Море Алексей Щербак - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Море Алексей Щербак - страница №1/2

Море
Алексей Щербак

redaktor@bb.lv
m+371 29519050
Действующие лица:
Море -- юная женщина

Бес -- мужчина


Мудрые:
Якоб

Худой


Гора
Мамы:
Бэлла

Кэтти


Лаура

Няни:
Тина

Мирей

Ария


Ушастый -- молодой мужчина

Отцы и Наставники.



Действие 1.
Сцена 1.
Большая поляна, кое-где цветы несмелыми группками, дальше полуразрушенные строения, за ними вода. Много воды. Вода без края и предела. На поляне три молодые женщины. Одна из них -- Кэтти -- спит. Две других сидят рядышком на траве, обхватив колени руками.
Бэлла: Тебе снятся сны, Лаура?

Лаура: Да... только ночью. А если спишь днем, то снов не бывает.

Бэлла: Мне и днем снятся. И ночью. Тебе разные?

Лаура: Два.

Бэлла: Мне разные...

Лаура: Расскажи, Бэлла.

Бэлла: Все?

Лаура: Разные... Потом я тебе свои два расскажу, они короткие.

Бэлла: Мне вчера снился днем сон: облака темно-синие бегут по небу и опускаются в воду, а я стою и считаю -- сколько их. Потом вдруг стали меня иголочки колоть изнутри... Я проснулась, пошла цветами дышать.

Лаура (оглядываясь): Цветы в этом году маленькие, лепесточки у них опять не круглые.

Бэлла: Еще снилось, как черные звери обступили меня и лизали ноги. А утром пошел дождь...

Лаура: У тебя хорошие сны. Мне всегда снится, что я ем яблоко или стучу пальцами по земле. И все. (Лаура оглядывается на спящую женщину.) Интересно, что сейчас видит Кэтти? Вчера спала, сегодня...

Бэлла: Я тоже после родов долго сплю. Могу неделю спать.

Лаура: А я быстро просыпаюсь.

Бэлла: Знаю. Это у кого как. Вчера волки ребенка утащили и съели.

Лаура (спокойно): Да?

Бэлла: Мудрые опять ходили к ним, чтобы объяснить. Только волки разбегаются...

Лаура: Няню ни одну не съели... От Мудрых убегают... Хотя бы послушали.

Бэлла: Мудрые говорят, что когда-то давно волки знали наш язык и жили с нами рядом. Потом что-то произошло и они ушли, а когда вернулись -- могли только плакать как маленькие. По ночам. И стали есть детей. Мудрые, еще те, которые тогда жили, объясняли волкам, но волки не понимали. Тогда Мудрые стали отдавать им детей, чтобы волки привыкли и поняли, что дети тоже живые. Но волков становилось все больше, а Мамы не успевали столько рожать. И Мудрые сказали волкам: "Уходите в воду, мы больше ничего не дадим вам." Волки не ушли, стали прятаться...

Лаура: Они не верят в то, как устроен счастливый мир?

Бэлла: Наверное... Вот мы -- Мамы. Мы рожаем детей. Когда не сможем -- станем

Нянями. Есть Отцы. Некоторые из Отцов станут Наставниками, а некоторые из Наставников -- Мудрыми. Все так просто.


Просыпается Кэтти.
Лаура: Кэтти проснулась!

Кэтти: А где Море?

Бэлла: Мы ее с утра не видели.

Лаура: Волки опять съели одного ребенка!

Кэтти: Я долго спала?

Бэлла: Нет, не очень.

Кэтти: Я еще... Разбудите меня, когда Море придет.
Кэтти сворачивается и опять засыпает.
Лаура: Зачем ей Море?

Бэлла: Море гладила ее по голове во время родов.

Лаура: Так разве делают?

Бэлла: Нет. Море последнее время стала другой. У нее слова непонятные. Я спрошу об этом Мудрых, завтра спрошу.

Лаура: Да, она говорит "хорошо" или "плохо". Я запомнила. И не объясняет.

Бэлла: Она еще много чего говорит...


На поляну приходит юная женщина.
Бэлла: Ты где была, Море?
Лаура будит Кэтти. Та просыпается.
Море: Я ходила смотреть на детей.

Лаура: Зачем?

Море: Одного утащили волки, я боялась, чтоб не моего...

Бэлла: Дети общие...

Лаура: А как ты их различаешь?

Море: Я чувствую...


Кэтти: Дай мне яблоко.

Море: Сейчас...

Бэлла: Подожди! Ты не можешь различать детей, их никто не различает. Они одинаковые.

Море: Я различаю.

Лаура: Зачем?

Море: Чтобы сначала заботиться, а потом гордиться.

Бэлла: О детях заботятся Няни, а ты -- Мама, твое дело только родить. Так было всегда.

Море: Я бы никогда не отдала своего ребенка волку, я хочу всегда его видеть и охранять. (Обращается к Кэтти.) Принесу тебе яблоко.


Море уходит.
Бэлла: Я сегодня пойду к Мудрым.

Лаура: Расскажешь мне?

Бэлла: Да...
Море возвращается и протягивает Кэтти яблоко, та начинает есть.
Море (Бэлле): Потому что мне было очень больно, когда я его рожала.

Лаура: Первый раз всегда больно.

Бэлла: Мне больно каждый раз, но это ничего не значит. Наш мир справедлив и понятен. Как только у кого-нибудь появится что-то свое -- мира не будет. Так говорят Мудрые.

Кэтти: И мне больно. И когда зачатие -- тоже больно. В этот раз особенно. Мы не могли зачать долго, все время повторяли и повторяли. Я бы сразу в Няни пошла... (Бэлле.) Ты об этом тоже спроси у Мудрых?

Бэлла: Я спрошу...

Море: А мне было хорошо.

Лаура: Опять это "хорошо"! Расскажи, что такое "хорошо"... и "плохо" тоже.

Море: Это как "цветы" и "волки"...

Бэлла: Постой! Ты не Мудрый, ты не можешь объяснять.

Море: Почему?

Кэтти: Женщины Мудрыми не становятся. Я ни одной не видела.

Море: Никто не видел.

Бэлла: Я пойду прямо сейчас. (Обращается к Море.) Тебе не надо ничего говорить, я принесу готовые ответы. Не будешь?

Море: Не буду...


Бэлла уходит.
Кэтти: Море. Тебе было как, в момент зачатия, не больно?

Море: Нет. Мне было приятно и тепло. Я была птицей.

Лаура: Странно...

Море: Мы же сами... нам же можно выбрать отца ребенка. И надо выбирать так, чтобы... летать.

Кэтти: Я никогда не выбирала. Разве не все равно?

Лаура: Все равно. Главное, чтобы с одного раза получилось.

Море: Вы бедные... Вам надо в Няни. Вам плохо.

Кэтти: Расскажи нам. Я уже проснулась.

Лаура: Давай, пока Бэллы нету. Мы ей ничего не скажем.

Море: Я не боюсь.

Лаура: А я боюсь. Она пойдет спрашивать, обязательно пойдет, как сейчас. Чтобы сделать нам понятнее, конечно. Придут Мудрые -- станут смотреть в глаза и объяснять, объяснять... Один раз, когда я родила первого ребенка, положила его на землю и ушла к воде смотреть на солнце, а ребенок простудился и чуть не умер. Пришли Мудрые... Больше не хочу.

Море: Может, вам не надо меня слушать?

Кэтти: А мы не будем запоминать. Ты просто говори, так пройдет время.

Лаура: Да, Море, мы не будем запоминать.


Море подходит к двум женщинам, садится рядом и начинает шепотом им что-то рассказывать.

Сцена 2.
У развалин трое разновозрастных мужчин, Мудрых, собравшихся на Совет. Один из них, Якоб, слеп. Он сидит на камне.
Якоб: Ты пришел, Гора?

Гора: Да, Якоб, я давно пришел.

Якоб: А ты, Худой?

Худой: Я пришел еще раньше, Якоб.

Якоб: Я не слышал ваших шагов.

Гора: Мы сняли обувь, чтобы подойти поближе к волкам, но они заметили нас быстрее, чем мы начали объяснять.

Якоб (задумчиво): Да, волки...

Худой: Скоро в нашем мире останутся только волки. Скажи, что делать, Якоб.

Якоб: Я думаю над этим, но...

Худой: Ты слеп, Якоб, и не видишь, как люди смотрят на нас, чего они ждут от Мудрых.

Якоб: Разве смерть одного ребенка может нарушить общее счастье? Что ты думаешь, Гора?

Гора: Я слушаю. Я не прочел тех книг, от которых ты ослеп, Якоб, поэтому многого не знаю. Я только начал их читать, а потом мы отменили чтение. Вспомни.

Худой: Мы отменили еще до того, как узнали ответы на вопросы.

Якоб: Предыдущие Мудрые не успели объяснить нам и ушли в воду. Мы потеряли значение многих слов... Зачем слова, если мы не можем связать их в смысл, а?Книги же ничего, кроме слепоты, не несли, они, наоборот, сочились ядом. (Пауза.) Пусть будет так, как всегда было...

Худой: За последние годы слишком многие ушли в воду.

Гора: Но жить там остались единицы, остальных вода отдала уже мертвыми.

Худой: Да! Оттуда никто живым не вернулся, никто не рассказал.

Якоб: Я не знаю, почему они ушли. Может, их позвали?

Гора: А может, им не хотелось жить в нашем мире и они искали другой!?

Якоб: Ты хочешь уйти за ними?

Гора: Я хочу, чтобы ушли волки.

Худой: Я могу еще раз попробовать им объяснить...

Гора: Еще раз? Они убегают быстрее, чем ты начнешь. Они нас не понимают!

Якоб: Остановись! Цветы, трава, солнце, теплый ветер -- как этого можно не понять!? Даже я, тот который не видит, трогаю их руками и...

Гора: Может, этого кому-то мало?

Худой: Женщины.

Якоб: Нет! Этого достаточно! Мы Мудрые! Нам доверили нести память, а не делиться ей со всеми! Потому что мир слишком долго шел к сегодняшнему совершенству через события, о которых и подумать то страшно!

Худой: И пришел?

Якоб: Да! Жаль, что я не могу видеть. Но я знаю.

Худой: Следующий раз я пошлю людей к тебе.

Якоб: Нам не о чем спорить, Худой.

Гора: Нам есть о чем думать, Якоб.


Якоб встает с камня и вытягивает вперед руки.
Якоб: Отведите меня к воде, там легче думается...
Гора и Худой берут Якоба под руки и ведут.

Сцена 3.
Лаура и Кэтти слушают, что им рассказывает Море.
Море: ... у каждого из воинов в руках были меч и щит. Стройными шеренгами стояли они, молодые, прекрасные, в ожидании собственной гибели. Только ветер слышал их прощальную песню.

Лаура: Они знали, что умрут?

Море: Они знали, что погибнут.

Кэтти: Что такое меч и щит?

Море: Оружие.

Кэтти: Оружие?

Море: Вы пообещали не запоминать...

Кэтти: Мы не будем.

Лаура: Ничего не понятно...

Море: Я тоже не сразу поняла.

Лаура: Мудрые поняли бы?

Море: Теперь? У них ведь больше нет книг. Я помню этот костер.

Кэтти: Я тоже.

Море: Я была последней, кого научили читать.

Лаура: Там были ответы на все вопросы?

Море: Вряд ли... Но нынешние дети знают только то, что рассказывают им Наставники.

Кэтти: Когда знаешь меньше -- меньше думаешь и остается время на сон.

Море: Да, Кэтти. Ты опять хочешь спать?

Кэтти: Очень. Молоко испачкало всю одежду...

Лаура: Оно скоро закончится. Ложись, мы будем рядом.


Кэтти укладывается и мгновенно засыпает.
Лаура (шепотом): Неужели в тех книгах, которые сожгли, были ответы на все вопросы? Тогда зачем их сожгли?

Море: Мудрые сказали, что всем не хватает тепла. Неужели ты не помнишь?

Лаура: Я помню, что тогда и без костра было тепло, но люди стояли и дышали дымом.

Море: Даже дети... Плакали... Я сама плакала...

Лаура: Теперь там растут трава и цветы. Самые большие цветы.

Море: Помнишь, как долго они горели? Как будто не хотели.

Лаура: Якоб тогда еще что-то видел. Он ворошил костер палкой, и его рубаха начала гореть тоже. Наверное, дым заполз ему в глаза...

Море: Нельзя жечь книги, они не прощают.

Лаура: Я бы не стала.

Море: Ты правда не различаешь собственных детей?

Лаура: Няни забирают их сразу после рождения.

Море: Я знаю, почему течет молоко.

Лаура: Одежду пачкает.

Море: Оно для детей, дети хотят его есть.

Лаура: Тогда отчего не едят? Отчего их кормят травой и фруктами?

Море: Чтобы ребенок не запомнил запаха и не узнал свою мать. Чтобы мать не узнала его и не заботилась только о нем. У нас ведь все должны думать о себе или вообще не думать, а просто жить. Думают Мудрые, когда объясняют. Даже Наставникам не надо, они рассказывают. Думать? Когда начинаешь -- мир меняется, и это уже не мир, а просто земля, окруженная водой. В воду ходить нельзя, вода не принимает людей. А что там, за водой?

Лаура: Почему тогда каждый год все равно кто-то идет в воду?

Море: Потому что устает жить.

Лаура: Ты увидела это во сне?

Море: Нет, мне не снятся сны.

Лаура: Ты, когда спишь, тоже заботишься о своем ребенке?

Море: Да, я постоянно хочу его видеть.

Лаура: Его отец Ушастый?

Море: У ребенка уши, как у отца.

Лаура: Так ты его узнаешь?

Море: Я бы узнала его из многих. Когда подходишь к нему, сердце становится тяжелым и липким, начинаешь улыбаться и всматриваться, а он тянет маленькие розовые пальчики... Я пойду. Я опять хочу его видеть.

Лаура: Няни могут рассказать Мудрым.

Море: Когда подходишь к Мудрым, с сердцем ничего не происходит.


Море встает и уходит.
Сцена 4.
Якоб стоит у воды и молчит. Гора и Худой держат его за руки. К Мудрым подходит Бэлла. Стоит и тоже молчит. Первым ее замечает Худой.
Худой: Ты пришла не вовремя, женщина.

Бэлла: Я готова ждать.

Гора: Ты можешь помешать Якобу.

Якоб: Я уже понял...

Худой: Я прогоню ее, и ты скажешь?

Якоб: Не гони, пусть разнесет весть. Пусть люди знают, что спасение всегда в головах Мудрых. (Бэлле.) Подойди ко мне. Кто ты?

Бэлла: Я Бэлла. Я Мама.

Якоб: Ты пришла узнать?

Худой: Якоб, ты будешь помнить то...

Якоб: Я буду, Худой, я буду.

Бэлла: Мне надо рассказать и спросить.

Якоб: Рассказывай.

Гора (Якобу): Поведай хотя бы нам о том, что понял, мы сохраним.

Якоб: Потом. Пусть говорит женщина.

Худой: Что может сказать женщина? (Отходит чуть в сторону.)

Якоб: В этом твоя беда, Худой. Мы должны слушать даже шорох крыльев.. В нем часто больше мудрости, чем в любых словах, сказанных человеком. (Бэлле.) Говори.

Бэлла: Море очень непохожа на других...

Якоб: Море? Маленькая девочка с грязными волосами. Я помню.

Бэлла: Она уже стала Мамой.

Якоб: Это не важно. Для меня она останется такой, какой я ее видел в последний раз, когда еще мог видеть.

Бэлла: Она стала знать то, чего не знают Мудрые.

Худой (громко смеясь): Так я и думал!

Гора: Ты говоришь о невозможном.

Якоб: Никто не знает больше, чем Мудрые.

Бэлла: Она делит наш мир на "плохо" и "хорошо"...
Пауза. Гора и Худой непонимающе смотрят на Якоба.
Якоб: Это действительно странно... но не страшно. Так раньше делили все люди, а потом "плохо" не стало. То есть оно стало ненужным. Осталось "хорошо", но без "плохо" тоже потеряло всяческий смысл.

Худой: Почему мы не знаем?

Якоб: Вы не спрашивали.

Бэлла: Так волки, это плохо или хорошо?!

Якоб: Волки, как и все, что нас окружает, это -- хорошо.

Гора: Но они опять съели ребенка...

Якоб: Это -- плохо.

Бэлла: Я ничего не поняла.

Якоб: И не надо. Море не говорила, откуда к ней пришло знание?

Бэлла: Нет, она не говорит.

Якоб: Что-то еще непонятно, Бэлла?

Худой: Спасибо тебе, Якоб!

Бэлла: Она узнает своего ребенка и хочет видеть его.

Якоб: Что?!

Худой: Еще раз спасибо тебе, Якоб!

Якоб: Что ты сказала?

Худой: Она узнает своего ребенка и хочет видеть его!

Якоб: Это страшная весть.

Худой: Скоро любой Наставник или даже Няня узнают больше, чем я. А мы? Мы все узнаем от предыдущих! И, как оказалось, только то, что нам изволят передать!

Гора: Успокойся...

Худой: И передают то, что помнят, а то, что сегодня -- не видят. Не могут. Слепы.

Якоб: Я понял тебя, Худой. Бэлла, как она его узнает?

Бэлла: Она не сказала, не успела. Я сразу пошла сюда.

Якоб: Ты правильно поступила. Что еще тебе непонятно из ее слов?

Бэлла: Очень многое...

Гора: Кто отец ее ребенка?

Худой: Да какая разница?

Якоб: Мудрый вопрос, Гора. (Бэлле.) Кто?

Бэлла: Ушастый.
Якоб усмехается.
Худой: Ушастый? И что?

Якоб: Ты была при родах?

Бэлла: Кажется, нет.

Якоб: Ты видела ее ребенка?

Худой: Кто-нибудь мне объяснит?!

Якоб: Энергия, к сожалению, не питает разум, Худой. Конечно, Бэлла уйдет, и я все тебе объясню.

Бэлла: Мне уже идти?

Якоб: Пока останься. Ты видела?

Бэлла: Няни уносят детей сразу после рождения. Я могла отвернуться...

Якоб: А ты, Бэлла, хотела бы узнавать своих детей? Скольких ты родила?

Бэлла: Я сейчас не помню. Зачем их видеть? Потом, когда я не смогу родить и стану Няней, я буду видеть их каждый день.

Якоб: А отцов своих детей ты помнишь?

Бэлла (грустно улыбаясь): Только одного.

Якоб: Первого?

Бэлла: Первого по имени... Как выглядел? Закрою глаза -- нет. А помню... Одного. Он не знал, как, он растерялся...

Худой: Бывает.

Якоб: Что еще из сказанного Море неизвестно тебе?

Худой: А может, и нам.

Бэлла: Когда Кэтти рожала, Море гладила ее по голове.

Худой: Вот! Но зачем?

Якоб: И это я могу объяснить...

Худой: А я?

Якоб: И ты сможешь. После разговора со мной.

Гора: Неужели есть смысл в том, чтобы думать не только о себе?

Якоб: Нету, конечно, нету. Время доказало, что нету. О ком-то нет смысла думать вообще! Мудрые думают обо всех. Она действительно странная... Море... Ты, Бэлла, иди теперь.

Бэлла: Я обещала принести ответы.

Якоб: Скажи, что мы не велели тебе их нести. Скажи, что мы сами принесем их. Иди.

Худой: Она должна была разнести весть о том, как спасти детей от волков!

Якоб: Мы сами. Иди, Бэлла.
Бэлла разворачивается и удаляется. Худой смотрит на Якоба. Гора думает о своем. Первым молчания не выдерживает Худой.
Худой (кричит): Никогда! Слышите, никогда! Никогда я еще не ощущал такой глупости! Даже когда был Наставником у этих маленьких уродливых созданий!

Гора: Не кричи, она еще не далеко ушла, может услышать.

Худой (тише): Не услышит! Ты что обещал мне Якоб, что?

Якоб: Я обещал тебе жизнь над законами мира, и я сдержал свое обещание.

Худой: А зачем мне жизнь над законами, если только что ты остался там один. Эта женщина больше не придет ко мне с вопросами. И другие не придут.

Якоб: Я умру, и они придут.

Худой: Зная, что я всего не знаю!? Они придут к Горе.

Якоб: И что?

Худой: А то! Зачем тогда я?

Гора: Мудрых должно быть трое.

Худой: Ну и выберут себе...

Якоб: Мудрых не выбирают, Худой. Мудрых назначают. Ты не кричи больше.

Гора: Ты умрешь Мудрым.

Худой: Спасибо. Что ты придумал, Якоб?

Якоб: Нам надо больше узнать.

Худой: Я про детей.

Гора: «Маленькие уродливые создания?»

Худой: А что, кто-то из вас думает по другому? Бесполезные, глупые, с массой вопросов и землей под ногтями.

Якоб: Дети вырастают. Ты ведь тоже был ребенком.

Худой: Когда Наставники отворачивались, я бил своих сверстников.

Якоб: Ударь его, Гора.
Гора подходит к Худому и бьет в живот. Худой падает и корчится от боли.
Якоб: Вспомни себя ребенком. Вспомнил?
Худой, держась за живот, встает.
Якоб: Я спросил, вспомнил ли ты?

Худой: Да.

Якоб: Жизнь над законами лучше?

Худой: Да.

Якоб: Не забывай.

Гора: Его нужно каждый день бить.

Якоб: Не надо. Он не должен бояться. Нам стоит больше выведать про Море. Ее знание не с небес...

Худой: А шорох крыльев?

Якоб: Ты не поумнел. Ей никто не мог... Или кто-то из предыдущих Мудрых вернулся?

Гора: Вода отдала всех до единого мертвыми.

Якоб: Да.

Худой: Почему они ушли в воду? Я надеюсь, на этот вопрос можно получить ответ?

Якоб: Им стало тесно и захотелось большего. Тогда они все были похожи на тебя, Худой.

Гора: Ты ведь сказал, что знаешь, Якоб.

Якоб: Я знаю, почему она узнает ребенка. Достаточно просто. У ребенка такие же, как у отца, оттопыренные уши. Надо перевести Ушастого в Наставники.

Худой: Он молод!

Якоб: Он не пригоден для отцовства. (Пауза.) Какие-то знания могут витать в воздухе и передаваться неосознанно. Вопрос в другом! Почему она хочет видеть своего ребенка? И почему она гладит голову? Вот что мы должны узнать, вот в чем опасность для нашего мира!

Худой: Как узнать?

Якоб: Я размышляю.

Гора: Опасность?

Якоб: Крах. Трагедия. Придумают Бога, придумают заповеди...

Худой: Что это?

Якоб: Неважно. Станут растить своего ребенка по образу и подобию. Передавать ему собственные пороки, накапливать их, и через несколько поколений начнут убивать друг друга!

Худой: Да объясните же мне наконец, что такое убивать?! Бог?!

Якоб: Я и так уже сказал лишнее.

Гора: Я тоже многого не понял, но я просто верю тебе, Якоб.

Якоб: В ее поведении столько разрушений... страшно.

Худой: Может, пока думаем, расскажешь, как уберечь детей от волков и зачем вообще их беречь? (Хихикает.) Пусть пожрут всех...

Якоб: Волки не умеют прыгать.

Гора: Ты предлагаешь Няням держать детей над головой?

Якоб: Руки устанут.

Худой: Тогда как?

Якоб: Пусть дети живут на камнях (Гора и Худой оглядываются на развалины), пока не подрастут.

Гора: Мудро.

Худой: Упадут.

Якоб: Их можно привязать.

Гора: Мудро.

Якоб: Море нужен друг.

Худой: Кто?

Якоб: Человек, с которым она будет разговаривать.

Худой: Зачем им вообще с кем-то разговаривать?

Якоб: Чтобы не разучиться. Нужен человек, с которым ей хотелось бы разговаривать. Он потом передаст нам и ее знание, и откуда она его взяла... Все в человеке.

Гора: Я не знаю ни одного такого.

Худой: Я знаю!

Якоб: Назови его имя.

Худой: Бес.

Якоб: Гм. Не зря все-таки тебя назначили Мудрым.
Гора: Да. Бес. Бес сможет, Бес умен.

Якоб: Я помню, как он схватил книгу из костра. Я помню... Он тогда не сказал, зачем ему книга.

Гора: Как называлась?

Якоб: «Фортификация».

Худой: Красивое слово.

Якоб: Бес тогда тоже... говорил, что из-за красоты слова схватил. А ведь мог стать Мудрым.

Худой: Он и сейчас не прочь. На мое место.

Якоб: Твое место надо заслужить.

Гора: Пусть заслужит. Разыщи его, Худой, приведи к нам.

Худой: Где его сейчас разыщешь? Да и чего мне на свое место...

Якоб: На мое. Разыщи и приведи!
Худой, ругаясь под нос, отправляется искать Беса. Остаются Гора и Якоб.
Якоб: Может, еще какая книга избежала костра? Зрение мое тогда уже слабым было.

Гора: Нет, я внимательно смотрел.

Якоб: Ну пускай, пускай... Книгами чувств не воспитаешь, книги -- мертвые создания, их еще понять надо. Отведи меня обратно, там подождем.
Гора берет Якоба под руку и уводит.
Сцена 5.
По поляне идет Море, улыбаясь сама себе. У развалин сидит мужчина и чертит веткой на песке фигуры, потом стирает и снова чертит. Мужчина замечает женщину.
Бес: Здравствуй, Море.

Море: Здравствуй, Бес.

Бес: Я опять встретил тебя сегодня.

Море: Я хожу одной и той же дорогой...

Бес: Я обычно сижу в одном и том же месте...

Море: ... и рисуешь. Что ты рисуешь?

Бес: Куда ты идешь?

Море: К Няням.

Бес: Я рисую знаки. Зачем ты идешь?

Море: Я тоже когда-то буду Няней. Что за знаки?

Бес: Не скоро тебе быть Няней. Знаки? Всякие знаки.
Море смеется.
Море: Мы ведь оба знаем, и кто куда идет, и кто что рисует. Мы ведь каждый раз говорим одно и то же, прежде чем начать говорить. Мы с тобой встречаемся несколько раз на дню. Ты ждешь меня, Бес? Не может быть так, чтобы не ждал. Это я просто живу до следующего рождения , а ты? Ты служишь Мудрым. Неужели они сказали тебе сидеть здесь и рисовать знаки?
Бес молчит, потом встает.
Бес: Нет. Они сказали считать волны.

Море: Зачем?

Бес: Если служишь, надо служить без перерывов.

Море: Но ты просто сидишь.

Бес: Мне не обязательно смотреть на воду.

Море: А результат? Что ты ответишь Мудрым?

Бес: Какую бы цифру я не назвал, она будет правильной.

Море: Ты умнее Мудрых, Бес.

Бес: Так нельзя говорить.

Море: Я подумала... нам можно. Подойди, поцелуй меня, ты ведь хочешь?

Бес: Ты же знаешь, мне нельзя быть Отцом.

Море: Просто поцелуй.

Бес: Нет-нет, не надо.

Море: За что они тебя так?

Бес: Я взял книгу из костра. Ты была еще маленькой. А я? Я остался служить. Не говори никому, что я жду тебя.

Море: Ты всегда хочешь меня видеть?

Бес: Да. Только не говори никому.

Море: Жаль, что тебе нельзя быть Отцом, Бес.

Бес: Я пойду служить дальше.

Море: 17 832.

Бес: Что?

Море: Столько волн.

Бес: Нет. Столько не бывает. Я проверял.
Появляется Худой. Море и Бес замолкают и ждут.
Худой (Бесу): А, вот ты где. Почему не у воды? (Обращается к Море.) Ты что здесь делаешь?

Море: Я искала две одинаковые травинки.

Бес: Я уже шел обратно, Худой.

Худой: Сколько сегодня?

Бес: 17 832.

Худой: Будет буря! Надо предупредить людей, чтобы прятались! (Обращается к Море.) Зачем тебе, женщина, две одинаковые?

Море: Я хотела сплести венок и не знала: лучше из одинаковых или разных?

Худой: Венки плетут из цветов, а если не знаешь -- спроси у Мудрых.

Море: Я думала, у Мудрых более важные дела...

Худой: Никогда не думай, спрашивай!

Море: Так из каких...

Худой: Из любых! (Бесу.) Я за тобой. Якоб хочет видеть тебя!


Худой разворачивается и идет прочь. Бес, пряча глаза, быстро исчезает вслед за Худым. Море садится на землю и начинает рисовать знаки оставленной Бесом веткой.
На поляну выходят Няни. Они не видят сидящую Море. Та тоже не дает о себе знать. У каждой Няни в руках по свертку с ребенком. Дети спят.
Тина: Сегодня руки устали. Мирей! Мирей! Ты что, сама спишь?

Мирей: Нет, Тина, я задумалась.

Тина: У тебя руки устали?

Мирей: Я их уже не чуствую.

Тина: Что молчишь, Ария?

Ария: Давайте положим их на землю.

Мирей: А волки?

Ария: Волки сегодня еще не придут. Они сытые.

Тина: Давайте положим.
Женщины кладут детей на землю.

Тина (разминая затекшие руки): Раньше знала: когда перейду в Няни, ничего не будет болеть.

Ария: Я тоже так знала.

Тина: Пока рожаешь... и грудь, и живот, и спина... и ждешь, ждешь, пока все закончится. А теперь?

Мирей: Руки очень устают.

Тина: Ты о чем там задумалась?

Мирей: Я бы хотела быть мужчиной.

Тина: Как?

Ария: Зачем?

Мирей (указывая на спящие свертки): Вот посмотрите. Это дети. Мы их долго еще будем носить на руках, мыть... (Наклоняется над детьми и принюхивается.) Когда проснутся, надо вымыть. (Тина и Ария тоже наклоняются и принюхиваются.) Кормить. Только потом мы передадим их наставникам. Только потом они станут грязными и оборванными.

Ария: Давайте сейчас их помоем.

Тина: Пусть спят. Рассказывай дальше, Мирей.

Мирей: До этого мы их рожали. Ты вот сколько родила, Тина?

Тина: Четырнадцать. Только не все были живыми.

Мирей: А ты, Ария?

Ария: Каждый год. Я не считала.

Мирей: Теперь они лежат здесь и спят.

Ария: А зачем хотеть быть мужчиной?

Мирей: Нам есть что положить, Ария. А им нечего. Они только в зачатии участвуют совсем коротко и уходят жить дальше. У них не растет живот, то есть растет, но от еды. Их не разрывает выходящий наружу ребенок. Они ничего на руках не носят!

Тина: Отчего же у мужчин такие грубые руки?

Мирей: Не следят, суют куда попало.

Ария: Наставник тоже... занятие не из приятных.

Мирей: Почему? Сидеть целыми днями на камнях и покрикивать?

Тина: Мудрые говорят, что учить куда труднее, чем все остальное.

Мирей: То, чему они успевают научить за годы, можно рассказать за три дня. Вот Мудрые, те да... Те всегда думают обо всех.

Ария: Но не пробыв Наставником, не станешь Мудрым.

Мирей: Я знаю это, Ария.

Тина: Я хочу лечь рядом с детьми и смотреть на небо.


Тина ложится на землю. Мирей и Ария делают тоже самое.
Тина: Нет большего счастья, чем смотреть на небо.

Ария: Ты сможешь стать мужчиной, Мирей?

Мирей: Еще не знаю.

Тина: У них не растет грудь.

Ария: Почему? У некоторых есть. И большой живот.

Мирей: У них есть еще один палец для зачатия.

Ария: Да, больше ни у кого нету.

Тина (обращаясь к Мирей): Ты хочешь чтоб на тебе выросли волосы?

Ария: Даже на спине!

Мирей (вскакивая): Я же сказала, еще не знаю!


Тина и Ария тоже садятся.
Мирей: Просто руки очень устали, до сих пор больно.

Ария: Надо спросить у Мудрых. Такого вопроса им еще никто не задавал.

Тина: Я знаю, что они ответят.

Ария: Что?


Тина: Они на многие вопросы отвечают одно и тоже. (Начинает говорить задумчиво и медленно.) «Так устроен наш мир. Люди долго искали самое совершенное и нашли. Оно вокруг нас, оно в нас, оно над нами... Каждый делает только то, что должен делать. Остальное время он может смотреть на воду, небо, думать, заботиться о себе. И никто ему не будет мешать.»

Ария: Но ведь так и есть.

Мирей: Да, так и есть. Волки вот только...

Тина: И волки поймут.

Мирей: Мир маленький.

Тина: Не такой уж и маленький.

Ария: И двух дней не хватит, чтобы дойти до другой воды.

Мирей: Если не спать, то хватит.

Тина: Как же это -- не спать?

Ария (обращаясь к Мирей): Ты ходила?

Мирей: Да.

Ария: А я нет. Что там?

Мирей: Такая же вода.

Ария: И не спала?

Мирей: Один раз.

Ария: Не хотела?

Мирей: Хотела. Я пела, чтобы не спать.

Тина (вставая на ноги): Будем петь.


Мирей и Ария встают.
Мирей: Какую песню?

Тина: Главную. Никто ведь не умер.

Мирей: Может, где-то и умер. Песен-то всего две: главная и прощальная. Когда мы запеваем главную, может, кто-то умер именно в это момент. Как узнаешь?

Тина: Посмотри вокруг, все живы. Значит, надо петь главную.


Тина начинает петь, Мирей и Ария подхватывают. Женщины берутся за руки и раскачиваются в такт.
В мире с собой, не смотря на потери,

В счастье и радости вечной живем,

Руки смыкая, зная и веря,

Долго и тихо, пока не умрем.

Пусть будет вечной

Славная песня,

Пусть будет ветер

Нежен и полн.

Мудрые знают за все человечество,

Мудрым считают количество волн!

Мамы и Папы, Малые дети,

Няни, Наставники и Мудрецы,

Все проживают в согласье на свете...
Няни вдруг слышат, как Море, до сего момента сидевшая тихо, начинает подпевать им и прерывают песню. Пауза.
Море (продолжает петь в одиночку): ... С первых лучей до вечерней росы.

Пусть будет вечной

Славная...
Море перестает петь в тишине. Слышен крик проснувшегося ребенка. Няни оборачиваются на крик. Море подбегает к ним и видя, какой именно ребенок кричит, успокаивается. Отходит на пару шагов в сторону.
Тина (обернувшись к Море): Ты опять?

Море: Я проходила мимо и присела отдохнуть.

Ария: Ты третий раз уже проходишь мимо.

Море: Такая дорога, по ней всегда кто-то ходит.


Мирей берет кричащего ребенка на руки и начинает укачивать.
Море: Им уже пора есть?

Тина: Сейчас помоем и накормим.

Море: Я могу показать сочные фрукты.

Тина: Покажи.

Море (указывая на лежащего малыша): Можно, я понесу этого ребенка? У кого-нибудь из вас отдохнут руки.

Ария: Неси, твои руки еще не скоро будут уставать.


Море берет на руки ребенка и прижимает его к себе. Тина поднимает последний сверток.
Море: Он такой теплый.

Тина: Да, это у меня пахнет.

Море: Пойдемте, пойдемте скорее, они, наверное, проголодались.
Няни переглядываются между собой.
Тина (К Мирей): Не все хотят быть мужчинами.
Няни улыбаются и идут вслед за Море.
Сцена 6.
У развалин Гора и Якоб. Якоб опять сидит на камне. Гора ходит взад-вперед.
Якоб: Твои шаги отдаются в моих висках, Гора. Что тебя тревожит?

Гора (останавливаясь): Если можно, то передай хотя бы мне...

Якоб: Хорошо. Но я вынужден буду прерваться, когда придет еще кто-то.

Гора: Я дам тебе знак.

Якоб (усмехаясь): Я не увижу твоего знака.

Гора: Я давно знаю одно, Якоб: видеть -- не значит понимать. Кто он, этот Бог, которого могут придумать люди, и почему они начнут убивать друг друга?

Якоб: Видеть? Очень хочется видеть. А Бог? Бог -- это как раз то, чего никто не видел. Вот тебе первое несовершенство, Гора. Бог -- он вместо нас, Мудрых. Люди должны к кому-то идти со своими вопросами. Когда они приходят к нам, мы даем им ответы. Бог ответов не дает, он дает знамения: молнию, ветер, пожар, неожиданную смерть или прозрение. Я скажу тебе честно, я сам обращался к Богу, чтобы прозреть. И что?.. Когда люди приходят к нам, мы потом контролируем, воплощаются ли в жизнь наши ответы. Бог -- не контролирует. И поэтому люди творят все так, как они сами это понимают. Вот тебе второе несовершенство. Нет, конечно, и у Бога есть свод законов, по которому должны жить люди, но... Теперь слушай внимательно. Сами же люди это свод и придумали! Так скажи мне, Гора, зачем тогда этот Бог?! Его нету! Есть Мудрые! Все уже было, Гора, все. И один Бог, и несколько... Страшное в том, что они были разными! В одном конце мира -- один, в другом -- другой. И люди стали убивать, каждый за своего Бога! Поэтому Мудрые отменили...

Гора: Из-за нас никто никого не убивает.

Якоб: Вот! Я про это и рассказываю тебе, Гора.

Гора: Неужели нельзя было включить в свод законов "не убей"?

Якоб: Включали! С некоторыми отступлениями...

Гора: Какими?

Якоб: Убивать нельзя, но за Бога... можно.

Гора: А пороки, про которые ты говорил?

Якоб: Из той же песни. Поэтому мы и сделали все общим. Ну, не мы, а те, кто был до нас.

Гора: И Море несет эти пороки?

Якоб: Море делает первый шаг к переустройству нашего мира, Море ставит под сомнение, Море действует и говорит не так, как все. Несовершенства, о которых я поведал тебе, -- продолжение ее шага. Пока люди не понимают, но потом... Мы должны остановить Море.

Гора: Может, объяснить ей?

Якоб: Нет, остановить! Объяснить не сможем, она уже владеет собственными объяснениями. Но сначала надо выведать, откуда ее знание и не передала ли она его другим.

Гора: Тогда только Бес.

Якоб: Да, дождемся Беса.

Гора (всматриваясь в даль): Худой уже ведет его.

Якоб: Я сам буду говорить с Бесом. Следи за Худым.

Гора: Буду, Якоб.


К развалинам подходят Худой и Бес.
Худой: Я нашел его, Якоб.

Бес: Здравствуй, Якоб. Здравствуй, Гора.

Якоб: Долго же ты его искал, Худой.

Худой: Он уже посчитал и шел обратно.

Гора: Сколько сегодня?

Бес: 17 832.

Худой: Будет буря, надо предупредить...

Якоб: Подожди. Какую бы цифру он не назвал, она все равно правильная? Да, Бес?

Гора: Действительно, как-то много.

Бес: Я мог сбиться...

Якоб: Мог, конечно, мог, Бес, кто спорит. Человек постоянно ошибается...

Худой: Так предупреждать людей?

Гора: Тебе же сказали, подожди.
Худой пожимает плечами и отходит чуть в сторону. Все молчат.
Бес: Зачем ты позвал меня, Якоб?

Якоб: Не я, Мудрые позвали тебя, Бес.

Бес: Я здесь.

Якоб: Слышу. Я даже слышу, как часто бьется твое сердце и тревога наполняет глаза. Я все слышу. (Пауза.) Ты помнишь ту книгу из костра, Бес?

Бес: Помню.

Худой: Это же каким надо быть идиотом, чтоб из-за пачки бумаги так исковеркать себе жизнь.

Якоб: Гора! Возьми останки Мудрого и посади рядом с собой! Если ты, Худой, еще раз помешаешь мне, сам пойдешь считать волны!
Гора берет съежившегося Худого за локоть и усаживает рядом с собой чуть поодаль.
Якоб (спокойно): Если бы ты смог вернуться к костру, Бес, как бы ты поступил?

Бес: Я не хочу туда возвращаться.

Якоб: А-а-а! Значит ли это, что ты понял?

Бес: У меня было слишком много лет, чтобы понять.

Якоб: Правильно, правильно. Я позвал тебя, чтобы узнать, понял ли ты?

Бес: Я могу идти?

Якоб: Нет. Мы только начали говорить... Ты знаешь Море?

Бес (сглатывая слюну): Море? Не помню.

Худой: Ты же стоял с ней, когда я тебя нашел! Якоб, не отправляй меня к считать волны, я помог...

Якоб: Помог. Что скажешь, Бес?

Бес: Если вы о той женщине -- я не знал, как ее зовут. Случайная встреча на дороге.

Якоб: Пусть так. Как она тебе?

Бес: Случайная встреча...

Якоб: Если бы тебе можно было быть Отцом, ты выбрал бы ее в матери своего ребенка?

Бес: Мне нельзя, поэтому я не думаю.

Гора: Не обманывает ли он тебя, Якоб?

Якоб: Не обманываешь ли ты меня, Бес?

Бес: Мудрых не обманывают. Особенно тебя, Якоб.

Худой: Если бы мне разрешили стать Отцом...

Якоб: Закрой ему рот, Гора!


Гора хватает притихшего худого и секунду подержав отпускает руки. Потом отрывает рукав с одежды Худого и запихивает материю тому в рот. Худой не сопротивляется.
Гора: Он решил только слушать, Якоб.

Якоб: Пусть все будет так, как ты говоришь, Бес. Теперь стань внимательным. Отвечай на мои вопросы не задумываясь, быстро. Если я услышу хоть чуточку неправды, судьба твоя повернется еще раз. Ты готов?

Бес: Да, Якоб.

Якоб: Ты знаешь Море?

Бес: Получается, что знаю.

Якоб: Хотел бы ты, чтобы она стала матерью твоего ребенка?

Бес: Мне нельзя иметь детей.

Якоб: Кто-то, кроме тебя, брал книги из костра?

Бес: Я не видел.

Якоб: Ты взял одну?

Бес: Да.

Якоб: Ты прочел много книг до костра?

Бес: Много.

Якоб: Чему они тебя научили?

Бес: Ничему. Я не понимал большинства слов в этих книгах.

Якоб: Что такое любовь?

Бес: Незнакомое слово.

Якоб: Что такое бабушка?

Бес: Незнакомое слово.

Якоб: Что такое Бог?

Бес: Артиллерия -- бог войны.

Якоб: Ха-ха-ха! Ты читал правильные книги, Бес.

Бес: Других не было.
Якоб вдруг резко меняется в лице и даже привстает. Но потом снова садится.
Якоб: Может, ты слышал названные мной слова от кого-нибудь еще?
Бес: Нет, Якоб, я слышу их впервые.

Якоб: Они тебя не пугают?

Бес: Разве может напугать неизвестное?

Якоб: Оно-то как раз и может... Но хорошо, что тебя не пугает. Ты сдал свой экзамен, Бес. Теперь тебе предстоит следующее задание.

Бес: Ты пошлешь меня считать облака?
В этот момент вскакивает Худой, Гора поднимается за ним. Худой подбегает к Якобу и мычит что-то, размахивая руками.
Гора: Худой просит слова, Якоб.

Якоб: Пусть говорит.


Худой выдергивает изо рта рукав.
Худой: Облака!

Якоб: Что -- облака?

Худой (гордясь собой): Если шорох крыльев несет мудрость, то облака...

Якоб: Пусть лучше молчит, Гора.


Худой обиженно разворачивается и, запихивая рукав опять себе в рот, идет на прежнее место.
Якоб: Значит, ты уже знаком с женщиной по имени Море, Бес. Значит, тебе будет легче выполнить наше задание. Ты готов?

Бес: Я давно служу, Якоб, и готов к любым заданиям.

Якоб: Я надеюсь, ты понимаешь, что не можешь рассказать об услышанном?

Бес: Таковы правила, Якоб.

Якоб: Море нарушает правила! Не волки, которые едят наших детей, не дождь, который заставляет гнить нашу одежду и наши плоды, не вода, несущая смерть почти каждому, кто в нее войдет, а Море! Море представляет наибольшую опасность для людей, живущих в мире и согласии. Она страшная тварь, пожирающая все вокруг себя! Она беда, и от нее нет спасения!

Бес: Я принял ее за обычную женщину.

Якоб: Тем она страшнее, что, может, и сама не ведает собственной разрушительной силы!

Бес (испуганно): Что же сотворила она такого?

Якоб: Она не такая, как все, она несет смятение, она знает то, что исковеркает наш мир, и делится своим знанием.

Бес: Но откуда?

Якоб: Вот это тебе и предстоит узнать...
Все молчат, ждут реакции Беса.
Бес: Почему я?

Гора: Так решили Мудрые.

Бес: Я думал, Мудрым всегда легче узнать о том, что думает человек. Позвать и спросить, как уже не раз бывало. Я ведь даже не был Наставником.

Гора: Ты прекрасно знаешь, почему не стал Наставником или даже Мудрым.

Бес: Да... Но... Может, кто-нибудь другой сделает это лучше меня?

Якоб: Мы не рассматривали другие кандидатуры.

Бес: А почему вы думаете, что она мне скажет?

Якоб: Ты умен, ты должен ей понравиться. И ты совершил поступок, очень похожий на тот, что она совершает сегодня. Только тебя поймали, а ее... ее ловят сейчас. Вы оба нарушаете заведенные правила. Она почувствует и откроется тебе. Так видят Мудрые.

Бес: А если нет?

Гора: Да! (Встает и подходит к Бесу.) Да! Ты все сделаешь для того, чтобы она открылась тебе!

Бес: Что именно она делает не так?

Гора: Слова! Слова, которых не было даже в книгах! Она знает их!

Якоб (выпрямляясь): Слова? Книги? Да, Гора... Да... (Через паузу.) И еще, Бес, Море хочет видеть своего ребенка...

Худой (опять выдергивая рукав изо рта): Когда смотришь на ее грудь или бедра -- забываешь обо всем!

Якоб: Спасибо, Худой, но... я тебе после объясню.

Бес: Что с ней будет потом?

Якоб: Тебя не должно это волновать. Твое дело узнать, Бес. Узнать и очиститься. Очиститься и получить прощение.

Бес: Тогда я больше не буду считать волны?

Якоб: Ты станешь памятником, и каждый проходящий, даже Мудрые, будут кланяться тебе. Ты спасешь мир! Наш мир!

Худой: Мудрые никому не кланяются, Якоб.

Якоб: Будут. Я сам буду.

Гора: Ты все понял, Бес?

Бес: Да.

Якоб: Ты выполнишь наше задание?

Бес: Да.

Якоб: Тогда иди, Худой проводит тебя. Иди и узнай, откуда в ней незнакомые тебе слова и необъяснимые поступки. Узнай и спаси мир! Мы будем ждать тебя, Бес.


Бес в сопровождении Худого идут искать Море. Якоб и Гора остаются.
Гора: Будем сидеть и ждать, Якоб?

Якоб: Разговор с Бесом уже сделал половину дела. Он уже ответил мне на главный вопрос. Теперь да. Теперь мы будем сидеть и ждать подтверждения.

Гора: Подтверждения чего, Якоб?

Якоб: Книги, Гора, книги... Она нашла их.

Гора: Книги сгорели, ничего не осталось.

Якоб: Нет, не все сгорели, были и другие.

Гора: Все, я смотрел...

Якоб: Давно, очень давно, когда нас с тобой еще не было, Мудрые поняли, какую опасность таят в себе книги, и разделили их на две части. Точнее, на три. Те, что были про Бога, сгорели еще тогда. Остались про людей и про предметы. Про предметы -- самые не опасные, хотя и там, хотя и там было слишком много яда. Их сожгли мы с тобой, Гора.

Гора: Я думал, мы сожгли все.

Якоб: Нет. Книг про людей было слишком много. Костер был бы так велик, что Мудрые не уследили бы за ним.

Гора: И что?

Якоб: Мудрые нашли выход. Они собрали почти всех мальчиков, которые еще ничего не успели сделать для жизни, обвязали их книгами и камнями и отправили в воду.

Гора: И вода не отдала мальчиков мертвыми?

Якоб: В этом и есть секрет, Гора. То ли вода питается камнями, то ли... Никто тогда не вернулся, но книги еще остались. Мудрые спрятали их в разных местах мира, и многие поколения никто не знал, куда.

Гора: Ты тоже не знал?

Якоб: Нет. Она нашла их. Какую-то часть. Я думаю, нашла. Не надо было учить ее читать.

Гора: Что теперь делать, Якоб?

Якоб: Ждать. Бес узнает, и мы устроим следующий костер. Для меня последний. Тогда я спокойно умру...

Гора: Да, Якоб, будем ждать. Теперь и я многое понимаю, Якоб.
Гора замолкает и садится на землю.
Сцена 7.
На поляне проснувшаяся Кэтти, Лаура и Бэлла. Бэлла сидит молча. Кэтти жует очередное яблоко, Лаура ждет, что скажет Бэлла.
Бэлла: Не смотрите на меня, я не принесла вам ответов.

Лаура: Жаль. Мы так ждали. Правда, Кэтти?

Кэтти: А что она должна была принести?

Бэлла: Мудрые сами все расскажут. Чуть позже. Море молчала после моего ухода?

Лаура: Говорила, только мы не запоминали.

Кэтти: Я чуть-чуть запомнила... Про молоко. Море сказала, что молоко, которое пачкает одежду, для детей.

Бэлла: Придут Мудрые, сами спросите про молоко. Где она теперь?

Лаура: Снова пошла к детям.

Бэлла: Давно?

Кэтти: Я успела съесть пять яблок.

Лаура: Давно.

Бэлла: Не знаю, стоит ли вам говорить, но Море... Море сделала Мудрых суровыми. Особенно Худого.

Лаура: Он самый мудрый из всех, у него всегда в глазах молнии.

Кэтти: Да. Он заглядывал мне под одежду, проверял, могу ли я быть Матерью. Потрогал руками. Вздохнул и ушел за камни.

Лаура: Он вздыхал от заботы о тебе, Кэтти.

Кэтти: Да, я понимаю.

Бэлла: И ты ведь стала Матерью, Кэтти?

Кэтти: Конечно, стала. Я и до этого становилась.

Лаура: Они видят то, чего никто не видит...

Кэтти: Даже Якоб?

Бэлла: Якоб особенно...
В этот момент на поляну возвращается счастливая, улыбающаяся Море с венком в руке. Она напевает главную песню. Видит Мам и перестает петь.
Море: Бури не будет сегодня! Будет солнце! Ты принесла ответы, Бэлла?

Лаура: Нет, она не принесла.

Море: Неужели Мудрые не нашли, что ответить?

Бэлла (сурово): Нашли, но принесут сами.

Море: Странно.

Бэлла: Я не вижу здесь ничего странного, кроме тебя, Море!

Море: Хочешь, я отдам тебе венок, Бэлла?

Лаура: Ты же сама его сплела?

Море: Да.

Бэлла: Вот и оставь себе.

Море: Ладно.
Море подходит к Кэтти и одевает ей на голову венок.
Море: Твои глаза, Кэтти, такие же, как цветы.

Кэтти: Я люблю дышать цветами.


Бэлла вскакивает, срывает венок с головы Кэтти и зашвыривает его далеко.
Бэлла: Я не знаю, что ты натворила, Море, но я никогда не видела Мудрых такими суровыми! Будто принесла им не простые вопросы, а... а страшную весть! Они начали думать над ответами еще до моего ухода! Раньше никогда так не бывало, чтобы они начинали думать до того, как ответить! А ты плетешь венки, Море! Остановись! Ляг рядом с Кэтти! Стань такой же, как она! Я сама буду носить тебе яблоки!

Лаура: И я буду...

Бэлла: Ты слышишь меня, Море?!

Море: Слышу.

Бэлла: Тогда ложись.

Море (трет лицо ладонями): Мне кажется, что я уже належалась на две жизни вперед. Хочешь, я возьму тебя с собой, Бэлла?

Бэлла: Куда?

Море: К детям.

Бэлла: Зачем?

Море: Я возьму тебя, ты почувствуешь и поймешь.

Лаура: Что она должна понять, Море?

Море: Да не должна, не должна, конечно. Просто Бэлла узнает своего ребенка, не может не узнать, она же его Мама. Просто мир тогда перевернется и станет другим. Я знаю...

Бэлла: А если не узнаю?

Лаура: Да, если не узнает?

Море: Узнает.

Бэлла: А Мудрые? Няни им обязательно расскажут.

Море: Тебе уже будет все равно. В мире есть много вещей, рядом с которыми Мудрые кажутся капельками воды, стекающими с камней, букашками на цветах, волнами. И абсолютно все равно ,сколько этих волн и куда они движутся. Бури не будет, будет солнце.

Бэлла: Море!!! А если я не узнаю?!

Море: Узнаешь. Или ребенок узнает тебя. Тут нет разницы.

Бэлла: Пусть так. Я пойду с тобой, но...

Лаура: Я тоже. Я тоже хочу попробовать узнать. Позови и меня, Море.

Бэлла: Если я не узнаю, ты ляжешь рядом с Кэтти.

Море: Пойдем. (Обращаясь к Кэтти.) Ты с нами, Кэтти?

Кэтти: Нет. Я побуду тут.

Море: Ладно. Может, в следующий раз?

Кэтти: Да. В следующий раз.


Море, Бэлла и Лаура уходят. Остается Кэтти. Она встает, добирается до выброшенного венка и водружает его себе на голову. Садится посреди поляны.
Кэтти: Я ни разу не видела своих детей. Их забирают, когда я сплю. Я даже не знаю, мальчики они или девочки. А какая разница? Что они приносят в этот мир, кроме боли? Ничего. Еще слабость. Искать среди детей своих? Необычная затея. Так никто и никогда не делал. Глупая затея. У меня есть дела куда поважнее. До следующего зачатия еще три месяца, надо набраться сил. Целых три месяца! Можно вообще ни о чем не думать. Если бы еще эти пальцы рассмотреть... я бы выбрала Отца с самым маленьким. Только где ж их рассмотришь, под одеждой. Хотя бы на ощупь... Ладно, спать буду, пока все ходят -- буду спать. Не мешайте, не шумите... Когда спишь, проходит время и приближается абсолютно счастливая жизнь. Даже счастливее той, которая сейчас. Не будите меня, пожалуйста, я вас очень прошу.
Кэтти укладывается спать.
Антракт.

следующая страница >>