Конституция — фундамент правового государства - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Конституция — фундамент правового государства - страница №1/1

КОНСТИТУЦИЯ — ФУНДАМЕНТ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА



(Журнал “Чалавек. Грамадства. Свет”. 1996, выпуск 3. С. 56 - 71)

Продолжавшийся в течение почти четырех лет процесс конституционного обновления Беларуси завершился 15 марта 1994г. принятием нового, пятого по счету Основного Закона. До этого Конституции в Беларуси принимались в 1919, 1927, 1937, 1978 годах.

Безусловно, что частое обновление Основных Законов — дело нежелательное. Уже сам по себе этот факт свидетельствует о нестабильном развитии государства либо недостатках Основного Закона. Обычно в качестве примера устойчивости Конституции приводят США, где Основной Закон был принят в 1787 году и действует уже более двухсот лет. Хотел бы отметить, что стабильность Конституции США заключается не только в минимуме конституционной регламентации (определена структура высших органов государства, их взаимодействие, система сдержек и противовесов, а также закреплены права человека), но и в гибком толковании конституционных норм, осуществляемом Верховным Судом. Тексты толкования давно превзошли текст самой Конституции, представляющей вначале всего пять страниц. Благодаря интерпретации (толкованию) Конституции ее нормы органично "вписываются" в складывающуюся реальность, при этом учитываются политические, экономические и социальные изменения в обществе. Свыше ста лет действуют Конституции и в некоторых европейских государствах — Норвегии, Швейцарии. Правда, можно сослаться и на историю Франции, где за последние два столетия было принято шестнадцать Конституций.

Общепризнанным считается факт, что Конституция составляет ядро правовой системы, она является базой для развития всего законодательства. Не случайно вторым сопутствующим названием Конституции было — Основной Закон. Сейчас это название содержится лишь в преамбуле Конституции.

Отличительными признаками нового Основного Закона Беларуси являются:
1) деидеологизированный характер; 2) закрепление в качестве экономической основы многообразие форм собственности; 3) установление равенства государства и гражданина, наличие у них взаимных обязательств; 4) закрепление в качестве вектора для развития текущего законодательства приоритета общепризнанных принципов международного права;
5) разделение и взаимодействие властей; 6) прямой характер действия норм Конституции.

"Демократия в Республике Беларусь, - гласит ст. 4 в Конституции, — осуществляется на основе многообразия политических институтов, идеологий и мнений. Идеология политических партий, религиозных или иных общественных объединений, социальных групп не может устанавливаться в качестве обязательной для граждан". В хорошо известной статье 6 (в Конституции 1978г. закреплялось руководящая и направляющая роль компартии) сейчас речь идет о функционировании государственного механизма на основе принципа разделения властей. В Основном Законе, исходя из отказа от заранее данной идеологической направленности, как и в Конституциях цивилизованных стран, не говорится о строительстве социализма, коммунизма или капитализма. Подчеркивается


(ст. 13) равенство всех форм собственности и их защита.

В новой Конституции нашли отражение политические и социально-экономические перемены, предусмотрена программа совершенствования демократии, гарантии прав и свобод.

По предыдущей Конституции Беларуси государство имело явно выраженный тоталитарный аспект. Начиная с 1989 года прежнюю Конституцию приходилось беспрерывно обновлять, причем не только отдельные статьи, но и разделы, и главы. Особенно это коснулось основ общественного строя Беларуси, положений, касающихся организации и деятельности органов государственной власти, статуса политических организаций. Раздел же о правах и свободах граждан оставался до принятия новой Конституции практически неизменным. В этом разделе явно прослеживался патерналистский характер государства.

Конституция 1978 г. в 90-е годы стремительно превращалась в архаичный документ. Это в решающей мере обуславливалось тем, что в конце 80-х, начале 90-х годов в общественном сознании с новой силой встала проблема обретения республиками бывшего СССР государственного суверенитета, устранения монополии одной партии на власть, утверждения политического и экономического плюрализма. Совершенно иначе воспринимались ценности демократии, права и свободы граждан, роль государства в их обеспечении. Все чаще политики обращались к таким важнейшим документам, как Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах и др., многие принципиальные положения которых даже не упоминались в прежней Конституции.

Огромное значение для принятия новой Конституции имела Декларация о государственном суверенитете, которую мы из 15 бывших союзных республик приняли восьмыми, т.е. — в золотой середине. (К этому времени, были приняты Декларации Эстонии, Латвии, Литвы, Грузии, России, Молдовы, Украины). Декларация решила вопрос о власти. Объявив суверенитет республики, Декларация закрепила обязанность государства охранять и защищать национальную государственность белорусского народа. Демократической была запись о том, что лишь насильственные действия против национальной государственности от кого бы они не исходили могут преследоваться по закону. Как и в Конституции 1978 года в Декларации было закреплено, что единственным источником государственной власти является белорусский народ. Однако в отличие от Основного Закона в ней подчеркнуто, что полновластие народа реализуется не только через представительные органы, но и непосредственно. Весьма далекие последствия имела запись в Декларации положения о том, что право выступать от имени всего народа республики имеет исключительно Верховный Совет Республики Беларусь. По существу эта норма и предварительная работа над ней предопределила соответствующие коррективы статей 6 и 7 Конституции, где речь шла о руководящей роли КПСС. Безусловно, что в демократическом государстве народ может говорить сам либо от его имени могут говорить представительные органы (парламент, Президент).

Декларация определила соотношение властных полномочий Союза и республики. Ранее существовавшая пирамида была перевернута: не Конституция и законы СССР имели верховенство, а объявлялось, что на территории Республики Беларусь устанавливается верховенство Конституции и законов республики. Эта запись в будущем во многом явилось юридической основой для решения судьбы федеративного государства. В Декларации имелись и другие важные положения, которые предопределяли содержание будущего проекта новой Конституции Беларуси: о гражданстве, о разделении властей, о собственных вооруженных силах, финансово-кредитной системе, о тенденции к нейтралитету и безъядерности.

Стремление к обретению государственного суверенитета, созданию условий для достойного и свободного развития личности означало, что именно на Конституции республики должна строиться вся система правового регулирования. Это усиливало ее значение, изменяло функции Основного Закона. Конституция 1978 года этим требованиям не отвечала. Кроме того она была идеологизированной, не обеспечивала свободное развитие личности, ставила в неравное положение государство и гражданина, в ней отсутствовали другие важные принципы, характерные для существования правового демократического государства (например, разделение властей, приоритет общепризнанных принципов международного права и др.).

Конституция любого государства, в том числе и белорусского, ставит и решает фактически три группы проблем, а именно: 1) регламентацию института прав и свобод:


2) создание нового государственного механизма; 3) разработку нового права, создание новой судебной системы, которая должна пресекать возможный произвол власти.

С принятием новой Конституции главной задачей является формирование конституционной практики, отвечающей букве и духу Основного Закона, обеспечение непосредственного действия Конституции, ее единообразного применения. Нужно сделать все, чтобы юридическая и фактическая Конституции совпадали.

К сожалению, приходится констатировать, что для нас более характерны традиции правового нигилизма, которые нельзя быстро искоренить. Если еще в Великой хартии вольностей 1215 года было закреплено право выезда и въезда из страны, то у нас еще не только живы воспоминания об институте прописки, но он еще существует. (Новая Конституция определяет сроки принятия закона по данному вопросу). Наша недавняя история отличается отсутствием свободы мысли, совести, убеждений, свободы передвижения, неприкосновенности собственности, деформациями в пользу коллективистского начала и рядом других отрицательных аспектов. Многое Президенту и парламенту нужно создавать с нуля, причем это касается не только экономики, но и духовной сферы, культуры. Утверждение прав личности становится, с одной стороны, важнейшим стимулом деятельности государства, а с другой ограничителем его власти.

Около 50% статей Конституции посвящены правам и свободам. Дальнейшее их развитие, наполнение новым содержанием, их гарантированность — задача всех государственных органов, в том числе судов. Необходимо с учетом новой Конституции и закрепленных в ней принципов дать классификацию прав и свобод. Вычленение их в ту или иную группу позволит найти в них общее и особенное, определить стратегию их развития и защиты.

Конституция Республики Беларусь, на наш взгляд, различает права человека и гражданина. Представляется, что предметом особой заботы государства в первую очередь должны стать неотъемлемые, неотчуждаемые права человека, т.е. те которые изначально не носят нормативный характер, не дарованы государством, а наоборот государство в этой сфере имеет ограничения (право на жизнь, на неприкосновенность, свободу передвижения, свободу убеждений и др.). Именно естественные права выступают в качестве критерия прав позитивных, т.е. исходящих от государства и закрепляемых в нормативных актах.

В области обеспечения неотъемлемых прав человека должны быть в первую очередь сосредоточены усилия на скорейшем достижении международных стандартов. Это тем более необходимо в силу нашего стремления в Совет Европы.

Верховный Совет, принимая в марте 1994 года Конституцию, совершил революцию, закрепил в ней принцип разделения властей, тем самым лишив себя монополии на власть, которой он юридически обладал с июня 1990 года. По существу можно говорить о демонополизации власти. Однако мало провозгласить этот принцип, необходима его реализация на практике. Прошедший период показывает, что на этом пути возникло много трудностей и проблем, истоки которых кроются не только в стремлении Президента занять свою нишу в политической системе. Юридически парламент до марта 1994г. вправе был принять к своему рассмотрению и решить любой вопрос, находящийся в ведении Республики Беларусь, что он часто и делал, вторгаясь в компетенцию исполнительной власти, на вершине которой был тогда Совет Министров.

Безусловно, оптимальным было бы проведение сразу после принятия Конституции не только выборов Президента, но выборов в Верховный Совет. В государстве была бы совершенно иная атмосфера. В итоге вместо обещанных выборов сразу после принятия Конституции они были назначены на столь "неудачный" срок - 14 и 28 мая 1995 года, что парламент не был сформирован. Хотел бы подчеркнуть, что даже в годы жесткой однопартийной системы выборы проводились в феврале-марте. Анализ норм Конституций 1978 и 1994 годов также позволяет сделать вывод, что выборы следовало проводить не позднее середины февраля 1994г. Замечу, что смена власти, одного состава парламента другим, должна происходить таким образом, чтобы исключить возможное желание кого-либо продлить свое пребывание у власти вопреки требованию Основного Закона. Следовало бы наделить Конституционный Суд правом проверки конституционности проведения выборов, народных голосований. В результате упущений, допущенных Верховным Советом 12 созыва, темпы конституционных преобразований явно замедлились. Верховный Совет не только "пересидел" лишние девять месяцев, но и не выполнил взятое обязательство принять в течение двух лет законы, указанные в Конституции и не позволил сделать это новому парламенту. Осталось невыполненным и прекрасное в общем постановление Президиума Верховного Совета "О первоочередных мерах, направленных на реализацию Конституцию Республики Беларусь", в том числе и по вине самого Президиума.

Часто можно слышать: верховенство парламента или диктатура Президента. Истина посредине. Зарубежный опыт свидетельствует, что соотношение сил между двумя институтами непостоянно, но колебания совершаются в определенных границах, с учетом общей расстановки сил.

Необходимо учитывать, что концентрация в руках одного органа и есть тирания. Но не следует думать, что речь идет об одном человеке. По утверждению Т.Джефферсона и 173 деспота (имелось в виду законодательное собрание Вирджинии), могут угнетать также как и один.

Желательно равенство властей. Однако исторический опыт свидетельствует, что даже при наличии для этого конституционной основы в различные периоды наблюдается доминирование одной из ветвей власти. При создании, например, американской Конституции опасения были в возможном возникновении тирании законодательного органа.

Проблемой, требующей решения, является не только действие Президента в рамках своих полномочий, но и определение пределов законодательного ведения парламента. Любое его решение должно быть основано на конкретной конституционной норме. Ст.83 Основного Закона не позволяет Верховному Совету расширять свои полномочия посредством принятия обычного закона. К такому выводу приводит непредвзятый сравнительный анализ части второй ст.83 и п.26 ст. 100 Конституции.

Конституционные преобразования будут успешными при условии обеспечения взаимодействия властей в законодательном процессе. Можно только приветствовать идею Председателя Верховного Совета С. Шарецкого, что парламент готов законодательными средствами помогать исполнительной власти в решении стоящих перед ней задач. Очень важно в этой связи направить эти взаимоотношения в конструктивном направлении. Необходима разработка и принятие Государственной программы законопроектных работ на ближайшие два-три года. Причем акцент в ней должен быть сделан не столько на перечне проектов актов и определении, кто их разрабатывает (это уже многократно было в нашей истории), сколько на ожидаемых от их принятия результатах, т.е. речь идет о прогнозировании - важнейшей сейчас стадии законодательного процесса. Не нужны законы ради их количества. Ведь за последние пять лет их принято около 500, т.е. столько, сколько Верховные Советы одиннадцати созывов приняли за 50 лет, начиная с 1938 года.

Сотрудничеству парламента и Президента может способствовать более серьезное отношение парламента к вето Президента на принятый закон. У нас почти в ста процентах случаев вето Президента преодолевалось и это несмотря на ряд обоснованных возражений Президента относительно расхождения законов и Конституции. Для сравнения в США лишь около 3% вето Президента преодолевается конгрессом. Продолжение подобной практики даст Президенту повод все чаще и чаще обращаться к такому институту как народные голосования.

Несколько слов о пункте 1 ст. 100 Конституции, где сформулировано одно из важнейших правомочий Президента. Кстати эта норма весьма схожа со ст. 16 Конституции Франции. Весь парадокс состоит в том, что при разработке проекта Конституции я возражал против включения пункта 1 в ст. 100, а защищали многие из тех, кто критикует Президента за реализацию этой нормы. Видимо, отстаивая эту норму в проекте Конституции, они видели на посту Президента совсем другого человека. Но ведь пункт 1 ст. 100 не является "именным". Думаю, что глава государства и исполнительной власти, как и любой иной орган, вправе пользоваться своими правами, изложенными в Конституции. При рассмотрении вопроса о конституционности указов Президента, следует изучать, приняты ли они в целях обеспечения стабильности в государстве, прав и свобод граждан. Реализация полномочий, предусмотренных в пункте 1 ст. 100 Конституции, может иметь место, на наш взгляд, лишь в тех случаях, когда исчерпаны все иные легитимные средства.

Необходимо стремиться к укреплению в рамках Конституции законодательной власти. Для того, чтобы ей быть эффективной парламенту прежде всего следует поддерживать высокий уровень законодательства. Для этого выработать надлежащие процедуры, обеспечивающие взаимодействие составных частей парламента; внедрить эффективную систему комиссий; обеспечить открытость работы парламента; внедрить механизмы, исключающие при необходимости абструкцию обсуждаемой проблемы; принять закон о лоббизме.

Должно стать неукоснительным правилом принятие законов в строгом соответствии с Регламентом парламента, причем это касается не только порядка голосования и получения необходимого числа голосов. Проблема значительно шире. Нарушение процедуры, принятие закона, влекущего дополнительные расходы, без финансово-экономического обоснования особенно после утверждения государственного бюджета, должно приводить к объявлению такого акта не имеющим юридической силы. Эти вопросы не должны оставаться вне поля зрения Конституционного Суда.

Парламентом не должна нарушаться форма акта. Постановления могут приниматься, если это вытекает из Конституции. Лучше принять акт в форме закона и таким образом обязать исполнительную власть выполнять его, нежели давать повод для споров о правомочности парламента в той или иной области. Тем более это следует делать, когда в сферу действия постановлений Верховного Совета попадают органы исполнительной власти, например, им даются какие-либо поручения. Следует отказаться от порочной практики утверждения военной доктрины, основных направлений внутренней и внешней политики, ратификации международных договоров постановлениями Верховного Совета. Это следует делать законами, которые по существу являются программными и которые должны иметь верховенство не только по отношению к указам Президента, актам правительства, но и к другим законам, принятым парламентом. Это в интересах самого парламента. Сейчас же у нас парадоксальная ситуация, основные направления внутренней и внешней политики, утверждаемые постановлениями парламента, являются пустой декларацией и поэтому не обязательны не только для Президента, но и для самого парламента, т.к. постановление ниже закона. Следует помнить слова Иеринга "Форма — заклятый враг произвола".

Конституция сформулировала генеральную схему балансов и противовесов. Однако некоторые оставшиеся пробелы необходимо восполнить. Например, в Конституции закреплено право парламента определять дату выборов в высший представительный орган и нет иных органов, которые могли бы поправить позицию депутатов, когда она не основана на Конституции.

Формулировка ст. 7 Конституции, согласно которой государство, все его органы связаны правом, действуют в пределах Конституции и принятых в соответствии с ней законов, также направлена на обеспечение равенства властей. Это формулировка исключает, на наш взгляд, правовую основу для тезиса "О диктатуре закона". Диктатура — она и есть диктатура. Законодательная власть и исполнительная власть обязаны соизмерять свои решения в рамках Конституции с правом.

Право и закон нельзя отождествлять так как эти понятия различаются. Праву всегда присущи признаки равенства и свободы, а конкретному закону, иному нормативному акту — нет, т.е. они могут быть действительно удачными и неудачными, "хорошими" и "плохими". Государство в лице его органов посредством издания законов и подзаконных актов формирует право, куда помимо юридических норм входит правосознание и правовая идеология. Сущность любого правотворческого процесса, в том числе и законодательного, должна быть ориентирована на высокие идеалы. Не следует упускать из виду, что право включает и нормы международного права.

Если стать на точку зрения, что право и закон — понятия тождественные, то какие могут быть претензии к фашистскому или сталинскому государству.

Говоря о хороших и плохих законах, я вовсе не имею в виду иногда пропагандируемый принцип: обязательны только первые, т.е. хорошие и не следует исполнять вторые, т.е. плохие законе. Здесь должен действовать важнейший конституционный принцип — признание акта неправовым должно осуществляться уполномоченными органами, если Конституцией не предусмотрен иной механизм действия акта более высокой юридической силы. В переходных положениях Конституции, которыми является закон о порядке вступления ее в силу, предусмотрено, что законы, указанные в Конституции, должны быть приняты в течение двух лет после ее вступления в силу. 30 марта сего года этот срок истек, однако ряд необходимых законов так и не приняты и безусловно недавно приступивший к своей работе новый парламент был не в состоянии это сделать по объективным причинам. Необходимо искать выход из сложившейся ситуации. Считаю, что в случае отсутствия либо недостаточности законодательного массива для реализации в полном объеме основных прав и свобод парламенту необходимо активно использовать свое право толкования Конституции, возможно это не должно касаться уголовно-правовой сферы, где должен действовать закон.

По Конституции правом ее толкования обладает белорусский парламент. Однако за два года он ни разу своим правом не воспользовался. Это не способствует установлению единообразного применения конституционных норм. Существует ряд критериев, предъявляемых к актам толкования. Один из них — акт толкования должен адекватно отражать содержание толкуемой нормы. Учитывая, что акт толкования — нормативный акт — он может быть предметом рассмотрения в Конституционном Суде. Таким образом обеспечивается, я бы сказал, двойная защита Конституции. В законе о Верховном Совете определена форма акта толкования Конституции — конституционный закон. В форме закона должны приниматься и решения парламента о толковании обыкновенных законов. Ведь обыкновенный закон вводится в действие после подписания его Президентом и толковаться этот акт должен не в одностороннем порядке — только парламентом, а и с участием Президента, который может высказать свою точку зрения по данному вопросу и которая должна быть рассмотрена парламентом. Такой подход будет только способствовать исполнению норм Конституции. Толкование Конституции парламентом уменьшит потребность в ее поправках и сделает Конституцию живой. Изложенный в переходных положениях Конституции принцип, согласно которому законы и иные нормативные акты до приведения их в соответствие с Конституцией действуют в той части, в какой они не противоречат Конституции, означает, что не требуется отмены акта или решения Конституционного Суда для того, чтобы не применять противоречащую Конституции норму. В этом случае правоприменитель берет на себя риск ответственности за ошибочность решения. Однако это касается актов принятых ранее принятия Конституции. Есть множество актов, действие которых вызывает сомнение. Например, постановление Верховного Совета о порядке купли-продажи квартир, на наш взгляд, нарушает многие конституционные права собственника, однако вопреки этому оно исполняется.

Что же касается нормативных актов, принятых после вступления в действие Конституции, то вывод не может быть однозначным. В статье 146 Конституции предусмотрено, что в случае расхождения закона с Конституцией, действует Конституция, а в случае расхождения иного нормативного акта с законом действует закон. Было бы полезно парламенту дать толкование относительно того, кто вправе установить расхождение между различными актами — правоприменитель, общий суд или Конституционный Суд. Проблема не так проста как кажется. Например, согласно ст. 112 Конституции суд при рассмотрении конкретного дела к выводу о несоответствии нормативного акта Конституции или закону (при этом они не объявляются недействительными) и принять решение в соответствии с Конституцией и законам, поставив в установленном порядке вопрос о признании данного акта неконституционным. Кроме того хозяйственные суды законом наделены правом признания отдельных нормативных актов недействительными. Таким образом можно говорить о реальном существовании в республике системы смешанного конституционного контроля.

В связи с необходимостью устранения отставаний в конституционном преобразовании общества в перспективе не исключаю возможности делегирования парламентом (под его строгим в дальнейшем контролем) определенных полномочий в области правового регулирования общественных отношений исполнительной власти. Такая практика была на Украине, весьма развита в США. Белорусская Конституция, в отличие от закона о Верховном Совете, подобного рода ограничений не содержит.

С одной стороны, исполнительная власть более оперативно сможет осуществлять реформы в соответствии с основными направлениями внутренней и внешней политики, утвержденными законом, возьмет на себя ответственность за их успех или неуспех, а парламент сохранит свой контроль за нормоустанавливающей и правоприменительной деятельностью органов исполнительной власти. При этом я исхожу из того, что не только исполнительная власть, но и большинство депутатов заинтересовано в успехе реформ. Народ на новых выборах не будет делить, где кто работал.

Относительно делегированных исполнительной власти полномочий парламент может сохранить право законодательного вето, представляющее собой налагаемый им в силу необходимости запрет на нормативные акты, принятые Президентом. Такое вето парламента может быть абсолютным. Надо иметь в виду, что законодательное вето парламента недопустимо, относительно тех полномочий, которыми Президент обладает по Конституции.

Начатые реформы на общегосударственном уровне должны быть продолжены на местном уровне. Достоинством Конституции является то, что она позволяет исключить существование параллельных исполнительных структур на местном уровне, как это было одно время в России. Необходимо решить в законе, каким будет административно-территориальное устройство. То, что оно громоздкое и неэффективное, понимают многие.

Нужно сосредоточить усилия на технологии обеспечения конституционных норм, верховенства Конституции. Полезно было бы внедрить правило принятия решений распорядительного, а в некоторых случаях и нормативного характера парламентом, Президентом, правительством,местными органами, министерствами, ведомствами, иными государственными органами и должностными лицами со ссылкой на акт более высокой юридической силы, т.е. Конституцию, закон, указ и т.д.

Одной из проблем конституционных преобразований и самой ближайшей перспективной задачей является обеспечение прямого действия Конституции. Для нашей предыдущей истории был характерен отзыв Конституции от реальной жизни, считалось, что конституционная норма может действовать лишь тогда, когда в ее развитие принят обыкновенный закон или иной нормативный акт. Такой подход девальвировал Конституцию, не утверждал ее верховенство и авторитет в сознании граждан. Ныне ситуация должна измениться. В Конституции есть множество норм, которые и без какой-либо дополнительной правовой регламентации, разъяснения смысла могут и должны применяться на практике. Одна только норма о возмещении не только материального, но и морального вреда в случае нарушения прав и свобод граждан (см.ст.6), способна изменить к лучшему ситуацию, поднять престиж Конституции в глазах граждан. Это касается не только защиты чести и достоинства гражданина, защиты прав потребителя и т.д., но любого случая нарушения прав и свобод, например, в связи с незаконным увольнением, хищением личного имущества и т.д. То есть принципиально изменен подход к определению объема вреда. У нас ранее более полно было разработано понятие имущественного вреда и обычно с исками в суд обращались именно по данному поводу. Что касается материального возмещения морального вреда, то этот вопрос в законодательстве практически не решался. Новая Конституция, как видим, в корне меняет ситуацию.

Прямой ее характер действия будет обеспечен, когда суды общей юрисдикции в своих решениях будут ссылаться на конституционную норму. За десятилетия советской власти такие примеры были исключительными, за два года действия новой Конституции ситуация не улучшилась. А ведь согласно ст. 112, если суд при рассмотрении конкретного дела придет к выводу о несоответствии нормативного акта Конституции или иному закону, он принимает решение в соответствии с Конституцией и законом и ставит в установленном порядке вопрос о признании данного нормативного акта неконституционным. Однако еще не было случаев, чтобы суды ставили вопрос о признании того или иного акта неконституционным. Для того, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, полезно было бы предусмотреть в качестве одного из показателей судебной статистики количество внесенных судами предложений о признании актов неконституционными. Кроме того, следовало принцип соотнесения актов с Конституцией распространить и на ратифицированные международные договоры. Необходимо, чтобы основополагающие международные документы, ратифицированные республикой, стали настольными книгами судей, парламентариев, всех, кто представляет государство.



Безусловно, мы находимся в начале большой работы по формированию качественно новых отношений между государством и гражданами. Ее успех — залог реального продвижения к демократии. Конституция должна создать для этого надежную основу.