенка.

Научный анализ этих и других вопросов защиты гражданских информационных прав ребенка направлен на преодоление негативных явлений, являющихся препятствием для развития законодательства РТ по правам ребенка.

В соответствии с основной целью диссертационного исследования сформулированы и обоснованы следующие научные положения, которые выносятся на защиту:

1. Термин «гражданское информационное право ребенка» пока не используется в доктрине гражданского права и законодательства. Однако имеются все основания для его применения в цивилистической литературе и в законодательстве. Гражданское информационное право ребенка как институциональное образование включает в себя правомочия по созданию, обладанию, использованию и распространению информации, как связанной, так и не связанной с творческой деятельностью. Введение такого термина, по мнению диссертанта вполне логично, потому, что действующее гражданское законодательство и другие источники права признают право граждан на информацию, в том числе связанную с творчеством ребенка. Ребенок не является пассивным объектом деятельности взрослых. Конвенция прав ребенка, ГК РТ и СК РТ защищает также его права как самостоятельной личности. При этом ребенок не рассматривается как объект защиты, а является субъектом, наделенным комплексом прав.

2. Анализ содержания права на информацию и характеристика дозволенного типа поведения его субъекта с позиций законодателя позволяет автору сформулировать модель гражданского информационного права ребенка. Как гражданское субъективное право, оно включает в себя следующие позитивные правомочия:

– право на создание информации;

– право обладания информацией;

– право использования информации;

– право распространения информации.

3. Определено, что вредоносная информация – это социально  опасная информация, распространения, которой вредно для физического и интеллектуального развития ребенка. Такая информация должна быть под запретом или ограниченного распространения. Для такого рода информации необходимо выделение определенных временных промежутков, использование всевозможных устройств, затрудняющих доступ к такой информации, и специальных предупредительных звуковых и видеосигналов.

4. Обосновывается вывод о том, что ребенок имеет права на защиту гражданских информационных прав наравне с другими участниками гражданских правоотношений. Однако при издании норм права, которые регулируют информационные отношения, определяют порядок осуществления и защиты прав и предусматривают применение санкций к лицам, неправомерно их нарушившим необходимо четко соблюсти баланс между свободой информации и защиты гражданских информационных прав ребенка. Чтобы баланс был соблюден, по мнению автора, необходимо обеспечивать ребенку, способному сформулировать свои собственные взгляды, право свободно выражать эти взгляды по всем вопросам, затрагивающим ребенка, причем взглядам ребенка уделяется должное внимание в соответствии с возрастом и зрелостью ребенка. С одной стороны нужно охранять ребенка от влияния вредоносной информации, а с другой  отстаивать их право на создание, обладание, использование и распространение адекватной информации.

5. Выявлено информационная сущность обязательств родителей по воспитанию ребенка. Оно выражается в устойчивом духовном воздействии родителей на физическое и интеллектуальное развитие ребенка в целях подготовки ее к общественно  полезной деятельности. Этим понятием обозначается сложное правоотношение, участники которого соединены между собой взаимными правами и обязанностями в сфере личных неимущественных и имущественных отношений, возникающих на основании родства, заключения брака, усыновления и иных юридических фактов, лежащих в основе семейных правоотношений. Из смысла ст. 34 Конституции РТ, ст. 63 СК РТ и ст. 5 Конвенции прав ребенка непосредственно вытекает, что данное обязательство  это информационное правоотношение, содержание которого составляет обязанность одной стороны быть интересным родителем своего ребенка. Озабоченность по поводу воплощения прав ребенка в действительность требует этого.

6. Комплексный подход к пресечению распространения вредоносной информации специфическим образом проявляется во взаимодействии правовых и религиозных норм при регулировании обязательств родителей по воспитанию ребенка. Нормы морали и нравственности, традиции и обычаи, религиозные нормы атрибутивны этим отношениям, что не исключает трансформации данных социальных регуляторов в правовые нормы путем включения их в законодательство РТ. Тем не менее, по мнению диссертанта, необходимо выработать программу борьбы с распространением вредоносной информации. В рамках указанной программы следует указать следующие направления деятельности: создание «горячей линии» по выявлению в сети Интернет вредоносной информации; разработка правовых норм и правил саморегулирования, направленных на обеспечение защиты прав ребенка в сети Интернет; осуществления просветительской деятельности в целях ознакомления детей и родителей с опасностями информационной среды; проведение тематических занятий с детьми старшего возраста «Мои права и обязанности»; разработка и внедрение систем фильтрации Интернет  контента, осуществляющих фильтрацию (отсеивание) вредоносной информации.

Проведенное исследование позволило диссертанту сделать ряд предложений по совершенствованию законодательства РТ. В частности:

1)  Предлагается ст. 8 Закона РТ «Об ответственности родителей за обучение и воспитание детей» дополнить «обязанностью родителей по защите ребенка от вредоносной информации»;

2) Для изменения сложившейся ситуации по защите прав ребенка в области массовой информации и приведения его в соответствии с международными обязательствами РТ предлагается:

Во  первых, внесение изменений и дополнений в Закон РТ «О периодической печати и других средствах массовой информации» с учетом следующих положений:

 дать более точное определение эротических СМИ, установив, что таковыми могут быть не только печатные издания, но и иные формы периодического распространения массовой информации;

 установить запрет на распространение сообщений и материалов эротического и сексуального характера СМИ, не зарегистрированными в качестве эротических, в том числе на выпуск специализированных радио и телепрограмм эротического характера без кодирования сигнала;

 дать определение понятию «злоупотребление свободой массовой информации» в соответствии с нормами международного права, Конституцией РТ и положениями гражданского законодательства РТ. В частности, установив недопустимость нарушения норм общественной нравственности, прав и свобод других лиц при осуществлении свободы массовой информации;

 установить запрет на распространение СМИ сообщений и материалов, содержащих натуралистичные, циничные изображения или описания человеческого тела, половых органов, сексуальных действий, противоречащие нормам морали и нравственности общества;

 наделить должностных лиц органов государственной власти надлежащими полномочиями по оперативному реагированию на факты злоупотребления свободой массовой информации, включая право обращения с иском о приостановлении и прекращении деятельности СМИ, изъятия и приостановления распространения его продукции, до вынесения судебного решения;

 установить юридическую ответственность за злоупотребление свободой массовой информации, выразившееся в распространении сообщений и материалов эротического характера СМИ, не зарегистрированным в качестве эротического.

Во  вторых, помимо изменений в законодательстве, каждый родитель должен проявлять активную принципиальную позицию по вопросам влияния деятельности СМИ на физическое и интеллектуальное развитие ребенка. В частности, каждый родитель в соответствии с Конституции РТ (ст. 30) вправе требовать от редакций СМИ не нарушать права и интересы ребенка при осуществлении своей деятельности. Формой выражения такой позиции могут быть частные и коллективные заявления и обращения к своим депутатам, в прокуратуру, в суд, создание общественных родительских организаций, имеющих право выступать в защиту неограниченного круга несовершеннолетних, либо участвовать в деятельности уже созданных организаций;

3) Для защиты информационных прав ребенка, предлагается ст. 7 Закона РТ «О рекламе» дополнит отдельной частью следующего содержания:

«Недостоверной является реклама, в которой присутствует не соответствующие действительности сведения в отношении исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации предпринимателя, индивидуализации продукции, выполняемых работ или оказываемых услуг».



Теоретическая и практическая значимость результатов исследования заключается в том, что подходы автора к решению проблем гражданского информационного права ребенка основаны на исследовании комплекса вопросов научно – теоретического и практического характера, им сформулированы новые выводы, положения и рекомендации, способствующие дальнейшему развитию науки гражданского права и совершенствованию законодательства РТ.

Результаты исследования могут найти применение:

– в деятельности Маджлиси Оли (Парламент) РТ, Правительства РТ, судебных органов, органов прокуратуры и иных уполномоченных органов государства, а также в правозащитной деятельности неправительственных организаций;

– в научно  исследовательской деятельности при разработке отраслевых проблем науки гражданского права, а также при изучении иных явлений гражданско – правового регулирования;

– в учебном процессе при преподавании курсов «Гражданское право», «Семейное право», «Международное частное право» и соответствующих специальных курсов.

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена, обсуждена и рекомендована к защите на кафедре гражданского права юридического факультета Таджикского национального университета (ТНУ). Основные выводы и предложения диссертационной работы нашли свое отражение в опубликованных статьях и раскрыты в выступлениях на ежегодных апрельских конференциях профессорско – преподавательского состава юридического факультета ТНУ, а также на научно  практической конференции молодых ученых, посвященной году образования и технического знания, организованной Комитетом по делам молодежи, спорта и туризма при Правительстве РТ (г. Душанбе, 20. 03. 2010г.), республиканской научно  практической конференции «Язык и качество закона» (г.Душанбе, 22. 06. 2010г.) и аналогичной конференции «Ответственность несовершеннолетних: проблемы и пути их решения» (г. Душанбе, 27  28. 05. 2013г.), проведенной Национальным центром законодательства при Президенте РТ, республиканской научно  практической конференции «Соблюдение прав человека как общечеловеческое достижение» (г. Душанбе, 10. 12. 2013г.) и аналогичной конференции «Судебная реформа в Таджикистане: проблемы и пути их решения» (г. Душанбе, 26. 12. 2013г.), организованной юридическим факультетом ТНУ.

С целью разработки новой редакции ГК РТ распоряжением Президента РТ от 08. 06. 2013г., № ПР  2257, создана рабочая группа. Предложения автора по признанию гражданского информационного права ребенка и совершенствования механизма защиты личных неимущественных прав граждан апробированы указанной группой при подготовке новой редакции части 1 ГК РТ.

По теме исследования автором опубликованы научные статьи общим объемом 23 п., л., из которых 4 опубликованы в журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ для опубликования результатов диссертационных исследований, а также опубликовано одна монография (9, 75 п., л.).

Структура диссертации. Структура диссертационной работы определяется, исходя из целей и задач исследования. Представленная работа состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения и библиографического списка литературы.

Глава 1. Общие вопросы правового регулирования защиты

прав ребенка в информационной сфере


    1. Понятие и значение гражданских информационных прав ребенка

Субъектами гражданских информационных правоотношений являются те лица, которые участвует в гражданском обороте информации. К их числу относится и ребенок, правовое определение которого дано в ст. 1 КПР. Согласно этой конвенции, гражданин до 18 лет, является ребенком. Однако ребенок не является пассивным объектом деятельности взрослых. КПР, ГК РТ и СК РТ защищает также его права как автономной личности. При этом ребенок не рассматривается как объект защиты, а является субъектом, наделенным комплексом прав. Он, как и другие субъекты гражданских правоотношений, имеет право на информацию. В соответствии с ст. 5 Закона РТ «Об информации» субъектами информационных отношений являются граждане РТ, юридические лица и государство. Правосубъектность ребенка в этих отношениях определяется в том, что ребенок, как и другие субъекты гражданских правоотношений имеет право на информацию. Характерной чертой совершенствования правового статуса ребенка заключается в том, что в нем происходит трансформация от регулирования участия ребенка в общественных отношениях к созданию самостоятельных направлений правового регулирования в системе отдельных отраслей права. В системе частного права таковым является институт гражданского информационного права ребенка. Обособленная группа правовых норм, регулирующих однородные общественные отношения, связанных с осуществлением гражданских информационных прав ребенка.

Законом РТ «О внесении изменений и дополнений в часть первую Гражданского кодекса Республики Таджикистан» от 12. 05. 2007г., № 247 в ч.2 ст. 140 «Виды объектов гражданских прав» после слов «работы, услуги» была дополнена словами «информация, действия».1 Это очень важное дополнение в ГК РТ. Включение информации в систему объектов гражданского права не простое законодательное предписание или расширение зоны охвата гражданского оборота. Выделение информации как самостоятельного объекта гражданского права обусловлено не только её государственной значимостью и коммерческой ценностью для гражданского оборота, но и необходимостью защиты информации как нематериального, свободно распространяемого блага, необходимого человеку.

Поддерживая дополнения в ч. 2 ст. 140 ГК РТ, отметим, что гражданское законодательство РТ не определяет места информации в системе объектов гражданского права. Не раскрываются обязательства, возникающие между участниками гражданского оборота информации в связи с осуществлением информационного права ребенка (акционера, потребителя, заказчика и др.), что, в свою очередь, приводит к отсутствию реальной возможности воспользоваться своими гражданскими правами на ту или иную информацию, а также защиты нарушенного права, в связи с не урегулированностью данного вопроса в действующем законодательстве РТ.

Цивильный кодекс Украины определяет понятие информации как объект гражданских прав (ст. 200).2 По смыслу указанной нормы объектом гражданских прав является документированные и публично объявленные сведения о событиях и явлениях, которые имели или имеют место в обществе, государстве и окружающей среде. По нашему мнению это определение характеризует информацию как объект публичного права. В гражданском праве информация по своему значению индивидуализируется, поэтому имеет следующее значение. Информация  это сведение о лицах, предметах, событиях и процессах независимо от формы их представления, имеющее индивидуально  определенное значение для субъекта гражданского права. Речь идет о сведениях создание и распространение, которого имеет большое значение в формировании поведения заинтересованного участника гражданского оборота.

В связи с этим, многообразное участие информации в гражданском обороте нуждается в серьёзном научном исследовании. Для получения необходимых данных сначала обратимся к источникам теоретического исследования древнего права. По – видимому, гражданское право зороастризма не знало такого института частного права как гражданское информационное право ребенка, так как в монографии профессора А. Г. Халикова «Правовая система зороастризма»1 обнаружить информацию в качестве самостоятельного объекта права ребенка не удалось. Во внутренних и международно  правовых нормах мусульманского права информация не рассматривается в качестве отдельного объекта гражданского права ребенка.2 При этом по шариату родители ответственны за воспитание детей, рожденные в мусульманском браке. В данном случае категория ответственность за воспитание означает информационную обязанность по формированию нравственных убеждений и жизненной позиции человека. Такая обязанность возникает там, где первоначально дети, в основном, нуждались в материнской ласке и уходе. После наступления семилетнего возраста, мальчики нуждались в отцовской заботе и воспитании. Поэтому мать передавала в распоряжение отца детей: мальчиков  после 7 лет, а девочек  после 9 лет. Однако мать ребенка не отстраняется от воспитания своих детей, потому, что семейные отношения ответственной зависимости родителей складываются объективно.1

Работы, посвященные римскому частному праву, также не содержат примеров признания права ребенка на информацию.2 В системе объектов советского гражданского права Таджикской ССР не было упоминания об информации.3 По нашему мнению, эти и другие обстоятельства связаны с тем, что любая информация сама по себе не может служить объектом гражданского права. Информация лишь в том случае становится таким объектом, если она способна удовлетворять интерес заинтересованных лиц. Как известно, удовлетворение интереса возможно в виде извлечения из объекта его естественных свойств, то есть извлечения из объекта его потребительской стоимости; в виде права на использование полезных свойств объекта путем оказания информационных услуг или иной реализации меновой стоимости объекта. Такая способность информации выражается в ее актуальности для субъекта гражданского права. Под категорией «актуальность» понимаются различные положительные качества информации, относящиеся к форме или содержанию: объективность сведений, их достоверность и т.п. Правда, оценка такого результата интеллектуальной деятельности всегда субъективна, для одного лица она актуальна и интересна, а для другого нет. У каждого своя правда. Ибо, как пишет Ф. Т. Тахиров, «в каждой области жизни и в каждой сфере жизнедеятельности каждый человек, будучи по – своему уникальным, обладает разным опытом и уровнем знаний и тем более разными способностями, а поэтому имеет свое понимание и суждение по тому или иному вопросу, не совпадающие во всем или в чем – то с мнениями других. И это вполне естественно».1 Однако для того, чтобы информация стала объектом правоотношения, у соответствующего лица должен быть индивидуально значимый интерес к ней. Именно интерес способствует возникновению, изменению и прекращению правоотношения. Именно поэтому обоснованы выводы Т. И. Султановой о том, что «интерес порождает правоотношение. Модификация или отпадение интереса может повлечь за собой изменение или прекращение правоотношения».2 С этих позиций В. А. Северина, считает, что объектом правоотношений выступает информация, имеющая коммерческую ценность, доступ к которой может быть ограничен обладателем.3

Р. Н. Миргазизова придерживается того же мнения.4Видимо, вся деятельность граждан в информационной сфере, так или иначе связана с каким – то проявлением имущественного интереса. Однако не следует забывать, что информация  личное нематериальное благо, принадлежащее ребенку как потенциальному носителю. Оно не укладывается в привычные формы предметов гражданских прав. Обусловлено это тем, что информация есть благо неупотребляемое, которое подвергается лишь моральному, но не физическому старению. Кроме того, в результате использования информации, как правило, ее полезные качества не уменьшаются и не ухудшаются.

Однако качество информации не постоянно, оно во многом зависит от конкретного сочетания вышеуказанных свойств. При распространении информации гражданин не теряет ее. Закрепление же такой информации на различных материальных носителях приобретает характер законного или договорного обособления в форме вещи.

Другой особенностью информации является возможность ее практически неограниченного тиражирования, распространения и преобразования форм ее фиксации. ГК РТ признает информационное право ребенка (потребителя, акционера, и др.), при этом устанавливает ограниченный режим доступа к информации, которая составляет личную или профессиональную тайну.

Запрещено распространение сведений или сообщений, порочащих честь и достоинство человека и гражданина. Такой подход законодателя имеет своей целью укрепление гражданско  правового статуса ребенка в информационной сфере. Однако статус таких субъектов выходит за рамки участия в имущественных отношениях. При этом средства гражданского права являются наиболее удобными для укрепления высокого положения личности в государстве, а также защиты личных интересов ребенка, не связан – ных непосредственно с имущественным оборотом, в частности интересов, связанных с личностью, с ее внутренним миром, равно как и с ее индивидуализацией.

Однако эти основы осуществления гражданской свободы в информационной сфере отдельными авторами рассматриваются по  иному. Так, по мнению В. А. Дозорцева, «право на информацию складывается из двух элементов – право на получение информации и право на ее распространение. Первое вообще относится не к гражданским, частным, а к публичным правам».1 С этими выводами трудно согласиться. По нашему мнению, право на получение информации и право на ее распространение являются мерами возможного разумного поведения в гражданском информационном обороте. Подобный режим имеет гражданско  правовую природу. При этом, как публично – правовой, так и гражданско  правовой режимы информации могут касаться не только открытой, но и закрытой (конфиденциальной) информации, включая информацию, составляющую государственную, служебную и коммерческую тайну.1

Отрицание значимости роли государства в информационной сфере может вообще дискредитировать саму идею права. Участие государства в данной сфере можно свести к двум основным задачам – обеспечению свободного доступа к открытой информации и обеспечению закрытости информации, имеющей по закону ограниченный режим доступа. Все это достигается путем правоограничения или, наоборот, расширением прав и свобод ребенка. В результате реализации прав субъектов неизбежна конкуренция интересов граждан, группы людей и социальных слоев общества. Поэтому необходимо взаимное ограничение прав ребенка, дабы исключить самоуправство. Правоограничение присуще праву в силу его назначения – служить мерой свободы, которая не может быть беспредельной. Здесь весьма уместно привести такие слова Иммануила Канта: «Право является воплощением условий, под которыми могут быть объединены произвол одного с произволом другого (лица) под общим законом свободы».2

Определение пределов воздействия на человеческую волю ради достижения справедливого порядка и предсказуемости составляет проблему правомерного ограничения прав и свобод граждан.

В области гражданско  правового регулирования информации вопрос правоограничения приобретает ещё большее значение, поскольку в этом случае имеет место столкновение разных интересов в доступности актуальной информации и защите прав граждан на личную тайну. Однако устанавливаемые законом ограничения гражданских прав должны быть разумны и оправданы, достаточны и адекватны предполагаемой угрозе безопасности обществу. При этом следует учитывать, что здесь одинаково вредны как недооценка возникающих угроз безопасности государства, так и установление чрезмерных ограничений гражданских прав, явно не соответствующих степени общественной опасности возникающих угроз.

В соответствии с ч. 3 ст. 3 ГК РТ, гражданские права могут быть ограничены в той мере, в какой это необходимо в целях защиты нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения безопасности общества и государства, охраны окружающей среды. Это абсолютно определенные (императивные) предписания, четко регламентирующие меру свободы управомоченного лица.

Государственная безопасность, как основание ограничения гражданских прав представляет собой систему государственных и общественных гарантий, обеспечивающих устойчивое социально – экономическое и политическое развитие государства и общества, защиту жизненно важных прав и свобод граждан, республиканской формы правления, территориальной целостности, демократической, правовой, светской и социальной сущности РТ от внутренних и внешних угроз.

Однако доминирование отдельных государств и компаний в обладании глобальными информационными магистралями делает вход через их фильтры в частную и локальную информацию затруднительным. Этим создается опасность «цифрового разделения», что может в последующем способствовать возникновению рычага «включения и исключения». Такое положение означает злоупотребление доминирующим положением на рынке.

Информационное неравенство может выражаться и в другом. Обладая неограниченными возможностями, эти «доминанты» могут заниматься целенаправленным распространением информации. Специфика такого воздействия на индивидуальное сознание заключается в его устойчивости и ассиметричности влияния на человека. Информационные возможности таких участников информационного обмена направлены, прежде всего, на стабильное управление коммуникациями, их содержанием и их направленностью. Формируемый такими способами тип человека не воспринимает суть человечности и гражданского долга. Для такого типа людей в оценочной практике превыше всего потребление, включая сферу потребляемой информации. У такого человека исчезает эмоциональная связь с миром, утрачивается идентичность с группой и коллективом, разваливается система человеческих ценностей – ориентиров. Социальная реальность подменяется виртуальной реальностью, которая существует в различных формах (телереальность, гиперреальность, реальность в сети).

Ограничение гражданских прав с целью обеспечения безопасности государства представляет собой закрепленную в законе совокупность правовых норм, направленных на создание препятствий в осуществлении имущественных и связанных с ними личных неимущественных прав граждан и их коллективных образований. Особенность такого ограничения заключается в том, что они должны соответствовать степени возникающих угроз безопасности государства, а также призваны обеспечивать сочетание целесообразности и разумной достаточности при удовлетворении гражданами своих законных интересов.

При решении проблемы соотношения защищаемых и ограничиваемых гражданских прав в каждом конкретном случае, с одной стороны, требуется глубокий и обстоятельный анализ реальных и потенциальных угроз безопасности, возникающих в отношении одних участников гражданских правоотношений.

С другой стороны, предполагаемая совокупность мер по ограничению прав граждан по своим последствиям должна повлечь за собой минимально возможные негативные последствия в отношении других лиц, нацеленные исключительно на обеспечение максимально возможных устойчивости и эффективности гражданского оборота.

Ограничение гражданских прав может иметь место конкретно как в правоотношениях, основанных на власти и подчинении, так и в правоотношениях, основанных на равенстве сторон, т. е. в гражданских правоотношениях. Во втором случае участники правоотношений, взаимодействуя между собой на принципах диспозитивности и свободы волеизъявления, обязаны воздерживаться от определенных действий, либо терпеть предусмотренные законом действия третьих лиц в сфере своего юридического господства с целью обеспечения их жизненно важных интересов и достижения наиболее значимых целей.

В настоящий период, когда РТ переживает процесс формирования дееспособного гражданского общества, особенно остро встают вопросы расширения прав и свобод граждан в информационной сфере. В юридической литературе по этому вопросу существуют два подхода. Сторонники первого подхода рассматривают их в плоскости проблематики открытости, прозрачности деятельности государственных органов. Целью такого подхода является четкое обоснование правовых возможностей гражданина по получению так называемой «правительственной информации», т.е. сведений, которыми располагают органы государственной власти в связи с реализацией ими своих полномочий.

Считается, что в мировой правовой практике значительный импульс развитию законодательства о праве доступа граждан к информации придала имевшая известный резонанс борьба американской общественности с засекреченностью документов. Война во Вьетнаме, документы Пентагона и Уотергейта наглядно продемонстрировали, какие угрозы скрыты в чрезмерной секретности и в сопутствующем этому отсутствии официальной отчетности.1

Поэтому главной задачей закрепления в законодательстве и в международных правовых актах права граждан на информацию является доступ к сведениям и документам, которые уполномоченные должностные лица предпочли бы скрыть от общественности, обосновывая эти действия требованием национальной безопасности. «Законодательство о праве на информацию, которое стало развиваться практически во всех демократических странах, имеет в виду право на информацию как право на получение доступа к нормативным и фактическим правительственным источникам».1 Однако данное право, по мнению Родни А. Смола может иметь другой смысл, не связанный со свободой СМИ, а основанный действительно на интересах народа и относящийся к праву народа знать о действиях своего правительства.2

При втором подходе закрепление и расширение права граждан на информацию воспринимается как комплексное субъективное право гражданина, состоящее в возможности свободно осуществлять любые действия с информацией, как правило, безотносительно к ее содержанию и назначению.3 Разумеется, оно не простое субъективное право.

По мнению С. Н. Шевердяева, «право на информацию», которое исследо – ватели склонны видеть в ч. 4 ст. 29 Конституции РФ, является прямым следствием развития теории свободы слова и печати, она не закрепляет самостоятельного субъективного права человека.4

«Сложнее обстоит дело, - отмечают Ю. А. Дмитриев и А. А. Златопольский,  с соотношением содержательных сторон свободы на информацию и свободы слова и печати. Рассматриваемое право включает, и возможность беспрепятственно получать информацию. Согласно же сложившемуся пониманию свободы слова и печати, оно состоит преимущественно из правомочий, охватывающих различные формы распространения мнений и информации. Необходимо или несколько раздвинуть традиционные рамки правового содержания свободы слова и печати за счет правомочий на получение полной и достоверной информации, или рассматривать право на информацию в качестве самостоятельного субъективного права. Первый вариант представляется наиболее логичным…. Таким образом, право на информацию, по мнению этих авторов, охватывается понятием свободы слова и печати».1 Думается, что такой подход к пониманию права граждан на информацию вряд ли оправдан. Конституция РФ далеко не случайно закрепила свободу мысли и слова, свободу массовой информации и право на информацию в разных частях, хотя и в одной 29 – й статье. Тем самым подчеркивается как их взаимосвязь и взаимопроникновение, так и известная автономность, самостоятельность, «суверенность». Право на информацию не охватывается полностью свободой слова и печати. Оно богаче, содержательнее и имеет собственную субстанцию, играет большую роль в удовлетворении индивидуально значимых интересов граждан. Это самостоятельное право гражданина, позволяющее ему на основании закона искать, получать, передавать и распространять информацию.

Обладая своим содержанием, право на информацию выступает одним из необходимых правовых средств обеспечения эффективного функционирования политической системы и народовластия.

Действительно, информация выступает объектом разнообразных общественных отношений, регулируемых различными отраслевыми нормами. При этом закрепление в законодательстве права на информацию означает признание государством данного права в качестве права, неотчуждаемого от конкретного гражданина, который является не только субъектом данного права, но и носителем информации. В реализации данного права государству необходимо обеспечить приоритет прав и свобод человека над собственными интересами и воздержаться от вмешательства в сферу внутреннего мира человеческой личности и ее интересов, во всяком случае, ограничивая это вмешательство таким образом, чтобы оно не нарушало сферы свободы личности. Речь идет уже не только о том, чтобы не вмешиваться в частную жизнь личности («свобода самовыражения»), но чтобы прямым образом обеспечить этой личности, как члену общества, доступ к информации. «Свободный рынок идей», как образно это определил американский судья Холмс по делу Abrams v. U.S., 1919, обеспечивающий прогресс и защиту от опасных идей, сегодня не может существовать (в виду технических условий) без положительной поддержки государства, которое обязано не только защищать отдельную личность, пользующуюся данной ей свободой, но тоже обеспечить обществу функционирование этого рынка идей.1

Чтобы быть свободным в принятии решений и обладать необходимыми ресурсами, гражданин должен быть свободен в оценке своих возможностей и иметь беспрепятственный доступ к актуальной, но не конфиденциальной информации. Поэтому, не может быть и речи о безграничном «доступе ко всем видам, формам и уровням информации».2

Правовое регулирование этого отношения включает в себя и введение соответствующего правового запрета. Ведь свободный гражданин имеет также право таить сведения персонального характера. Право граждан на личную тайну является личным неимущественным правом. Гражданин как источник и носитель актуальной информации вправе требовать сохранения в тайне информации, полученной с его согласия либо в силу закона без его согласия, а также прекращения ее распространения. Как верно заметил Н. Д. Егоров, абсолютному субъективному праву на тайну личной жизни должна противостоять лежащая на всех третьих лицах обязанность по неразглашению ставших известными им сведений, касающихся тех или иных сторон личной жизни граждан.1

При этом информационное взаимодействие частных лиц и государственных органов по поводу предоставления последними информации должно основываться на принципах безусловности и обязательности предоставления любой информации, кроме информации с режимом ограниченного доступа, умеренной стоимости услуг государственного органа, оперативности представления информации и ответственности государственного органа за непредставление или несвоевременное представление информации, за представление заведомо недостоверной информации.

Публичный и личный интерес в информационной сфере обеспечивается посредством закрепления в гражданском законодательстве информационного права граждан. От того, насколько научно обоснованно сформулированы нормы, регулирующее указанное право, настолько адекватна система защитных мер, позволяющая оградить гражданское информационное право от нарушения. От этого также зависит создание оптимальных и комфортных условий для осуществления гражданских субъективных прав.

Следует также иметь в виду, что предоставление информации в той или иной форме зачастую является исполнением обязательства. В основном эти обязательства следует квалифицировать как самостоятельные договорные обязательства по возмездному оказанию информационных услуг, либо как основанное на законе дополнительное обязательство по информированию заказчика подрядных работ или потребителя по договору розничной купли – продажи о свойствах предмета сделки. Так, к примеру, индивидуальный предприниматель заключает договор на справочное информационно – правовое обслуживание. В рамках исполнения обязательства исполнитель консультирует заказчика, передает ему базу данных, пароль (ключ), позволяющий воспользоваться указанной базой данных, а также периодически оказывает ему услуги по пополнению базы данных. Устойчивое развитие корпоративных отношений немыслимо без информационной составляющей. Практически любая сфера деятельности его участников непосредственно связана с информацией. Деятельность ребенка как акционера не является исключением.

Интенсификация акционерного дела приводит к постоянно возрастающей потребности в индивидуально значимой информации: о том, кто производит тот или иной вид товаров, какова стоимость чистых активов эмитента ценных бумаг или каковы его показатели ликвидности, какие правила лицензирования, сертификации или таможенного контроля действуют в том или иной государстве. Этот перечень можно продолжать до бесконечности.

Безусловно, доступ к актуальной информации может напрямую определить успех или неудачу участника корпоративного отношения. Государство же, поощряя активную инвестиционную деятельность, получает от него самую непосредственную выгоду, например, в виде доходов местных бюджетов, создания конкурентной среды и т.д. Поэтому интерес акционера в доступе актуальной информации не может быть безразличным для права, регулирующего предпринимательскую деятельность, а тем самым  и для законодателя. Публичный и частный интерес в информации обеспечивается посредством закрепления в правовых нормах гражданского информационного права. От того, насколько удачно сформулированы нормы, закрепляющее указанное право, насколько адекватна система защитных мер, позволяющая оградить гражданское информационное право от нарушения  от этого во многом зависит и успешность участия в рынке ценных бумаг. Но кроме удачного законодательного изложения гражданского информационного права, от государства как главного организующего элемента гражданского оборота, требуется и немалая работа по воплощению правовых предписаний в жизнь.

Акционерное общество  одно из древнейших институциональных образований гражданского оборота. Это обстоятельства стимулирует интерес такого рода корпоративной организации к автономному существованию. Его автономия предполагает возможность самостоятельного выбора варианта поведения при осуществлении своей производственно  коммерческой деятельности.

Вместе с тем корпоративные начала акционерного общества и общественный интерес не позволяет ему быть до конца независимой. Это положение заложено в определении понятия акционерного общества (ч. 1 ст. 2 ФЗ РФ «Об акционерных обществах», абз. 1 ст. 3 Закона РТ «Об акционерных обществах») и общественного интереса (абз. 2 ст. 2 Закона РТ «О праве на доступ к информации»). Обладая акцией, его владелец приобретает целый комплекс правомочий имущественного и неимущественного характера. Не рассматривая вопросы имущественного характера, в данной статье анализируем некоторые вопросы обеспечения неимущественных прав акционера. К неимущественным правам акционера относятся: участие в общем собрании акционеров и получение информации о деятельности акционерного общества. Эти права неразрывно связанны с самой акцией, поэтому имеют обязательственное содержание в отношении акционерных обществ, независимо от типа общества, категории и количества принадлежащих акций. Поэтому обосновано эти права относятся к категории безусловных прав акционеров.1

По нашему мнению включение информации в систему объектов неимущественных прав акционеров  вполне обоснованное и закономерное решение, поскольку непризнание информации таковой исключает возможность надлежащей оценки вопросов повестки дня общего собрания акционеров и адекватного принятия решений. Между тем в этих отношениях нет баланса интересов акционеров и акционерного общества. В законодательстве РФ и РТ не раскрывается содержания информационного обязательства акционерного общества и пределы информационных прав акционера. Не урегулировано процедура предоставления акционеру и иному правообладателю информации о деятельности акционерного общества. Не выработано комплекса мер противодействия злоупотребления правом акционера на информацию. В этой связи государство обязано обеспечивать необходимые условия для свободы информации и защиты неприкосновенности акционерного общества.

В юридической литературе предлагается некоторые меры по обеспечению осуществления неимущественных прав акционеров. По мнению А. Кузнецова «положения ст. 91 Закона об АО, расширяющие права акционеров на получение во всякое время любых дополнительных документов, излишни, поскольку не учитывают фактическое отсутствие хозяйственного интереса акционера на получение такой информации».1

Поддерживая данную позицию автора, при этом хочу отметить, что в указанной статье российского федерального закона информация как таковой не предоставляется, а обеспечивается акционерам доступ к документам, предусмотренной п. 1 ст. 89 указанного закона, за исключением документов бухгалтерского учета и протоколов заседаний коллегиального исполнительного органа общества. В связи с этим происходит действия по ознакомлению конкретного лица с официальным носителем сведений, сообщений или данных  «документом».

Под понятием «носитель информации» подразумевается материальный объект (документ, плакат, видеоролик, эскиз и т. п.), в отношении которого имеется юридически значимый имущественный интерес. Приобретая такой объект, ее владелец становится собственником или иным субъектом вещного права. При этом он использует закрепленную в нем информацию в рамках прав, которые предусмотрены в законе или договоре. Таким образом, объективированная форма информации есть конструктивный элемент, создающий возможность придать информации определенный правовой режим. Поэтому в целях правового регулирования к информации необходимо подходить как к нематериальному результату интеллектуальной деятельности, подлежащему (объекты авторского права) или не подлежащему охране (персональные данные граждан, новости, сказки, слухи и т.д.) правом интеллектуальной собственности.

Сложность толкования указанного пункта статьи закона заключается в том, что документы по степени достоверности бывают разными. Достоверность выражает истинность информации для ее производителя (пользователя), как уже нечто установленное субъектом в процессе жизнедеятельности. Достоверность, как верно пишет В. Э. Шляпентох, превращает истинную, но не обоснованную логически и практически, так сказать информацию «в себе», в информацию для субъекта информационной деятельности.1 Существует первичный документ. Документ, охватывающий первичную информацию. Также формируется вторичный документ. Документ, отражающий результаты аналитической обработки, либо обработки одного или нескольких источников.

В п. 2 указанной статьи устанавливается обязанность акционерного общества предоставить акционеру по его требованию за плату копии документов, предусмотренных п. 1 ст. 89 ФЗ РФ «Об акционерных обществах» и иных документов общества, предусмотренных правовыми актами РФ. Размер платы устанавливается обществом и не может превышать стоимости расходов на изготовление копий документов и оплаты расходов, связанных с направлением документов по почте.

В практике других государств также предусматривается плата за такие услуги обладателю информации. Понятно, что обладатели информации несут ряд затрат, которые можно было взимать, включая поиски документов, их подготовку, анализ того, подпадают они или нет под режим государственной тайны, а также реальную стоимость обеспечения доступа, например, посредством копирования. К решению данного вопроса подходят по – разному. Так, Закон США «О свободе информации» 1966г.1 предусматривает три различных системы оплаты информационных запросов. Запросы, связанные с предпринимательской деятельностью, могут представлять собой «разумные стандартные сборы за поиск документа, дублирование и изучение». Запросы, не связанные с извлечением прибыли (дохода), могут облагаться только «разумными стандартными сборами за копирование документа», а в отношении всех других запросов может взиматься плата за поиск и копирование (оговорка «а» (4) (А) (ii)). В отношении двух последних категорий документов плата может не взиматься за первые два часа поиска и первые 100 страниц документа.

Плата также может не взиматься в том случае, если стоимость ее взимания будет превышать суммы оплаты. Только реальные и непосредственные затраты, связанные с условиями запроса, могут облагаться сборами. Что же касается компонента сборов, связанного с изучением, то он применяется только на начальном этапе изучения документа для определения того, следует ли его раскрывать. Более того, если раскрытие представляет общественный интерес, потому что оно, «скорее всего, будет существенно способствовать общественному пониманию работы и деятельности правительства», документы должны быть предоставлены бесплатно или за более низкую плату, чем это было в другом случае. Это, по сути, является отказом от сборов с редакций СМИ, а также со всех НПО, которые могут показать общественный интерес в их использовании. И, наконец, авансовая плата может взиматься, если только заявитель уже, однажды, не заплатил сбор или если обладатель информации определит, что плата будет превышать 250 долларов США.

Правоприменительная практика в РФ и РТ не выработала единых критериев включения тех или иных расходов в стоимость изготовления копий документов, а также общей суммы оплаты. Право акционерного общества на самостоятельное определение стоимости информационных услуг может причинить ущерб акционеру заинтересованного в прозрачности деятельности общества. Недобросовестное осуществление указанного права может препятствовать активному информационному обмену между акционером и обществом. В связи с этим порядок возмещения обладателям информации расходов, связанных с предоставлением ими информации должно быть предметом государственного регулирования и контроля. Государственное регулирование стоимости расходов на изготовление копий документов создает для удовлетворения информационной потребности акционера режим благоприятствования.

Обобщая различные стороны предписаний ст. 91 ФЗ РФ «Об акционерных обществах» можно определить проблему доступа акционера к актуальной информации общества. Если акционерное общество надлежащим образом исполнил свое обязательство по предоставлению копий документов, можно ли сказать, что право акционера на получение информации о деятельности общества (п. 2 ст. 67 ГК РФ, абз. 2 ч. 1 ст. 70 ГК РТ) обеспечено? Нам представляется, что надлежащее осуществление указанного неимущественного права зависит от целого комплекса факторов гражданско  правового регулирования отношений, связанных с участием в акционерных обществах или с управлением ими. В этих отношениях оценка информации акционером имеет значение. Речь идет не просто об информации, о каком – то событии, а об информации, необходимой для осуществления каких – то целей субъекта. Из информации о событии субъект выбирает лишь те сведения или сообщения, которые приближают его к реализации поставленной цели.

Такое целеустремленное поведение субъекта представляет собой ценностное, аксиологическое отношение и включает информацию в более широкую систему отношений (ибо содержит наряду с упомянутым еще одну составляющую  цель). Ценностное информационное отношение невозможно без участия заинтересованного лица. Заинтересованность выражается не в создании информационного шума или помех, а в сознательном и честном подходе к своим возможностям. «Интерес является той силой, которая направляет, толкает субъектов к деятельности, лежит в основе этой деятельности. Он обладает элементом направленности».1 Субъективное право на информацию представляет собой меру возможного поведения (меру свободы), предоставленную управомоченному лицу для удовлетворения конкретной потребности.

Потребность в информации первична по отношению к интересу, а интерес соответственно, производен от конкретной потребности. Поэтому не случайно во многих понятиях о субъективном праве зачастую содержится указание на потребности и интересы человека. Так, Г.Ф. Шершеневич писал: «Субъективное право есть власть осуществлять свой интерес, а поэтому интерес является определяющим моментом. Интерес предполагает, что человек сознает способность блага удовлетворять его потребность и потому стремится следовать этим путем».2 Основным назначением информационного права акционера является формальная провозглашенность и гарантированность возможности субъекта удовлетворить свою потребность (интерес) в получении, обладании, использовании и распространении информации, установленным в законе способом или способом, не противоречащим закону. Поэтому далеко не любая потребность может быть положена в основу данного субъективного права, а также не каждый способ ее удовлетворения может быть признан легальным.

Удовлетворение информационной потребности необходимо рассматривать как цель, а информационное право – как одно из гражданско  правовых средств достижения данной цели. Если акционер достигает поставленной цели при помощи использования другого средства (реализует потребность, для удовлетворения которой предусмотрено одно субъективное право посредством осуществления другого субъективного права), то он осуществляет субъективное право в противоречии с его социальным назначением.

Назначение информационного права акционера предопределяется общими принципами права, отраслевыми и институциональными принципами гражданского законодательства РФ и РТ, обязанностями, которые были возложены на акционеров, а также целью и смыслом данного субъективного права.

При этом необходимо обращать внимание не только на цель осуществления информационного права акционера (на тот результат, которого должен достигнуть акционер посредством осуществления права), но и на цель правовой нормы, которая предоставляет субъекту конкретное право. Важно подчеркнуть, что информационное право акционера осуществляется в соответствии с его социальным назначением лишь тогда, когда соответствующее правовое поведение в информационной среде совпадает с целью правовой нормы.

Таким образом, сегодня трудно оспаривать тот факт, что информация стала важным объектом, активно вовлекаемым в гражданский оборот. Отсюда особый научный и практический интерес вызывают вопросы, посвященные гражданско  правовым отношениям, возникающим в информационной сфере, в частности такие проблемы, как особенности информации в гражданских правоотношениях, субъективные права на информацию, договорные обязательства, регулирующие процесс поиска, получения, обработки, использования и распространения информации.

В литературе высказывается мнение относительно того, что информация сама по себе существовать не может, для ее существования требуется какой – либо материальный носитель. Фиксирование информации на материальном носителе создает единство информации и носителя, в котором информация является содержанием, а носитель – формой,1 а также приводит к появлению особой «информационной вещи», сочетающей свойства информации как нематериального объекта и носителя, имеющего вещный характер.2

Дальнейшие исследования приводят В. А. Копылова к формулированию понятия «информационная вещь» и «права информационной собственности».3 Однако такая жесткая привязка информации к материальному носителю является спорной, несмотря на очевидную привлекательность и простоту правового урегулирования гражданского оборота информации. Информация по своей природе нематериальна. Это понятие чересчур широко. Общего определения данного социального явления не только нет, но и быть не может. Однако существует общее мнение о том, что информация сама по себе вещью не является, поэтому говорить об образовании информационной собственности – юридически неправильно. Думается, при исследовании соотношения информации и ее материального носителя приоритет следует отдать все же информации как ценному нематериальному благу. Однако такой подход не должен усложнять гражданский оборот материальных носителей информации путем выработки нерациональных понятий (информационная вещь или информационная продукция). Существующий приоритет также означает, что не материализованная информация (устное произведение, лекция, консультация и т.д.) может быть отдельным средством оказания информационных услуг.

Стремительное развитие информационной сферы предъявляет к правовой науке высокие требования. Сегодня право не в состоянии эффективно реагировать на стремительное развитие информационной сферы, обозначились существенные пробелы правового регулирования гражданского оборота информации, в том числе и в трансграничной информационной сети Интернет.

В РТ основополагающим нормативным актом, содержащим указание на информацию, как один из объектов гражданских прав, является ГК (ст. 140). Поскольку роль и место гражданского права в правовой системе РТ являются достаточно предопределенными, то предполагается, что отнесение информации к числу объектов гражданских прав и включение соответствующих норм в один из основных нормативно – правовых актов, регулирующих частно – правовые отношения законодателем, не случайны. Думается, что включение информации в перечень объектов гражданских прав стало возможным в связи с активизацией взаимодействия между ее носителями в личных неимущественных, обязательственных и корпоративных правоотношениях. Особое значение в признании информационных прав ребенка имеет КПР.

Информационный аспект личной жизни представляет собой совокупность отношений, которые складываются между государством и гражданами, между работодателем и работником, между хозяйствующим субъектом и гражданином в связи с созданием, обладанием, использованием и распространением актуальной информации.

Все участники информационного обмена должны осознавать факт недопустимости вторжения в личную жизнь граждан без их согласия, за исключением случаев, предусмотренных законом. Неприкосновенность личной жизни граждан является важным состоянием жизнедеятельности и социальной мобильности. По обоснованному мнению американского юриста А. Вестни, личная жизнь включает в себя четыре составляющие: уединение (solititude) – освобождение от наблюдения со стороны окружающих; интимность (intimacy) – состояние тесного контакта с избранным кругом лиц; анонимность (anonimity) – возможность обособленного существования в информационной среде общества и дистанцию (reserve) – возможность в любой момент приостановить контакт с окружающими.1Поэтому ребенок как субъект информационного права имеет право на собственные действия, выбор варианта поведения по своему усмотрению. У ребенка есть возможность уединиться и быть самим собой. В случае возникновения каких – либо проблем в осуществлении своих личных прав, ребенок имеет право требовать устранения препятствий или помех. Такое требование к другой стороне может основываться на самозащите своих законных интересов или на судебном акте.

Социальная мобильность может выражаться в активных и пассивных действиях в информационной сфере. Активная обязанность заключается в том, что участник информационного обмена должен совершить какие – то действия, в которых заинтересована другая сторона. Примеры таких целеустремленных действий широко известны практике. Чаще всего они устанавливаются договором (например, оказание образовательной услуги, воспитательной услуги и т. д.).

Пассивная обязанность означает возможность воздержаться от активных действий в информационной сфере. Она представляет собой для соответствующей стороны договора или простого участника информационного обмена запрет вторгаться в сферу, которая определена автономией субъекта гражданского информационного права. Тем самым обеспечивается охрана интересов последнего. Такие меры должного поведения устанавливаются для того, чтобы защитить интересы субъектов гражданского информационного права от возможных покушений со стороны неопределенного круга лиц.

ГК РТ может проявить свою действенность в информационной сфере только тогда, когда он воспринимает и законодательно закрепляет потребность человека в самореализации. Дальнейшее расширение гражданско  правовых начал в данной сфере создаст правовую стабильность для всех участников гражданского оборота, будут заложены основы для надежности имущественных правоотношений, что положительно повлияет на темпы национального развития. Такая законотворческая практика относится к естественным явлениям, к которым современное право и правовая наука должны относиться положительно. Некоторые авторы полагают, что информация является особым объектом правоотношений, на первый взгляд, не имеющим общих черт с традиционными объектами1 и не вписывающимся в перечень объектов гражданско  правового регулирования.2 Нам представляется, что это мнение спорное. Информация является одним из объектов гражданских прав и обладает для этого всеми необходимыми признаками, характерными для других объектов гражданских прав.

Здесь заслуживает специального обсуждения вопрос, касающийся «объектов гражданских прав». Данное понятие неоднозначно трактуется в науке гражданского права. Так, Ю. К. Толстой3 понимает под объектами гражданских прав общественные отношения, а С. Ф. Кечекьян4 действия участников гражданского оборота. По мнению же О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородского, объектом гражданских прав является само поведение обязанного лица.5

Нам представляется, что, несмотря на некоторые различия, существующие между этими точками зрения, принципиальных расхождений между ними нет, так как объект гражданских прав всеми авторами рассматривается с позиции человека и его интереса. По данному вопросу компромиссную и убедительную позицию занимает В. А. Лапач, который предлагает понимать под объектами гражданских прав материальные и иные блага, по поводу которых или в связи с которыми возникают гражданские правоотношения, происходит непосредственная реализация норм объективного права.1 Говоря о социальных благах, автор отмечает, что благом, а, следовательно, и объектом гражданских прав является все то, что дает достаток, благополучие, служит удовлетворению потребностей человека.2 В. А. Лапач выделяет следующие признаки объекта гражданских прав: дискретность, под которой понимается физическая, качественная или учетная определенность и обособленность от других объектов гражданских прав, юридическая привязка, понимаемая как наличие правовой возможности, закрепление в законодательстве блага в качестве объекта и системный характер, который трактуется как строгий согласованный порядок построения объектов гражданских прав. Основываясь на таком подходе, мы можем говорить о том, что информация имеет все свойства объекта гражданских прав. Она способна удовлетворять те или иные потребности участников гражданского оборота, поведение которых в сфере коммерческой или некоммерческой деятельности так или иначе связано с информацией.

Включаясь в такой оборот, информация сохраняет свойства невещественности. Она передается не вручением, как вещь, а обозначением. Например, передача информации посредством электронной почты обозначается сообщением электросвязи. Этим информация не подменяет собой другие объекты гражданских прав, а находится в системе и взаимодействует с ними. Информация, подобно вещам, является объектом как абсолютных, так и относительных правоотношений. Существует информация, изъятая из гражданского оборота (государственная или межгосударственная тайна), ограниченная в обороте (профессиональная тайна и персональные данные) и свободная в обороте (массовая информация).

Е. Н. Насонова считает, что информацию можно рассматривать в качестве объекта гражданских прав только тогда, когда она находит свое отображение в материальных объектах в виде символов, образов, сигналов и технических решений.1 Однако по данному спорному вопросу более обоснованной является позиция А. И. Орлова. По его мнению, «в интеллектуальной сфере достижение результатов возможно в овеществленной и неовеществленной форме… Возможно, что часть информационных консультационных услуг, оказываемых в процессе исполнения одного и того же договора, могут не иметь овеществленной формы, а часть иметь такую форму».2

В ч. 2 ст. 115 ГК Республики Казахстан информация не включена в перечень объектов гражданских прав. Однако это не означает, что информация не является одним из объектов гражданско-правового регулирования.3 Можно сказать, что эти и другие не указанные объекты гражданских прав объединены в данной статье понятием «другого имущества». Однако уникальность информации как нематериального блага заключается в следующем. Она – сугубо личное и идеальное социальное благо и неразрывно связана с личностью ее носителя, то есть информация не отчуждается. Так, при оказании услуг по обучению или юридической помощи обладатель актуальной информации ее не теряет. Поэтому информация может быть отнесена к категории нематериальных благ по соответствию установленным ГК РТ (ст. 170) признакам. Отношения, складывающиеся по поводу рассматриваемого блага, следует относить к личным неимущественным отношениям. Парадоксально в этой ситуации то, что информация по своей сути есть действительно нематериальное благо, но содержательная характеристика последнего коренным образом отличается от традиционных для гражданского права благ подобного рода (жизни, здоровья, чести, достоинства и т. д.). Одной из основных отличительных особенностей информации от других нематериальных благ является то, что человек как сложная самоорганизующаяся система является потенциальным источником информации.

Информация неотделима от ребенка. Она в конечном итоге определяет его правовой статус как участника информационного обмена. Знание ребенка во многом детерминировано интеллектуальными способностями и активной информационной деятельностью. Поэтому поиск, получение и использование информации развивают социальные качества ребенка. Такая активность способствует возникновению имущественных прав ребенка на результаты информационной деятельности. Однако имущественные права на такие результаты и материальные носители информации могут отчуждаться или иными способами переходить от одного лица к другому, в порядке, предусмотренном гражданским законодательством. Следовательно, использование информационного потенциала человека имеет позитивный характер. Информационное право граждан может осуществляться не только с точки зрения удовлетворения своих интересов, но и с точки зрения интересов общества и государства, а также коммерческих или некоммерческих интересов других граждан. Нормы гражданского права в этом случае регулируют только формы их социального проявления в деятельности человека, иных субъектов, связывая их с функционированием социальной системы в целом. Следует заметить, что информационная составляющая присутствует во многих предметах гражданского оборота. Если по своей значимости именно она является главной в таком обороте, например, ценность документа (в том числе ценных бумаг), то такой объект гражданского права имеет преимущественно информационное содержание.1

Информационное право граждан – это основа механизма действия граждан как в области неимущественных, так и имущественных отношений. В результате осуществления данного гражданского права реализуется возможность самостоятельно совершать фактические и юридически значимые действия, правомочие требования (возможность требовать от обязанного субъекта исполнения возложенных на него обязанностей), правомочие на защиту (возможность использования или требования использования государственно  принудительных мер в случаях нарушения субъективного информационного права). При этом данному субъективному праву соответствует субъективная обязанность как мера должного поведения. Такая связь права и обязанности обусловлена взаимозависимостью процессов и механизмов осуществления прав и исполнения обязанностей: субъективное право осуществимо постольку, поскольку ему соответствуют обязанности других лиц. Об этом Д. И. Мейер пишет: «Понятие об обязанности подчиняется понятию о праве. В действительности представляется, прежде всего человек с его свободною деятельностью, а известный круг, представленный этой свободной деятельностью, и есть право лица. Понятие об обязанности в юридическом быту заключается лишь в признании права со стороны других лиц, и самая общая обязанность состоит в уважении права. И поэтому нет даже надобности определять науку права наукой о правах и обязанностях: это выражение как бы указывает на два самостоятельных понятия, тогда как понятие об обязанности уже заключается в понятии о праве и лишено самостоятельности».2 Связь прав и обязанностей в диалектическом плане проанализировал О. С. Иоффе: «Правовая обязанность – юридическое средство обеспечения такого поведения ее носителя, в котором нуждается управомоченный и которое государство признает обязательным. В двухсторонних гражданско  правовых отношениях выполнение обязанности одним из субъектов, обусловливающее удовлетворение интересов его контрагента, непосредственно связано с осуществлением права обязанного лица, приводящим к удовлетворению его собственных интересов».1 Поддерживая такое мнение, добавим, что осуществление информационного права ребенка (как и исполнение его обязанности) представляет собой социально значимое поведение управомоченного (обязанного) физического лица, реализующего на практике возможности создания, обладания, использования и распространения информации. Исполнение его обязанности в информационной среде – это воздержание от запрещенных действий либо исполнение действий, которые составляют содержание его информационной обязанности. Формами такого исполнения являются:

– воздержание от недозволенных действий со стороны обязанного лица (форма исполнения обязанностей пассивного типа);

– доступность, совершение обязанным лицом требуемого в силу принятых или возложенных на него обязательств необходимых действий.

Таким образом, под осуществлением гражданского информационного права ребенка следует понимать обусловленное волеизъявлением несовершеннолетнего и обеспеченное системой гарантий превращение в действительность конкретной информационной возможности, составляющей содержание данного субъективного права. Под исполнением обязанностей понимаются обеспеченные системой гарантий должные действия (бездействия), необходимость которых составляет содержание обязанностей перед соответствующим участником гражданских информационных правоотношений.

Информационное право ребенка имеет свое самостоятельное значение и реализуется самостоятельно или наряду и в комплексе с имущественными отношениями. Но это вовсе не значит, что информация не является объектом гражданских прав. Информация была и остается самостоятельным объектом прав человека, независимо от расширения имущественных аспектов активной информационной деятельности. Это позволяет адекватно регулировать отношения, различающиеся по своей сущности, порождающие различные правовые последствия.

Выбирая вариант своего поведения, правообладателю приходится соотносить свои действия не только со своими интересами, но и с интересами других участников информационного обмена. Это, с одной стороны, предполагает, чтобы субъект гражданского информационного права имел доступ к информации, а с другой стороны, правовое регулирование этих отношений становится необходимым. В связи с этим, видимо, более правильным будет поставить вопрос о том, что в круг предметов регулирования информационного права граждан следует включить: личные неимущественные отношения; имущественные отношения, связанные с личными неимущественными отношениями. Имущественные отношения, возникающие по поводу информации, согласно ч.1 ст. 1 ГК РТ, регулируются нормами гражданского права, а личные неимущественные отношения, не связанные с имущественными, охраняются ими. Объектом охраны в данном случае выступает информационное право граждан. Однако гражданское право как наука не должно ограничиваться описанием предписаний, содержащихся в ГК РТ. Если информационные отношения имеют все признаки предмета гражданского права, то они должны им регулироваться, независимо от того, связаны они с имущественными отношениями в информационной сфере или нет. Обладая свойствами обособляемости, информация независима от материального носителя, ибо легко преобразуется из одной формы в другую, переносится с одного материального объекта на другой. Она неисчерпаема, т. е. фактически неотчуждаема. Ребенок или иной участник гражданского оборота может остаться обладателем зафиксированной массовой информации, независимо от возникновения вещных прав покупателя книг или газет. Кроме всего сказанного, информация может быть объектом обязательного правоотношения.

Продолжая свои рассуждения о природе информационного права ребенка, отметим, что данное субъективное право не есть неразложимое на составные элементы целое, а представляет собой совокупность возможностей (правомочий). С точки зрения А. В. Малько, право гражданина на информацию может включать в себя правомочия знать о создании и функционировании информационных систем, которые в какой – либо степени затрагивают сферу личной жизни гражданина; давать согласие на сбор личностной информации; право проверять достоверность такой информации; оспаривать недостоверную информацию как в административном, так и в судебном порядке; право на гражданский код (обозначение гражданина в соответствующей информационной системе); право на достоверную информацию о состоянии окружающей природной среды; право на достоверную финансовую информацию и другие правомочия.1 Эти правомочия преимущественно охватывают сферу публичного права, ограничиваются моделью информационных отношений «государство и гражданин», основой которого являются власть и подчинение.

Большой вклад в исследовании правового статуса граждан как обладателей информации внесли А. В. Малько и другие авторы,2 в научных трудах которых предлагаются меры по обеспечению прав граждан в условиях информатизации общества. Несмотря на их широкий подход к проблеме, право человека на информацию рассматривается ими в основном в рамках связи и взаимодействия государства и гражданина. Между тем информационная деятельность граждан не ограничивается вертикальными информационными отношениями. В информационной сфере также участвуют и другие производители и распространители информации (несовершеннолетние, научно – педагогические работники, аудиторы, оценщики и др.), специалисты свободных профессий, которые во взаимодействии между собой и заказчиком автономны и равноправны. Здесь гражданину – заказчику или потребителю, корреспондируются обязательства исполнителя или продавца по предоставлению индивидуально значимой информации.

В гражданском обороте информационное право ребенка охватывает его отношения с родителями, с продавцами, с образовательным учреждением, с юридическим лицом публичного права как обладателя актуальной информации и т. д. Публично – правовые образования – РТ и местные органы власти, также могут участвовать в этих правоотношениях. Однако ГК РТ не относит их к юридическим лицам. По справедливому мнению Л. Чантурия, правовая система государств Кавказа и Центральной Азии, за исключением Грузии, не знакома с делением юридических лиц на лица частного права и публичного права, несмотря на то, что правовая наука этих стран однозначно признает принадлежность права данных государств к континентально – европейской правовой системе.1 Нам представляется, что публично – правовые образования могут иметь права и нести обязанности юридических лиц (ст. 136 – 138 ГК РТ). В этих случаях они и выступают в качестве участников гражданских информационных правоотношений. Что же касается публично – правовых отношений, то органы государственной власти и органы местного самоуправления в этих отношениях должны выступать как органы власти, но не как юридические лица.2

Таким образом, между указанными субъектами складывается общественное отношение по поводу исполнения информационных обязательств, предусмотренных законом или исполнением обязательства по оказанию информационных услуг. В них участвуют, по меньшей мере, две стороны информационного обмена – заказчик и исполнитель или продавец и потребитель. При этом его участниками может быть и довольно большое число лиц, соединенных правами и обязанностями. Сущность этих правоотношений выражается в том, что они представляют собой относительное отношение между индивидуально – определенными лицами по поводу доступа к актуальной информации или информационной услуге, урегулированное нормами гражданского законодательства. В системе гражданских правоотношений информационные отношения занимают такое же важное место, как личные неимущественные и вещные. Отличительная особенность анализируемых отношений от других состоит в том, что в них права и обязанности между участниками информационного обмена складываются по поводу актуальной информации или информационной услуги с обязательным участием ребенка. Этим они отличаются от личных неимущественных и вещных правоотношений.

Объектом гражданско  правового регулирования в рамках имущественных отношений выступает либо непосредственно вещь, либо связанная с ней услуга. Следовательно, как вещь, так и информационная услуга подходят под понятие «имущество», а это означает, что они представляют взаимосвязанные объекты гражданского права. Однако не все вещи, не все физические тела, подлежащие господству человека, составляют объект права, а только такие вещи, такие тела, которые состоят в гражданском обороте и имеют значение имущества. Таким образом, предметом гражданского информационного правоотношения с участием ребенка являются отношения по поводу доступа к актуальной информации и обязательства по его воспитанию.

Право человека на информацию получило свое официальное закрепление в Законе РТ «Об информации». Согласно ст. 8 данного закона, право на информацию включает в себя возможность человека свободно получать, использовать, распространять и охранять сведения, необходимые ему для удовлетворения информационных потребностей. Эти правомочия должны использоваться для реализации личных прав, свобод и удовлетворения законных интересов, осуществления позитивных задач и функций в информационной среде общества.

Получение информации – это приобретение и накопление в соответствии с законодательством РТ информации о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и т.д., независимо от форм их представления.

Использование информации, согласно ст. 12 закона, означает удовлетворение информационных потребностей физических и юридических лиц, а также государства.

Распространение информации – обнародование и реализация информации в установленном законом порядке.

Хранение информации законодателем определяется как обеспечение надлежащего состояния информации, ее материальных носителей и их учет.

Учитывая, что законодатель раскрывает содержание данных правомочий, попытаемся уложить их в рамки концепции гражданского информационного права ребенка. Такой подход позволяет четко определить содержание указанного права ребенка и охарактеризовать сущность информационного обмена с его участием.

По нашему мнению, понятие, обозначаемое законодателем термином «получение» в действительности означает правомочие на доступ к информации. В абзаце 1 ст. 1 Закона РТ «О праве на доступ к информации» право на доступ к информации означает право каждого гражданина на свободное осуществление поиска информации и получение ее от государственных органов, их должностных лиц, органов местного самоуправления, их должностных лиц, обладающих этой информацией на законных основаниях. Однако в этом смысле право на доступ к информации ограничивается охватом вертикальных взаимоотношений между государством и гражданином. Нам представляется, что данное правомочие может иметь и более широкое значение и содержание.

Дело в том, что данное субъективное право распространяется не только на информацию, содержащуюся в официальных документах органов власти. Существует огромный массив частных обладателей информации (редакции СМИ и другие участники информационного обмена), которые также должны уважать и соблюдать право ребенка на доступ к информации. Так, ребенок, как обладатель акций акционерного общества имеет право доступа к информации о его деятельности, кроме сведений или данных, составляющих коммерческую или иную тайну. Аналогичными правами обладает и потребитель товара, работ и услуг. Изготовитель (исполнитель, продавец) обязан по закону до заключения соответствующего договора предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность их компетентного выбора. Данное обязательство не распространяется на информацию, составляющую личную или профессиональную тайну предпринимателя.

В системе правомочий ребенка на информацию отсутствует право владение информацией. Вообще ГК РТ не раскрывает всего правомочия субъекта гражданского информационного права. Однако анализ отдельных его норм (ст. 153, 530 и др.) показывает, что ГК РТ, Закон РТ «Об информации» (ст. 1, 34 и др.), Закон РТ «О праве на доступ к информации» (ст. 13) и Закон РТ «О коммерческой тайне» от 18.06.2008г., №4031 (ст. 3, 4, 6 и др.) закрепляют самостоятельное правомочие отдельного лица по владению (обладанию) информацией. И такое признание законодателя оправдано. Нам представляется, что применительно к информационным отношениям, складывающимся между обладателем информации и заинтересованным участником гражданского оборота, возникают отношения, имеющие определенное сходство с отношениями собственности. Посредством этих и других отношений за человеком закрепляются блага, и те и другие отношения складываются как состояние «присвоенности» благ личности.1 Однако право владения информацией не может рассматриваться как хозяйственное господство собственника над вещью. Речь идет об информации в качестве нематериального объекта гражданских прав. В данной ситуации обладателем информации является субъект, который, в соответствии с законодательством, вправе устанавливать правовой режим конкретной информации, т.е. признавать ее находящейся в свободном доступе, ограничивать доступ к этой информации или устанавливать режим секретности (тайны).2 Осуществляя право обладания информацией в режиме коммерческой тайны, владелец информации принимает организационные и технические меры к обеспечению ее конфиденциальности, применяет технические средства защиты своей информации (коды, блокирующие программы и прочее). Право обладания первично, если информация произведена самим правообладателем. Человек, заслугой которого является выделение конкретных сведений из информационного массива или который первым стал обладателем каких – либо сведений, вправе распространять их другим лицам, а значит, вправе и не распространять, но не вправе воспрепятствовать тому, чтобы третьи лица правомерно получили аналогичные сведения. Поэтому лицо, ставшее добросовестно и независимо от других обладателей конфиденциальной информации обладателем информации, составляющей коммерческую тайну, приобретает самостоятельное исключи – тельное право на эту информацию. При этом важным условием приобретения исключительного права является добросовестность профессионального участника информационного обмена.

Обладатель информации может рассматриваться как создатель и носитель потенциальной информации. Ведь информация как таковая не возникает сама по себе. Она является таким же неотъемлемым свойством материи, как пространство, время, движение и т.д. Она находится в лицах, предметах и событиях как бы информацией «в себе» и в результате ее познания, обладания и доступа к ней превращается в информацию «для нас».

При рассмотрении категории «право собственности» применительно к информации возникает противоречие между ст. 153 ГК РТ и ст. 34 Закона РТ «Об информации». ГК РТ оперирует понятием «обладатель информации», а ст. 34 закона – понятием «собственник». Данная статья закона нуждается в пересмотре на предмет соответствия ГК РТ. Объектом права собственности может быть вещь. Информация как нематериальная субстанция является объектом информационного права граждан. Поэтому к информации в принципе неприменимо право вещной собственности. По мнению В. П. Мозолина, «нельзя рассматривать информацию ни как объект права собственности, ни как объект исключительных прав. Информация является объектом гражданского права, подпадающим под действие самостоятельного субъективного права».1 Данное право, по мнению автора, должно быть названо субъективным правом на информацию.2 Поддерживая в целом подход автора к информации как сложному объекту гражданских прав, все же отметим, что личная и профессиональная информация, имеющая большое значение для промысла предпринимателя при определенных условиях (ст. 1465 ГК РФ), приобретает характер объекта исключительных прав. Речь идет об использовании законодателем конструкции исключительного права в отношении информации, составляющий секрет производства.

Предприниматель, засекречивая актуальную информацию, действует как дееспособный субъект гражданского права. Между тем данное информационное право характеризует личные информационные отношения. Создание, моделирование и засекречивание актуальной информации связано с человеческой личностью. Поэтому возникновение исключительного права на секрет производства предпринимателя объективно возникает на основе личного информационного права граждан. Единственным условием преобразования информации из одного состояния в другое, более защищенное состояние, является установление режима конфиденциальности. С момента утраты режима конфиденциальности соответствующих сведений или данных исключительное право на секрет производства прекращается у всех правообладателей. При этом граждане не теряют своего информационного права. Как первоначальный или последующий знаток определенного ремесла или промысла, гражданин продолжает свою деятельность без определенного преимущества. Все зависит от его усилий и поиска. Поэтому наиболее адекватным правовым средством, обеспечивающим безопасность в интеллектуальной деятельности, является гражданское информационное право.

Между тем, как мы уже писали, право владения (обладания) информацией в Законе РТ «Об информации» отсутствует, а без него невозможно существование других правомочий. Ведь нельзя пользоваться тем, чем не обладаешь. Но в этом же законе имеется понятие «хранение информации», характеризующее содержание права обладания информацией. Знание, опыт и признание, а также обеспечение его совершенства является практическим применением правомочия владения информацией. Поэтому понятие, обозначаемое законом термином «хранение», означает несколько суженное действие по владению информацией.

Правомочие использования информации в законе означает удовлетворение информационных потребностей субъекта гражданского информационного права. В информационной деятельности граждан оно выступает в качестве правомочия второго типа, после правомочия на получение информации. Информационная потребность может выражаться в ознакомлении или познании свойств товара в розничной торговле. Удовлетворение такой потребности очень важно для правильного выбора потребителя. Если потребитель будет лишен такой возможности, то он или она вправе потребовать от продавца (исполнителя, изготовителя) возмещения вреда, вызванного необоснованным уклонением от заключения договора, а если договор уже заключен, то в разумный срок отказаться от его исполнения, потребовав при этом возврата уплаченной за товар суммы и возмещения других убытков.

Право использования информации означает применение сведений, которые характеризуются полезностью или семантической ценностью в различных сферах человеческой деятельности. Осуществление данного права дает возможность для расширения своего кругозора, интеллектуального потенциала, необходимого для свободного и правильного выбора варианта поведения. Поэтому данное право не может быть применено по аналогии с понятием «использование топологии», предусмотренным в ч. 1 ст. 17 Закона РТ «О правовой охране топологий интегральных микросхем» от 22.12. 2006г., № 219.1 В этой статье под категорией «использование» признается воспроизведение, применение, ввоз, предложение к продаже, продажа и иное введение в гражданский оборот топологии или микросхем с такой топологией. Таким образом, в понятие «право использования» необоснованно включаются действия по отчуждению вещи. Нам представляется, что данное право в отношении информации не может означать любых действий по введению объекта в гражданский оборот.

Правомочие распространения информации, согласно ст. 8 Закона РТ «Об информации», означает право ознакомить, сделать гласным, передать сведения, расширить круг лиц, имеющих право доступа к такой информации, сделать ее широко известной, доступной многим. По данному правомочию возможны: передача информации от уполномоченных государственных органов заинтересованным гражданам, которая не запрещена Законом РТ «О государственной тайне» от 22. 04. 2003г., № 4 (ст. 6);1 получение гражданами информации из других негосударственных источников информации (редакции частных СМИ, сеть Интернет, граждане и т. д.). Другими словами, под распространением информации подразумеваются действия, направленные на передачу сведений определенному лицу или на ознакомление с такими сведениями неограниченного круга лиц, в том числе обнародование таких сведений в СМИ, сети Интернет или предоставление доступа к этим сведениям каким – либо иным законным способом.

Другим важным элементом правового статуса ребенка как обладателя информации является его правомочие по созданию информации. Оно, по нашему мнению, выражается в оценке ситуаций, производства авторского произведения и иного результата интеллектуальной деятельности ребенка.

Анализ содержания права на информацию и характеристика дозволенного типа поведения его субъекта с позиций законодателя позволяет нам сформулировать модель гражданского информационного права ребенка. Как гражданское субъективное право, оно включает в себя следующие позитивные правомочия:

– право на создание информации;

– право обладания информацией;

– право использования информации;

– право распространения информации.

В связи с тем, что информация исключительно широкое понятие, сформулировать строго и достаточно универсальную модели права на информацию очень сложно. Следовательно, наше предложение не бесспорно. Возникновение иных точек зрений по данному вопросу – это вполне позитивный момент, так как «постоянная борьба мнений обеспечивает подвижность правовой формы и адекватность решений».1 При этом нам представляется, что данная модель вполне соответствует правовой природе информации и законным интересам участников информационного правоотношения.

На основании вышеизложенного можно сказать, что термин «гражданское информационное право ребенка» нами определяется в двух значениях: в объективном – как совокупность правовых норм, регулирующих общественные отношения, возникающие в связи с созданием, обладанием, использованием и распространением индивидуально  значимой информации, и в субъективном – как совокупность правомочий и обязательств обладателя актуальной информации. В этом смысле гражданское информационное право ребенка – это предоставленная возможность несовершеннолетнего реализовать свои способности в создании, обладании, использовании и распространении информации с соблюдением установленных законодательством РТ требований. Речь идет о соблюдении прав родителей, авторских и иных личных прав; соблюдении требований о добросовестном участии в информационном обмене и достоверности информации; надлежащем исполнении информационных обязательств; соблюдении иных требований цивилизованного осуществления гражданского информационного права. Поэтому осуществление информационной деятельности граждан основывается на следующих правоустанавливающих компонентах:

– право на собственные действия, что обеспечивает ребенку возможность выбора варианта поведения в информационной деятельности. Например, дать или не дать свое согласие на использование своего индивидуального облика или своего голоса в телерекламе;

– право требования в информационной деятельности. Например, заказчик в обязательстве по оказанию информационных услуг может потребовать от исполнителя оперативной передачи индивидуально значимой информации. Характерным свойством данного содержательного субъективного гражданского права является то, что оно имеет общественный характер. В силу всего вышесказанного, реализация несовершеннолетними своих способностей в информационной сфере не может быть вне гражданско-правового регулирования. Гражданское право не может оставить эту область индивидуализации личности вне сферы своего исследования. Это обстоятельство требует разработки концептуального подхода к регулированию отношений, связанных с осуществлением гражданского информационного права ребенка, который определял бы место и роль этого права в структуре предмета гражданского права. Однако исследование данного вида личных прав ребенка1 показывает, что нормы, регулирующие ее правосубъектность в частном законодательстве, бедны по содержанию, не носят комплексного характера и во многом противоречивы.

Исследование гражданско  правовой природы данного права граждан, выявление его различных аспектов приводит к выводу о необходимости его классификации, которая имеет важное значение для определения сущности и назначения гражданского информационного права ребенка. Классификацию последнего можно проводить по целевой направленности указанного права, как:

– гражданское информационное право ребенка, направленное на его социализацию в обществе: право на имя, право на честь, достоинство, деловую репутацию и т. п.;

– гражданское информационное право, направленное на обеспечение информационной безопасности граждан: право на личную тайну, уединение, анонимность и т. д.;

– гражданское информационное право ребенка, возникающее в результате производства информации, являющееся объектом права интеллектуальной собственности: исключительное право на информацию, составляющую коммерческую тайну, авторское право на устные произведения (речи, доклады и т. д.), музыкальные произведения и т.д.

Поскольку данное субъективное право граждан не может существовать без объекта, на который оно направлено, его юридическая природа определяется исключительно сущностью соответствующей информации. Если информация является предметом информационной услуги, то и сопутствующее ему субъективное право будет считаться субъективным имущественным правом, моделируемым научно – педагогическим работником, адвокатом, личным репетитором как объективное мнение или консультирование. Если же какое – либо личное благо само по себе не имеет имущественного характера, например, право на личное мнение, то согласно ч. 1 ст. 170 ГК РТ, оно будет называться личным неимущественным правом, не отчуждаемым от его обладателя. Отсюда следует, что «гражданское информационное право ребенка» и «информация»  понятия, бесспорно, не тождественные: первое характеризует правосубъектность ребенка в информационной деятельности; второе выступает как объект, на который направлено правовое воздействие. Соответственно, особые признаки социальной информации формализуются и наделяют собственной спецификой конструкцию «гражданское информационное право ребенка». Поэтому целеполагающее значение слова «информация» показывает, что все то, что фиксирует «гражданское информационное право ребенка» направлено и совершается ради того, что обозначается понятием «информация». Развивая эту мысль, можно сказать, что без этого личная жизнь человека не имеет смысла. Гражданское информационное право ребенка не означает саму информацию, это субъективное право одного из участников информационного обмена. Оно выражает как индивидуальные, так и социальные качества. Поэтому данное право может быть рассмотрено как институт гражданского права и как средство выражения юридических возможностей ребенка. В данном случае прослеживается двустороннее взаимодействие внутреннего мира человека с внешней информационной средой общества, а, как мы знаем, жизнь каждого человека представляет собой сложный диалектический процесс, обусловливающий возникновение связей между следующими явлениями – создание, обладание, использование и распространение информации, содержание которой имеет конкретно – историческую детерминацию.

В заключение проведенного нами анализа отметим, что термин «гражданское информационное право ребенка» пока не используется в доктрине гражданского права и законодательства. Однако имеются все основания для его применения в цивилистической литературе и в законодательстве. Гражданское информационное право ребенка как институциональное образование включает в себя правомочия по созданию, обладанию, использованию и распространению информации, как связанной, так и не связанной с интеллектуально  творческой деятельностью. Введение такого термина вполне логично, потому, что действующее гражданское законодательство и другие источники права признают право граждан на информацию, в том числе связанную с творчеством гражданина. Законодатель признает принципы и пределы информационной деятельности граждан. Информационная услуга признается самостоятельным предметом обязательства по возмездному оказанию услуг.

Таким образом, нормы рассматриваемого института гражданского права регулируют абсолютные отношения по признанию человека обладателем и носителем информации, что возлагает на всех участников информационного обмена обязательства по соблюдению требований информационной безопасности человека. Кроме того, нормы гражданского информационного права охватывают основные моменты создания и передачи предмета информационной услуги гражданам. В данном случае личный элемент существует в имущественных правоотношениях по оперативной выработке мнения или производства индивидуально значимой информации для заказчика. Обязательство по оказанию информационных услуг может быть признано неисполненным или исполненным ненадлежащим образом на том основании, что исполнителем является ненадлежащее лицо. Если в договоре предусмотрено личное оказание услуги, то возложение должником исполнения обязательства на третье лицо запрещается. Такие условия характерны для лично – доверительных обязательств. Это обнаруживается при оказании информационных услуг, в которых исполнителем по договору выступают только граждане (адвокат – поверенный в делах, личный врач, личный воспитатель и др.). Компетентность молодого специалиста как обладателя знаниями, навыками и другими социально значимыми сведениями или данными имеет большое значение в гражданских информационных правоотношениях. Эти обстоятельства свидетельствуют о том, то гражданское информационное право граждан объективно существует. Правомочие молодого специалиста нарушается при непризнании его гражданского информационного права. Поэтому закон должен признать не только свободу массовой информации, но и информационное право граждан на создание, обладание, использование и распространение информации. Все это является необходимым условием реализации объективной нормы в информационной деятельности граждан.


следующая страница >>