Маленькая драма в пяти картинах действующие лица - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Маленькая драма в пяти картинах действующие лица - страница №1/1

АНТИНОЙ

МАЛЕНЬКАЯ ДРАМА В ПЯТИ КАРТИНАХ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Всеволод, офицер, 21 год.

Ольга, актриса, 28 лет.

Анна, пророчица, 24 года.

Сергей, художник, 31 год.

Михаил, поэт, 41 год.

Отец Всеволода.

Редактор.

Муза, актриса, 21 век.

Бес, психолог, вечность.

Время действия – 1913 год.

ПЕРВАЯ КАРТИНА



Всеволод. Мама, прости, что долго не писал… я просто…

Бес. …связался с шайкой педерастов и потаскух.

Муза. Пошляк! А как же мед на острие отравленного жала?

Бес. Да-да, записывай за ней. И объясни, что метафору подсказал кокаин.

Всеволод. Я познакомился с удивительным человеком. У него дурная слава, но он…

Муза. Владыка грез и сладостных созвучий…

Бес. … отец лжи.

Всеволод. Я не припомню, где слышал эту перифразу.

Муза. Это ли важно, когда ты сам творец волшебных заклинаний. Твои миры растут…

Бес. …из преисподней?

Всеволод. Мой мир растет из волшебной линии, незримой смертным, на руке… вот этой… хранящей озноб ладони божества, рожденного музыкой.

Бес. Да ты еще и хиромант?

Муза. Он маг, он Ганимед, Орфей…

Бес. Владыко говорил, он Антиной.

Всеволод. Но почему?

Бес. Жена чужая – всему виной? Или надменный император?

Муза. Он пригубит из кубка кровь.

Всеволод. Мне поделом. Я мерзок.

Михаил. А вот и ты, мой странник, мой палач. Где был?

Всеволод. Писал…

Михаил. Сонет? Канцону?

Всеволод. Маме.

Михаил. Святой мой отрок. Я бы причастился твоих даров.

Всеволод. Вы так бы не шутили.

ВТОРАЯ КАРТИНА



Сергей. Ольга, меня давно только веселят сплетни о тебе, но подумай о нем. Он почти ребенок.

Ольга. Что я сделала?

Сергей. Не убивай его.

Ольга. Не смеши. Его полк завтра отправляется в Ригу. В поезде, пьяный, с падкими на мундиры девицами, он забудет меня – вакханку, терзающую Орфея, Мессалину, развратную, как сама жизнь.

Сергей. Ты дрянь.

Ольга. … а я могла родить дитё, баюкать, им расти. Он из меня глядел. Он всех любил. Он даже жалел меня… и ликовал в грозу. Все умерло во мне. Тяжелый камень внутри меня так давит и гнет к земле.

Сергей. А в танце ты легка.

Ольга. Это танец с камнем в животе.

Сергей. И виноват, конечно, я?

Ольга. Никто. Но все стало безрадостным, бессмысленным, бессвязным… На твоей картине я предстану куртизанкой? А я ребенком не была? Я сразу блядью?

ТРЕТЬЯ КАРТИНА

Страстное танго Ольги с кем-то. Всеволод в стороне, с Музой и Бесом.

Всеволод. Тварь! Я бить ее хочу, как суку, чтобы визжала, скулила, извивалась под ногами. Сжимать ее груди и рвать… а потом я опущусь на колени, нежно возьму ее кончиками пальцев за подбородок и поверну к себе ее лицо – в крови, в слезах – так, чтобы наши взгляды встретились… и в ее глаза, огромные, глупые, злые детские глаза… плюну!

Муза. Какой бульварный стиль.

Бес. Напротив, я ратую за реализм в искусстве.

Всеволод. Господи… Я схожу с ума. Господи? Отче наш, иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое… Её! Её царствие.

Михаил. Сегодня маскарад.

Всеволод. Я думал карнавалы в прошлом. Или в Венеции. Жаль, я без маски.

Михаил. Прочтете что-нибудь свое? Вон все уже выходят в который раз. Стыдитесь?

Всеволод. Нет, почему. Я пьян, я весел, я хочу!

Ольга. Милости просим.

Всеволод. Ну, Вам-то, сударыня, не до моих милостей.

У моей возлюбленной померкшее лицо

мертвого ангела.

И робкие глаза убийцы.

Но когда я наклонился к ее кровавым губам, –

Отшатнулся, как черт от ладана…

От торжественного богослужения

В тихом храме ее души.

Ольга. Ответь ему, Кассандра, за меня. Не грешным же мне танцем отвечать на молитву девственника.

Анна. Этот вечер не осиротеет без моих стихов.

Михаил. Жеманство не ваш козырь.

Анна. Не играю.



Очарован блудницей с норовом,

Словно ангелом – хрупким, фарфоровым.

Она – бестией – в танце – к луне,

А он без вести стаял… во сне.

Только не был её виной

Антиной –

Он вдохнул, догорев дотла,

Жар в фарфоровые крыла.

Губ коснулся

с порога –

и сам не свой –

Ужаснулся,

Как Бога

поправ ногой.

И погиб. Палачом считая себя.

И любя.

Разнесут: «Забавлялся с чужой женой

Антиной».

Ольга, давай уйдем?



Ольга. Я не могу уйти, пока он здесь. Мне душно. Я задыхаюсь… без него.

Анна. Глядишь, как вслед собирающемуся в дальнюю дорогу хозяину. Тоскливо, жадно, словно каждый взгляд, каждый жест его хочешь превратить в живые существа и прижать к груди.

Ольга. Примерно так.

Ольга танцует. Пытается увлечь Анну.



Анна. Я больше не могу.

Ольга. Я тоже. У меня страх. Дикий, звериный страх. Страх гонит меня к нему. Пусть он меня возьмет.

Анна. Ему не до тебя.

Ольга. Всем до меня!!! Мужчинам – всем!!!

Анна. Мужчинам.

ЧЕТВЕРТАЯ КАРТИНА



Анна. Вы, наверное, Казанова? Впрочем, костюм не очень хорошо: каждый увидит в нем своего героя и не угадает Вашего.

Михаил. Зато Ваши героини всегда однообразны и предсказуемы.

Всеволод. Он Владыка мрака.

Ольга. Тогда я закрою глаза – и мы будем вместе.

Ольга пытается поцеловать Михаила.

Свежего воспоминания о Вас хочу. Тем я год жила. Вы представляете себе, что значит год, состоящий из таких минут?! В каждой повторяется та невыносимая одна – изношенная, истрепанная, дряхлая… незабвенная, невозможная. Минута, о которой ты даже не помнишь.

Михаил. Скучный монолог. Актриса твоего уровня должна отказываться от таких.

Ольга. Ты стареющий бездарь. Пошел к черту, со своей немеркнущей славой среди библиотечных бабушек и экзальтированных синих чулков.

Михаил. О, вот эта роль интереснее.

Ольга. Думаешь, ты вожделенный растлитель дев и юнцов, коварный искуситель праведников? Ты смердишь, твоя кожа становится дряблой, дыхание прогорклым. Трагизм сорокалетнего непризнанного гения смешон и жалок. Позорище. Ничтожество. Уродец.

Михаил. Довольно. Ты повторяешься. Я понял. Иди.

Ольга. Мне противно и тошно, что ты меня трогал.

Михаил. Забудь.

Ольга. Чтоб ты сдох. Нееет! Чтоб ты жил! Своей убогой, ущербной, гаденькой жизнью. Мечтал о славе, деньгах и страсти. И зависть жрала тебя –твою поганенькую душонку, твою паршивую плоть.

Михаил уходит.

Я люблю тебя. Каждую минуту… люблю.

Всеволод. Мама, прости, что долго не писал… я просто…

Бес. Вот здесь самое время вставить про разрывание грудей и выкручивание сосцов…

Муза. Нет, о восторге и муке.

Всеволод. Мама, прости.

Отче наш, иже еси на небесех! Ежели еси!!! Да святится имя Твое. И Её. Её тоже.



ПЯТАЯ КАРТИНА

Отец Всеволода. Вы извините, я далек от вашего… вашего мира…

Редактор. Ааа… Вы с другой планеты?

Отец Всеволода. Я просто рукопись принес. Стихи. Хотел издать. Я оплачу, вопрос не в деньгах, я просто не знаю, как это делается…

Редактор. Что – это?

Отец Всеволода. Ну… книги.

Редактор. Я взгляну?

Отец Всеволода. Извольте.

Редактор.

Очи ее освещают темные закоулки моей души,

если они погаснут, остынут миры:

сначала умрут цветы,

потом разрушатся соборы, каменные ангелы,

твердь станет океаном… Довольно оригинально… для Вашего возраста.

Отец Всеволода. Это мой сын.

Редактор. Трехлетний? Мог бы и сам прийти.

Отец Всеволода. Он застрелился.

Михаил. Вы извините. Мне пора. А юношу я знаю. Очень, очень талантливый поэт.

Редактор.

Их свет отовсюду виден

И мне, и, наверное, всем…