Отраслевого профсоюза - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Клуб им. Джона локка инициатива специалистов в области изучения гражданского... 1 47.08kb.
4. Соглашение распространяется на нанимателей учреждения, подчиненные... 2 548.64kb.
Адыгейская республиканская организация Профсоюза нет молодежного... 5 1856.06kb.
Срок действия договора с 30. 03. 2009г по 29. 03. 2010г 1 41.01kb.
Методическое пособие для комитетов профсоюза, первичных, районных 1 131.97kb.
Центральный совет профсоюза постановление 1 9.27kb.
Информационный материал 1 456.77kb.
Параньгинской районной организации профсоюза работников народного... 1 148.53kb.
Состав Общественного совета при Федеральной службе по экологическому... 1 95.14kb.
Состав Общественного совета при Федеральной службе по экологическому... 1 126.2kb.
Статья из журнала Центрального комитета Профсоюза медицинских работников... 1 83.62kb.
Реклама в России 1991-96 гг 1 53.16kb.
- 4 1234.94kb.
Отраслевого профсоюза - страница №1/2


187. Представительство интересов третьего сектора: возможности и барьеры для создания "отраслевого профсоюза". Стенограмма презентации результатов исследования 10.07.2013


Исследовательская группа ЦИРКОН

АНО «Социологическая мастерская Задорина»

109028, Москва, ул. Солянка, д.3, стр.1, тел./факс: (495) 621-3415,

www.zircon.ru, e-mail: info@zircon.ru



Представительство интересов третьего сектора: возможности и барьеры для создания "отраслевого профсоюза"


Стенограмма презентации результатов исследования 10.07.2013


ЦИРКОН
2013



Петров А.П.: Меня зовут Андрей Петров, я сотрудник Комитета Гражданских Инициатив и Фонда Кудрина. От имени своих коллег рад приветствовать вас всех здесь у нас опять в гостях в очередной раз, особенно тех, кто в первый раз. Хочу сказать, что за последние несколько месяцев мы провели здесь уже около десятка совместных мероприятий с некоммерческими организациями, в большей степени с Еленой Андреевной Тополевой, с Агентством социальной информации, спасибо им большое. У нас уже выработались такие механизмы, хорошее сотрудничество, взаимодействие и какая-то взаимопомощь. Мы всегда рады предоставлять вам нашу площадку по мере возможностей, такая возможность у нас часто бывает. Еще не было случаев, чтобы мы кому-то отказали, поэтому всегда рады видеть в гостях у нас, и желаем вам сегодня успешной презентации и успешной дискуссии по заявленной теме.

Задорин И.В.: Спасибо большое. Традиционно начну с того, что наш Клуб имени Джона Локка по прежнему работает в жанре клуба «перекати-поле», клуба-шапито, и на этот раз мы свой шатер опять разбили на новой площадке. Действительно, это такой жанр, который способствует тому, что мы знакомимся, узнаем многих других наших коллег, которые в той или иной степени тоже занимаются проблематикой гражданского общества. Понятно, что Комитет Гражданских Инициатив по определению занимается именно этой тематикой, и, естественно, мы обратились к нему в рамках подготовки этого заседания. На самом деле, мы в этом году календарном, в 2013-м, первый раз собираемся, и как нам уже сказали, площадка эта становится очень модным местом, поэтому Локк-клуб в модном тренде движется. И напомню про основную нашу миссию, которая была заложена в концепцию клуба имени Джона Локка. Это место встречи специалистов-экспертов, которые работают в большей степени в плане изучения гражданского общества, исследовательских проектов, с теми, кто непосредственно развивает это гражданское общество в рамках социальной инженерии, то есть, активистами, лидерами некоммерческих организаций, лидерами гражданских объединений и так далее. Потому что в свое время, и это было как раз главным толчком к появлению этого Клуба, - мы увидели такую проблему как отсутствие коммуникации между теми, кто исследует, и вроде бы много знает про это гражданское общество, с теми, кто непосредственно в нем работает. Первые, как правило, предъявляют претензии к активистам в том смысле, что они что-то мало рефлексируют, мало понимают, все локально мыслят, а исследователи, эксперты они понимают всю проблематику, видят контекст и так далее. А вторые - активисты, как правило, предъявляли претензии экспертам в том, что это все больше «ля-ля-ля», а «нужно делом заниматься». Естественно, вот это отсутствие коммуникации, отсутствие диалога, отсутствие общего языка между активом и исследователями, породило наш Клуб, и мы стараемся, чтобы все обсуждения, которые у нас были, с одной стороны несли некоторые данные, некоторые результаты, некоторые открытия, связанные с исследовательской работой, но, в тоже время, чтобы они обсуждались в среде тех, кто непосредственно занимается некоммерческим сектором, кто работает в нем, и нам важно, насколько эти данные этих исследований и экспертные суждения, они хоть как-то коррелируют с представлениями активистов. Если не коррелируют, то, соответственно, где там основной «гэп», где основной разрыв такой формируется, и как его лучше устранить. Вот, это такое традиционное мое вступление. В основном, для тех, кто на заседании Локк-клуба первый раз. Я очень рад, что у нас тут и ветераны движения присутствуют.

И теперь уже краткое вступление непосредственно к нынешнему заседанию. Хочу сказать, что оно происходит 10-го июля, а ровно три года назад, здесь совпало, это не просто, а ровно 10-го июля 2010-го года Локк-клуб собрался в первый раз на площадке «Частного банка», у Ольги Анатольевны [Евдокимовой], спасибо ей большое. И вот спустя три года мы уже проводим 15-е заседание. Функционирует и площадка виртуальная, заочные встречи, это площадка фейсбука, группа в сети фейсбук. Нельзя сказать, что там все активно участвуют, но, тем не менее, там тоже некоторые дискуссии происходят.



Итак, сегодняшнее 15-е заседание посвящено представлению одного из исследований, которое провела Исследовательская группа ЦИРКОН, и которое, как мне кажется, действительно, актуально, прежде всего, по своему вопросу. А вопрос заключается буквально в следующем – почему у некоммерческого сектора в стране нет некоторого обобщающего субъекта, некоторого общего объединения, некоторой общей ассоциации? Наши коллеги, которые, к сожалению, сегодня не смогли прийти, из Высшей Школы Экономики, проводили исследования по бизнес-среде, у них много было исследований того, как объединяется бизнес. В бизнес-сфере существует больше 300 ассоциаций разных, больше 300. Действительно, реально действующих. Они территориальные, отраслевые, но есть и федерального уровня – мы знаем про РСПП, мы знаем про «Деловую Россию», «Опору России» и так далее. Ничего похожего в некоммерческом секторе нет. И здесь, естественно, возникает много вопросов, в том числе они возникали в рамках, например, той же самой работы над «Стратегией 2020», когда мы, фактически, столкнулись с такой проблемой, что некоммерческий сектор, если совсем обобщенно говорить, обладает ослабленной субъектностью. Нет некоторого общего представителя, который мог бы вступать в диалог с властью, с бизнесом от имени всего сектора. Кстати, власть периодически этот вопрос задает: «А с кем разговаривать?». По разным поводам – иногда обосновано, иногда необоснованно, но, тем не менее, такой вопрос иногда возникает. Второе – нет субъекта, который мог бы консолидировать, прямо скажем, очень ограниченные и очень слабые ресурсы всех. Мало того, что их мало, они еще и распылены, и никогда сектор не предъявляет общие программы, в которых мог бы консолидировать эти ограниченные ресурсы и вместе что-то сделать. В последнее время мы столкнулись с такой конкретной вроде бы проблемой, которая затрагивает весь сектор – это законодательство, изменение законодательства, инновации в сфере регулирования, строго выражаясь, в части регулирования некоммерческих организаций, выполняющих функцию иностранного агента. Опять же, получается, что нет никакой общей консолидации и нет общей позиции, сектор в той или иной степени по-прежнему демонстрирует проблему отсутствия некоторой единой субъектности. Мы, собственно, такой вопрос поставили перед исследованием, то есть, понять, почему это так, насколько это, вообще, обосновано, и самый главный вопрос, который я сейчас ставлю перед всеми участниками сегодняшнего заседания, как вопрос, который имеет смысл держать в голове… Вот, Людмила Викторовна [Шубина] нам представит результаты исследований, а мы, тем не менее, будем его держать в голове - «А может быть и не надо? А может быть, сектор, некоммерческий сектор, и, вообще, вот это пространство гражданского общества так устроено объективно, что оно не должно и не может настолько быть консолидированным, чтобы иметь некоторое общее объединение, как мы выразились в исследовании – «отраслевой профсоюз»? (Понятно, что это метафора, чтобы вы правильно понимали, что это выражение - «отраслевой профсоюз» мы скорее использовали как некоторый такой значок для провоцирования дискуссии). Мы, фактически, этот вопрос поставив перед собой – почему сектор не консолидирован, и, вообще, надо ли консолидироваться, обратились с этим вопросом, естественно, к самим представителям некоммерческого сектора. Очень кратко скажу, что в рамках исследования был проведен опрос руководителей некоммерческих организаций, больше 400 НКО было задействовано в этом опросе. И было проведено еще дополнительно 40 интервью уже не только с представителями некоммерческого сектора, а в том числе и с представителями основных стейкхолдеров, которые в той или иной степени связаны партнерскими отношениями с НКО – это представители власти, именно тех департаментов, в ведение которых относится социальная сфера или взаимодействие с некоммерческим сектором, и представители бизнеса, тоже руководители департаментов, которые в той или иной степени работают с некоммерческими организациями в рамках своих проектов. Прежде чем передать слово Людмиле Викторовне, которая, собственно, расскажет про результаты исследования, хочу сказать, что мы все должны еще воспринимать все эти цифры, которых у нас, как обычно, достаточно много, через призму того, что вот эти 400 представителей НКО - это не совсем, как говорят, репрезентативная выборка для НКО. Это, на самом деле, более продвинутая часть сектора, потому что первичная база формировалась из различных справочников и баз данных, которые есть у нас, которые есть в Общественной палате, которые есть у коллег, а эти базы, в основном, включают такие организации, которые уже проявили себя в какой-то степени как активные коммуникаторы. Они где-то заявили о себе, они представили некоторую свою деятельность, они представились где-то на общих сайтах. То есть, это мнение, в известной степени, наиболее коммуникационно активной части НКО. И тем более, хочу сказать, будет интересно посмотреть, как не просто рядовые НКО относятся к взаимодействию друг с другом, коммуникации, а как относятся к коммуникации те, кто вроде бы в большей степени как раз включен в эти каналы, в эти ситуации взаимодействия. Еще раз повторяю главные вопросы – почему нет такой консолидации, как это представлено в некоторых других секторах, в форме объединенного некоторого «профсоюза», опять же, повторяю, в кавычках, это метафора, некоторой общей ассоциации. И, в принципе, вопрос в том, что – а может быть, это объективно не присуще этому сектору, и он должен осуществлять эту самую коммуникацию, консолидацию в других формах, в каких, это отдельный разговор. Здесь, как раз, мы и хотели бы построить дискуссию на этих вопросах – в каких формах ему консолидироваться. Сейчас я передаю слово Людмиле Викторовне, которая представит результаты проекта.

Шубина Л.В.: Спасибо. Прежде чем я перейду к презентации, мне не обойтись без некоторых введений, иначе не все будет понятно. Прежде всего, я хочу сказать, что мы сегодня представляем лишь часть результатов исследования, которые мы получили в рамках этого проекта. Безусловно, это такая, самая ключевая часть и основная, мы просто приняли такое решение, поскольку если мы будем представлять результаты исследований целиком, это займет слишком много времени, потому что по содержанию своему исследование оказалось довольно богатым. Я думаю, после того, как мы закончим проект и опубликуем результаты на нашем сайте и на сайте нашего грантодателя, я думаю, вы увидите, действительно, насколько богатые результаты, и сколько там нюансов, сколько там разных еще боковых ходов, которые можно будет обсудить в рамках каких-то других площадок на других мероприятиях. Сегодня мы решили сфокусироваться на небольшой, но главной части исследования, и, я думаю, мы, таким образом, во-первых, сократим время на представление проекта, а с другой стороны, мы, действительно, покажем наиболее проблемные места, вокруг которых можно завязать дискуссию, чтобы дискуссия была не обо всем сразу, а о какой-то основной части – о результатах, о проблемах, и это будет более продуктивно и более эффективно. Следующее замечание. Мы в этот раз отказались от традиционной последовательности представления исследовательских результатов. То есть обычно сначала представляют результаты исследования, а потом принято делать какие-то выводы. Мы решили пойти обратным путем. Я сначала представлю выводы основные, которые мы получили в результате этого исследования. Это тоже настроит нас на будущую дискуссию, то есть, сразу очертит те проблемы, которые получились у нас в результате этого проекта, а после я визуализирую, покажу некоторые результаты исследования, на которых сделаны эти самые выводы.

Первый слайд, который мы обозначили так - Нужен ли сектору «отраслевой профсоюз»?. По сути, коротко так звучит тема нашего исследования. Действительно, предметом исследования было отношение к «отраслевому профсоюзу» как к форме консолидации и солидаризации. Но, все-таки, ключевой проблематикой, ключевыми темами нашего исследования были вот такие три проблемы, три основные аспекта этой проблемы – это внутрисекторное взаимодействие, то есть, мы хотели понять, чем характеризуется текущее взаимодействие и коммуникации в третьем секторе. Это проблема солидаризации сектора. Под солидаризацией мы понимали осознание общих интересов сектора и готовность к совместным действиям по развитию сектора. И, собственно, консолидация как объединение, ассоциация сектора в каких-либо формах для того, чтобы эти интересы выражать и защищать. В такой структуре я и буду излагать основные выводы исследования, которые мы получили.

Итак, взаимодействие. Ставить вопрос о том, существует ли взаимодействие внутри НКО сектора, бессмысленно - безусловно, оно существует. Для нас гораздо более важной задачей было получить ответ на вопрос о том, как можно характеризовать это взаимодействие. Вряд ли мы тут что-то новое открыли, но, тем не менее, я бы предложила три главных тезиса. Тезис номер один – совершенно очевидно, что значительная часть некоммерческих организаций вообще не включены во внутрисекторные коммуникации, то есть, существуют сами по себе и вообще не взаимодействуют ни с кем. Второй важный вывод, что взаимодействие НКО в существенной степени локализовано. То есть, это не взаимодействие представителей содружества, которые занимаются разными направлениями, это не взаимодействие внутри сектора вообще, а это взаимодействие внутри отдельных сегментов сектора. И, как правило, оно осуществляется либо по территориальному признаку, принципу - то есть, это НКО, существующие в рамках одного региона, города и так далее. Либо по отраслевому признаку - то есть, благотворительная организация отдельно, организация инвалидов, экологов и так далее отдельно идут по своим отраслям. И третий вывод состоит в том, что взаимодействие носит поверхностный характер. Может быть, это не очень удачное слово «поверхностный», но, во всяком случае, тут понятно, что за этим стоит. Если говорить о формах этого взаимодействия, о формах коммуникации, то мы выяснили, что чаще коммуникации представителей НКО носят характер либо неформального общения, либо общения на конференциях, симпозиумах, на каких-то мероприятиях. И сравнительно реже это общение осуществляется в виде каких-то альянсов для решения конкретных проблем, или профессиональных коммуникаций, связанных с оказанием взаимопомощи.

Вторая часть выводов касается солидаризации. Вообще, конечно, солидаризация как осознание общих интересов сектора являлась ключевым моментом, ключевым предметом нашего исследования, потому что если нет солидаризации, нет осознания общих интересов, то о какой консолидации можно говорить? Вывод, который мы можем сделать, состоит в том, что солидаризация сегодня находится, конечно, на очень слабом уровне. С одной стороны, наши респонденты говорили, что да, конечно, могут быть какие-то общие интересы у сектора, но как только они начинали рассуждать дальше, особенно в качественной части исследования, было совершенно понятно, что они с трудом находят эти общие интересы. Например, могут ли быть общие интересы у лидеров сектора и у аутсайдеров сектора, которые в основном заняты проблемами выживания, и для них интересы выживания и цели интереса выживания, конечно, важнее - личные, локальные. Могут ли быть общие интересы у НКО разных типов? Действительно, сектор НКО представлен такими разными организациям, разными по сферам деятельности, по направлениям деятельности, субъектам деятельности, источникам финансирования и так далее. И вот как пример – могут ли быть общие интересы у крупной всероссийской организации и у какой-то некоммерческой организации, которая действует в рамках своего микрорайона? Еще вопрос – могут ли быть общие интересы у некоммерческих организаций разной идеологической направленности, разных взглядов на общественное развитие? И могут ли быть общие интересы у НКО независимых, то есть, созданных «снизу», и у НКО условно зависимых, тех, которые связаны с властью или бизнесом – это тоже вопрос. Как показало наше исследование, ответы на эти вопросы скорее отрицательные сегодня.

Теперь консолидация. Игорь Евгеньевич уже поминал добрым словом ассоциации, которые существуют у бизнеса, большие, известные. Я немножко порылась в интернете и нашла такую цифру, что сейчас у НКО существует где-то около 40 разных союзов и ассоциаций, но кто может назвать хотя бы один из них, который хотя бы известен в той же степени как РСПП, «Деловая Россия». Есть, наверное.

Бахмин В.И.: Общественная палата.

Шубина Л.В.: Общественная палата - это не ассоциация, это не то.

Бахмин В.И.: Это представители третьего сектора.

Задорин И.В.: Это принципиально не ассоциация.

Шубина Л.В.: Это не ассоциация, конечно. То есть, сектор в своей значительной части сейчас не консолидирован, по крайней мере, в форме разных объединений и ассоциаций. Но и, как показало наше исследование, он не готов к объединению для совместного решения проблем сектора. Как показало исследование, для очень многих НКО вопрос об объединении сейчас не входит в число актуальных, для них гораздо более актуальными являются проблемы собственного выживания и решения собственных насущных проблем. Это три основные пункта выводов. Вот что я хочу подчеркнуть. Естественно, мы, готовя выводы для этой презентации, их несколько утрировали. Когда прочитаете отчет в целом, то там, конечно, Вы увидите, что все эти оценки, скорее, неоднозначные. Но мы сделали это намерено и совершенно сознательно, чтобы, действительно, показать круг проблем, которые мы увидели, чтобы потом легче было дискутировать именно вокруг этих проблем. И еще вторая есть причина, почему мы именно таким образом немножко утрировали и проблематизировали ситуацию. Игорь Вениаминович уже упоминал, что объектом нашего исследования были руководители таких продвинутых НКО, скажем, информационно активных и более открытых. Мы предполагаем, что если бы опрос был репрезентативный, и в нем принимали бы участие руководители разных НКО, то результаты были как раз такие, которые мы утрировали.

А теперь я, собственно, перейду… Поскольку у нас все-таки исследование, я представлю некоторые результаты исследования в той же самой структуре. Взаимодействие внутри сектора НКО. Не знаю, видно или нет, но, я думаю, что-нибудь видно. Это результаты ответов на два вопроса и одно… Поскольку было еще качественное интервью, мы вставляли еще некоторые цитаты. Вот первый вопрос – «Как бы Вы оценили взаимодействие между НКО в вашем регионе?» Мы видим, что трети руководителей НКО говорят о том, что взаимодействие вообще нет между НКО, и каждая существует сама по себе, и еще 8% говорит о конфликтности этих отношений. То есть, таким образом, 38 плюс 8, всего 46, то есть, почти половина оценивают взаимодействие НКО либо как несуществующее, либо как конфликтное.



Задорин И.В.: С учетом 20% затрудняющихся ответить, строго говоря, их больше половины.

Шубина Л.В.: Да, скорее всего так. Затем, слайд, который показывает то, что НКО общаются с себе подобными. Я говорила, что эта коммуникация локализована. Их спрашивали, с организациями какого типа они больше общаются. Вы видите, что половина почти ответили, что они общаются только с НКО, сходными по типу с их организацией, то есть, это не общение, вообще, это именно общение сегментарное, по сегментам. И вот, там справа есть еще цитата одного из руководителей НКО, который, действительно, подтверждает это, свою точку зрения, он говорит, что это общение не какого-то содружества некоммерческих структур, а сотрудничество по отраслевому принципу, более тесные связи внутри отдельного какого-то региона, собственно то, что я выносила в выводы.

Здесь еще один слайд о формах коммуникаций. Помните, я говорила, что коммуникации реже осуществляются в форме неких альянсов для решения проблем, а чаще просто в виде неформального общения и общения на встречах и собраниях. Я не говорю, что разница такая уж большая, но, тем не менее, вот эти коммуникации более глубокие, связанные с решением каких-то общих проблем, оказанием взаимопомощи, они, все-таки, встречаются реже, чем просто общение на каких-то мероприятиях.



Задорин И.В.: Тусуются, в основном.

Шубина Л.В.: Тусуются. Теперь про солидаризацию. Сначала результаты количественных исследований. Был задан вопрос о том, могут или не могут быть какие-либо общие интересы у сектора в целом. Вот, руководители НКО, они отвечали довольно консолидировано в этот раз. Все отвечали – да, могут быть интересы, и политические общие, и экономические, и идеологические, но результаты исследований, которые были получены в результате качественной и количественной части проекта, их нельзя анализировать отдельно. Потому что когда мы брали интервью с руководителями НКО, с экспертами и с представителями органов власти и бизнеса, было видно, что этот тезис не подтверждается. Можно допустить, что руководитель НКО, заполняя анкету, может быть склонялись к таким социально одобряемым ответам или хотели, чтобы сектор выглядел чуть-чуть получше, тем более что они знали, что….

Задорин И.В.: Так вопрос был задан – Могут быть? - Могут!

Шубина Л.В.: Могут быть! А когда речь о каких-то конкретных примерах, поиске, в каких сферах могут быть эти интересы, то оказалось, что, на самом деле, не особо могут быть. Я хотела бы привести две цитаты. Одна цитата принадлежит присутствующему тут представителю НКО, который сказал, что даже в таких, неидеологизированных сферах, как дети, «есть идеологические организации, которые придерживаются настолько диаметрально противоположных взглядов, что я с трудом представляю солидарность, консолидацию, даже взаимодействие, то есть, они скорее враждуют между собой». Это вражда на идеологической почве. Или также то самое «отсутствие общих интересов между НКО независимыми условно и условно зависимыми, которые приближены к власти» – это вторая цитата руководителя НКО из города Калининграда. Потому что у них, как он говорит, разные интересы у этих групп.

О консолидации. На диаграмме представлены распределения ответов на вопрос, который представлял собой выбор между двумя суждениями. Они довольно длинные, но первое суждение утверждает, что вопросы консолидации сейчас актуальны, а второе - что они не актуальны, поскольку перед НКО стоят проблемы выживания, и, в общем, это все сейчас не вовремя и не актуально. Мы видим, что даже эти самые продвинутые, самые открытые руководители НКО в своей почти половине отвечают, что вопросы консолидации в настоящее время не актуальны. И справа подтверждающая цитата руководителя НКО из Москвы, который пишет, что «все НКО заняты выживанием, они находятся в состоянии неопределенности, неустойчивости, а когда ты все время думаешь о выживании, о собственной безопасности, тебе не до таких развлечений». То есть, консолидация воспринимается как развлечение, а не как насущная потребность.



Задорин И.В.: Дополнительный бонус в жизни.

Шубина Л.В.: Да, такой бонус. И вот еще одна диаграмма - «Насколько часто можно встретить у представителей третьего сектора, с которыми вам приходилось общаться, стремление, готовность к консолидации?» То есть, за себя они иногда говорят: «Мы, конечно, готовы консолидироваться», но когда они оценивают других, то есть сектор в целом, то тут мы видим, что половина говорит, что нет таких людей, которые готовы консолидироваться, вообще, не встречают в своей жизни.

Задорин И.В.: Мы-то бы хотели…

Шубина Л.В.: Мы-то бы хотели, но другие не хотят – не с кем. И рядом еще одна цитата, это уже не представитель НКО, это один из представителей органа местного самоуправления из Екатеринбурга, но, правда, эта дама раньше возглавляла некоммерческую организацию, которая, видно, со знанием дела отвечала… В общем, она не наблюдает никаких факторов для объединения, и, в общем, считает, что в секторе каждый сам по себе. Она руководитель такого отдела, который коммуницирует с некоммерческими организациями, но вот ее такие оценки не очень позитивные: «Пока это делается с какими-то потребительскими моментами, какой-то идеологической направленности, идеи объединения, какой-то поддержки, сотрудничества я не вижу».

Собственно, вот я проиллюстрировала результатами исследований те выводы, которые я представила чуть раньше. Можно сказать, что исходя из того, что я представила, сектор в настоящее время разобщен, не солидаризирован и не консолидирован. Нельзя, конечно, сказать, что он абсолютно разобщен, абсолютно не консолидирован и абсолютно не солидаризирован, но я думаю, это совершенно точно, что он в значительной мере разобщен, в значительной мере не солидаризирован, и в значительной степени не консолидирован.



Еще небольшая часть, это вопрос о барьерах консолидации - собственно, что мешает объединению? Это просто такая обобщенная диаграмма, мы, собственно, задавали прямой вопрос об этом, и вряд ли что-то новое мы тут увидим. Почти половина руководителей НКО считает, что барьером консолидации является значительный разрыв между активными и устойчиво функционирующими НКО, и слабыми. В общем-то, это тот самый разрыв между лидерами и аутсайдерами сектора, которые мешают консолидации. Это отсутствие необходимых финансовых материальных ресурсов, и вообще, конкуренция за ресурсы как фактор, разъединяющий НКО, также довольно часто упоминался в интервью. Это отсутствие общих интересов представителей НКО-сообществ - то, что мы уже показывали. Отсутствие единой идеологии, согласия по многим вопросам функционирования сектора. Это опасения представителей НКО утратить самостоятельность в результате интеграции, такие риски вступления в союз рассматриваются как утрата самостоятельности, почти каждый третий респондент поддержал эту точку зрения. Отсутствие культуры самоорганизации, опыта и навыков создания коалиций НКО-сообществ - наверное, это и правда, реальность это подтверждает. Несколько реже назывались такие причины, как отсутствие лидеров, которые могли бы возглавить движение к объединению. Однако в интервью эта причина звучала довольно часто, потому что объединить сектор могут люди, как бы сказать, имеющие большой авторитет – таких мало, как говорят, и они уже настолько загружены, что взять на свои плечи еще создание условно «отраслевого профсоюза» или объединяющей организации просто нет сил у них. Такая причина, как зависимость, несамостоятельность НКО. Сопротивление со стороны органов власти - выбрал каждый пятый респондент. Хотя в интервью это препятствие звучало чаще - они говорят, что власть действительно не заинтересована в сильном секторе, что она заинтересована, если ей нужна организация, то она должна быть управляемой. В общем, она на словах поддерживает, на деле, препятствует... Некоторые кадровые проблемы, связанные с недостаточным уровнем квалификации. Ну, и тех, которые считают, что никаких препятствий нет – всего 6%.

Бахмин В.И.: Вот они и объединятся.

Задорин И.В.: Последнее на тему препятствий. Вопрос звучал немножко по-другому: «Готовы ли вы к следующим действиям в отношении других НКО или к совместным действиям с другими НКО?». То есть, мы здесь фиксировали, пытались зафиксировать тот класс взаимодействий, где эта консолидация может происходить в большей степени, более вероятна, а где она, в общем говоря, мало вероятна. Понятно, что тут тоже в основном ответы такие, приближенные к социальной норме, то есть – ну, конечно, можем оказать консультационную поддержку, 96%: конечно, можем обмениваться профессиональной информацией разного рода. То есть, вот эти вещи, действия, которые не требуют особенно больших ресурсов, каких-то усилий, они, в общем-то, представителями НКО рассматриваются как возможные. Проблемы существуют фактически в двух принципиальных вопросах, которые, как раз, большая часть респондентов, причем, существенно большая, доминирующая часть сказала: «Нет, это мы делать не можем». Это - оказывать друг другу финансовую, материальную поддержку. Это можно было ожидать, некоммерческий сектор не обладает значительными материальными ресурсами. Но дальше - участвовать в совместных акциях протеста пикетах, демонстрациях при воздействии на власть по каким-либо проблемам. На самом деле, только 21%, один из пяти сказал: «Да, мы, в принципе, с другими, такими же НКО, могли бы участвовать в такого рода акциях». Это, кстати, как раз хорошо коррелирует с тем самым тезисом, который Людмила Викторовна уже говорила, в интервью, в цитатах было видно, что многие говорили, что одним из факторов разобщения НКО является принципиальный вопрос по отношению к власти. Он существенным образом дифференцирует сектор, и больше того, он в неравной степени дифференцирует сектор. То есть, меньшая часть в той или иной степени вроде бы активнее выступает в оппозиции, большая часть - она либо лояльна, либо нейтральна – этого гораздо больше. В этом смысле они не готовы участвовать в какого-либо рода консолидированных действиях. Это не для того, чтобы анализировать конкретно этот тезис об отношении, так сказать к власти. Мы говорим просто про препятствия той самой консолидации.

Шубина Л.В.: Да. Я передала слово обратно Игорю Вениаминовичу.

Задорин И.В.: Спасибо большое. Тогда, значит, я еще раз резюмирую, чтобы мы уже перешли к дискуссии, но, хотя, на самом деле могут быть еще вопросы, тут еще могут быть уточняющие вопросы, но я сначала хотел еще повторить, как бы, главные базовые тезисы, которые, так скажем, мы выносим на защиту, на обсуждение.

Тезис первый. Сектор, действительно, как оказывается, даже в сегменте наиболее коммуникационно активных НКО представляет собой мало взаимодействующий сектор. Кстати, я представлял самые первые результаты исследования на Social Camp в Ярославле, месяц назад буквально, среди, в общем-то, самых что ни есть активистов, то есть, представителей самой активной части. Я им некоторые вещи представил, говорю – «почему?». «А зачем? - спрашивают уже они - «у нас есть локальная проблема, в нашем микрорайоне, и наша организация создана для решения этой проблемы». О чем, так сказать, может идти речь в рамках какой-то большой коммуникации? То есть, нет предмета для объединения, сектор локализован в своих действиях, в основном, все организации в той или иной степени решают локальные, частные, так сказать, проблемы, и в этом смысле нет предмета для консолидации.

Второй важный тезис, который здесь, в рамках исследования, может быть, не так выпукло прозвучал, но в интервью довольно сильно был представлен. В секторе в довольно большой массе, присутствуют GONGO- организации, созданные государством, или еще другие организации, созданные бизнесом фактически. То есть, получается, что критической массы НКО, которые представляли бы, собственно гражданские инициативы – ее нет. Фактически, влияние крупных аттракторов, более серьезных аттракторов - это государства и бизнеса - это влияние на сектор действует разобщающе, они его разрывают. Если бы само ядро, не связанное с государством или бизнесом, было бы больше, тогда присутствие и GONGO и бизнес-ориентированных НКО не было бы столь критичным. То есть, во всех секторах и в других странах это есть, и не Бог весть, какая беда, но соотношение у нас другое. У нас, действительно, получается много НКО, созданных другими стейкхолдерами, чем, собственно, гражданские объединения, созданные снизу. Это второй важнейший фактор.

И третий, я бы отметил такой факт, который, кстати, в рамках даже наших исследований просто по населению, по гражданам, показывает, что в России принципиальным фактором, главной причиной отсутствия общественной консолидации является сверхбольшая дифференциация - либо в доходах, либо в социальных статусах, либо, собственно говоря, в этом ресурсном обеспечении – слишком большая. То есть, грубо говоря, и сектор в данном случае не настолько однороден, не настолько гомогенен, чтобы там возможна была вот эта кристаллизация и консолидация, он слишком разный именно в смысле ресурсного обеспечения, это фиксировали многие наши респонденты: «Мы вот такая маленькая организация, а там вот эти большие. У нас нет ничего общего, у нас не может быть общих интересов».

Вот, собственно, 3 основных тезиса. Заканчиваю я последним тезисом, который тоже выносится на обсуждение. Может быть, у нас возникла такая гипотеза в результате этого анализа, что, может быть, это объективное состояние очень естественное, и по-другому быть не может? Кстати, мы сделали дайджест по западной литературе, выяснилось, что, вообще-то говоря, нет и в других странах таких серьезных объединений, ассоциаций от третьего сектора. Может быть, это природа некоммерческого сектора такова, что он может быть только горизонтальным, только плоским, как сейчас говорят, в смысле плоский социальной структуры? То есть, в нем могут быть только сетевые консолидации, сетевые взаимодействия, без появления некоторых субъектов, которые выходили бы на чуть-чуть высший уровень иерархии. Если это так, то тогда все, что мы тут представляли, на самом деле не является, так сказать, серьезной проблемой, а является только констатацией, пониманием вот этой природы сектора, и тогда не надо тратить время на всякие разные сожаления, почему мы не можем собраться все вместе, а строить другие форматы взаимодействия, строить локальные ассоциации, строить территориальные и сетевые взаимодействия. В этом смысле, возможно, нужен, условно говоря, не Съезды некоммерческих организаций, которые бы принимали общее решение, а те самые гражданские форумы, которые были раньше, которые фактически носили характер этого самого сетевого взаимодействия. То есть, нет некоторой общей программы, съехались, обменялись опытом – разбежались. Вот эти тезисы, которые мы выносим на обсуждение.

Значит, теперь у меня тут, в рамках данного заседания, две роли, так получилось, что с одной стороны как ведущий, а с другой стороны, частично представляю наше исследование. Сейчас я больше не представляю наши исследования. Я постараюсь дальше работать как сопредседатель клуба. Если есть вопросы на уточнение самого материала, то… Я, кстати, потом Вячеславу Ивановичу обязательно про Общественную палату скажу, напомните мне, пожалуйста, там у нас были вопросы по этому поводу, спасибо. Итак… Ольга Михайловна.



Здравомыслова О.М.: Вопрос по исследованию. А когда вы ставили сам этот главный вопрос о консолидации, вы сами, как исследователь, как себе представляли, во имя чего, во-первых, нужна ли эта консолидация с Вашей точки зрения, и во имя чего она может осуществляться?

Задорин И.В.: Значит, честно скажу, этот вопрос для нас стал более выпуклым позже, чем мы сформировали сам проект. Сначала проект был сугубо в рамках научно-исследовательского любопытства. Мы сравнили текущее положение НКО-сектора, которым мы давно занимаемся, с исследованиями бизнес-сектора, которым занимаются коллеги, и у нас возник этот вопрос, почему там объединение есть, а здесь нет. Это было, на самом деле, не практическое любопытство, то есть, не связанное с какими-то практическими результатами, а просто вот такое – исследовательское. Но это было… Проект возник еще летом прошлого года, потом заявку подавали и так далее, и тому подобное. За это время возникли сюжеты, связанные с законом [об НКО], которые нам, вообще-то, сразу показали – так есть же, вообще-то говоря, задачки общие для всех. Ну, как нам поначалу показалось, законодательство в той или иной степени задевает всех, но на самом деле это законодательство не всех задевает, как выяснилось. Я отвечаю просто на вопрос, что практического смысла изначально мы не ставили перед исследованием.

Здравомыслова О.М.: То есть, у Вас нет никакой собственной…?

Задорин И.В.: Идея, зачем нужно третьему сектору консолидироваться вообще?

Здравомыслова О.М.: Вот вы лично.

Задорин И.В.: Сейчас, получается, что и не надо бы, вроде бы.

Реплика: Ну, так было же вначале сказано – для взаимодействия с властью, например. У власти есть запрос на какую-то субъектность, нет?

Задорин И.В.: Это я сказал, что, да, власть задает иногда третьему сектору этот вопрос – «А с кем тут разговаривать?» В этом смысле, конечно же, само исследование не случайно так называлось - «Представительство интересов». То есть, это тоже, действительно, Вы совершенно справедливо говорите, это практический смысл. Но по результатам исследования, в общем-то, мы совершенно четко понимаем, что оно [представительство] невозможно тоже, потому что это представительство возможно только в случае, более-менее однородного гомогенного сообщества, а так, вопрос тут же встанет уже с другой стороны – «А вы кто, чтобы нас представлять?» - если возникнет эта структура.

Реплика: Или фраза: «Вы нас даже не представляете».

Задорин И.В.: Типа – да.

Тополева Е.А.: Я хотела спросить, наблюдали ли вы какую-то разницу потребностей или там реального участия в каких-то в общих ассоциациях, союзах у НКО, во-первых, в разных сферах их деятельности, во-вторых, в разных регионах? Потому что по нашему практическому опыту мы можем сказать, что, вот на мой субъективный взгляд, есть очень большая разница между регионами и между сферами.

Шубина Л.В.: Регионов у нас было всего 10, они выбирались по разным принципам. Поскольку их было 10, количество организаций, которые из каждого региона получились, не давало возможность каких-либо сравнений, к сожалению.

Задорин И.В.: Нет, у нас регионов было больше.

Бахмин В.И.: 11 сказали.

Шубина Л.В.: Это интервью, а там это был уже, так сказать, всероссийская рассылка, и поэтому региональные сравнения были невозможны совершенно. Кстати, мы пытались сравнивать различия в ответах в зависимости от направления деятельности – не получилось. По крайней мере, ничего не выявилось, каких-то статистически значимых различий не получилось.

Федоров В.В.: Короткий вопрос – а поле когда закончилось?

Задорин И.В.: В мае.

Федоров В.В.: То есть уже на фоне всей этой кампании?

Задорин И.В.: На фоне – на фоне, это абсолютно точно.

Федоров В.В.: А долго шел опрос?

Задорин И.В.: Опрос шел где-то около месяца.

Федоров В.В.: То есть, началось в апреле. А когда точно, кто помнит, началась вся эта свистопляска с иностранными агентами?

Задорин И.В.: Весна, март.

Реплика: С ноября 2012-го.

Реплика: Нет, там волны были.

Задорин И.В.: Нет-нет, в том-то и дело… Все равно, Валерий Валерьевич прав в том смысле, что опрос шел на фоне дискуссий, и это, еще более усугубляет ситуацию, потому что мы думали, что этот фон подтолкнет [к консолидации].

Федоров В.В.: То есть, ментальной революции не произошло?

Задорин И.В.: Нет.

Дроздова О.Ю.: Ольга Дроздова, Агентство социальной информации. Я хотела спросить, Вы когда смотрели на фактическую картину, удалось ли вам как-то нащупать какой-то потенциал вот этих вот возможных форматов каких-то горизонтальных объединений, каких-то мотивов, вот ради чего организация могла бы с кем-нибудь вместе, не знаю, рядом постоять? Потому что, у нас, сами понимаете, это очень практический вопрос.

Задорин И.В.: Ради чего могли бы объединиться?

Тополева Е.А.: Вот Вы, конкретно Ваша организация? Не вообще. У вас был какой-то вопрос, не что возможно было бы, а конкретную организацию не спрашивали?

Шубина Л.В.: Спрашивали мы экспертов, а они идут как эксперты, а не как представители отдельных организаций. Я уже сказала, что немножко утрировали эти выводы, там на самом деле не все так однозначно. На самом деле, там половина считает, что не надо, другая половина считает, что надо.

Задорин И.В.: Я бы все-таки ответил еще на вопрос Ольги другим вопросом. Фактически,.. мы задавали вопрос, в каких формах сейчас осуществляется это взаимодействие, не в каких бы хотели, а сейчас осуществляется. Людмила Викторовна уже отмечала, что сейчас в основном это коммуникация. В какой-то степени можно было бы так ответить на вопрос, что сектор сейчас находится на таком этапе развития, когда пока все его интересы, точнее, интересы возможного взаимодействия, находятся только в интересах коммуникационных. То есть, это обмен опытом, технологиями, а не интересы в смысле совместных проектов. То есть, сначала должен быть пройден этот этап такого сугубо коммуникационного взаимодействия, когда НКО друг другу, условно говоря, поверят в рамках общения. Мы отлично понимаем, что переход к проектному сотрудничеству связан с определенным уровнем доверия, который, вообще-то говоря, не может сам по себе взяться, он может взяться хотя бы на уровне информирования друг о друге, а и этого пока еще нет, и это еще плохо проходит.

Дроздова О.Ю.: Плохо проходит, да, потому что они говорят, что они уже устали участвовать в конференциях, потому что все тоже бла-бла-бла, вместо того, чтобы заняться собственным выживанием и своей, собственно, миссией. Вот их тоже не удовлетворяет.

Задорин И.В.: Значит, еще хотел бы такую очень важную вещь сказать. На чем еще строится консолидация в каких-то других секторах и в принципе между разными субъектами? На обмене ресурсами. А здесь ресурсов у всех настолько мало, что, строго говоря, обмениваться нечем, и это одна из самых главных проблем, что сектор, понятное дело, не обладает материальными ресурсами, он по природе, вроде бы, не должен обладать, но он должен был бы обладать социальными ресурсами, социальным капиталом, общественной поддержкой. В этом смысле, обмен мог бы осуществляться через обмен вот этим самым социальным капиталом. То есть, условно говоря, у нас 30 волонтеров и у вас 20 волонтеров, и еще у наших коллег 30, а вместе мы собираем 100, и мы можем что-то сделать. Так вот, ввиду того, что и социального-то капитала мало, получается, что не происходит объединения даже на этом уровне, не только на обмене материальными ресурсами, а и на обмене человеческими – нечем взаимодействовать, так скажем. Значит, Михаил Юрьевич?

Мизулин М.Ю.: Если можно, я выскажу 2 суждения .

Задорин И.В.: Сначала вопросы. Мы как раз идем ровно в графике, нормально.

Минтусов И.Е.: Вопрос у меня, напомните мне, пожалуйста, статистику. Сколько НКО существует зарегистрированных в России, первый вопрос. Второй – какая у них численность, если сложить вместе?

Задорин И.В.: Значит, по разным данным, как обычно у нас бывает, потому что есть у нас данные Минюста, есть данные Росстата, и, в общем, пока, значит, специалисты сходятся на том, что это около 300 тысяч организаций. 240 тысяч было еще недавно в Минюсте.

Реплика: 402 тысячи.

Задорин И.В.: Наоборот, значит, 402 тысячи. Но Росстат в свое время выдавал больше 600, а Минюст говорил, что 240. То есть, вообще говоря, Игорь [Минтусов], можешь себе представить диапазон, то есть, что это за объект, когда его считают с ошибкой в разы?

Шубина Л.В.: Зарегистрированных, а говорят, что реально действующих примерно 30%.

Бахмин В.И.: Дело не в ошибке, а в том, что включать в некоммерческие организации. Потому что иногда включают, например, эти кооперативы, а их очень много, товарищества собственников жилья.

Задорин И.В.: В этом смысле, то, что Минюсту, можно считать 400.

Шубина Л.В.: Негосударственные учреждения тоже являются.

Задорин И.В.: Это можно и РОСНАНО некоммерческой организацией включить. Второй вопрос у Игоря Евгеньевича был - и сколько там людей? Значит, считается, что там порядка 0,8% людей трудового населения всего, экономически активного населения в России объединяет, и вот по нашим, исследованиям, просто по тому, сколько средняя НКО в себе штатного состава содержит - это, как правило, до 10 человек.

Бахмин В.И.: Это много.

Задорин И.В.: Подавляющее большинство – до 10 человек. Среднее – 4-5 единиц штатных. Понятное дело, что есть еще волонтерский контекст, добровольцы и так далее, но, в принципе, штатного потенциала человеческого не так много.

Минтусов И.Е.: Сколько всего? Цифры есть, сколько всего, какая численность?

Задорин И.В.: Около миллиона.

Минтусов И.Е.: Скажите, напомните мне, профсоюзы входят, политические партии?

Задорин И.В.: Политические партии, вообще говоря, нет, профсоюзы – да.

Минтусов И.Е.: То есть, все профсоюзы в эту цифру входят?

Задорин И.В.: Сейчас, к сожалению, тут нет коллег, которые бы по профсоюзам дали бы цифру, но там удивительные вещи происходят. При опросе, и мы в том числе спрашивали: «Являетесь ли Вы членом профсоюза?», вообще-то довольно немногие говорили, что они являются. При этом, по данным самих профсоюзов, это может оказаться гораздо большая цифра, потому что как выясняется по многим исследованиям, люди не осознают своей формальной численности в организации, в которую когда-то были зачислены. Они работают на предприятии и все.

Тополева Е.А.: Вы же профсоюзы не опрашивали? Это не данные опроса?

Задорин И.В.: Нет. Теперь давайте тогда перейдем к дискуссии, только надо представляться, мы запись ведем, чтобы было всем доступно потом. Все стенограммы, кстати, выкладываются на сайте Локк-Клуба, поэтому милости просим там смотреть. Так, Елена Андреевна давайте с Вас тогда начнем?

Тополева Е.А.: Хорошо, я начну сейчас с провокации. Вот я хочу на результаты вашего исследования немножечко с другой стороны посмотреть и сказать следующее, что некоммерческий сектор, который не так давно у нас существует, не дает ему что-то все время спокойно жить, его всколыхнули как-то, что-то подозрительное в нем находят, у которых мало ресурсов, который такой, действительно, разный, в котором кого только нет - и профсоюзы, и кооперативы, и маленькие волонтерские НКО, и огромные ассоциации, и «гонга», и связанные с бизнесом, как Вы сказали, организации - вот такой вообще абсолютно пестрый и неоднородный сектор. И в таком неоднородном, еще не устоявшемся, не сложившемся секторе, 36% опрошенных вами руководителей организаций, 36% говорят, что они являются участниками эффективного взаимодействия. 33% уже взаимодействуют в рамках ассоциации. 52% считают, что консолидация актуальна. И 44% встречали среди представителей некоммерческого сектора, уже видели стремление к консолидации. Я бы из этих, честно говоря, цифр сделала абсолютно противоположный вывод. На самом деле вывод можно сделать такой, что действительно, на мой взгляд, наверное, неправильно будет говорить о том, что сектор сейчас готов к созданию, как вы выразились, какого-то общего профсоюза и какого-то общего объединения. Но то, что уже существует реально, и есть потенциал различного типа ассоциаций и типа форм консолидации, по временным, будь то, отраслевым, по каким-то определенным проблемам - это, у меня, например, очевидный вывод этого исследования.

Опять же, вы говорите, что в других странах тоже, действительно, не наблюдается наличие таких вот всеобщих профсоюзов, условно говоря, некоммерческого сектора. Я это подтверждаю, я тоже не видела таких объединений, за исключением, может быть, каких-то маленьких стран, где, я помню, в свое время очень завидовала, когда представители какой-нибудь Словении, небольших стран, говорили: «А у нас вот прошел всесловенский форум НКО, и все НКО в нем участвовали» [смеются]. Я думала: «Вот здорово». А у нас непонятно вообще, учитывая не только количество, но и географический масштаб распределения этих организаций. Поэтому, наверное, действительно напрашивается вывод о том, что, как говорить о создании какой-то ассоциации всех НКО, может быть, и сложно сейчас, но говорить о каких-то… Интересно, мне кажется, обсудить, исследовать еще момент мотивов, действительно, этих консолидаций. То есть, в каких случаях организации консолидируются? В основном это временные объединения? То, что мы видим на практике, на самом деле, когда организации объединяются ввиду каких-то угроз. Хотя иногда, конечно, как с этими иностранными агентами, когда уровень угрозы уже переходит некие границы, то уже становится, действительно, даже в такой сложной ситуации, когда, казалось бы, нужно объединиться, но действительно начинается вот эта борьба за выживание. И хотя действительно желание консолидироваться осознается, но в реальности происходит с трудом, насколько все поглощены самосохранением. Ну, не все, а та часть некоммерческого сектора, которую это затрагивает. Что я еще хотела сказать? Ладно, тогда, наверное, пока остановлюсь на этом.



следующая страница >>