Лёшкины рассказы Пионерский лагерь - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Лёшкины рассказы Пионерский лагерь - страница №1/1

Лёшкины рассказы
Пионерский лагерь.
Этим летом ничего особенного не намечалось – лето, как лето. Хотелось опять уехать в Челябинск, к бабушке, к старым друзьям со двора. Но родители толи были заняты, чтобы везти его самим, толи не было денег, чтобы отправить одного, короче, опять светили две смены «Огонька». Это было не так и плохо, гораздо хуже был прошлогодний «городской лагерь». Лешка так и не понял, в чём смысл днём собираться в полупустой школе, чтобы потом «организованно» пойти с толпой таких же неудачников, оставшихся на лето в городе, в соседнюю рощу, на выставку картин или на сто раз до этого просмотренный фильм, типа «Новые приключения неуловимых». Какие же они «новые»? Их на каждых каникулах крутили во всех кинотеатрах по так называемому «абонементу». В рощу, а ещё лучше – на речку, он мог пойти и сам. В его 8 лет Лёшка уже знал все окрестности – где можно быстренько наковырять червей, а куда лучше вообще не ходить, чтобы шпана с «Биржевой» не отобрала удочки и сэкономленный на школьных обедах двугривенный.

А потом, после «лагеря», как после «продлёнки», нужно было идти домой, где уставшим от работы родителям явно было не до тебя. Одна радость – выходные. Если повезёт, то можно было напроситься с отцом на рыбалку, он часто ещё в пятницу уезжал на лодке на ночь или две! Дачи у них в семье никогда не было, как собственно и машины – всё это вполне успешно заменял Прогресс с Вихрём. Но – сказано: «лагерь», значит – лагерь…

В этот раз Лёшке подфартил 3 отряд. Это было уже кое-что. Малышня из 4-го была всемерно окружена «заботой» воспитателей и пионервожатых, так что ни о каком свободном передвижении по лагерю речи быть не могло. А уж вне его – и подумать не смей! А вокруг – столько интересного! Лагерь был расположен на высоком песчаном холме над рекой Судой. Не речкой, а именно рекой – Суда в этом месте была шириной не менее 300 метров, да ещё и постоянное сильное течение делало её серьёзным препятствием даже для опытного пловца. Только немногие смельчаки из старшего, «первого» отряда отваживались в тайне от взрослых, кто на спор, кто так, для куража – переплывать Суду туда и обратно. Воспитатели старались не допускать новых «подвигов», о которых в лагере ходили легенды, однако почти в каждой смене находился новый «герой». Некоторых вылавливали и, в назидание, отправляли домой, но…

Нет, переплывать реку Лёшка не собирался. Да и плавал то он, если честно – «не очень». Так, «по собачьи», проплывёт несколько метров вдоль берега, а вот заставить себя выплыть «туда», на глубину – никак не мог решиться. В глазах сразу возникала зелень воды бассейна над головой, какой-то шорох-рокот в ушах с противным вкусом хлорки во рту и, почему-то, в носу… Родители устроили его в группу начинающих, вот он и плюхался вдоль верёвок с поплавками, разделяющими дорожки, держа в руках пробковую доску. Плюхался-плюхался, да и упустил нечаянно. И – сразу стал тонуть. Комплекции Лёшка всегда был «неслабой», родители утешали парня, мол «у нас в семье у всех кость тяжёлая». Вот, видимо эта кость и потянула камнем ко дну. А только тонуть ни капли не хотелось, хоть и страшно было до жути… Вспомнились вдруг, как дед в Челябинске, уча внука плавать в карасином пруду, приговаривал: «А ты ото дна отталкивайся, если что, как лягушка лапами – легче будет». Вот и толкнулся Лёшка от скользкого кафеля – изо всех оставшихся сил! А там выскочил на поверхность, зацепился за верёвку с поплавками, и – тихонечко по ней до стенки бассейна добрался. Тренерша, тётка в красном трико, вроде и не заметила Лёшкиного конфуза. Но, с тех пор, страшила его глубина, мутила зеленью глаза и шибала хлоркой в нос.

Глубина в Суде была везде. Уже сразу под забором лагеря, внизу, под обрывом, глубина подмигивала чёрно-коричневыми водоворотами. А уж посерёдке – вообще не хотелось думать, сколько было её, той глубины… Старшие ребята, пугая малышню, рассказывали, как вот прямо здесь, напротив лагеря, опрокинулась моторка с пионервожатыми. И двое, парень с девушкой, так и не выплыли. Купаться же весь лагерь ходил километра за три вниз по течению, через сосновый бор, пару ручьёв, большое поле с установленными футбольными воротами и проплешиной традиционного «пионерского» костра. Туда, где река делала плавный поворот, где из-под воды летом выступал песчаный пляж, метров пять шириной, вдоль и поперёк исхоженный коровами. Вообще-то коров пасли несколько дальше, но и сюда они добирались похрупать сочной «мать-и-мачехой», постоять на отмели в струях течения, прячась от полчищ оводья. Вожатые постоянно ругались на пастуха, а тот, ничего не говоря, щёлкал кнутом, отгоняя бурёнок ниже по течению.

Купаться было здорово! Особенно нравилось Лёшке нырять. Там, на дне, завитками и зигзагами разбегались следы от бесчисленных моллюсков- мидий. В конце каждого «пути» торчал «домиком» краешек двустворчатой раковины, из которой можно было заметить высовывающийся «язычок» самого моллюска. Но, стоило только коснуться раковины, да и просто – взмутить рядом песок, как язычок прятался, а створки плотно закрывались. Лешке нравилось вытаскивать эти раковины на свет, рассматривать, а потом запускать «блинчиком» к середине реки. Те же моллюски, что кто-нибудь выкидывал на берег, довольно быстро погибали, раскрываясь и издавая неприятный гниющий запах. Пустых створок на берегу было достаточно – что-то выбрасывали на песок волны, где-то птицы выковыривали с мелководья, никто на них внимания не обращал. Да и в городе, среди пацанов, больше ценились привезённые откуда-нибудь с юга витые «морские» раковины, а отливающие перламутром створки мидий совершенно не котировались.

Вот с этими ракушками и была связана самая примечательная история из приключившихся с Лёшкой в это лето. И, конечно же, эта история была про рыбалку! В «Орлёнок» Лёшка ехал не первый раз, потому среди маек-трусов бережно уложил пару мотовил с «Набором юного рыболова», спрятал ленточки свинца и коробочку с кулебякинскими крючками. Он знал, что «за хорошее поведение» часть ребят из «взрослых» отрядов поощряется утренней рыбалкой. Нет, не в одиночку, под надзором кого-либо из воспитателей или вожатых – но, разве это важно? Главным «объектом» для ловли в таких походах была уклейка. А её водилось в Суде – видимо-невидимо! Прихватив из столовой недоеденный хлеб, Лёшка с друзьями часто подбегал к сетке забора над рекой и, как можно дальше, бросал горбушку в воду. Тут же около хлеба вода закипала от бесчисленных уклеек, стремящихся ухватить кусочек быстро размокающего хлеба! А некоторые из рыболовов-взрослых прикармливали рыбу остатками каши, сухарями и пр. уже более серьёзно, а потом брали вёсельную «Кефаль» с надписью во весь борт: «Спасательная», и уезжали рыбачить. Каких лещей проносили они мимо выстроившихся на утреннюю линейку погибающих от зависти пацанов! Каких язей…

Образцовым пионером Лёшку назвать было можно, но с большой натяжкой. Собственно и пионером-то он, по малолетству, ещё не стал – так, числился в октябрятах. Но – выигранный конкурс «Природа и фантазия», где его птица из шишек и листьев в гнезде из белого мха на вершине сучка-дерева заняла 1 место; отсутствие замечаний («не пойман – не вор») за выходы-побеги за забор (а грибы? а ягоды?), всё это принесло результат в две утренних рыбалки! Уклеек он наловил на хлебный мякиш – целый пакет! Красивая рыбка, правда, засыпает быстро. Но, пока живая, чешуя у неё сверкает под солнцем тем же самым перламутром, что внутренние стенки раковин у моллюсков-мидий. Повара обычно шли навстречу просьбам ребятни и на обед отряду подавалась жаренная рыбка – целая сковородка! Но покоя ему не давали лещи я язи, пойманные «настоящими» рыбаками.

Как поступить? Напроситься на лодку – об этом не стоило и думать, кому нужен пацан на прикормленном «секретном» месте, это ж – ответственность, вопросы, суета и т.д. А к берегу крупная рыба если и подходила, то поймать её не удавалось – быстро пролетающий по течению кусочек хлеба успевала схватить какая-нибудь особо шустрая уклейка! Значит, нужно было придумать – как заставить наживку оставаться на месте где-нибудь подальше от берега, на глубине. Сказано – сделано! От каких-то железных конструкций, что валялись в беспорядке за столовой, вблизи насосной станции, была откручена гайка «на 24», из «набора» сделана простейшая закидушка с двумя крючками на коротких поводках… И-… А что – «и»? Хлеб на донке не удержится, червей в песке не накопаешь, нет, где-нибудь под листьями можно было бы поискать, но кругом сосновый бор. Проблема. Первая попытка поймать «серьёзную» рыбу была сделана на овода и майского жука! Пробравшись под сеткой забора к реке, Лёшка разложил на полуметровой полоске песка кольцами леску, привязал к концу её «спионеренную» гайку, наживил загодя пойманного жука рядом со свежепойманным оводом – и как мог далеко, сколько хватило лески, отправил наживку на «глубину». Получилось метров на 30, неплохо получилось. Второй конец лески был привязан к нависающему над водой ивовому кусту и слегка притоплен, чтобы случайный прохожий заметить оснастку не смог.

Дальше потянулось ожидание. Сходить посмотреть хотелось уже минут через 15 после заброса. Но, здравый смысл и боязнь банально попасться заставляли осторожничать. Следующий раз удалось удрать к реке уже после «тихого часа»… Ну! Рыбы не было… Как собственно не было и наживки – ни жука, ни овода. Так, значит, рыба всё-таки была! И рыба брала! Осталось немного – заставить её засечься. Что же такое придумать? Тут Лёшке пришёл на память рассказ, вычитанный в одном из старых выпусков альманаха «Рыболов-спортсмен». Там какой-то дед, толи в низовьях Дона, толи ещё где, ловил на моллюсков огроменных сазанов! А чем лещ хуже сазана? Ничем, даже лучше, потому что сазаны в Суде не водятся, а лещи – очень даже запросто.

Разувшись, Лешка осторожно зашёл в воду, стараясь не соскользнуть в глубину по почти вертикальному песчаному откосу берега. Вот они, под подошвой отчётливо угадывался домик-раковина мидии. Выкинув на берег пару штук, Лёшка приступил к «вскрытию». Оказалось – не всё так просто. Ждать пока ракушки сдохнут и раскроются сами, времени не было. К тому же, Лёшка сомневался, чтобы на дохлятину позарилась такая серьёзная рыба, как лещ. А камней в округе – ищи-свищи, может только где-то у дороги какой булыжник и валяется. Выход нашёлся в виде отогнутого железного уголка рамки забора лагеря. Расковыряв раковины, Лёшка выскреб из них липкую плоть моллюска и попытался наживить на крючки. Однако, рассчитанный на непритязательного «юного рыболова» крючок №5, совершенно скрывался в «мясе», предрекая неизбежные сходы. Да, проблема… Время отлучки катастрофически затягивалось. В итоге, поймав пару вездесущих оводов, Лёшка вновь забросил донку с привычной наживкой, твёрдо решив выменять у кого-нибудь крючки «правильного», лещёвого размера, сегодня же.

Пара «правильных» крючков №8 обошлась Лёшке в бутылку лимонада «Саяны», привезённого родителями в предыдущий выходной. Изо всех сил он старался не показать особую ценность для себя такого «экстремального» размера рыболовной оснастки, чтобы избежать лишних расспросов друзей и не «засветиться» перед взрослыми. Утром, сразу после завтрака, Лёшка уже скатывался по откосу к заветному кусту. Леска от ветки резко уходила под воду, что было вполне обычно – течение всё-таки. Однако, схватившись за леску, Лёшка понял – есть! Там, в воде отчётливо кто-то дёргался… Судорожно перебирая руками, Лёшка тащил леску из воды, не заметив как сам, вместе с сандалиями уже забрёл в неё по колено. Окунь! Нет, окунище! Привычные окуньки, что иногда на ручейника удавалось поймать в утренних походах, не шли ни в какое сравнение с этим «великаном». На первый взгляд, в окуне было грамм 500! На второй, впрочем, размер уменьшился до «железных» 300, но и это уже было что-то. «Надо же, слепня съел,» - думал счастливый Лёшка. Да – окунь это было хорошо, но не «то». Во-первых, куда его деть? С отцом с лодки Лёшка ловил уже гораздо более крупных окуней и не считал их такой уж завидной добычей. К тому же, на окуне было легко «спалиться», обеспечив себя неприятностями со стороны руководства лагеря, при этом, так и не достигнув заветной цели.

Окуня пришлось выпустить. Неизвестно сколько просидевший на крючке, он обессилено шевелил жаберными крышками и скорее не уплыл, просто «утонул» в глубину.

Дрожащими руками Лёшка распутал кольца разбросанной по берегу лески, перевязал крючки и вновь полез в воду – за мидиями. Быстро нащупав парочку, привычно вскрыл их об забор – на новых крючках наживка смотрелась солидно и, как надеялся Лёшка, аппетитно. Заброс! Гайка с утробным хлюпом «приводнилась» в струе течения.

Чтобы скрыть промокшие сандалии, Лёшке пришлось слегка подурачиться у умывальника, а потом порадовать вожатую виноватым видом и трёхкратным «большенебуду»…

Какой завтрак? Едва горнист протрубил вечное: «Вставай! Вставай! Кровати заправляй!..», как Лёшку словно ветром сдуло из отрядного «корпуса». Ещё скатываясь к воде, он уже видел, что леска, обычно натянутая вниз по течению, под острым углом уходила вверх! «Главное – чтоб не сошёл!» - билось в голове. Подтянув краешками пальцев леску, Лёшка сделал резкую подсечку. Есть! На «том» конце недовольный «кто-то» чуть не вырвал леску из мальчишеских ладоней. «Лещ, неужели лещ!» - ликовал Лёшка, метр за метром подтаскивая добычу к берегу. И вот, наконец, из мутной глубины показалась толстая тёмная спина, сверкнул белой чешуёй бок, мелькнули красноватые плавники. Это был язь. Да какой – в нём было не меньше полутора килограммов! Лёшке в этот момент уже было всё равно – язь ли, лещ. Главное, он поймал РЫБУ!



Строящиеся у корпусов перед завтраком отряды увидели, как от реки шёл счастливый, измазанный в песке Лёшка, таща на просунутой сквозь жабры ивовой ветке огромного язя. Потом, конечно, были крики, упрёки… Через день за Лёшкой приехали встревоженные родители. Нет, его не ругали, тем более, что до конца смены оставалось дней пять…

Но – в этот год в «Огоньке» родилась новая легенда!