Людмила Гурченко Живая - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Людмила Гурченко Живая - страница №1/1



Михаил Волохов

Людмила Гурченко Живая

В глубине сцены деревянная виселица эпохи отечественной войны.

На стуле под виселицей стоит огромная ваза с широким горлышком полная роз. Горлышко вазы стянуто петлей веревки виселицы - как горло человека.

Людмила Гурченко сидит на диване и говорит:

Нарушение верности – основной лейтмотив моего Людмилы Гурченко творчества.

Я не могу выносить измены. Верность для меня – основа жизни. И классные как Ален Делон мужики. Но прежде всего, я пыталась стать очень хорошей, верной актрисой, чтобы ты, моя дорогая публика, была мне верна и благодарна всю мою жизнь. Поэтому я и стремилась быть всегда вечно молодой и красивой. Это очень важно для моей профессии – быть всегда в форме, - потому что ты публика в зале должна вместе со мной подтянуться – значит можно быть такой успешной, талантливой и красивой как я, значит можно быть счастливой, как я… (Утирает слезу).

Просить и жаловаться нельзя. «С утра полуурод, вечером Богиня.» Так говорил мне про меня папа.

Я, Людмила Гурченко – хрупкая женщина с мощным характером – настоящая советская барышня, родившаяся на территории бывшего мощного тоталитарного Советского Союза двенадцатого ноября тысяча девятьсот тридцать пятого года. И, к стати - это очень, к стати - мой французский практически близняшка брат – да, - кровный брат по духу - Ален Делон… Ален Делон, которого я всю жизнь безумно, но очень тихо, реально беззвучно любила, родился всего на четыре дня раньше меня – восьмого ноября тысяча девятьсот тридцать пятого года. Прежде всего, он тот настоящий мужчина, которого я искала всю свою жизнь. Но так и не нашла. И конечно, я без конца ходила на фильмы с его участием, где я могла любоваться им своим - сначала молодым человеком – в весьма печально грустном фильме Висконти «Рокко и его братья». Потом Делон поднял мне настроение в своих криминально лирических лентах: «Мелодии из подвала», «Борсолино и компания». Потом, когда мы с Аленом Делоном становились постарше я любовалась им в таких лентах как «Бассейн» с Роми Шнайдер, в «Прощай друг» с Чарльзом Бронсоном , и конечно же в «Красном солнце» с Урсулой Андресс на коне. Вот эту роль с Урсулой Андресс на коне в «Красном солнце» и в сказочном актерском треугольнике с Делоном, Бронсоном и Тосиро Мифунэ – любимым актером Акиры Куросавы я бы сыграла пободрей Урсулы Андресс - эту зажигательную роль взбалмошной Кристины - подружки Гоша - Алена Делона, скачущей на гнедой лошадке и всех сшибающей наповал своим выпирающим сквозь петельки рубашечки - упругим сочным бюстом! Уверяю вас - мой бюст был ядрёней в те заводные годы. В последнем делоновском смешном забавном фильме «Один шанс на двоих», где Делон в паре с Бельмондо выясняют – чья их русская дочурка Ванесса Паради - мне казалось - я была этой их дочуркой, но которой уже далеко за семьдесят - в холодной и заснеженной России…

Просто удивительно - Ален Делон старше меня всего на четыре дня - мой старший роковой брат Рокко - одной с моею группы крови.

После просмотра фильма «Рокко и его братья», где Делон играл самого сильного брата – я влюбилась в него без памяти. Я хотела в этом фильме быть Ани Жирадо, которую убивает брат Алена Делона - Симонэ, за то, что Делон ее любит и она отвечает роковой взаимностью, а брат Делона – Симонэ, в исполнении Ренато Сельватори по жизни конченный урод – своим ножом он искромсал все тело Ани Жирадо.

Потом я ревновала Делона к Мирей Дарк. Вы помните эту актрису из фильма «Высокий блондин в черном ботинке» с ее атласной классной голой жопой, выглядывающей из под атласного черного платья с вырезом на спине больше чем ее спина и ягодицы. Да – эта роковая блондинка Мирей Дарк прожила с Аленом Делоном целых 18 лет, но не смогла родить ему ребенка и они расстались. Делону я бы родила. Я – Людмила Гурченко – самодостаточный актерский, женский элемент - больше всего на свете любила рожать роли для поднятия своего в первую очередь, творческого настроения рожать здоровые, полноценные, незабываемые, вечные женские образы. А потом так естественно получалось – так же как и ребенок рождается естественно, что эти мои живительные женские образы поднимали дух прекрасным идеальным мужчинам и не менее прекрасным идеальным женщинам во благо жизни и любви.

Любя себя актер великий через сцену помогает всем!

Ну не рожать же в самом деле детей для бытовых подстилочных мужей, которые как старые бабки могли только сидеть дома, считать для себя твои деньги, которые ты потом и кровью заработала на концертах и фильмах, считать высшим жизненным достижением иметь такую знаменитую жену как я, изменять такой знаменитой жене как я. А сами при этом мужья старели и глупели быстрее чем летают самолеты.

Мне не интересно было быть комнатным нормальным человеком, если можно было – Бог же дал талант - воплотить папину мечту стать великой актрисой в веселой и здоровой компании, в веселой и здоровой творческой зоне контролируемого культурного сумасшествия. А не в бездарной плоской зоне невротического, беспомощного, тщеславного самоутверждения – как получалось у многих близлежащих деятелей, подвизавшихся стричь грины на богемном поприще. Ален Делон меня прекрасно понимает. А кто это не принимает – Ален Делон с превеликим удовольствием набьет морду - этим бездарным проходимцам нервотикам, шизоидам в искусстве – они же никогда не успокаиваются эти симулякры недоделки - тяжело болеют от своей неизлечимой бездарности и переносят эту свою нервическую, пагубную заразу на других. И еще конкретно так деловары дилеры киллеры мешают настоящим талантам раскрыться в полном колокольном звоне своего небесного дара - передать народу, людям свое артистическое, художественное, духовное Видение - Преодоление нашей невыносимо ужасной и непреходящей боли от скачущей на всех порах как тройка по своим кроваво нервотическим ухабам нашей гипер несуразной жизни.

Но – мы, я надеюсь, что мы - настоящие - не невротические русские «Смелые люди» всегда на белых и здоровых боевых конях. Ставим мат в два хода королевой - бешенною жизнью превращенную в ферзя. Шикарный актер Сережа Гурзо. Очень лиричный и естественный как сама та горная природа по которой к звездам скачет его конь.

Мы можем конечно еще одновременно скакать с тузиками таксами под мышкой, но с шашками в зубах…И только на конях!!! И как можно быстрее в объятья вечной русской смерти, лютого колымского мороза – русского рая и ада.

С русскими чертями в аду я договорюсь. С ними как с при богемными нервотиками… Здесь, на Земле я перед этими нервотиками ставлю свое спокойное психологическое зеркало и внушаю себе получение удовольствия от их бесплатного цирка.

Как они достают эти нервотики нестись живым естественно по жизни в свою бесценную тайну женщины и актрисы – в свою старость и умирание – на глазах у всех. А это наша единственная милосердная земная актерская привилегия. Так уж сложилась, что я выпестовалась в достаточно известную и занятно внятную с остреньким язычком актрисочку.

Я не очень хорошая мать, по мнению своей сквалыжной дочери медсестрички Маши, очень хорошая бабушка, по мнению своего небесного внученка Марика, и необычайно хорошая дочь, по мнению своего любимейшего папочки Марка. Ну и мама моя тоже меня любила в перерывах между курением сначала папирос, а потом сигарет вместе с моей дочкой медсестричкой Машей.

С мамой мы прошли всю харьковскую немецкую оккупацию. Даже вместе избежали смерти в душегубке. Это такая убойная для групповой казни фашисткая авто машина с выхлопной трубой направленной в герметичный кузов, в которую фашисты запихивали людей человек по пятьдесят - плотно как селедку в банках. А когда машина начинала ехать - минут через те же пятьдесят все люди в этой душегубочной каптельне задыхались и погибали. Изуверская казнь. Немцы придумали такие массовые удушающие казни, чтобы самим как бы совестью не мучиться при нажатии на курок пистолета, если надо было сразу одному военному немцу прикончить не одну сотню пленных людей. Мама тогда со мной в фашистком Харькове торговала на базаре и немцы – вторые немцы эсосовцы, что пришли после первых немцев, которых поначалу на пару недель выбили наши славные, но малочисленные и такие измученные красноармейцы. Так вот те вторые немцы, которые выбили наших героических красноармейцев – были очень злыми овчаристыми эсэсовскими немцами и устраивали облавы на рынке, где мы - оккупированные ими детки и бабки с мамками харковчане могли что-то там на рынке продать, чтоб как-то мало-мальски по собачьи выжить.

Это было ужасно, как эти эсэсовские фашисткие немцы своими клыкастыми фашисткими немецкими овчарками загоняли не успевших вовремя скрыться с рынка нас голодных и холодных сирых харьковчан - в свои адские машины душегубки. Цель? Так фашисты пытались проредить и подавить харьковское сопротивляющееся гордое население. И мы с мамой, которая торговала на рынке табаком, чтобы нам не сдохнуть с голода, один раз вот чуть и не попали после фашисткой облавы в такую адскую машину душегубку – какое-то подобие фаларийского быка – более древнего инструмента казни, когда голых древних римлян приговоренных к казни помещали в пустого, сделанного из листовой меди быка. А под брюхо этого быка – огонь. И человек умирал в невыносимых муках. А все зрители этой казни слышали будто воет настоящий бык – потому что в ноздрях медного быка были встроены специальные преобразователи человеческих воплей в мычание быка. В немецких душегубках свои человеческие стоны слышали какое-то время только те люди, которые так же задыхались от выхлопного угарного газа адской фашисткой душегубки. Немцы в это время сохраняли и нежно лелеяли свою совесть и здоровье.

Когда людей только зашвыривали в эту адову машину многие напоследок на пороге кузова машины захватывали как можно больше свежего воздуха. Но это конечно не помогало. Особенно мне запомнился один наш удивительный блаженный, который тоже попал под эту душегубную фашисткую раздачу. Он принялся танцевать, находясь уже на пороге адского кузова этой машины. Немцы поначалу ошалели от такого скоморошьего русского выступления, но дотанцевать блаженному человеку дали – под свою немецкую гармошку. Но потом под свой и его юродивый дружный смех затолкали и его последнего в эту душегубку и закрыли плотно за ним дверь. Из моих глаз тогда, помню, катились слезы. Я была потрясена этой великой трагической шекспировской сценой. Это был выдающийся смертельный актерский номер неизвестного блаженного русского артиста, неизвестного солдата нашего праведного русского искусства, благородно и героически выступившему перед откормленными, оголтелыми немцами, зомбированными на убийства нервотиком Гитлером.

Тогда в том злопамятном 43 году я поняла, что даже если артист публике нравится и ему дают дотанцевать свой непревзойденный номер – его могут затем безжалостно убить под дружный вой мужской пивной.

Такое пивное мужское казнилово было и со мной после моего ошеломительного успеха в советской любимой стране в любимом народном фильме «Карнавальная ночь».

Карнавальных драконов у китайцев принято сжигать! У нас – у русских праздничных приказчиков в кагебешных галстучках – успешных девочек дюймовочик Людмилочек принято превращать в стукачек, а если те сопротивляются – пытать и добивать их зарвавшихся после их космического культурного взлета - когда ты думаешь, что славой «Карнавальной ночи» ты заработал себе Вечность. Вечность Любви, Верности, Дружбы и Преданности всех людей, которым фильм дал надежду дальше честно и с любовью жить. Ан, нет. Получила славу – значит ты колдунья. И как в средние века – такую девочку на розги и шипы – с отрубом симпатичной головы.

Когда немцы только что оккупировали Харьков – мне было шесть лет. Вот с шести лет я и начала свое жизненное убийственное кафкианское обучение на фашистких казнях. Во время немецкой оккупации нас харьковчан эсэсовцы часто выводили на площадь, где казнили партизан и других достойных советских людей, оказавшим им фашистам сопротивление. Я сначала в свои семь лет не понимала что происходит, когда живого человека ставили на скамейку под перекладиной – под виселицей, потом на его шею накидывали веревку с петлёй от этой перекладины, потом из под ног этого человека выбивали скамейку и человек оказывался в воздухе, подвешенным за шею на веревке. Потом живой человек дергался, издавал предсмертные хрипы и затихал наш родной живой героический человек повешенный немцами.

А я девочка в шесть лет не осознавала что такое смерть. Я не понимала, что тогдашние казни немцами советских людей – это наказание нашим героическим людям за то, что они захотели оставаться свободными и честными, приближали нашу общую победу – одну на всех, - после которой мы все стали свободными и счастливыми, смогли научиться петь, танцевать, поступить к Герасимову во ВГИК на актерский факультет, потом идти как-то по Мосфильму с приталинной юбочкой как Дюймовочка, показывая эту свою несравненную осиную талию, а тебе навстречу Иван Пырьев, который тут же ведет меня на съемочную площадку, где Рязанов снимает свою «Карнавальную ночь» - меня утверждают на эту космическую главную роль вместо какой-то невротической актрисульки и вот через четыре месяца съемок в натуральных декорациях театра Легендарной Советской Красной Армии – фильм выходит на экраны буквально всех советских кинотеатров и в один миг я как Гагарин становлюсь заслуженно всесоветски знаменитой актрисой, но которой после съемок этой бесподобной «Карнавальной ночи» наши любимые штирлицовские гебешники предлагают мне петь в концертах с вип персонами советского союза, чтобы затем на них стучать, а я – посылаю их на три сакральных буквы с ударением на У. Мне гебешники в отместку говорят, что за этот мой посыл их на три буквы с ударением на У меня сотрут в порошок с ударением на блядь в мой адрес. И… держат слово. Гебешные мужики очень любят держать свое слово. Мне не дают главные роли в течении долгих 15 лет. И все эти пятнадцать лет каждый день мне снились эти фашисткие казни - что меня как Зою Космодемьянскую за то, что она совершила народный подвиг - ведут на казнь босую по колючему снегу и вешают. Вешают, вешают, вешают… НО! Вешают в наше мирное время - наши хорошие, но очень гебешные - не интеллигентски штирлицовски гебешные советские гэбушники.

А тогда в реальной харьковской фашисткой оккупации, в свои шесть лет я все же реально почувствовала, что казнь, смерть – это что-то самое мерзкое и отвратное, что одни люди могут придумать и сделать другим людям. Я во время этих казней втыкалась в живот своей мамы своим личиком, чтобы ничего этого не видеть. Но немец, который следил за четким исполнением всех деталей казни – подходил к нам с мамой, рукояткой от хлыста выворачивал мое лицо из живота моей мамы – чтобы я все видела, все запоминала – как это действительно страшно, невыносимо страшно смотреть – как одни зубоскальные люди в отглаженной немецкой фашисткой форме вешают других, наших родных героических советских людей в разорванной, окровавленной, старой замызганной одежде. Я понимаю – у немцев был приказ Гитлера – чтобы мы - советские гайдаровские дети, не становились, когда вырастим, партизанами – поэтому мы и должны в свои шесть лет видеть что бывает за партизанскую борьбу против немецких фашистов. Но я тогда стала понимать совсем другое: немецкие фашисты – это черви, которые неизвестно как пролезли сквозь нашу землю, выползли у нас во дворе и которых надо давить, давить и давить как тараканов, чтобы их просто не стало на свете. Я формировалась, как вы понимаете, далеко не толстовской девушкой, готовой подставить правую щеку, когда тебе врезали со всего размаха в кровь по левой!

Мой характер с шести лет формировали фашисткие казни. И именно благодаря этому– я стала понимать, что такое хорошо, а что такое плохо. Это в жизни самое главное. Говори да-да, нет-нет. Я четко понимала, что советский героический парень, дерзко и смело крикнувший перед смертью на виселице победные слова – за Родину – это самый славный наш русский человек, очень похожий на моего папу, ушедшего на фронт добровольцем. Пострадавший за нас, отдавший жизнь за нас, чтоб мы сейчас с вами говорили на нашем родном русском языке и понимали друг друга с полуслова и любили друг друга вечно.

А вот немецкий солдат, выбивший из под нашего героического паренька скамейку – был не знающим что творящим червём и тараканьим гадом.

Помню, я тогда сильно переживала, что я не мальчик – не воюю и не могу убивать врага в честном бою на поле битвы.

Но парадокс - оккупационных харьковских немцев, с которыми мы жили в городе целых два года – мне не хотелось убивать. Я даже не научилась их ненавидеть. И не оттого, что многие немцы мне давали еду, после моих детских концертных выступлений перед ними. Благодаря чему мы с мамой и выжили.

А когда в 44 году в Харькове показывали немецкий фильм «Девушка моей мечты» с Марикой Рекк - я безумно влюбилась в эту немецкую актрису и стала петь ее песни нашим оккупантам на их родном немецком языке. И поклялась себе, что стану такой же знаменитой и обворожительной актрисой, но только, естественно, русской - как эта бесподобная немка Марика Рекк, которая конечно далеко не Марлен Дитрих на двух октавах сделавшей себе мировое имя. Мне жалко Жана Габена, который любил эту диву в страусиновых перьях.

Но никакая Марика Рекк не пережила от своих, казалось бы поклонников самцов, таких мучительных гестаповских пыток что достались мне.

Меня буквально никто из режиссеров по наущению гебешников не приглашал сниматься в хороших главных ролях в течение пятнадцати лет - когда мне было от двадцати до тридцати пяти – самый цветущий, здоровый женский и актерский возраст. Вдобавок наступила, так называемая тирания маски «Карнавальной ночи» - девочки с улыбкой. В другой маске меня никто из режиссеров видеть не хотел. Вот так и жила ваша известная актриса, которая гебушникам стучать не захотела - кто чего сказал и выпил там за что. Папа конечно говорил как мог поддерживающие, выручающие слова – «хорошего человека судьба пожмет-пожмет – да и отпустит.» «Клюковка, богинька» – так называл меня мой папа. Я покупала клюковку в белой сахарной пудре и ела себя поедом сама. Было даже иногда и очень вкусно – особенно с индийским чаем в коронной желтой упаковочке. Ностальгирую!

Но слава Богу, что Судьба мне подарила на излете жизни – главное счастье – мгновенную смерть. Как это было? Веселая история. Вот на таких высоченных шпильках – я уже совсем захлебнувшаяся своей горькой славой актриса в норковой шубке, в новой России – в свои молодые семьдесят шесть лет - я выгуливала в центре Москвы у своего дома, возле своего бюро счастья двух своих карликовых собачек. Ведь когда умер мой таксик Тузик, я купила двух карликовых собачек. И вот зимой, я вышла их прогулять, ну не заметила голый лёд гололёд, споскользнулась – очень смешно, ну упала – совершенно дикий хохот, ну сломала шейку бедра – ну просто ржу как одержимая. Потом через месяц мои легкие забились тромбами – во старое клячное тело что вытворяет – какие чудаческие немощные фокусы. Скорая помощь ехала двадцать бесконечнейших минут – это просто наш обычный цирк анекдотичный – ну и не успела конечно скорая помощь к любимой народом актрисочке, чтоб меня реанимировать – вытащить из того света обратно в этот свет – кончилась пленка - все просто ржут, а я еще и дирижирую, и делаю монтаж и умираю со смеха.

Я отдала Богу душу в совершенно праздничном и веселом настроении – настроении «Карнавальной ночи». Так – к Богу пришла и отдала в закрытом, запечатанном конверте свою Душу. Ну чтоб спокойно - у себя дома Бог открыл мой конверт, вытащил мою Душу, надкусил её может быть, попробовал на зубок, язычек. Ну я не знаю точно как это там у него делается у Бога – перед тем как в Рай отправить человека или в Ад. Может быть не так вульгарно у Бога с нашими Душами там делается конечно – не как у барахольщика оценщика золотых и бриллиантовых сокровищ и реликвий в земном нашем царстве продажном людском.

Все в мире справедливо сбалансированно. Норка за что отдала душу, когда с нее сняли шкурку из которой мне сделали шубку? Та норка мне и отомстила через карликовых собачек, которых я вышла прогулять. Отомстившая мне норка была с моими карликовыми собачками на астральной собачье-норковой связи. Они же карликовые собачки – специально меня потянули за поводок – что б я на лёд ножкой и вдребезги!

Но как совершенно правильно сказал Никита Михалков о моём уходе, что если б меня поставили перед выбором – уйти из жизни так мгновенно, без мучений с тромбом в лёгких, или комнатным растением, за которым некому ухаживать – я бы предпочла первый вариант такого летального улёта. Только вот после смерти взлететь на небо как-то реально детально не получается, как получилось тогда мне на небо вспорхнуть - после звездной «Карнавальной ночи»! (Плачет).

На самом деле моя реальная жизнь закончилась еще раньше - когда умер мой неповторимый и любимейший пятнадцатилетний внук Марик, который мне звонил вопреки наветам своих родителей, то бишь моей дочки Машеньки - не звонить своей бабушке, то есть мне – Людмиле Гурченко. Я и не знала, что Марик увлекается наркотиками. От меня моя дочь скрывала эту информацию, что Марик – мой любимый внук Марик увлекается наркотиками. Кто-то увлекается спортом, кто-то театром, кто-то любит летать на самолетах, а Марик любил летать после приема наркотиков. Ну и … улетел… Не он первый. Только вы понимаете – Марик – это первый и последний – это мой единственный и вечно живой, безмерно мною любимый внук - мой родной внук Марик. (Плачет).

Я приходила часто к своим двум Марикам на ваганьковское кладбище. К Марику папе и к Марику внуку. Когда я долго – больше месяца у них не бывала на кладбище – мне было очень плохо на душе. А теперь – я на Новодевичьем, они – мои Марики на Ваганьковском кладбище лежат – что может быть печальнее на свете, друг Гораций. Теперь от этого кладбищенского вечного нашего семейного разлучения я умираю в своей смерти здесь на одиноком Новодевичьем кладбище умираю в своей смерти без моих Мариков на Ваганьковском кладбище. Это самое невыносимое мучение – умирать вечно в своей собственной смерти от непреодолимой смертельной разлуки.

Марик умер в свои пятнадцать лет. И я не получала роли после «Карнавальной ночи» пятнадцать лет. Вы – мой народ тоже три пятилетки - были обделены моим творческим вниманием к вам. Я страдала в эти годы без съемок от того, что мой народ через мои экранные образы не получает возможности видеть как надо по моему горькому опыту избавляться от чудовищных страданий. Любовью и творчеством. Только любовью и только творчеством. Хотя на самом деле лучше к своим страданиям привыкнуть и получать от своих страданий мудрость жизни. Потому что без этого нашего страдальческого удобрения – нашего горького русского страдания – мы сразу начнем дурнеть и вянуть, и дохнуть как мухи. Будем тупо радостно жрать сникерс и как быдло весело слащаво дохнуть от него!

Но мне тогда девушке было далеко до таких рассуждений. Мне надо было девушке тогда на что-то элементарно жить.

Я была очень гордой и независимой девушкой. Конечно, я спешила жить. И всегда бежала впереди своего счастья. Все от своего счастья обычно отстают. А я бежала далеко впереди своего счастья и тоже в него не попадала – в свое счастье. Но когда ты бежишь впереди своего счастья – ты нагоняешь и попадаешь в несчастье своего ближнего, который бежит позади своего счастья. И если ты действительно сильный и честный человек – тогда ты наверняка способен взять своего отстающего ближнего вместе с его несчастьем и приблизить его к его счастью. И хотя ты не попадаешь при этом в поле своего счастья – ты счастлив счастьем ближнего, которому ты помог. И если ты действительно способен быть счастливым от счастья ближнего – тогда ты – честный, чистый человек.

Я – эти пятнадцать несчастливых простойных лет летала самолетами аэрофлота и давала, давала, давала веселые, счастливые концерты по всему Союзу, научилась еще шить и продавать самопальные платья. А в это время по стране «Карнавальная» ночь продолжала набирать свои триста пятьдесят миллионов просмотров в кинотеатрах. А я на гонорар от «Карнавальной ночи покупаю путевку в Сочи, но на билет в кинотеатр, чтобы посмотреть себя в «Карнавальной ночи» у меня денег уже не хватило.



Да – в то время у Алена Делона вышел фильм с Жаном Габеном «Мелодия из подвала» . Ну там в фильме Жан Габен с Аленом Делоном едут в Монте Карло грабить казино. И все у них необыкновейнейшим образом красиво получается – это шикарнейшее, ювелирное, практически Робин Гудовское ограбление. Помните финальную сцену из этого фильма - миллионы сграбленных франков у них уже в двух больших сумках. Жан Габен просит Алена Делона принести эти сумки с деньгами на пляж. Ну там такой в Монте Карло большой открытый – с бассейнами и барами пляж. И вот появляется Ален Делон с этими огромными сумками с деньгами и Жан Габен его сидит и ждет в кафе напротив … и тут – полиция. Да мои дорогие товарищи – обыденная полиция, чтобы ловить достойнейших людей - Жана Габена и Ален Делона, которые вчера ночью не спали, а гениально ограбили казино Монте Карло. И заметьте без единого выстрела – без пролитой крови. Ну Ален Делон там кого-то мягко по затылку врезал чтоб не дергался и вел себя правильно. Ну они же с Габеном ограбили каких-то неприятных полумошеннических заправителей казино. И вот это появлении полиции – как появление в моей судьбе гебушников после «Карнавальной ночи» чтоб я стала их стукачкой. Такие опрятные но одновременно неприятные типы эти полицейские вечные гебушники. Ходят по пляжу, мимо Алена Делона, мимо открытого кафе, бассейна, мимо этих сумок с деньгами, которые Алену Делону надо передать Жану Габену и скрыться от этих всех фашистких полицаев. Жана Габена дома ждет очень хорошая и верная жена, Алену Делону тоже надо устраиваться как-то в этой жизни после тюрьмы, где он несправедливо провел несколько лет за наркотики, от которых Марик – Бог ты мой Марик... В тюрьме Ален Делон и Жан Габен познакомились. И вот Алену Делону ничего не остается делать, как только очень осторожно опустить, утопить эти сумки с деньгами в бассейне. Да – они так беззвучно и медленно опускались на дно бассейна эти сумки полные денег. Я так была рада за Алена Делона. Нашел же он выход на глазах у множества ходящих мимо него в двух шагах полицейских гебешников – из казалось самой безнадежной ситуации - Ален Делон нашел выход – очень тихо, нежно и осторожно опустил сумки с деньгами на дно бассейна. И что же вы думаете. Какой-то там мелкий кагебушный клерк – технический служака при этом бассейне, который чистит эти бассейны – он открывает какой-то там клапан в этом бассейне – приводит в движение подводные течения на дне бассейна, где покоятся сумки с выстраданными деньгами Алена Делона и Жана Габена - и деньги из сумок начинают всплывать!!! Мне на этой сцене реально стало плохо. После «Карнавальной ночи» я реально не могла видеть, когда деньги всплывают и не достаются тем людям, которые их заслуженно заслужили, чтобы не спиться и не стать наркоманами, а быть всегда хорошо подстриженными, в чистых рубашечках, платьицах с осиновыми талиями и работать, работать и работать. Актер не может без работы. Без работы актер умирает. Вы представляете, мои дорогие, когда заработанные честным, каторжным, актерским нервным трудом деньги всплывают и уплывают – много миллионов западных денег в валюте, на которые можно купить яхты, виллы, корабли, пароходы и не шить по вечерам платья после «Карнавальной ночи», когда мне были отрезаны все выходы в качестве актрисы – выходы к вам – моим любимым советским героическим зрителям. И вот эти практически те же заслуженно заработанные деньги «Карнавальной ночи» классического Робин Гудского карнавального ограбления Алена Делона и Жана Габена начинают всплывать и улетучиваться. Это абсолютно точное образное мое состояние в те ужасные годы, когда после бешенного успеха «Карнавальной ночи» - как и после шикарного ограбления Аленом Делоном ночного казино в Монако – все деньги у меня и у него всплыли и достались полиции и тем же кагебушным мошенникам из казино, которые наверняка коррупционно поделились с полицией. Ну там чтобы скрыть налоги, нимфеток голых деток и так далее. Ну там они умеют это делать не хуже русских нас теперешних свободных деловых. Ну а разница между Аленом Делоном и мной была только в том, что Ален Делон играл этого персонажа с всплывшими деньгами в кино и получал за это кино чудо из своей актерской кассы достойные валютные деньги на заслуженную звездную жизнь, а я Людмила Гурченко проживала свою реальную звездную жизнь практически в полной нищете без заслуженной работы и куска даже черствого хлеба.

Только в 1966 году меня снимут с Борисовым в «Рабочем» поселке и только в роли второго плана. После «Карнавальной ночи» прошло одиннадцать дождливейших лет. В результате этот полу диссидентский фильм, потом еще куда-то задвинут на полку.

Конечно потом - я им всем доказала и показала, что мои годы страданий не прошли даром – я научилась понимать и любить отстающих за своим счастьем русских людей, - и я сначала им дала подмогу героиней фильма «Старые стены». Много Бога в Старых Стенах порушенных церквей. Это святое положение бытийственных вещей в ленте «Старые стены» мне удалось доказать своей ролью.

В «Старых стенах» я солировала. Джигарханян там мне немного подыграл в начале фильма и в конце. Он там немного летчик дальнобойщик. Но я его – Джигарханяна затмила конечно. Без умысла и зла. Так все просто получилось естественно. Бог меня там поддержал. Там где поддерживает Бог - не может возникнуть чувство дешевого самолюбования, тщеславия и тем более зла.

Там весь фильм на мне и на Боге. Пожалуй, единственный фильм на одной мне и на одном Боге. Ну еще у меня был фильм на мне одной и Божественной Любви - «Любимая женщина механика Гаврилова», где я ждала всю ленту бесподобного русского запойного своего мужчину Сереженьку Шакурова. Были еще конечно «Пять вечеров» Никиты Михалкова. Там Бог был реально во Всём!

А Джигарханян потом снимется в «Тегеране 43» с Аленом Делоном – отомстит мне Джига появлением в кадре с Делоном, что я его тогда в «Старых стенах» переиграла. Хотя что горевать - через вторые актерские руки, как говорится, я с Аленом Делоном соприкоснулась жаром душ.

Когда в 1979 году на каннский кинофестиваль привезли «Сибириаду» Андрона Кончаловского, где я эротически блистательно играла психологическую систему Станиславского с Никитой Михалковым – и просто волшебно человечески и творчески с ним слилась дрожа и резонируя – с нашим русским Аленом Делоном – Никитой Михалковым. И целовалась я с Никитой в кадре бесподобно - от души по Станиславскому – как олимпийская чемпионка актрисочка гимнасточка крутила актерское сальто любви и не чувствовала боли от недавно сломанной ножки. За что от Андрона Кончаловского удостоилась искренней завидной похвалы. Но со Славой Любшиным в «Пяти вечерах» я целоваться пред Никитой Михалковым режиссером не смогла. Прости меня Никита – но перед тобой - любимым человеком и режиссером, подарившем мне роль в этих «Пяти вечерах» я с Любшиныи целоваться не смогла по Станиславскому – ты бы не поверил тем моим только искусственным возможным поцелуям, Станиславский-Михалков. Но фильм у нас получился очень хороший. Черно белый фильм как радуга цветной!

С Делоном я б конечно же поцеловалась в кадре. Но не с панибратом Шуриком Ширвиндтом котиком барбосиком. Отказался Шура Ширвиндт у меня играть в моем мюзикле «Бюро счастья». Я ему понимаешь выстилилась в каком-то мародерском спектакле в театре Сатиры – сортира, когда народ нес цветы мне одной, а Ширвиндт там кого-то, говорят, подкупал, чтоб цветы несли иногда и ему – ну вы знаете – банальная театральная тщеславная актерская ситуёвина. И вот наверно потому, что Ширвиндт подумал, что в мюзикле «Бюро счастье» все цветы зрители будут нести совершенно мне одной – Ширвиндт в «Бюро счастья» идти на роль ко мне в спектакль отказался. Ну не будет же Ширвиндт из бюджета театра своего сортира брать баблос на цветы ему после моего мюзикла «Бюро счастья». Он мне все время – Людмила – играй свой характерный актерский сектор. Ну как он Шурик шарик Ширвиндт дружбаночек колобок и играет всю свою жизнь свой характерный без характера актерский сектор. Поэтому у него и театр этого сектора ширвиндтского сортира. Все говорят. Я только повторяю. Ничего личного. Только честный театральный бизнес. Поймите меня правильно - я не кровожадная амазонка - типа Жан Габена с пистолетом по отношению к Шурочке Ширвиндту, когда Жан Габен в «Сицилийском клане» застрелил в финальной сцене Алена Делона с его девушкой.

Вот реально не могу простить Жана Габена, что он в фильме «Сицилийский клан» убивает Алена Делона и его девушку. Понимаю – это только фильм, но Жана Габена за то, что он там убивает Алена Делона простить не могу. Я бы сама легла в этом фильме под Алена Делона в роли той актрисы, которая на пляже ложится под него, а в финале получает пулю. Я всегда искала человека похожего на папу и таким человеком, у которого кулак это - как говорил мой папа: «пять пальцем свинцом налиты смертью пахнут» – был только Ален Делон. Я самозабвенно и страстно любила красивых, сильных, молодых, а не умных. Потому что я шикарная, очень дорогая, вечно молодая женщина, живущая одним искусством, где нужны неиссякаемые природные силы и для этого мне надо быть вечно цветущей и молодой. Кто сомневается, что я самая, самая – и что мне нужен только Делон - пусть первый бросит в нас камень, когда мы целуемся с Аленом Делоном…

Я захотела быть понятной всем и играть народные образы. А не актерский ширвиндтский безликий сектор. Вот в «Вокзале на двоих» Ширвиндт там и играет полу спившегося беспозвоночного вокзального пианиста – это и есть его секторная вышка актерского достижения – бульдожий сектор за воротами. А вот быть понятной всем – как Пушкин – создавать народные, объемные, немеркнущие с годами образы - это самое сложное в искусстве. Я шла в своем творчестве на эту актерскую и человеческую высоту вертикального гагаринского взлета.

А в России в это время наступает 1975 год. Время выхода на широкий советский экран фильма Эльдара Рязанова «Ирония люби, или с легким паром».

Безусловно – я пробовалась на роковую ферзевую роль Надежды в «этой» фильме. Еще бы Рязанов после новогодней, бесконечно успешной «Карнавальной ночи» меня не попробовал на эту роль. Но как выяснилось - на роль русской девушки Нади в «этой» телефильме Рязанову нужна была очень рафинированная, декаденсная полячка Барбара Брыльска. А я с измордованной русско советской судьбой, после десяти лет простоя - после его же гениальной «Карнавальной ночи», когда я столько мучительных лет бежала по жизни впереди своего счастья - ему разбалованному домашним бульонным счастьицем Рязанову - всегда расслабленно сидевшему в мармеладно шоколадной кибитке своего бытового гнездового счастья - я по Духу и Уму резонансно в тот момент ему не подходила. Но ведь в этом фильме я бы, как всегда играя себя, бежавшей впереди своего счастья – ну притормозила бы немножечко, Рязанов – снизошла и помогла бы по-рыцарски тому же Мягкову, который всегда далеко позади своего счастья – подтолкнуть его и мы бы так потом небесно с ним были в этом фильме счастливы. А ты бы получил великую, мужественную, лирическую картину, а не приторные сопли изо всех щелей. Бог ты мой Рязанов. Если б я снимала этот фильм – я бы обязательно вместо Мягкова на роль Лукашина поставила тебя и сама бы с тобой сыграла в этом фильме вместо Барбары Брыльской. Ты бы просто стал Делоном от моих страстей, Рязанов!

Ну если так тебе, Эльдар, нужен был иностранный одеколон во флаконе этага кина - ну взял бы ты на роль Лукашина действительно реального француза Алена Делона, который хлещет одеколон днями и парижскими ночами. Французов же в России любят больше чем поляков. В России же каждый год проводят опрос - с кем бы вы хотели провести Новый год. И каждый год побеждает Ален Делон. Рязанов, Рязанов – какой же ты подчас неблагодарный и бесцветно серый слепой крот. Дураком тебя не назовешь – но за «Карнавальную ночь» - ни «Вокзалом на двоих», где я сыграла все тот же вертикальный гагаринский космический взлет с Басилашвили, ни фильмом «Старые клячи», где я уже подыграла твоему Рязанов седеющему и вянувшему на глазах у всех таланту - за «Карнавальную ночь», Рязанов – ты со мной не расплатился. О, если б только я сыграла «в 1975 году «Иронию любви» с Аленом Делоном – у меня бы к тебе, многоуважаемый Эльдар Александрович Рязанов – по жизни нашей актерской и человеческой – не было претензий. И русский народ полюбил бы тебя Рязанов за меня в «Иронии возможной судьбы» – тем более с Делоном еще больше чем за «Карнавальную ночь». Ты не Ален Делон, Рязанов!

Вот так и предают на свете самые лучшие и верные казалось бы друзья.

Вот в таких случаях надо спиваться, скуриваться, сблядовываться, а я в таких случаях просто трезво мучительно продолжаю жить и копить страдальческие силы для будущей нечеловеческой роли.

Конечно сама я Алена Делона к себе в партнерши вместо Мягкова Рязанову тогда не предлагала, естественно. Не такая напрочь я свихнувшаяся дура. Делон бы не сыграл конечно этого милейшего ханыгу нашего Лукашина. Но Ален Делон сыграл бы Алена Делона. Люди и любят Алена Делона за то, что Ален Делон всегда играет самого неповторимого себя - Алена Делона. И я – Людмила Гурченко – всегда играю себя любимую Людмилу Гурченко.

Это самое сложное в актерской профессии – играть любимого себя, чтобы тебя и весь народ потом еще бы полюбил. Для этого надо родиться актером.

А Рязанов вместо того, чтобы дать мне в пару такого же резвого рысака как я, дал Мягкову фараоновскую млеющую сплиновскую жрицу Барбару Брыльску. И получилось, что два человека отставшие от своего счастья умиляются своим обоюдо похожим зеркальным несчастьем и в этом находят примитивное пошленькое счастье свое. Неинтересно для духовно развивающегося ввысь человека! Но если учитывать, что половина нашего населения живет именно так – отставшими от своего счастья - тогда и получается всенародный успех «Иронии судьбы» в новогоднюю ночь алкогольную. «Карнавальную ночь»-то показывают днем, когда народ еще трезв и его не проведешь «халтурной фильмой». Рязанов во многих своих лентах опускает зрителя до своего пошленького счастьица. В «Карнавальной ночи» и в «Вокзале на двоих» я это ему сделать через себя не позволила.

С кем бы из русских Делонов моя любовь – уверена - могла бы зацвести – это безусловно рыцарский герой Никита Михалков. Но лучшую свою любовь я сыграла со Славой Любшиным в «Пяти вечерах» под режиссерским руководством Никиты. Любшин - Христиански очень человеческий Актер.

Существовать с Любшиным в кадре – это как существовать в кадре с ребенком – никогда не переиграешь – как и Алена Делона.

Если б Ален Делон понимал русский язык. И если б ты Ален Делон со мной оказаться в кадре попробовал – ты бы понял, что такое быть Аленом Делоном рядом с Людмилой Гурченко. И тогда Алена Делона рядом с Людмилой Гурченко ты бы ни на что не променял – ни на какого Алена Делона рядом с любой распрекраснейшей женщиной мира!!!

У Алена Делона был конечно замечательный мужской партнер Жан Габен. К нему я Делона не ревную. Из всех русских актеров на Жан Габена как и на моего папу похож только один несравненный народный разносчик анекдотов Юра Никулин. Он мне и был ниспослан во Спасение.

С Юрой Никулиным мы снимались в «Двадцати днях без войны» Алексея Германа. В этом фильме я сама себе очень нравлюсь. Попала под обаяния прекрасного человека Юрия Никулина, захотела ему понравиться и вот – сама себе тоже очень нравлюсь – своей скромностью, интеллигентностью. Обычно я, пересматриваю фильмы со своим участием, где я сделала реально что-то необычное. В «Двадцати днях без войны» у документально точного Алексея Германа, который снимает свои фильмы десятилетиями, а сцены годами – гениально может сыграть любая актриса и актер. Хотя мне говорят, что лучше меня с Юрием Никулиным в «Двадцати днях без войны» не сыграл бы никто. Спасибо тебе Леша Герман, что ты свел меня в этом военном фильме за нашу любимую Родину меня и Юру Никулина – моего Актерского Отца. Спасибо.

Когда снимали фильм Никулин без конца травил военные анекдоты про Штирлица:

Мюллер шел по улице. Вдруг ему на голову упал кирпич. "Вот те

раз," - подумал Мюллер. "Вот те два," - подумал Штирлиц, бросая

второй кирпич.
Раздался выстрел. По свисту ветра в голове Штирлиц понял, что ранение сквозное.
Штирлиц вышел из дома и наткнулся на сук
- Шли бы вы домой, девочки, война все- таки.

Ночью совершенно голая женщина останавливает такси, садится на заднее сиденье и бросает:


- В Бескудниково!
Таксист чукча, не трогаясь с места, смотрит на нее.
- Ну, чего уставился? Голой бабы не видел?
- Чукча видел голый баба. Чукча думает: когда приедем, откуда, однако, деньги будешь доставать?

Это уже не про Штирлица.

Тихонов, Юра Никулин, Делон, Бернес, Габен, Зиновий Гердт, Любшин, земляк Роман Виктюк – неподражаемый маэстро режиссер, который знает то, что хочет сердце дамы и конечно же Никита Михалков – глобальный русский сердцевед в искусстве … Мои самые любимые мужчины, которые меня действительно спасли… от раздробленья и повешенья.

Человек что умрет в моей пьесе


Кожу снимет сначала и повесит ее на стуле
А стул скажет – жмет плечи
Ваша смерть не моя проблема

А роза в вазе заступится


И приведет в пример вазу хрустальную
Я умираю в вазе и ваза не против
А только сверкает гранями разными
А стул скажет – это Ваши проблемы

И тут диван сердитый вспомнит


Когда-то на этом стуле
Стоял человек с петлей на шее
А когда стул выбили
Ноги человека остались в воздухе
А стул знал, знал, знал
Что будет, когда Человека ставили
А стул скажет это Ваша проблема

Человек что умрет в этой пьесе


Может снять свою кожу
Но уважая стул
Пусть бросит ее на землю
У стула свои проблемы
Тем более все это пьеса

Выбивает ногой стул из под вазы с цветами и «повешенная» ваза с цветами болтается в воздухе на виселице.

Ничего личного. Просто вот жила на свете рядом с вами я Людмила Гурченко.



Уходит.

Звучит песня в исполнении Людмилы Гурченко «В лесу прифронтовом».

Москва, Май, 2013