Мария: Жизнь и сцена - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Мария: Жизнь и сцена - страница №1/1





Глава 6. Мария: Жизнь и сцена
Вряд ли кому-то из знатоков и любителей оперного искусства известно сегодня имя Марии Соколовой-Сементовской. Несмотря на явный талант и неординарный голос, успех у публики и множество блистательно и искрометно исполненных сольных партий, ее театральную карьеру нельзя назвать счастливой.

Мария Соколова (крайняя слева в первом ряду) в гимназическом классе.

С.-Петербург, 1890-е годы.
Начался ее путь к сцене в Петербурге в первые годы ХХ столетия. Трудно сказать, когда впервые обнаружился у дочери обычного мастерового удивительный дар к пению, и какие пути-дороги привели ее в 1905 году в народный хор Певцовой и Речкунова. Пройдя вокальную школу Анны Михайловны Фельдбер, которая помогла развить ее природные данные, Мария вскоре становится запевалой хора, а в январе 1908 года уже выступает в своем первом сольном концерте. В 1909 году она поступает в Санкт-Петербургскую императорскую консерваторию, в класс известной певицы, профессора Альмы Фострём1.

Марии было уже 22 года, в таком возрасте уже обычно оканчивали курс и поступали на сцену. Поздний старт усложнил ее положение с самого начала, а последовавшие вскоре замужество и рождение ребенка вынудили прервать учебу (как ей думалось, на время, но оказалось – навсегда). Консерватория так и не была окончена, что неблагоприятно сказывалось на профессиональном статусе начинающей исполнительницы.



Мария Соколова (в центре) среди друзейи подруг.

С.-Петербург, 1910-е годы
Материалы семейного архива ярко отражают трагедию этой яркой певицы, которую природа щедро наделила голосом широчайшего диапазона (от колоратурного сопрано до контральто), но не дала возможности добиться заслуженной славы. Однако вряд ли сама Мария Афанасьевна сознавала это, так как постоянно была занята любимым делом: разучиванием новых партий, концертами, выступлениями, гастролями с различными музыкальными коллективами, педагогической деятельностью, в чем ей постоянно помогал муж Владимир Николаевич. Он не только сразу оценил талант Марии, но и взялся его активно поддерживать: предложил денежную стипендию, привлекал к летним концертам на Урале, заботился о репертуаре, на протяжении всех последующих совместных лет прилагал постоянные усилия к тому, чтобы его жену по достоинству оценили антрепренеры и публика. Благодаря ему она постоянно ощущала свою востребованность как актриса и как личность.

В 1910 году состоялось дебютное выступление Марии Соколовой перед южно-уральской публикой. Музыкально-драматический концерт из 4-х отделений проходил 11 июля в Миассе в здании конторы золотопромышленного товарищества и, как указано в печатной афише, давался «в пользу недостаточной ученицы Московской консерватории Л.К. Благонравовой при благосклонном участии ученицы С.-Петербургской консерватории М.А. Соколовой, ученицы знаменитой артистки Альмы Фострэм». Лариса Благонравова спела арию из оперы Доницетти и «Слезы» Гречанинова, Мария Соколова – каватину Гориславы из оперы «Руслан и Людмила» и романс Рубинштейна, затем обе исполнили вокальный дуэт Ф. Кампана. Аккомпанировал им на рояле Константин Сементовский (он же был режиссером-постановщиком всего концерта). Второе отделение называлось «Загадка и разгадка (сцены испанской жизни)», где участвовали Владимир Сементовский, Александр Маляров, К.А. Заречный. В третьем отделении была поставлена одноактная пьеса Чехова «Юбилей», роль Шипучина исполнил Константин Сементовский, а Татьяну Алексеевну сыграла Мария Соколова. Четвертое отделение составили сценки из чеховских пьес, в т. ч. «Трагик поневоле», где роль Толкачева вновь сыграл Владимир.

Подобные благотворительные концерты помимо Миасса устраивались также в Кочкаре и Златоусте, а доход от них шел на нужды миасской библиотеки-читальни, в пользу погорельцев, в пользу раненых воинов. Уже после революции, в 1918 году, в Миассе состоялся последний подобный концерт в пользу учениц гимназии.

Выйдя замуж, Мария взяла себе сценическое имя Соколова-Сементовская и поменяла отчество на «Александровна» – видимо, оно показалось ей более звучным и менее простонародным, чем Афанасьевна. После рождения сына небольшой отрезок времени супруги прожили вместе (с лета 1913 года – в Миассе, весь 1914 год – в Казани), а после вновь судьба разметала их по разным городам. Владимир Николаевич продолжал работать в Казани и вынашивал планы оставить кафедру в университете и переехать с женой либо в Петербург, либо на Урал, а Мария Афанасьевна вернулась в Петербург уладить дела в консерватории. Теперь она чаще бывает в Миассе, подолгу живет у родителей мужа вместе с маленьким сыном, но осенью 1915 года вынуждена оставить его на попечении большого семейства Сементовских, чтобы определиться с дальнейшей карьерой. В.Н. Сементовский позже отмечал: «Россия в первые два десятилетия советской власти была очень бедна оперными театрами, и попасть туда без солидной протекции было очень трудно». Переписка 1915–1916 годов показывает, чем была заполнена жизнь семьи в этот период и дает яркую картину театральной жизни предреволюционной России (письма приводятся в сокращении).

* * *

Февраль 1915 года. М.А. Сементовская мужу из Миасского завода.

…Если в тот спектакль – «Вторая молодость» – лил дождь из слез, то на этом спектакле сияло солнце и все высушило. Было весело. Признают во мне талант и большие способности к драме, пению и танцам. Вот только говорят, что «любовниц» я не совсем постигла, в «Бабочках» довольно холодно сыграла эту роль, говорят, что очень «деликатная» вышла любовница. А Ольга Гавриловна даже подумала вслух: «Странно! Евгеньева2 – барышня, а так естественно сыграла любовницу, а Мария Афанасьевна дама, и так деликатно у нее вышло». А между тем Алена в «Святках» вышла очень хорошо, а она – Алена, по определению Крушевского, бесстыдная кокетка, т.е. дразнит, много обещает, но ничего не дает. Такое кокетство может довести до белого каления, говорят. У меня Алена именно такой вышла. Пела с хором «Калинку» и «Как на горе калина». В конце плясала русскую с Андреем (Маклаков) «По улице мостовой» под гармонь, балалайку и хор, кончили гопаком. Публика требовала повторения, повторили гопак. До того задергали занавес, что оборвался блок, и гирей чуть не зашибло суфлершу. Мих. Ник. отказался суфлировать – простудился. После спектакля все остались в костюмах и даже в гриме. Попросили оркестр остаться и еще раз (кроме других танцев) исполнили гопак. После окончания «Святок» в уборную зашла Козлова, учительница, глаза блестят, видно, что возбуждена. Первые слова ее были: «Ну и голос!» Потом говорит, что первый раз слышала меня, и не может передать того чувства, которое охватило ее, когда я запела. Вся задрожала, говорит, и как будто бы сердце остановилось… Потом мадам Белякова схватила меня за руку, когда я проходила мимо и запела: «Мне очень, очень хочется с Вами познакомиться и поблагодарить Вас за удовольствие, ах, как Вы…» и т.д., мне кое-как удалось вырваться от нее. Если я когда-либо потеряла расположение миасской публики, то за эти 2 спектакля вернула его вдвое больше. Только вот очень жалею, что ты не видишь меня.

Успех кружит голову. Теперь во мне происходит борьба, не знаю, дать ли согласие на участие в спектакле постом, на пятой неделе. Потом, вероятно, не удастся больше играть, т.к. я уеду, а в мае уедут Крушевские, переводят его в Уральск, а без него едва ли выйдет что, ансамбля не будет. Сам он играет неважно, но показывает, режиссирует очень хорошо. Ставила здесь еще спектакль группа любителей под управлением Мелецкого «Светит, да не греет» Перед генеральной репетицией вдруг присылают депутацию за мной. Очень просят придти и показать, если что не так. Нашли режиссера! Я, конечно, пошла, провела одну сцену – прощание Оли с Борисом, сделала некоторые указания, сказала, что такая масса недостатков, что на генеральной репетиции их невозможно исправить. Мелецкий – Борис очень просил показать, как ему играть Бориса. Я отказалась.
22 февраля.

Хотела бы я очень знать, отчего у меня голос то скроется, то раскроется. Какой доктор скажет мне это? Сегодня я упражнялась и незаметно как-то от упражнений перешла к пению, и если бы у меня всегда звучал так голос, то я не побоялась бы никаких проб. Только не альт, а чистейшее сопрано. Спела из «Чародейки» «Где же ты, мой желанный?», там наверху си бемоль звучит немного плоско, но чисто и мягко. Вообще верхние ноты (ля, си) еще не распелись, но звучат довольно свободно. Потом спела арию из «Аиды» «С победой возвратись», конечно, много останавливалась, так как забыла, а нот нет (захвати «Аиду» в Петроград). Но голос звучал, пожалуй, лучше, чем в первый год экзамена в Консерватории. Полно, гибко, свободно, и такое пианиссимо, что сейчас мне даже не верится, что я могла так спеть… Но зато устала очень, да еще пришлось сразу, не отдохнув, с Юркой возиться – клизму ставить, спать укладывать и т.д. Зато, когда он уснул, я так и повалилась на постель, как мертвая, и до ужина хорошо выспалась. А сейчас во мне так и бушуют фортиссимо, пианиссимо, легато и т.п. Понемногу начинаю наматывать клубок, что-то будет! А пока пойду спать, 11 часов.


1915 г. Без начала, без даты. М.А. Сементовская сестре Зое в Челябинск.

…[ре]читатива: «Я вам спою романс любимый Лизы… Постойте… Как это? Да, вспомнила!» И вот, когда я говорила, т.е. пела «Постойте, как это?», три курсистки, которые, вероятно, никогда не были в опере, пришли в ужас от того, что я забыла, и начали вслух возмущаться: «Что за безобразие, первый раз выходит, и уж не могла выучить, забыла». Конечно, их попросили замолчать, и, кажется, после студенты поругались с ними… Я не могу всего описать тебе, если бы можно было просто рассказать. Некоторые говорят, что я, вероятно, была на сцене, – так чувствуется во мне артистка, самоуверенность. Одним словом, все хорошо! Ух, больше и не знаю, что и писать. Довольно.

Разучиваю 6-ю партию – Весну из «Снегурочки». Маэстро мной доволен, говорит, что я буду певицей, в любом театре могу петь. В этом же концерте пела со скрипкой элегию, музыка Позена3, пришлось повторить, очень красивая вещь. …
Мария Соколова-Сементовская

в роли Весны («Снегурочка»).
Ноябрь 1915 года. В.Н. Сементовский жене в Петроград4.

Купил «Песнь цыганки» и «Спи, моя девочка». Обе замечательно красивые. Буду ждать вестей, надо ехать с концертами, если Рождество не будет занято в Петрограде. Завтра еду в Хижицы прокатиться с лекцией. Шувалов «изворачивается»!!!5 Так изворачивается, как мы и не ожидали. В воскресенье в вечерний спектакль Ратмира поет не Ковелькова6 и даже не Покровская, а Евгеньева. А утром Ваню поет Покровская. А Ковелькова совсем не участвует – выходной. Воображаю, какие провалы будут. Только, конечно, рецензенты замажут...


10 декабря 1915

Хотел было оставить Позену твой адрес, но встретил Пономареву, и зло меня взяло против Позена, и я послал следующее письмо Степанову: «Милостивый государь! Моя жена, известная Вам певица, по сцене М.А. Соколова-Сементовская, в настоящее время находится в Петрограде. Ввиду того, что и я с 16 декабря выезжаю в Петроград, оставляю Вам ее адрес на тот случай, если вопрос о приглашении ее в Вашу оперную антрепризу вырешится положительно. Готовый к услугам приват-доцент В. Сементовский».

Пономарева говорит: они вовсе не думают и не могут обойтись своими силами. Покровская поет не просто плохо, а ужасно, прямо ужасно. Пела она пастушка Миловзора и в дуэте не вступила, промолчала половину дуэта. Татьяна Павловна говорит, что это на утреннике, где был Долганов, Покровская провалила Ратмира, как и Ганф, – в известной арии она остановилась, и 3-4 раза не могла начать, наконец, и оркестр спутался, и кое-как закончили. Недавно была проба еще меццо-сопрано, и на половине арии «Самсона и Далилы» Шувалов закричал: «Довольно, благодарю Вас».

Итак, ясно, что если б ты не была рекомендована Позеном, ты бы уже пела в опере. Он, зная отношение к нему, хотел выехать на тебе – соблюсти свой гонор, не думая, как это отзовется на тебе. А ведь у них тоже есть свое немалое самолюбие, и в связи с такой постановкой Позеном этого вопроса оно, понятно, было оскорблено. И если б Позен имел меньше гонора и если б мы не последовали его примеру, и ты согласилась бы на дебют в ангеле, не выставляя очень вперед, по его совету, своей независимости, ты бы уже давно была в опере. И поэтому мое письмо сдержанное, и достаточное, и далекое от всех их интриг, может быть, послужит к лучшему. Они теперь из самолюбия не хотят первые обращаться ни к Позену, ни к тебе, не хотят идти на поклон, чего Позен так усиленно добивается ради поднятия своего престижа, а ты – лишь средство для него. Ему нипочем, что ты теряешь год! Мое письмо устраняет совершенно Позена (давно пора) и дает толчок, перекидывает мостик им через пропасть их самолюбия. Наше же нисколько не страдает или, во всяком случае, гораздо меньше, чем у Ал. Мих. Ясно, что она всего более оскорбилась из-за Позена, а что касается тебя, то ведь все начинают с малого, и было ошибкой вести себя как уже признанный премьер. Вот корень ошибки Позена. «Паны дерутся…».



Декабрь.

В субботу был у Позена – нет дома. В воскресенье все-таки успели переговорить. Он говорит, как и я, что важнее всего, чтобы тебя больше знали, поэтому важно петь не в благотворительных концертах, а пользоваться всеми случаями петь пред антрепренерами. Поэтому и в Петрограде пой в концерте Разсохина, и если будешь в Москве, то же самое, кроме Дракули7. Далее – иди к Келлеру (но не говори, от кого узнала о нем. Позен с ним в неприязни) – это уполномоченный или распорядитель в Народном Доме у Аксырина, он от себя ставит иногда поездки в Псков, Новгород и пр., любит хороших начинающих (и потом, дешевых) и без обиняков и всякой робости (которую вообще отбрось подальше) предложи послушать себя. Если и попадешь в Харьков, то все равно в свободное время зайди к Келлеру. Имей в виду, что он – «жила», но для начала ничего. И Шток ведь не лучше. Да, Шток ведь не антрепренер, а уполномоченный известного антрепренера Валентинова. Это очень хорошее начало. Дракули уже похуже. Ну, вот и все. Словом – действуй смело во всех направлениях, и «благо ти будет».

…Может быть, даже концертный путь даст больше гораздо, чем оперный. Ведь уже опыты сделаны в Миассе и Златоусте. Продолжим их на Рождество, весной опять в Златоусте, Челябинске и пр., не смущаясь неудачами материальными, если они будут. Важнее всего еще шире распространить известность, составить имя, а остальное приложится. Поэтому неуспех сбора (лишь бы расходы покрылись), малое число публики – все это лучше, чем сидеть на месте и ничего не делать, т.к. художественный успех будет расти и распространяться.

Для своих концертов хорошо бы найти опытного (т.е. не из известных) антрепренера, на неграбительских условиях, т.к. мне одному трудновато будет справиться. А участники бы – и пианистка из начинающих, но порядочных. Хорошо бы справиться, в каких городах публика охотно идет на концерты и куда меньше ездят знаменитости: Новгород, Старая Русса, Псков, Юрьев, Петрозаводск. Если что и не удастся из всех этих планов, то ведь не везде же будет неудача. Именно, как говорит Позен, только зацепиться.

Для своего марша «из русских звуков» я написал вчера другую третью часть, более певучую, чем та, что была раньше. Думаю, можно его исполнить на концерте на Урале. Больше бодрости, ведь скоро будет «и солнце горячо, и девушки засмеются».
Декабрь.

Антрепренера пока не надо, нужно ввиду новизны и риска сокращение расходов. Если мне и будет трудно, так в том смысле, что нет контролеров и кассирши. Но это можно найти на местах, не везти же их с собой. Нужно найти лишь хорошую пианистку для двух номеров соло и аккомпанемента. Думаю, дешевле можно в Новгород и Петрозаводск. Оба не особенно большие центры, не избалованы частыми наездами гастролеров, особенно Петрозаводск, туда лишь недавно проведена железная дорога. А верст всего до него 360, а до Новгорода – 180.

2-3 номера нужно (и в 4 руки со мной), 3 номера твоих и 2 номера дуэта с Зоей – всего 8 номеров, и достаточно разнообразных. Относительно меня и Зои прошу не сомневаться и не отнекиваться. Раз Брейденбоку сходит с рук все, что он выделывает в аккомпанементе, то мои и Зои выступления будут почти безупречны. А расходов гораздо меньше, не считая военного налога – всего до 200 руб. на все + помещение. Рисковать можно хорошо. Как ты занимаешься без инструмента? Имейте в виду, что те же программы концертов будут и в Алатыре (предположительно на Масленице), и весной на Урале – Златоуст – Челябинск и пр., лишь пианист ведь будет иной. Поэтому и Зоя, и я свои номера будем исполнять без ошибок.

Мария Соколова-Сементовская

в роли Леля («Снегурочка»)

Декабрь.

…Об опере давно ничего нет, да я и потерял к ней всякий интерес, смотрю как на пустое место. Предлагаю твоему вниманию нечто вроде проспекта. Если одобришь, я напечатаю в запас побольше, в небольшом формате. Кажется, написано сдержанно и убедительно. Это необходимо для концертов, для раздач вместе с покупкой билета и с программами.

К концертам М.А. Соколовой-Сементовской. Меццо-сопрано. Из отзывов газет и лиц из мира искусства. М.А. Соколова-Сементовская, получившая музыкальное образование в Петрограде под руководством г. А.М. Фельдбер и знаменитой певицы Альмы Фострэм, известна своими многочисленными выступлениями в концертах в Петрограде, Юрьеве, Костроме, Казани и на Урале. Являясь яркой представительницей «шаляпинского» направления в вокальном искусстве и удовлетворяя строгим требованиям в области серьезного камерного пения, молодая артистка имеет возможность не стесняться в выборе концертных вещей. Благодаря широкому по диапазону, большого, гибкого голоса, с большим верхним регистром и глубокими низами, с захватывающим тембром, – благодаря редким свойствам ее голоса, певица имеет возможность дать нам в собственном ее толковании и произведения народного творчества, русскую песню во всех ее переливах, где слышится «то раздолье удалое, то сердечная тоска». Дирекция концертов.
13 января 1916 года. Я.А. Позен М.А. Сементовской.

Милая Мария Афанасьевна! Ваше письмо получилось очень кстати. Здесь в настоящее время антрепренер Дракули организует труппу на пост в Ярославль и потом в поездку. Я с ним говорил о Вас, на пост у него все занято, но с Пасхи он может Вас взять. Вам нужно побывать в Москве на 4-й неделе поста, зайти в Бюро Театрального Общества и сказать Альтшуллеру, чтобы он Вам вызвал Дракули от моего имени, он Вас послушает, если Вы сойдетесь в условиях и попоете у него немного, то это и будет большим козырем у Вас. Ваше стремление к усовершенствованию я могу только похвалить, но все-таки скажу, что самая лучшая школа – это сцена, и при самой сильной подготовке практика всегда покажет свою силу. Хорошо, конечно, вступить на сцену во всеоружии знания и правильной школы. От бенефиса я отказался, т.к. не имею интересного спектакля, на будущий год я опять остался у Степанова. Сборы у нас все время прекрасные. Вашего мужа не встречаю. Думаете ли Вы вернуться в Казань и когда? Когда может состояться Ваша проба? Потом я, может быть, буду в Петрограде, увидимся. Будьте здоровы, желаю Вам успеха. Я. Позен. Фани Соломоновна Вам кланяется.


Январь.

…Скоро, все скоро будет. Поэтому я так рад, что не ошибочна была дорога, которую я тебе указал через Позена, и что теперь тебе открываются целых три дороги. Но нужно их еще больше в запас, и поэтому сходи в контору Разсохина, чтобы, если можно, и там спеть на пробах. И в Москву на 4 неделе нужно не только к Дракули, но и вообще выступать на пробах. Всем, кто пожелает иметь тебя в виду, можешь давать мой адрес на Университет, по этому адресу всегда найдут меня, где бы я ни был. Это обязательно, и нужно поставить Штоку условием.

Скучаю без пианино. У меня зуд в пальцах, когда я долго не играю. Опера здесь все ставит старые вещи, мало новых. «Царскую невесту» не решаются за неимением Любаши. Все ищут меццо... Позен просил меня зайти… сегодня пойду к нему.
Январь.

Получил первое письмо от тебя, от 19, 25-го. Непонятно мне стало. Уж не воздействие ли это Зои, ее атмосфера, что ты так же отказываешься от представляющихся дорог, как и она. Почему достаточно было первой встречной наговорить тебе всего, и ты сразу разрушаешь наши планы, и не идешь по рекомендации Позена. Так стремилась ты к этому, и вдруг первое же запугивание повлияло на тебя. Можно бы продолжать переговоры со Штоком, а пока списаться со мной. Ведь ничего не будет доброго, если ты все дороги будешь также обрезывать, как и эту.

Шток – первый мерзавец! Ну а другие лучше? Может, еще хуже! Другие артисты скажут тебе про других антрепренеров, что именно те первые мерзавцы! Так, значит, и отказываться от всего. А если придется идти ко второму мерзавцу, так почему не идти к первому. И кто может установить, кто из них первый. Может быть, не Шток, а Дракули первый-то мерзавец, или Шувалов! Все это не новость, как же по первому же оговору, пусть и верному, ломать планы. Притом делать это не посоветовавшись со мной и не обращая внимания на рекомендацию Позена. Другое дело, если ты боишься в Харьков одна, но ведь везде одинаково, и тогда нужно отказаться от всего сразу, а не тратить время и силы на поиски гладкой дороги! Такой нет! И ты не знаешь, где больше увидишь неприятностей – у Штока, Шувалова, Тартакова и т.д. А раз не знаешь, то как же можно отталкивать Харьков по первому оговору.

Если еще не поздно, и ты не хочешь остаться у разбитых корыт, звони к Штоку. Шток не все, это малость, но нужно и на малости делать как следует, ведь порядочного антрепренера проищешь 10 лет. Весенний сезон нужно постараться пропеть, и лучше у Штока, где ты освободишься к 20 апреля, чем у Дракули, где затянется далеко в мае. А весенний сезон необходимо бы пропеть. Это огромный козырь. Если Степанов8 спросит Позена: «Где Сементовская?», и он скажет: «Поет в Харькове у Валентинова», – это одно впечатление. Если Позен скажет: «Да все не может нигде устроиться», – другое впечатление. Как можно из-за личности уполномоченного закрывать себе дорогу к искусству, я не понимаю. Как это не вяжется с твоими прежними стремлениями. Я не толкаю тебя ни на какую грязную дорогу, я говорю, что на всех дорога к искусству ждет грязь, то больше, то меньше. А ты испугалась, когда тебе сказали – вот тут грязи побольше, чем там, и за грязью, которую перешагивают, и за хамами, которых обуздывают, – не видишь искусства, звезд, к которым дороги всегда кремнисты. Я могу только сказать: грязь не пристает к тому, кто ее не замечает, хамам должны быть ответом не слезы, а равнодушие или презрение, а если на одной дороге грязи побольше, так только нужно надеть высокие галоши. Нужно идти, а не стоять на месте, иначе грязь не пустит. Степанов ведь сказал осенью Кривоносову: «Нынче у нас все занято, а на будущий сезон можете считать, что Сементовская у нас уже служит. Может быть, основываясь на этом, предпринять что-нибудь пред Кривоносовым, как на это намекал Позен?

…Да, Позен еще говорил зайти тебе к Борисенко в Москве, он наверняка примет тебя в молодую студию Зимина9, теперь это уже постоянный театр, а оттуда уже большой ход. Видишь, сколько дорог, что же бояться разных хамов, ведь они сильны лишь на слабых бездарностей, за кем не видят сильной опоры. Представляющиеся дороги можно оставить без внимания только если есть большая надежда на Императорский театр, но ведь этого нет...
Февраль, 1916.

Получил твое большое письмо от 31 января лишь 8-го февраля. Почему-то оно было в военной цензуре, где и задержалось. У тебя привычка – сначала напишешь о деле смутно, непонятно, одну-две фразы, а потом, когда меня это расстроит, только в ответ на мое письмо у тебя найдутся, наконец, настоящие, убедительные доводы. А напиши ты враз, раньше – и ничего бы не было. Ты очень меня пробираешь! И я люблю тебя за такие письма. Но ты должна не только мне не спускать и писать так, но и к другим относиться также самостоятельно и гордо. Тогда я всегда буду рад таким письмам.

Сегодня пойду к Позену. В какие же театры записаться на пробу? Т.е. кроме трех оперных, нужно и к Разсохину?! В Москве уже сейчас говорят о кризисе комнат для артистов, хорошо бы тебе вступить в члены Театрального общества, тогда легче. Я попрошу у Позена рекомендации.

Значит, на Пасхе будешь в Миассе. Если попадешь в весеннюю поездку, то до поездки можешь съездить в Миасс. А, пожалуй, лучше, если на будущий сезон подпишешь куда, то в поездку не ехать совсем никуда, а отдохнуть весну в Миассе, тогда на Пасхе устроим концерты в Златоусте и Челябинске. Спешу послать письмо. Очень скучаю по тебе.


Февраль, 1916.

…Составляю программы летнего турне. Если хотя с одним из златоустовских и с Ларисой – очень хорошо на 2 концерта. Но и без Златоуста – Лариса, ты, я, Костя, если согласится, и Рыков – составим чудное расписание на 2 концерта-спектакля (пьески – в эстрадном исполнении, но с гримом и париками). Купи там грим. Можно поездить и кроме Троицка. Одна из пьесок – из репертуара Кривого зеркала, автор у них не указан, я все запомнил и пишу ее теперь сам. Удивительно изящная вещь.

…Наивна, собственно, была Александра Михайловна10 с ее обещаниями в прошлом году. А насчет постановки рта я тебе говорил, еще когда ты пела в церкви в Миассе11, и с тех пор время от времени мне не нравилась она. А неудача – ничего! У меня так и кипит скорей работать, везде и всюду. Работать и жить! Не надо ставить на первый план «Лунный луч», прежде – жизнь, а остальное приложится. Спектакли и концерты и теперь дают тебе приложение и создают большую известность. Усилим работу в этом направлении всюду. Купи арию «Самсон и Далила», что слышали у Позена, с настоящими словами. Можно осенью попробовать у Зимина. Может, и к Степанову удастся, с Рождества можно в Москве и Питере выступить на пробах, устраиваемых и в Императорском, и у Зимина. Можно в Казани осенью поступить в Большой театр. Там постоянно меняются гастролеры, а можно на гастроли или в труппу, при условии серьезных выступлений, к чему дирекция всегда стремилась. Можно и драматическую известность приобрести. Отсюда можно и в серьезную оперетку или в оперу. Лишь бы работать. …Не засиживайся, исправь постановку голоса и рта и выезжай. Твой В.
Февраль.

…Эти 3-4 года мы жили замедленным темпом, много отдали семье, сыну, теперь пора идти вперед. Теперь уже ни один момент не будет неиспользованным у нас – работа, так работа, а отдых, так настоящий отдых, на юге, и не такой, как в Миассе последние годы. На Урал приезжают лишь для работы, концерта. А отдых там, у синих равнин моря.

После медленного темпа жизни, в который погрузила нас, как бы в сон, новизна впечатлений семьи, с ее горестями, заботами и радостями – теперь место кипучей работе и интенсивному отдыху. Поэтому я так забрасываю и тебя проектами, чтобы ни один день, ни одна неделя не пропала – все в работе, или в настоящем отдыхе.

…Нашел хороший кинемо12 – это Пассаж при новом владельце. Ставят очень хорошие, красивые, культурные вещи. Видел «Умирающий лебедь» – с Коралли13. Какая прелесть и картина, и она.

…Казань питается не только слушанием «хороших» шуваловских певцов, сколько слухами о закулисных делах. Говорят, будто и сам Степанов большой кулак, и жене платит небольшое жалованье как артистке. Лишь на бенефисе ей, по настоянию Шувалова, он поднес ей подарок – чек на 25000 руб. Ревнив, как Отелло, чуть ли не с кулаками набрасывается на нее за кулисами, и они теперь разъехались. Кажется, больше она петь здесь не будет. И действительно, с 6 февраля и до конца во всем Масленичном репертуаре ее нет!

Позена опять не застал. Солнце начинает смягчаться и смотрит приветливо. А если на один день сойдется проба в двух театрах? На пробу ведь надо закатить кроме основной 1-2 вещи больше обычного репертуара, хотя бы арию Любавы.

Часто ночью, когда еще лежу без сна и слушаю тишину, вспоминается Юра, какие-либо его ухватки, ужимки, проказы, движения – и так хорошо станет, «улыбчиво», захочется видеть его… Не сегодня-завтра тебе выступать, все мои мысли с тобой, и все сердце!

Начало марта 1916

…Снегурочку здесь не ставили. Царскую невесту поставили один раз 29 января. Мирон (Сазонцева) – «голосовые средства не вполне подходят для этой трудной драматической роли, хотя она справилась с ней недурно». Евгеньева – Любаша – провела «музыкально с отличной художественной продуманностью и дала верный образ» – о вокальном исполнении ни слова. «Следует также отметить г-на Смельского, он дает много экспрессии и ярко рисует своенравного боярина Грязного».

…Почему же тебе не хочется петь постом? Это же нужно. А если в поездку ехать, то ведь это до лета затянется. Если не придется петь постом, так после 4-й недели, из Москвы, надо ехать в Миасс, хотя на месяц, в зависимости от обстоятельств, а то и до лета, если на будущий год получишь место…
Апрель (?).

Перепиши в свою книжку адрес Театрального Общества: Москва, Б. Никитская, д. 19. Все труднее становится при поездках – в 3-м кл. можно только с плацкартами, а иначе даже опасно: были случаи, когда солдаты выкидывали вещи «вольных» пассажиров на площадку. Извозчики ломаются, носильщиков мало, помещений в номерах почти нет. Поэтому будь готова ко всему, и главное – бери как можно меньше багажу, это огромное облегчение. Послал клавир, но на почте слышал, что до Петрограда посылки идут месяц. А те, что без цены, еще дольше. Не купить ли тебе сапоги. Хотя ты говорила, что лучше концертные туфли. Но для малых выступлений достаточно белых, или имеющихся лаковых, а крупных пока не предвидится. Для постоянной же носки (хотя бы в поездках в оперу) у тебя ничего нет, нельзя же все время в замшевых. Американская обувь или у Скорокози хорошая и недорого. Или съезди в Выборг (обязательно с паспортом), там говорят, хорошая дешевая обувь.

Если у Дракули поездка дольше 15 мая, то не стоит ехать в том случае, если не удастся в Харьков, и насчет будущего года положение останется невыясненным.
Без даты.

Да, многое помешало тебе своевременно стать на дорогу артистки. Со стороны может показаться, что виноват исключительно я… Но нет! Ведь когда мы встретились, тебе было уже 26 лет14. Другие в это время уже довольно известные артистки. И ты могла бы быть уже артисткой, и никакие встречи не повредили бы тебе. Значит, главная причина в других обстоятельствах, бывших до встречи со мной. Это недостаток средств твоей семьи, благодаря чему тебе приходилось тратить силы по хорам. Это недостаток влияния в семье, что и не уберегло тебя от многих событий в твоей жизни, также сильно подорвавших силы. Это то, что семья твоя жила в сфере других интересов, и не могла в свое время сознать и направить тебя на твой истинный путь. Это то, что ты ушла от своей настоящей учительницы в консерваторию, где губили твой голос. Это то, что все те, меценаты, богачи, профессора, которых ты так восхищала свои пением, они палец о палец не ударили, чтобы заглянуть в твою жизнь, узнать, не нуждаешься ли ты, помочь сохранить твои силы, голос для искусства. Все эксплуатировали тебя как только могли, и никто, решительно никто не помог таланту сохранить свои силы. Лишь когда совсем плохо стало, они немножко забеспокоились. А потом – все могли бы провести тебя очень скоро на сцену, если б думали об искусстве! Но никто и не беспокоился об этом.

Вот что ты видела от других. И ведь никто из них не сознает своей вины, совершенно спокойны! А я! О, я до мелочей знаю, сознаю свою долю вины, я не так спокоен, как другие, обвиняющие меня и не чувствующие свою долю. Мне не надо напоминать об этом. Есть жестокие народы, воины которых, поразив врага, три раза поворачивают кинжал в ране, чтобы было больнее. Так не поворачивайте кинжал в моей ране, поверьте, она болит так, как вы представить не можете, тогда как вы спокойны. Я не могу читать об успехах артистов, подруг Маруси, у меня в груди появляется прямо физическое ощущение проникающей холодной стали. Я не могу думать о том, что время идет, а она все не может развернуть свои силы. Часто у меня бессонница, и значительная доля этих бессонных часов приходит от того, что у меня душа мечется от этих дум и от боли за нее. Я знаю, я уверен, что она сама меньше страдает, чем я за нее. Не поворачивайте нож в ране.
18 мая 1916

Имей в виду: ты приобрела в Казани большую известность среди публики общей и понимающей а также в музыкальных кругах. Недавно тебя 3 дня искали, чтобы пригласить на концерт. Ты известна в специальных кругах – певцов, аккомпаниаторов и имеющих дело с артистами, Шувалов, Позен и пр. и пр. Известность на Урале, в Петрограде (которая легко возобновится). Словом, ты в колее артистов-профессионалов. Словом – толчок, случай, экстренная нужда в певицах – и дело сделано. К известности медленно подходят, а когда сделан последний шаг, то сразу оказывается: всюду знают, и легко утвердят известность. Только не надо порывать нигде и везде завязывать новые узлы в этой среде. Так что впереди будет, и я очень рассчитываю на это, Большой театр. Очень может быть, к Степанову будут приглашать тебя на разовые спектакли, утренники и пр. Лишь работать и развивать себя, чтобы наконец очевидность победила все препятствия.

* * *

На этом переписка обрывается, и о дальнейшем развитии событий говорят другие документы. Вот афиша концерта, состоявшегося в среду 31 августа 1916 года в Златоусте в помещении театра «Лира» «при участии оперной певицы г-жи Сементовской (сопрано), баса-баритона М.Г. Потапова-Аренского, скрипача г-на Юловского и пианиста г-на Гордеева».



Последующие 10 лет жизни супругов Сементовских прошли на Урале. В 1918 году Мария пела в труппе Максакова (Екатеринбург), в 1919–1923 годах она являлась солисткой государственной оперы (Новосибирск, Екатеринбург), два последующих года пела в трудовых оперных коллективах Перми и Нижнего Тагила.

Один из оперных коллективов 1920-х годов. На переднем плане – М.А. Сементовская. На обороте фото рукой Марии Афанасьевны подписаны фамилии участников труппы: Снежанская, Теплых, Десятова, Уральский, Артемьев, Костромитинов. Дирижер Ушаков, концертмейстер Комарова, администратор Воронцова
Не теряют Сементовские и связи с Миассом. Об этом пишет миасский краевед В.Г. Федорищев: «1923–1924 годы. На Урале разруха, голод едва начал отступать. Беспризорные дети скитались по вокзалам, трущобам. В Миассе для таких детей создавались детские дома, колония. Чтобы скрасить безрадостную жизнь детей, оставшихся без родителей, без родного дома, Сементовские устраивают концерты в Исетской и Тургоякской детских колониях. В сентябре 1924 года Владимир Николаевич ставит спектакль «Птичка певчая», в котором Мария Афанасьевна и он играют ведущие роли»15.

Мария Сементовская в роли Наташи («Русалка»).

1920-е годы
В 1926 году супруги окончательно вернулись в Казань. В 1930-е годы Мария Афанасьевна работает в труппе Казанского театра, выезжает на гастроли в Йошкар-Олу и другие города Поволжья. Окончательно она покинула профессиональную сцену в канун Великой Отечественной войны, а после нее до конца 1950-х годов преподавала вокал певцам-любителям в казанском Доме ученых, участвовала в праздничных и тематических концертах.

28 мая 1960 года состоялся юбилейный творческий вечер М.А. Сементовской «50 лет в области вокального искусства» в Доме ученых. Это был большой концерт, который вел Владимир Николаевич (он же аккомпанировал на рояле).


М.А. Сементовская. 1950-е годы
Перед началом концерта, подводя итоги творческого пути Марии Афанасьевны, он сказал следующее:

«Ее голос – меццо-сопрано – покрывал потребности любой партитуры, включая партии контральто. Были случаи в работе оперных коллективов, когда надо было усилить партии сопрано. Мария Афанасьевна быстро разучивала и исполняла, меняя вокальную установку, три партии сопрано – Татьяны в «Онегине», Наташи в «Русалке», Розины в «Севильском цирюльнике». Нельзя не пожалеть, что такой редкий голос недостаточно был использован нашими оперными театрами. Раньше, когда репертуар требовался большой и новые постановки были частыми, были особые требования к музыкальной памяти артистов. И у Марии Афанасьевны память эта была отличная, объемистая. Вначале для разучивания оперного репертуара была использована помощь известного казанского дирижера Позена. Он давал один урок в неделю, и для повторения вручал клавир оперы. На ближайшем уроке партия сдавалась Позену наизусть. И ему приходилось тотчас доставать другой клавир. Лишь большие партии брали 2-3 недели. Так за одну зиму было разучено почти 20 партий!

Давно пишут и говорят о трудностях оперного искусства, где надо развивать и объединять вокальную и сценическую характеристику образа. Мария Афанасьевна с наслаждением преодолевала трудности перевоплощения на сцене. Она даже любила исполнять в одной опере в один вечер партии меццо-сопрано и контральто, чтобы получить простор разнообразию сценических и вокальных красок. Особенно она любила, когда эти партии резко отличались по характеру. В «Фаусте» она исполняла партию молодого пылкого студента Зибеля и перезрелой молодящейся Марты, в «Онегине» – легкомысленной Ольги и умудренной жизнью старой няни, в «Борисе Годунове» – хозяйки корчмы и княжны Марины. На этой почве произошел забавный курьез. В Новосибирске Мария Афанасьевна исполняла в одном концерте сцены из оперы «Борис Годунов». На этот концерт мы дали билет уборщице нашей коммунальной квартиры. И вот как она делилась с нами своими впечатлениями: «Да вот две артистки представляли – одна ничего особенного, совсем как наша баба деревенская и ходит, и говорит, и всем обычаем – тут и смотреть нечего… А вот другая, княжна какая-то, тут я все глазыньки проглядела – и ходит, и говорит, и одета, как пава, и обращение все такое высокое…». Бесхитростная женщина не могла и представить себе, что она видела одну и ту же артистку!

Практика и теория вокального искусства говорят, что уже в 50-60 лет певец теряет способность петь. Исключения очень редки. Голосовые связки Марии Афанасьевны в образцовом состоянии, что требует специального изучения. Медицина собирает, изучает случаи физического долголетия людей – надо бы и вокальной науке изучать случаи вокального долголетия певцов».



Эти слова подтверждает любительская магнитофонная запись юбилейного концерта, которая сохраняет для нас по-прежнему молодой и сильный (в 73 года!) голос Марии Сементовской – живой отзвук давно ушедшей эпохи.


1 Фострем (Fohström), Фострем-Роде Альма Августовна (1856–1936) – артистка оперы (лирико-колоратурное сопрано), камерная певица и педагог. Пению обучалась в Гельсингфорсе, Санкт-Петербурге, Милане. В 1878–1890 гг. выступала в Европе, Латинской и Северной Америке. В 1890–1899 гг. – солистка Большого театра, много гастролировала по России и за рубежом (Китай). В совершенстве владела вокальной техникой, отличалась тонким музыкальным вкусом, современники называли ее "финским соловьем". В 1909–1918 гг. являлась профессором Петербургской конcерватории (аккомпаниатором в ее классе был Б. Асафьев), в 1918–1920 гг. преподавала в Хельсинскской консерватории, с 1920 г. – в Берлинской.

2. Евгеньева – солистка казанской оперы. Ее упоминание в письме говорит о том, что в Миассе гастролировала труппа из Казани.

3 Я.А. Позен – известный дирижер, с его именем связано становление казанской оперы. ,Часто упоминается в последующих письмах.

4 31 августа (нов.ст.) 1914 года в связи с начавшей «русско-германской» войной Петербург был переименован в Петроград, назывался так до 26 января 1924 года (переименован в Ленинград).

5 Очевидно, речь идет об устройстве Марии в труппу казанского оперного театра.

6 Екатерина Георгиевна Ковелькова (1876–1964) – певица, педагог. Вела активную концертную деятельность в 64 городах России, в Крыму, на Кавказе, в Сибири и Прибалтике. В театральные сезоны 1901-1906 гг. в Москве, Киеве и Одессе выступала вместе с Ф. И. Шаляпиным. С 1922 г. Е.Г. Ковелькова преподавала сольное пение в Казанском музыкальном училище, а затем и в консерватории.

7 А.Н. Дракули – бывший артист императорских театров, театральный предприниматель, сформировавший свою гастрольную труппу. Отличался стремлением заработать как можно больше, не заботясь о качестве постановок.

8 Руководитель казанской оперной труппы.

9 Частная оперная антреприза С.И. Зимина, сыгравшая значительную роль в развитии оперно-театрального искусства России.

10 Очевидно, Фельдбер, которая поддерживала связь со своей воспитанницей и сопереживала ей.

11 В Петропавловском храме, хоры которого вмещали до 200-300 человек.

12 Кинотеатр.

13 Вера Коралли – танцовщица и актриса кино. В 1915 году вышло 7 фильмов с ее участием.

14 На самом деле 24, в 26 поженились.

15 Федорищев В. Сементовские – их жизнь в искусстве // Миасский рабочий. – 1993. – № 124 (5 августа); № 126 (10 августа).