Комедия в двух действиях Действующие лица - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Комедия в двух действиях Действующие лица - страница №3/3

ЕЛИЗАВЕТА. Кто? Как? Знаешь?

ДОРОФЕЙ. Знаю… Пусть сами расскажут!

ЕЛИЗАВЕТА (берётся за сердце). О ком ты, Дорофей?!

ДОРОФЕЙ. Ну, эти, что тетрадки пишут, и по доскам прыгают! Притворяются! Обезьянничают!

ЕЛИЗАВЕТА. Ничего не пойму! Алексей Григорич, что он говорит?!

РАЗУМОВСКИЙ. Дорофей, ты кого имеешь в виду?

ДОРОФЕЙ. Я сказал! У одного щека красная, у другого зелёная!

РАЗУМОВСКИЙ. Я понял! Лиза, подожди! (Убегает в приёмную и возвращается.) Спектакль сейчас в летнем саду идёт! Придётся прервать! Дорофей, война будет?

ДОРОФЕЙ. Будет. Только не с того конца ждёте.

ЕЛИЗАВЕТА. Илья, объясни мне, что ты понял? Я сама не своя!

РАЗУМОВСКИЙ. И я сам не свой! Надо подождать немного! И всё проясниться!


В комнату вталкивают Тома и Патрика. У Тома на правой щеке

намалёван красный кружок, у Патрика—зелёный.


РАЗУМОВСКИЙ. Дорофей, эти?

ДОРОФЕЙ. Эти! Только они убийства не хотели. Пошутили просто.

РАЗУМОВСКИЙ. Ваше императорское величество, эти господа, непостижимым для меня образом, подтолкнули английского короля Генриха на убийство прусского посла! И на разжигание войны в Европе! А вы с ними чай пили! И комплименты им говорили! Рассказывайте, сволочи, как вы это сделали! На колени! Каторжные! (Патрик и Том падают на колени.)

ТОМ. Ваше императорское величество, какое убийство?! Мы хотели немецкий театр Кляйна из Англии выгнать! Мы просто написали на доске всякую ерунду, и подсунули дуре Диане Черчилль! Она пророчество искала, мы взяли и подсунули! Мы…

ДОРОФЕЙ. Ребята, встаньте с колен. Так говорить неудобно. Канцлер, дай им по стакану водки! (Разумовский наливает Тому и Патрику по стакану водки.) Вот так! А теперь всё расскажите, по-порядку.

ПАТРИК. А нас не расстреляют?

ДОРОФЕЙ. Нет, не расстреляют. Наоборот! Денег дадут, и пирог маковый в придачу! Говорите!

ТОМ. Я скажу! А то Патрик не может! Он почти умер! (Трясёт Патрика.) Ты живой? (Патрик кивает.) Ваше императорское величество! Я буду говорить бессвязно, но я буду говорить правду! Я не понимаю, о каком убийстве идёт речь! Если кто-то кого-то убил, то мы этого не делали!

РАЗУМОВСКИЙ. Короче, мартышки чёртовы! Императрица ждёт!

ДОРОФЕЙ (спокойно, властно). Канцлер, не ори! Ему и без тебя страшно! Говори, друже мой, не бойся! Тут все хорошие! Все тебе друзья!

РАЗУМОВСКИЙ. Не все!

ЕЛИЗАВЕТА (устало). Алексей, что ты делаешь? Он со страху заледенеет, не узнаем ничего! Говори, Том! И ничего не бойся! Я тебе верю, и в обиду тебя не дам! Говори!

ТОМ. Сейчас, ваше величество! Водка у вас хорошая, спокойно стало! Во всём виноват сволочь Кляйн, директор немецкого театра в Лондоне. Мы принесли ему свою пьесу прочитать… У него сборы хорошие… Набрал красивых баб, раздел, заставил трясти всеми частями тела, и думает, что это театр. Но сборы хорошие… У нас в Англии такого вкусного бесстыдства ещё не видали!

ПАТРИК (заорал). Что ты ерунду мелешь?! Какое вкусное бесстыдство?! Давай, к делу!

ТОМ. Да! Правильно! Когда мы пришли к Кляйну, узнать, понравилась ему наша пьеса или нет, он её просто швырнул нам в ноги, на мокрую мостовую! Сказал, что мы гов… то есть, извините, плохие писатели, и ушёл! Мы обиделись! Не важно, какие мы писатели, но так обращаться с людьми нельзя! Тем более, что сам Кляйн, как артист и драматург, сам полное говно! Ой, вырвалось! Извините! (Молчит. Испуганно смотрит на Елизавету.)

ЕЛИЗАВЕТА. Извиняю… Давай дальше!

ТОМ. Мы решили ему отомстить! Я слышал, что графиня Черчилль, на землях которой стоит моя деревня, ищет сундучок с предсказаниями какой-то Стоглазой хромоножки Скарлет… Эта женщина жила в наших краях 300 лет тому назад. Графиня Черчилль, вообще помешана на этих предсказаниях. Конечно, никакого сундучка Скарлет не было. Но проезжий маг из Египта, аферист и мерзавец, сказал, что сундучок есть! И указал направление, где его искать! Получил деньги, врун паршивый, и уехал! А слуги Черчилль стали искать! Искали, перепахивая землю в определённом направлении! Мы рассчитали их маршрут, и закопали у них на пути старинный сундучок, который я нашёл на своём чердаке. А в сундучок мы положили старинную, трухлявую доску, на которой я выжег текст следующего содержания: что, мол… Стоп! Забыл сказать, графиня Черчилль, как родственница, входит в тайный совет Генриха Весёлого! Такая кличка у нашего короля, мрачнейшего идио… (Замолчал. Опять боится.)

ЕЛИЗАВЕТА. Не кличка, а прозвище. У короля не может быть клички!

ПАТРИК. Вы совершенно правы, ваше величество! Том ошибся, но за это ведь не расстреливают? Правда?

ЕЛИЗАВЕТА. Глупости какие! Никак в себя прийти не могут! Зачем мне тебя расстреливать, Патрик? Ты такие стихи пишешь хорошие! Светлый такой человек!

ПАТРИК. Ваше величество, расстрелять можно за что угодно! И за хорошие стихи, и за то, что светлый…

ЕЛИЗАВЕТА. Ну, этим пусть занимается кто-нибудь другой, только не я… Разреши, Том, я продолжу за тебя! Напомню: графиня Черчилль, родственница короля… Тайный совет, состав которого известен всем… И дальше—текст вашего послания! Текст! Ясно, что вы написали что-то плохое про немцев, про угрозу с их стороны! И графиня побежала с этим сундуком к вашему Генриху! Вы надеялись, что Генрих, прочитав предупреждение Скарлет, выбросит всех немцев из Англии. В том числе и театр Кляйна! Так?

ТОМ. Так, ваше величество! Так! Вы всё поняли совершенно гениально! Но! Мы только закопали сундук, и, получив ваше приглашение, уехали в Россию! Что было дальше, мы не знаем!

ЕЛИЗАВЕТА. А дальше было то, что Генрих отнёсся к вашей шутке очень серьёзно! Организовал убийство прусского посла, и почти втянул Европу в новую войну! Ему это выгодно! Он хочет всегда самым главным быть, и ради этого губит всё живое! Не дай Бог, кто-нибудь конкурентом станет! Но мы это видим прекрасно! И хвост ему… Ну, ладно, дальше не интересно. Вот к чему привела ваша шутка, господа! Надо признать, сочинять вы мастера!

ТОМ. Ваше величество! Не отдавайте нас Генриху! Страшно подумать, что он с нами сделает! Лучше расстреляйте нас где-нибудь в уютном русском овраге с ромашками! И всё!

ЕЛИЗАВЕТА. Успокойтесь! Я вас Генриху отдавать не собираюсь! Мне такие шутники самой нужны! Идите домой! Ешьте, пейте, отдыхайте! Скоро в театр ваш приду! Хвалят вас на всех углах! Ну, посмотрим! Алексей, проводи!


Разумовский крепко обнимает, на глазах пьянеющих драматургов,

и выводит из кабинета.


ПАТРИК. Если понюхать ромашку, нос потом жёлтый-жёлтый!

ТОМ (совершенно пьяный). Причём тут ромашка? Сначала нужно съесть бутерброд с колбаской!

РАЗУМОВСКИЙ. Сначала рюмочку, потом бутерброд!

ТОМ и Патрик (вместе) Да, да, рюмочку!


Разумовский уводит драматургов из кабинета.
ЕЛИЗАВЕТА. Спасибо тебе, Дорофей! Ты не представляешь, как ты мне помог! Я виновата перед тобой, прости!

ДОРОФЕЙ. Трудно вам жить в этом мире! Кто-то что-то наврал, и мир встал на дыбы! Всё кувырком! Друг друга не любите, друг другу не доверяете… И так веками!

ЕЛИЗАВЕТА. С волками жить, по-волчьи выть! Разве не так, Дорофей?

ДОРОФЕЙ. Так, конечно… (Задумался.)

ЕЛИЗАВЕТА. Дорофей, скажи, почему тебя так высшие силы выделили? Говорят с тобой, мир тебе объясняют? Ты не спрашивал? Интересно ведь!

ДОРОФЕЙ. Спрашивал! Обратили на меня внимание, грешного, потому что я на предательство, вроде бы, не способен!

ЕЛИЗАВЕТА. Ну, и что, правда, предать не можешь?

ДОРОФЕЙ. Не знаю, я ведь в государственных делах не участвую…


Елизавета вспыхнула от гнева, но сдержалась.
ЕЛИЗАВЕТА (очень мягко). Да, в нашем деле, белыми ручками ничего не сделаешь! Даже если и очень захочешь, не сделаешь… Не получится, не дадут!
Входит Разумовский.
РАЗУМОВСКИЙ. Еле отвязался от них… Стихи читали… Пьяные совсем! Смеются как сумасшедшие!

ДОРОФЕЙ. Ну, я пойду, матушка императрица… Дельце у меня впереди…

ЕЛИЗАВЕТА. Дорофей, ты говорил, умру я в 53 года, ничего не изменилось? Не заслужила я ещё пару годков? (Дорофей молчит.) Ну, ладно, извини… Не говори, и так всё ясно!

ДОРОФЕЙ. Не печалься! Что печалиться? Ты красивая, умная, хорошая… Живи! Царствуй во славу отечества! А вот Европе надо печалиться! Война там будет страшная! Гадина одна зашевелилась… Задави её, если сможешь! Святое дело!

ЕЛИЗАВЕТА. А кто это?

ДОРОФЕЙ. Поймёшь скоро без труда!

ЕЛИЗАВЕТА. Ну, что ж… Гадину, приблизительно знаю… Смогу—задавлю… А скажи, Дорофей, эта Скарлет существовала на самом деле?

ДОРОФЕЙ. Существовала… Только предсказательницей она никакой не была! А была просто несчастной больной женщиной, сумасшедшей… Стоглазой хромоножкой прозвали её в насмешку… Муж—зверь, пьяница, выбил ей глаз и сломал ногу… Ну, а юмор народный, тут как тут! Дали издевательскую кличку! А дальше, мужу показалось, что после того, как он её искалечил, стала она как-то похуже… Не так приятна на вид! И ушёл он к другой бабе… Румяной, толстой хохотушке… А несчастная Скарлет от горя и обиды сошла с ума… И стали в больной голове её рождаться такие страшные картины гибели мира, что все, кто о них слышал, ужаснулись! Вот так попала она в пророки!

ЕЛИЗАВЕТА. Слышал бы это Генрих! Тут же бы его кондрашка хватила!

ДОРОФЕЙ. А ты ему напиши!

ЕЛИЗАВЕТА. И напишу! Спасибо, Дорофей! Любая дорога тебе открыта! Иди куда хочешь! А хочешь, у меня оставайся! Хлеб-соль для тебя всегда найдутся!

ДОРОФЕЙ. Спасибо, матушка! Но не может ни один человек идти, куда хочет! Ну, прощайте! (Уходит.)

ЕЛИЗАВЕТА. Хорошо, что он ушёл! Страшно с ним! Душно от него! Алёша, кто в Европе опять баламутит? Фридрих, что ли, проклятый?

РАЗУМОВСКИЙ. А кому ещё! Он!

ЕЛИЗАВЕТА. Раздавлю! Что он хочет?

РАЗУМОВСКИЙ. Хочет он, как он пишет в своих стихах «послушать весёлую музыку войны». А маршрут такой: Будапешт, Вена, Париж!

ЕЛИЗАВЕТА. Будапешт возьмёт, Вену, тоже может… А Людовик ему такую весёлую музыку сыграет, что он будет плясать вечно! Пиши!

РАЗУМОВСКИЙ. Что писать?

ЕЛИЗАВЕТА. Письма королям писать будем! Первому, Фридриху!

РАЗУМОВСКИЙ. За что такая честь?

ЕЛИЗАВЕТА. Хочу ему первому написать! Горит всё внутри! Ну, пишешь?

РАЗУМОВСКИЙ. Сейчас, устроюсь поудобнее…

ЕЛИЗАВЕТА. Сколько тебя знаю, вечно ты возишься как жук!

РАЗУМОВСКИЙ. Ваша правда, ваше величество! Я человек обстоятельный! Пишу!

ЕЛИЗАВЕТА (елейным голосом). Любезный брат мой, Фридрих! (Ждёт.) Сон хороший посетил меня недавно! Спешу вас обрадовать! Видела я вашу милость в Царствии Небесном! Были вы крылаты, красивы, молоды, и наконец-то, спокойны! Летали вы над полянкой своей, и далее неё носик свой высунуть не решались! Понимали, что опасно!

РАЗУМОВСКИЙ. Грубо, Лиза!

ЕЛИЗАВЕТА. А я так и хотела! Давай дальше, Генриху!

РАЗУМОВСКИЙ. Письмо Фридриху не закончено!

ЕЛИЗАВЕТА. Я всё сказала!

РАЗУМОВСКИЙ. Ну, попрощаться надо! Там, любящая сестра ваша… Ну, что-то в этом духе!

ЕЛИЗАВЕТА. Ну, допиши эту ерунду, коль нужно… Любящая сестра ваша, что б вы сдохли…

РАЗУМОВСКИЙ. Всё, написал! Любящая сестра ваша, Волею Божию Императрица Российская, Елизавета!

ЕЛИЗАВЕТА. Нет у тебя чувства юмора! Я как хорошо придумала! А главное, честно! А ты всё испортил! Дальше, Генриху!

Разумовский. Пишу! Здравствуй, сволочь!

ЕЛИЗАВЕТА. Король Англии, Генрих! Пишу, не называя вас братом, поскольку имею сведения о вашей деятельности, меня ужаснувшие! Может быть, вы сочтёте меня безумицей, но чтобы получить их, я прибегла к помощи монаха-ясновидца, который не один раз открывал мне тайны, закрытые накрепко! И так! Прусского посла убили по вашему приказу! Ножом с синей рукояткой! Убил итальянец! Ваш замысел, затеять войну в Европе, слава Богу, провалился! Плоды с этой войны вы не соберёте! А с ядовитого дерева своей политики, соберёте обязательно! Европейские государи на вас сердиты! И у них тоже есть, и ножи, и солдаты с ружьями, и корабли с пушками! Мужайтесь! Далее! Никакой Стоглазой хромоножки Скарлет никогда не была! Бредни всякие толпами гуляют по Англии! И прочно оседают в голове у вашей родственницы, графини Черчилль, которая верит в них свято, и убеждает верить других! Однажды шведский аристократ, агент разведки, на обеде услышал восторженные рассказы госпожи Черчилль о духах и пророках! И доложил о них королю своему, Густаву! Шведы знали, как близка к королю графиня Черчилль, и в головах их, мгновенно сложился коварный план! Они пустили слух про Скарлет, про её пророчества, важные для современной Англии! И подослали своего агента, под видом египетского мага, который эти враки подтвердил! И указал, где искать сундучок с пророчествами, написанными руками шведских аферистов! Написано сие огнём! Вот на что вы попались, король Генрих! Далее! Что нужно шведам! Они знали, что если их план удастся, и вы сделаете, то, что сделали, Европа быстро раскроет вас! И начнёт давить, как клопа! И пока вы будете отбиваться, шведы мечтают оттяпать ваши шоколадные плантации в Африке и на Ямайке! План их почти осуществился! Елизавета.

РАЗУМОВСКИЙ. Просто, Елизавета?

ЕЛИЗАВЕТА. Да! Хватит с него!

РАЗУМОВСКИЙ. Лизонька, скажи… Ты про шведов сейчас придумала?

ЕЛИЗАВЕТА. Конечно! Что, удивила?

РАЗУМОВСКИЙ. Нет, обрадовала! Удачно получилось! Генрих бросится шведам руки—ноги ломать, а Европа долбанёт ему в спину! И завертится такая каша, что никакой ложкой не размешаешь! Пока они грызться будут, мы окрепнем, вооружимся! Флот построим,--и подомнём их всех! Гениально!

ЕЛИЗАВЕТА. Глупости говоришь, Алексей Григорич… Я всех подминать не собираюсь… Я не Фридрих! Мне Генриха задавить надо, поскольку он разбойник! И пока силён,--ничего мне сделать на благо России не даст! А нам прибавлять надо в скорости! Мы отстали! И очень это опасно! А с другими народами я дружить хочу! Оттуда мирным путём много пользы извлечь можно! И если меня поймут, и мне поверят, я им буду как сестра родная! Не на бумаге, а на деле!

РАЗУМОВСКИЙ. Лизонька, там никто никому не верит! А нас просто боятся! Мы для них, дикие звери!

ЕЛИЗАВЕТА (долго молчит, спокойна, сурова). В мире всё меняется, Алексей! Пиши дальше! Людовику!

РАЗУМОВСКИЙ. Сейчас, сейчас… Готов! Стоп! Лизонька, может шведов зря трогаем? Они нам и сейчас опасны!

ЕЛИЗАВЕТА. Поэтому и трогаю, что опасны! Вот успокоятся—помирюсь! Ну, будешь писать?

РАЗУМОВСКИЙ. Буду! Говори!

ЕЛИЗАВЕТА. А потом, шведы ещё сообразить должны, откуда ветер дует!

РАЗУМОВСКИЙ (смеясь). Пусть напрягутся! Гимнастика для ума—вещь полезная! А то в старости поглупеют! Мой батюшка за стол обедать садится, ложку ему дают, а он вертит её в руках, и всё удивляется,--это что такое? Куда его?

ЕЛИЗАВЕТА (рассердилась). Ну, про старость заговорил! Знаешь, не люблю! Готов писать?

РАЗУМОВСКИЙ. Готов!

ЕЛИЗАВЕТА. Подожди! Устала я… Потом напишем… Что нам в первую очередь нужно сейчас сделать?

РАЗУМОВСКИЙ. Пойти пообедать!

ЕЛИЗАВЕТА. Дорофей тебе водку запретил!

РАЗУМОВСКИЙ. Лизонька, обед состоит не из одной водки!

ЕЛИЗАВЕТА. Для тебя, всё прочее—дополнение… Да, передай владельцам оружейных заводов, и тем, кто будет новое оружие принимать, что за брак буду карать беспощадно! Война скоро! Изготовление плохого оружия, буду приравнивать к предательству! А за предательство наказание одно! Топор! (Вдруг, обессилено садится на стул.) Алексей, не могу больше! Устала я! Я же женщина, а не палач! А что я говорю через каждые пять минут? Посажу, повешу, расстреляю! Ну, как же мне жить? (Плачет.) Они же всё плохо делают, Илья! Они воруют, как сумасшедшие, без удержу! Ничего понять не хотят! Нет государственного интересу! Всё себе, себе! (Плачет навзрыд.)

РАЗУМОВСКИЙ. Лизонька, ну не все такие, не все!

ЕЛИЗАВЕТА. А где же другие?

РАЗУМОВСКИЙ. Найдутся, Лизонька, найдутся! Пойдём скорей, закусим, водочки тяпнем!

ЕЛИЗАВЕТА. Пойдём! Водка на меня хорошо действует! Я от неё сразу идиоткой становлюсь, и ничего не понимаю! (Уходят.)

Пруссия. Дворец Фридриха. Кабинет Фридриха. Утро.

Фридрих в ночной рубашке и колпачке делает зарядку.

Входит Отто.


ОТТО. Ваше величество, вам письмо от Елизаветы.

ФРИДРИХ. С чего бы это… Дайте! (Читает письмо. Прочитал. Смеётся до слёз.) Дура! (Вытирает слёзы.) Боже, какая дура! В ангельском образе меня увидела! Намекает! Испугать хочет! Пытается отнять у меня мою войну! (Мягко, с весёлой улыбкой.) Я никогда никого не боялся! Тем более рыхлую, неповоротливую Россию! Если мне будет нужно, я войду в их прекрасный Санкт-Петербург, и поцелую ручку Елизаветы, в окружении моей железной, непобедимой гвардии! Пошлите ей какие-нибудь цветы, Отто! Я ей очень благодарен! Своим глупым письмом она дала понять, что знает о моих планах! Ещё раз, спасибо! Моя разведка не сделала бы лучше то, что сделала Елизавета! Мы выступаем раньше на два месяца, через три дня! Пожалуйста, дорогой Отто, пригласите ко мне через четыре часа генштаб. В полном составе… А сейчас лошадь, потом клавесин, потом стихи… А потом генштаб! Письмо Елизаветы передайте в канцелярию Мюллеру. Ну, а теперь садитесь, поболтаем немножко… (Отто смущённо садится.) Один русский поэт написал, что на свете счастья нет! Я много читал его! Изумительный поэт! Гигант! Но он не прав… Счастье есть! Просто жил он тяжело… Характер сложный… Гений, а вокруг гения всегда толпа, от которой воняет! Ну, ладно, написал он эти слова про счастье, и все повторяют, как попугаи! Влюбляются, рожают детей, сочиняют музыку, пишут стихи, бегают на охоту, тоннами едят вкусные вещи—и всё счастья нет! А солнце? А могучие леса, пахнущие земляникой, травой, хвоей, цветами? А зелёные моря, далёкие страны, удивительные встречи! Ну, конечно! Этого мало! Нету счастья, и всё! Весь секрет счастья, дорогой Отто, заключается в том, что счастья не может быть много! Когда счастья избыток, оно теряет свою остроту! И, в конце концов, становится просто неощутимым! И даже,--о, ужас! начинает надоедать! Народы заболевают от скуки и однообразия! Народы киснут, и требуют кнута, как лекарства от счастья! Печально—но факт! Посмотрите на Россию! Она утопает в счастье! Она деградирует от счастья и благополучия! А разве деградант способен выиграть войну, или создать что-то серьёзное? Никогда! Затем посмотрите на Англию! Генрих, сволочь, мучает свой народ! Дерёт с него три шкуры, истязает всеми средствами! И что? Молодец, Генрих! Народ озверел, озлобился, и всегда в тонусе! Такой народ понимает, что такое счастье! И очень-очень ценит его! Скоро и мы, немцы, пойдём в огонь, чтобы выйти из него очищенными от скверны жизни, сильными и счастливыми! Сожалею, но иначе нельзя! Так устроен мир! Я лишь следую его требованиям. А ещё у нас деньжат, маловато, дорогой Отто! У меня большие планы на строительство страны, а деньжат не хватает! Ну, что делать! Надо подсуетиться! Ну, всё, Отто, идите к генералам и передайте мой приказ!

ОТТО. Слушаюсь! (Уходит.)

ФРИДРИХ (ударяет ногой в пол). Ну, что, Европа, держись! Бог войны бьёт в свой барабан!


Сцена заволакивается фиолетовым, багровым, оранжевым дымами…

Слышен гром пушек, рёв наступающей пехоты, надрывное

конское ржание… Слышен великий голос войны! Фридрих

слушает его с наслаждением, полузакрыв глаза, с мечтательной

улыбкой на губах…

Англия. Резиденция Генриха. Тайная комната для совещаний.

За столом сидят Генрих, Гладстон, с забинтованной головой

и рукой на перевязи, и графиня Черчилль. Она совершенно

поседела после встречи с Маргаритой, Самариным и Староверовым.

В разговоре страшно заикается и забывает слова. Она сидит в кресле

на колёсах. У неё отнялись ноги. Графиня одета во всё чёрное, и

постоянно пьёт из бутылочки какое-то лечебное снадобье.


ГЕНРИХ. Здорово они вас отделали… Но вы ведь ничего не сказали им, друзья мои?

ГЛАДСТОН. Ни слова!

ДИАНА. Не-не-не…

ГЕНРИХ (ласково, терпеливо). Диана, я понял, понял…


Графиня успокаивается, и пьёт из бутылочки.
ГЕНРИХ. Что это вы пьёте? Бальзам? Амброзию?
Диана протягивает Генриху бутылочку.

Король берёт её двумя пальцами и рассматривает.


ДИАНА. Поню… Поню… Поню…хайте!

ГЕНРИХ. Ладно! (Понюхал настойку.) Я думал, будет хуже! Собачье дерьмо там есть? Я слышал от всего помогает!


Диана начинает возмущённо размахивать руками. Берётся

за голову, за сердце. Пытается жестами сказать королю, что

ему должно быть стыдно за свои слова.

Но Генриху не стыдно. Он смеётся.


ГЕНРИХ. Простите, дорогая! Я ведь солдат, а солдаты шутят жёстко! И солоно! Очень солоно! Простите! (Диана делает какие-то жесты.) Вы хотите, чтобы я это попробовал? Ну, знаете, при моём цинизме, мне никакие лекарства не помогут… Вот если Людовика или Фридриха,--а лучше их обоих сразу,--переедет лошадь, то у меня сразу пройдёт бронхит! (Кашляет.) Гладстон, дайте нашу с вами бутылку! (Гладстон неуклюже поднимается. Спина его, видимо, закреплена корсетом.) Ах, нет, дорогой, извините меня! Я сосредоточился на том, чтобы сказать Диане ещё какую-нибудь гадость, и упустил из вида ваше состояние! (Под дверь проскальзывает письмо.) Так, что это… (Нахмурился.) Начинается! Письмо от Елизаветы!
Читает. Прочитал. Поднимает страшные глаза на Диану.

Отбрасывает письмо.


ГЕНРИХ. Тварь!!! Убью!!! (Срывает со стены двуручный меч. Меч очень тяжёлый. Генрих не может им управлять, но пытается. Меч таскает короля по комнате. Гладстон прячется в углу. Наконец, Генрих сосредоточился, и поднял меч над головой… Ясно, что он страстно желает убить графиню Черчилль. Меч тяжко опускается… Но Генрих промахнулся… Меч разрубает стол, за которым он только что дружески беседовал с графиней.)

ГЕНРИХ (почти спятил от ярости). Нет! Нет! Ещё не всё!!! Я разрублю тебя, как свинью, сука! (Поднимает меч над головой, но удержать его не может. Меч заносит куда-то назад, а за ним, на спину летит и Генрих.)

ГЕНРИХ (лёжа на полу, дрыгает ногами и рвёт на себе волосы). Гладстон! Гладстон! Никакой Скарлет не было! Эту басню сочинили мерзавцы шведы! Чтобы втянуть меня в войну со всем миром! О, дряни! О, падаль скандинавская! Я покажу вам мой шоколад! Он у вас поперёк глотки встанет, провокаторы! (Вскакивает на ноги.) Гладстон, я объявляю войну Швеции! Я утоплю у них всё, что плавает! Я… Подождите! Чем это воняет?!

ГЛАДСТОН. Графиня Черчилль обмочилась!

ГЕНРИХ. Фу, гадость какая! Пойдёмте отсюда! (Уходят.)
Графиня долго сидит молча. Она словно окаменела. Потом

начинает плакать… Жалобно, отчаянно, всхлипывая и вскрикивая…

Как ребёнок…

Через сцену быстро идёт королева Анна. Её беременность очевидна.

Навстречу ей идёт Староверов. Увидел Анну, поклонился.

Анна, слегка улыбнувшись, уходит. Староверов, замерев, смотрит

ей вслед.. Постояв в оцепенении, уходит.

Кабинет Самарина. Самарин одевается. Входит Староверов.


СТАРОВЕРОВ. Можно, Константин Петрович?

САМАРИН. Давай! Если дело, говори быстро! Я собираюсь к королю!

СТАРОВЕРОВ. Да, я по делу! Я только что видел королеву Анну, и мне показалось… (Самарин как тигр бросается на Староверова, закрывает ему рот рукой, и что-то шепчет на ухо.) Хорошо, я понял… Морду набить, что ль кому? Так, говорят, аристократы нервы лечат! (Уходит.)

САМАРИН. С ума сошёл парень! Кстати, в нашем с Францией договоре о сотрудничестве этого пункта не было! Я этот договор знаю! Я его сам писал!


Входит Маргарита.
МАРГАРИТА. У Староверова совершенно безумный вид! Он знает?

САМАРИН. Нет, зачем…Убьёшь ?

МАРГАРИТА. Нет… Она не велела…

САМАРИН. Неужто… произвёл?

МАРГАРИТА. Произвёл… Ещё какое!

САМАРИН. Что дальше?

МАРГАРИТА. Ничего! Я не думаю, что найдутся идиоты, которые рискнут сунуть нос в это дело! Мы идём или нет?

САМАРИН. Разумеется, идём… (Улыбается страшной, странной улыбкой.) А меня? (Проводит пальцем по горлу.) Ты?

МАРГАРИТА. Я жду от тебя ребёнка, граф Константин Петрович! (Обалдевший Самарин и внешне спокойная Маргарита уходят.)

САМАРИН (заглядывает в улыбающееся лицо Маргариты). Марго, ты пошутила, правда? Пошутила? (Уходят.)

Кабинет Людовика. Людовик и Северак пьют вино.
ЛЮДОВИК. Ну, как вам винцо?

СЕВЕРАК. Откуда оно?

ЛЮДОВИК. Откуда-то с Кавказа… Привезли персы.

СЕВЕРАК. Вино простое, но вкусное. Я всегда знал, что мы излишне шлифуем наши вина. В этом вине, в его примитивности, есть очарование, которого нет у наших вин…

ЛЮДОВИК. Чем больше всего разного, тем веселей! Вы справились с моим поручением?

СЕВЕРАК. Конечно, сир!

ЛЮДОВИК. Кто это был?

СЕВЕРАК. Простите, сир, но это мне выяснить не удалось… Да и зачем? Любой, кто клевещет на моего короля, преступник! Он орал свои глупости с помоста… Я поднялся к нему, и воткнул ему шпагу в брюхо… Потом над ним, мы прибили доску с надписью, что капитан гвардии, граф Жак де Северак казнил врага короля Франции, и священной католической церкви! Зрители спокойно разошлись… Что-то жевали, смеялись… Всё, как обычно…

ЛЮДОВИК. Это же надо было придумать про меня, что я крещусь сушёным пальцем мерзкой обезьяны! Какая дикость! Вы улавливаете в этом какой-то смысл?

СЕВЕРАК. Не знаю точно… Но, может быть этот человек просто искал дешёвой славы! Эти мерзавцы готовы на любую низость, лишь бы высунуть свои грязные рыла! Высунули, а навстречу им,--я!


Входят Самарин и Маргарита. Кланяются королю.
ЛЮДОВИК. Здравствуйте, господа! У меня для вас есть интересный документ! (Достаёт из кармана письмо.) Я хотел бы обсудить его с вами! Сам я так им ошеломлён, что… Вобщем я его сейчас прочту. Это письмо от государыни графа Самарина, Российской императрицы, Елизаветы… Выслушайте его внимательно, и я надеюсь на вашу мудрость! На себя я уже не надеюсь! (Читает.) Любезный брат мой, Людовик! Убийство прусского посла в Париже, и подложные документы, компрометирующие Пруссию, как мы и думали, дело рук Генриха. Он хотел войны между Францией и Пруссией. Себе на радость. Открыл мне это преступление один удивительный человек, мой подданный, монах-ясновидец. Просил меня обратится к нему граф Самарин. И я рада, что последовала его совету. Я понимаю, что у вас, брат мой, может возникнуть недоверие к моему странному монаху… Но, в подтверждение точности своих видений, сообщил он мне, что рукоятка ножа, которым умертвили посла, была синего цвета!
Людовик молча смотрит на присутствующих. Те кивают, да,

мол, правда.


ЛЮДОВИК (зло). Очень мило! Ну, ладно! (Читает дальше.) Если это не так, пожалуйста, сообщите мне. Ещё монах сказал мне, что в Европе всё равно будет война. Очень кровопролитная, и в скором времени. Фридрих пойдёт на Будапешт, Вену, и на прекрасный ваш Париж. Я знаю, что вы с этим бесноватым справитесь, но тоже хотела бы участвовать в его уничтожении. Если вам будет угодно, я вышлю вам в поддержку сто тысяч русских войск, под командованием фельдмаршала Чернова. Если вы помните, 10 лет назад Чернов Фридриха бил. Я добить его не дала, думала опомнится. Теперь жалею. Фридриха исправить нельзя. Больной человек. Войну считает полезным делом для человечества. Говорит—война стимул прогресса! Уверена—больной. И очень опасный больной! Если вам, любезный брат мой, Людовик будет нужно, пришлю не сто тысяч, а двести… Могу и больше. Обсудим это. Сестра Ваша, Императрица Российская Елизавета.

ЛЮДОВИК. Вот так, господа! (Прячет письмо в карман.) Мы с вами тут пьём вино, балы закатываем, беседуем об искусстве… А эта тварь, Фридрих, прицелил нам нож в спину! Недавно прислал мне письмо со словами, приветствую вас, мой лучший друг, любимый брат мой, Людовик! (Неожиданно страшно кричит.) Мразь!!! Предатель!!! Убийца!!! Я разорву его собственными руками!!! Я…


Людовик схватился за горло. Ещё секунда, и он упадёт. Маргарита

подскакивает к Людовику. Поддерживает его. Людовик шипит,

хрипит, раскачивается… Брызжет слюной.
МАРГАРИТА. Ко мне! (Мужчины подбегают.) Кладите его на пол! (Людовика опускают на пол.) Теперь отойдите!
Маргарита массирует шею короля, нажимает на какие-то

участки лба, висков…


ЛЮДОВИК (лежит обессиленный). Что это было?

МАРГАРИТА. Вам стало плохо, ваше величество!

ЛЮДОВИК. А, Фридрих… Посадите меня…

МАРГАРИТА. Вам лучше полежать, ваше величество. Мы перенесём вас в спальню.

ЛЮДОВИК. Посадите! (Маргарита и прочие усаживают Людовика в кресло.)

МАРГАРИТА. Вам удобно, ваше величество? Жар уходит из головы?

ЛЮДОВИК. Уходит… Маргарита, вы спасли мне жизнь, я ваш должник…

МАРГАРИТА. Я счастлива, что могла быть вам полезной, ваше величество…

ЛЮДОВИК. Надеюсь отплатить вам тем же… Господа, мне уже хорошо, пора поговорить о делах… Маргарита, можно мне стакан вина?

МАРГАРИТА. Чуть позже, ваше величество…

ЛЮДОВИК (секунд 10 помолчал). Теперь можно?

МАРГАРИТА. Ваше величество, нельзя ли перенести вино на завтра? Вам может быть хуже!

ЛЮДОВИК. Хуже? Неужели бывает хуже? Ну, ладно. Вино отложим. Северак, пожалуйста, организуйте такую карусель: отправьте в море пять моих стопушечных кораблей под чёрным флагом в виде дамских панталон… И череп с костями не забудьте намалевать! И пусть мои моряки утопят штук 20 английских торговых судов! Это будет мой первый подарок Генриху! И ещё вот что! Обязательно пошлите наши лучшие корабли! Очертания которых известны всему миру! Пусть Генрих сразу поймёт, что это весточка от меня!

СЕВЕРАК. Он поймёт это и по панталонам… А что делать, если попадутся английские военные суда?

ЛЮДОВИК. Пока не трогайте их! Всему своё время! Пусть сигнальщики передадут им привет от дружественной Франции! А торгашей топить! Безжалостно! Пока Генрих очухается, мы уйдём в доки.

СЕВЕРАК. Пленных брать?

ЛЮДОВИК (сделал вид, что не слышал.) Дальше! Взорвите английские посольства во всех столицах европейских государств! Дальше! Когда я сцеплюсь с Фридрихом, Генрих может высадить пятидесятитысячный десант во Франции, чтобы ударить мне в спину! Что мы ему можем противопоставить?

СЕВЕРАК. Тридцать пять тысяч войск под командованием маршала де Мабли!

ЛЮДОВИК. Мало!

САМАРИН. Ваше величество, фельдмаршал Чернов ожидает такой вариант военных действий… И предлагает усилить войска маршала де Мабли, шестидесятитысячным корпусом генерала Фёдора Самарина…

ЛЮДОВИК. Самарина? Это ваш родственник?

САМАРИН. Брат, ваше величество. Старший…

ЛЮДОВИК. Двойной перевес в силах! Мы их погоним, как овец! Напишите, Самарин, вашей государыне, что я благодарен ей за помощь, принимаю её, и, что её Императорское Величество, может располагать мной, как ей будет угодно! А теперь к столу, господа! К столу! Я совершенно ожил, господа! Совершенно! Пойдёмте! Если они опять пережарили каплунов, я оповещу весь мир, о том, что французские повара нисколько не умнее животных, которых они так и не научились жарить! (Уходят.)

На сцене появляются Фридрих и Отто.


ФРИДРИХ. Отто, сколько ещё до Будапешта?

ОТТО. Два перехода, ваше величество!

ФРИДРИХ. Медленно идём, медленно! Нельзя дать им очухаться! (Уходят.)
Появляются Людовик и Северак.
ЛЮДОВИК. Что нового?

СЕВЕРАК. Фридрих взял Будапешт, и разбил австрийцев у Вены…

ЛЮДОВИК. Сколько с австрийцев денег содрал за свободу и независимость?

СЕВЕРАК. Взял всё! Император плачет!

ЛЮДОВИК. Так! Австрийцев ограбил, теперь его мои капиталы привлекают! Ну, что же, пусть приходят! Пора в этой карьере поставить точку! Где русские?

СЕВЕРАК. Через неделю подойдут к Парижу!

ЛЮДОВИК. Сколько их?

СЕВЕРАК. Сто пятьдесят тысяч! Чем их кормить?

ЛЮДОВИК. Всем, что есть! Зарежьте всех коров, свиней, баранов, и прочую живность! И свезите со всей Франции вино! Самое лучшее, не самое… Любое! Всё, что есть! Я привык встречать своих гостей широко! (Людовик и Северак уходят.)
На сцене появляются Генрих и Гладстон.
ГЕНРИХ. Как Фридрих объясняет причины войны?

ГЛАДСТОН. Ну, там много всего! Ну, разве ему нужны причины? Ему нужно воевать! А причины можно выдумать!

ГЕНРИХ. Меня упоминает?

ГЛАДСТОН. Упоминает и вас, и Людовика, и неуважительное к нему отношение со стороны всей Европы…

ГЕНРИХ. Ну, ладно.. Этой болтовне грош цена! Главное,--удобный случай подрезать крылышки Людовику! Когда он схватится с Фридрихом, я воткну ему нож в спину! С синей рукояткой! Готовьте к отправке экспедиционный корпус! Я заставлю его расплатиться за мой уничтоженный торговый флот!(Генрих и Гладстон уходят.)
На сцене появляются Елизавета и Разумовский.
ЕЛИЗАВЕТА. Алексей, что будет?

РАЗУМОВСКИЙ. Я думаю, Фридриху и Генриху плохо будет! Против них такая рать собирается, что им не устоять… Когда их раздавят и всё кончится, Европа вздохнёт спокойно! И благодарственные письма полетят к матушке русской императрице, из всех цивилизованных стран! А захоти мы с Генрихом воевать, так это можно в любую секунду, и никто нас в этом не упрекнёт! Уж так он в дерьме вывалялся, что на какое-то снисхождение рассчитывать не может до конца дней своих!

ЕЛИЗАВЕТА. Воевать с Генрихом не будем пока! Рано! Но начнём его отовсюду выдавливать! Как ты думаешь, Дорофей предупредил бы меня о возможном поражении?

РАЗУМОВСКИЙ. Конечно! Что ему стоило? Он же сказал тебе, раздави гадину! Фридриха, или Генриха—всё равно! Значит, видит твою победу!

ЕЛИЗАВЕТА. Чем мне его отблагодарить, чтобы не обидеть? Не могу понять…

РАЗУМОВСКИЙ. Пошли ему телегу кур, и телегу яиц! Эти святые вечно голодные сидят!

ЕЛИЗАВЕТА (нахмурилась). Глупости болтаешь! Телегу яиц! Мне, Алёша, доложили, что ты уже второй стакан водки выпил! А у нас договор был! Нарушаешь, канцлер!

РАЗУМОВСКИЙ. Лизонька, договора все нарушают! Посмотри, что в Европе творится! (Обнимает Елизавету за талию.) Пойдём, по рюмочке шваркнем? Сладенького, греческого! (Елизавета, смеясь и хмурясь, отталкивает Разумовского.)

ЕЛИЗАВЕТА. Обещала тебе Вологду подарить… Вот теперь не дам!

РАЗУМОВСКИЙ. Ты, Лизонька, тоже договор нарушаешь! Тоже мне, нашла причину не дать Вологду! Стакан водки—причина! Смех!

ЕЛИЗАВЕТА. Как аукнется, так и откликнется, Алёша, дорогой! Где у тебя греческое? Пойдём, выпьем! А то, неспокойно мне!

РАЗУМОВСКИЙ (кричит). Ребята! Стол накрывайте! И греческого тащите! Ведро!

ЕЛИЗАВЕТА (смеясь). Скажет тоже, ведро! Что я лошадь, что ли? (Уходят.)

Келья Дорофея. Дорофей сидит перед свечой и что-то

пишет. Написал. Отложил перо. Задумался.
ДОРОФЕЙ. Сцепились! Кровь льётся рекой! По колено в крови ходят! А мрак жаждет, смеётся, открыл пасть страшную! Горе! (Закрывает лицо руками.) Под чью дудку пляшут? Разве знают?
Входит послушник Иосиф.
ИОСИФ. Отче, тебе канцлер Разумовский телегу битых кур прислал и телегу яиц. Что с ними делать?

ДОРОФЕЙ. Развезите это всё по деревням. Отдайте в многодетные семьи. Богатые, жадные полезут, тоже дайте! На их совести будет!

ИОСИФ. Отче… Нет, нет… Я пойду…

ДОРОФЕЙ. Подожди! Ты ведь есть хочешь! Возьми яйцо, съешь! Вообще скажи, трудно тебе со мной?

ИОСИФ. Трудно, отче…

ДОРОФЕЙ. Ну, так иди в мир! Я не обижусь!

ИОСИФ. Нет, нет, отче, я не пойду туда! В мире души нет. Мне там будет невозможно… С ходячими трупами, с заводными игрушками разговаривать—не хочу! Противно мне там всё, до омерзения! Ну, ладно, пойду поручение твоё исполнять!

ДОРОФЕЙ. Яйцо съешь! Тебе нужно! Возьми себе десяток, и по штуке в день съедай, а то заболеть можешь…

ИОСИФ. Спасибо, отче… (Уходит.)

ДОРОФЕЙ. Я думаю, получится из него… Ну, ладно… Небеса зовут… Всё здесь сделал, что мог… Пора увидеться с друзьями сердца… Соскучился… (Дорофей ложится на узкую лежанку, спиной к зрителю, и замирает… Уснул? Умер? Не понятно.)


Лето. Жаркий день. В голубом небе ни облачка. Ветерок

шёлковый нежно ласкается, обвивает… Птицы щебечут!

Коровы бокастые мычат протяжно! В деревнях люди сытые,

красивые, непьяные, поют, смеются! Россия-матушка!

Безкрайняя! Хлебосольная! Богатая! Щедрая! Рай земной!

(Мечта, рождённая отчаянием…)

Том и Патрик лежат в тени, на лужайке, недалеко от своего

деревенского дома, пожалованного им Елизаветой для работы

и отдыха.
ТОМ. Какая всё-таки чудесная женщина, эта Елизавета! Всё у нас есть! Пиши—не хочу! Не то, что наш тупой жлоб Генрих! Денег ему жалко драматургам заплатить! Дурак! Узколобое ничтожество! Дальше своего носа ничего не видит! Что твоя Англия без нас, драматургов и актёров?! Ничто!!! Пустое место! Пустырь мёртвый, заброшенный! (Плюётся.)

ПАТРИК. Я так удивлён, что нас не расстреляли… Я думал нас закопают на окраине какого-нибудь болота, а сверху положат дохлую крысу… А нам Елизавета дом подарила деревенский, с коровами, гусями, свиньями… Что у нас ещё есть?

ТОМ. У нас ещё есть жуки, бабочки, стрекозы, кузнечики… Лето ведь! Слушай, Патрик, с чего ты взял, что нас должны были расстрелять? Мы что, преступники?

ПАТРИК. А кто мы? Конечно, преступники! Мы подложные документы Генриху подсунули! К войне его подтолкнули! И после этого мы ангелы?! Не думаю!

ТОМ. Слушай, Патрик, перестань себя жрать! Мы ничего этого не хотели! Генрих параноик и свинья! Он давно гадит по всему миру! Неужели ты думаешь, что наш сундучок с доской изменил его характер к худшему? Ну, не подсунули бы мы ему эту липу—он всё равно затеял бы какую-нибудь свару! Я читал в итальянских газетах, что когда он осваивал свои шоколадные плантации, то убил триста тысяч индейцев-островитян!

ПАТРИК. Зачем?

ТОМ. А они не хотели отдавать ему свой шоколад! Они считали, что это их шоколад! Они сотни лет его холили, лелеяли, возделывали! И вот вламывается Генрих, понял, что шоколад, это хорошо, и говорит им: идите в жопу, черномазые! Я теперь здесь хозяин! Они удивились, потом возмутились, потом стали сопротивляться, драться за своё национальное добро… Но что они могут сделать, эти люди с дротиками, против английских пушек и ружей? Ничего!

ПАТРИК. Так поступает весь мир…

ТОМ. Да! Но так бесчеловечно и безжалостно, как Генрих—никто!

ПАТРИК. Нас Бог покарает… Он дал нам рай, а мы его изгадили… Бог дунет на нас, и мы улетим в неизвестном направлении… А в наш рай придут другие, новые люди… И будут в нём жить и наслаждаться его красотой и богатством…

ТОМ. Мне надоело твоё зловещее нытьё! Вон, видишь дерево?

ПАТРИК. Вижу!

ТОМ. Красивое?

ПАТРИК. Красивое!

ТОМ. Ну, вот иди, и повесься на нём! Это успокоит твою воспалённую нервную систему!

ПАТРИК. Дерево я дарю тебе… Слушай, я забыл, мы комедию для Елизаветы дописали?

ТОМ. Ещё неделю назад…

ПАТРИК. Ты отправил её во дворец?

ТОМ. Конечно!

ПАТРИК. Реакция есть?

ТОМ. Слишком рано!

ПАТРИК. Ну, ладно, будем ждать… Смотри, облако плывёт очертаниями похожее на Англию…

ТОМ. Действительно, похоже… (Смотрят в небо. Слышно как играет пастуший рожок)

Кабинет Людовика. Маргарита массирует Людовику голову.


ЛЮДОВИК. Самый страшный день в моей жизни… В 15 милях от Парижа моя армия бьётся с Фридрихом, гением, поэтом, мерзавцем… А в соседних комнатах жена рожает… Если опять девчонка, сам буду рожать… Маргарита, скажите пожалуйста, что вы делаете с моей головой?

МАРГАРИТА (ласково, весело). Я её лечу, ваше величество!

ЛЮДОВИК. Ну, и как успехи?

МАРГАРИТА. Через пять дней вы будете в хорошей форме!

ЛЮДОВИК. То есть, не впаду в маразм? Вы это имеете ввиду?

МАРГАРИТА. Именно это, ваше величество!

ЛЮДОВИК. Маргарита, вы талантливый человек! Если я потеряю, ну скажем мягко, способность к размышлениям, вы сможете меня тихонько задушить?

МАРГАРИТА (улыбаясь). Смогу!

ЛЮДОВИК. Точно, сделаете?

МАРГАРИТА. Сделаю!

ЛЮДОВИК. Спасибо! Сегодня на ваш счёт переведут сто тысяч франков… Недурно, да? Поместье можно купить! Здоровенное! В Провансе, например… Или, где-нибудь недалеко от Канн… Я был там! Море чудесное, тёплое, и ёлки… Запах смолы что-то делает с организмом… Здоровеешь каждую минуту! Ну, сделаете?

МАРГАРИТА. Сделаю, конечно… Только уговор, я задушу вас бесплатно… Я испытываю к вам дружеские чувства, и поэтому брать деньги за услугу не могу…

ЛЮДОВИК. Вы не понимаете! Я не могу позволить, чтобы меня задушили бесплатно, как котёнка! Это меня унижает! (Маргарита щупает лоб короля.) Слушайте, Маргарита, вы как-то смешно округлились… К чему бы это?

МАРГАРИТА (массирует лицо короля). Я жду ребёнка, ваше величество!

ЛЮДОВИК. От кого, если не секрет?

МАРГАРИТА. Нет, не секрет… Какие от вас могут быть секреты? Я жду ребёнка от графа Самарина…

ЛЮДОВИК. А, ну да… Логично! И что вы будете делать с этим ребёнком?

МАРГАРИТА. Я его буду любить, ваше величество!

ЛЮДОВИК. Ах, да! Конечно! Я так запутался в государственных делах, что совершенно забыл, зачем рождаются дети!
Входит Северак.
ЛЮДОВИК ( с деланной весёлостью). Ну что, Северак, нам, конечно, надавали по морде?

СЕВЕРАК. Ваше величество, я поздравляю вас! Фридрих разбит наголову! Его армия уничтожена! Но Фридрих, к сожалению, бежал, с крохотными остатками армии!

ЛЮДОВИК. Русские успели подойти?

СЕВЕРАК. Да! В самый разгар сражения! Они неожиданно ударили Фридриха с тыла… Их было без числа!

ЛЮДОВИК (мрачно). И эта атака русских, конечно, всё решила… Так?

СЕВЕРАК. Совершенно верно, ваше величество!

ЛЮДОВИК. Когда будете писать отчёт об этой бойне, для всяких там информационных листков, не акцентируйте этот момент… Сражение выиграли французские войска при поддержке союзных войск. Всё! Ясно?

СЕВЕРАК. Конечно, ваше величество!

ЛЮДОВИК. Маргарита, о мудрейшая Маргарита, скажите нам… Что мне подарить императрице, моему лучшему другу, подруге, другу… Чёрт, не знаю как сказать! Что ей подарить?

МАРГАРИТА. Закажите портрет её императорского величества в полный рост! А раму портрета украсьте драгоценными камнями!

СЕВЕРАК. Легко сказать! Во всей Франции не наберётся столько драгоценностей!

ЛЮДОВИК. Наберётся! Я наковыряю из своих перстней, сабель, шпаг, шляп и прочего! Да у меня жеребец весь в бриллиантах! Чего там, обдеру!


Маргарита что-то услышала и убежала.
ЛЮДОВИК. Что это с ней? (Слышен крик новорожденного.) Так много счастья сразу не бывает! Наверняка, девчонка! (Входит Маргарита.)

МАРГАРИТА. Ваше величество, сын! У вас сын!

ЛЮДОВИК. Слава Богу! Слава Богу! Наконец-то! А скажите, господа, я сегодня молодец! Вы не находите? Фридриха разбил, мальчишку родил! Надо выпить, господа! Полагается! Северак, прошу вас, организуйте пушки для салюта! И велите накрыть стол на три тысячи человек! Русским генералам лучшие места! В армии, и в нашу и в русскую, пошлите всё, что есть! Всё вино, весь хлеб и мясо! И сразу посылайте сборщиков по стране! Король, двор и армии не должны голодать! Если кто-то не поймёт ситуацию—расстрелять! Ну, ступайте, мой доблестный Северак!

СЕВЕРАК. Да, ваше величество! (Уходит.)

ЛЮДОВИК. Пойдёмте, Маргарита! Я поцелую свою жену! На сей раз, она действительно, это заслужила! (Уходят.)

Берлин. Дворец Фридриха. Кабинет Фридриха.

Входят Фридрих и Отто. Оба смертельно устали.

Одежда разорвана, обожжена, и кое- где в крови.

Фридрих швыряет свою шляпу на пол, и обессилено

садится в кресло.


ФРИДРИХ. Отто, Отто! Я уже почти сломал французов! И, вдруг, как снег на голову, эти русские! Чёрт бы их взял! Но я с ними поквитаюсь! Ох, как поквитаюсь! Какие у нас потери?

ОТТО. 34 тысячи человек…

ФРИДРИХ. Почти вся армия! Сколько боеспособных?

ОТТО. Шесть тысяч…

ФРИДРИХ. Да, не густо! Но ничего, через три года у нас будет новая армия! И я сотру с лица земли этот проклятый, зажравшийся Санкт-Петербург! Вы что такой печальный?

ОТТО. Я потерял двух братьев…

ФРИДРИХ (весело). Как их звали?

ОТТО. Вольфганг и Франц…

ФРИДРИХ. Полковник и лейтенант! Так?

ОТТО. Так, ваше величество…

ФРИДРИХ. Отличные были офицеры! В следующей компании нам будет их очень не хватать! Но не будем их жалеть! Будем им завидовать! Они умерли на поле боя! А это великое счастье для солдата! Знаете, Отто, я всегда мечтал умереть от пули! (Отто стреляет Фридриху в сердце.)

ОТТО (целует руку мёртвого короля). Простите, ваше величество! Но ваше счастье обходится нам слишком дорого!


Странно улыбаясь, отрешённо, стоит у тела Фридриха.

Слышны крики: «Выстрел в кабинете короля! Покушение

на короля!» Шум и крики приближаются. Отто не обращает

на них внимания. Ясно, что его казнят, но он и не думает бежать…

Англия. Лондон. Дворец Генриха. Генрих и Гладстон сидят

в кабинете Генриха.


ГЛАДСТОН. Ваше величество, я никогда не видел вас таким растерянным… Я хотел бы спросить вас, каков дальнейший путь Англии?

ГЕНРИХ. Дальнейший путь? Сидим крепко на заднице, без движения. Вот дальнейший путь! Вообще, Гладстон, что вы меня спрашиваете?! Какой путь?! Наш экспедиционный корпус во Франции разбит в дребезги!

ГЛАДСТОН. Ваше величество, приход русских обеспечил французам огромные преимущества!

ГЕНРИХ. Я не маразматик, Гладстон! Я помню про русских! И никогда о них не забуду! Мой торговый флот почти утоплен! Почти все мои посольства демонстративно взорваны! Мне объявлен бойкот, блокада! Меня вышвырнули из Европы! С кем я буду торговать? С эфиопами? Мне этого мало! Надо притвориться божьими коровками, и потихоньку налаживать со всеми отношения! Вот дальнейший путь Англии!

ГЛАДСТОН. Но…

ГЕНРИХ. Вы хотите сказать, это унизительно? Да! Я и без вас знаю! Но надо вытерпеть! Как там графиня Черчилль?

ГЛАДСТОН. Ей лучше, ваше величество.

ГЕНРИХ. Что значит лучше?

ГЛАДСТОН. Она перестала мяукать, и убеждать всех, что она кошка! Врачи говорят, есть надежда, что она поймёт, что она человек!

ГЕНРИХ. Мало понять, что ты человек! Надо быть им! Это не одно и то же! Как я мог промахнуться! Она сидела вот здесь! В двух метрах от меня! Никогда себе этого не прощу!

ГЛАДСТОН. Ваше величество, Швеция…

ГЕНРИХ. Войны не будет. Хватит с меня Франции. И закроем военную тему! Наливайте! (Щёлкает по бутылке.) Вот, мой дальнейший путь!

На сцене в одиночестве графиня Черчилль. Она одета

по-дорожному. В руках маленький саквояж.


ДИАНА. Поеду в Россию, к Дорофею! И всё у него спрошу! У меня деньги есть! Он мне не откажет! Мяу! Мяу! (Уходит.)

Россия. Санкт-Петербург. Квартира Тома и Патрика.

Входят Том и Патрик.
ПАТРИК. Какая премьера! Какой успех! Я не думал, что такое может с нами произойти!

ТОМ. Патрик, напрасно ты лезешь на потолок от счастья! На сцене, в нашей пьесе, кроме нас с тобой, играла императрица, канцлер, пять графов и семь княжон! Вот их и поблагодари за овации, которые ты наивно принял на свой счёт!

ПАТРИК. Том, ты злобный негодяй! Не порти мне настроение! Я всё ещё там, в этом прекрасном золотом зале! Среди нарядной публики! Сверкающей бриллиантами, и доброжелательными улыбками! Не вытаскивай меня оттуда!

ТОМ. Извини, но я вынужден! Ты знаешь, сколько пьес нам заказали?

ПАТРИК. Сколько?

ТОМ. Двадцать восемь штук!

ПАТРИК. С ума сойти! И кто же?

ТОМ (протягивает ему листок). Читай!

ПАТРИК. Лучшие русские фамилии! Мы станем богачами, Том!

ТОМ. Посмотрим! Не все из заказчиков так щедры и благородны как императрица!

ПАТРИК. Но сам факт! Сам факт! (Стук в дверь.) Это что? Ещё заказ?

ТОМ. Я посмотрю. (Уходит и возвращается с ящиком вина.) Ящик итальянского старого вина от князя Воробьёва! С благодарностью!

ПАТРИК. Что это он? Это вино диких денег стоит! За что?

ТОМ. За наше искусство! Что касается его щедрости, то мы в Англии просто отвыкли от нормальных людей, мой друг! Открываем! (Наливают вино.) За истинных ценителей театрального искусства! (Пьют.) Вот это вино! Я и понятия не имел, что такое есть на свете!

ПАТРИК. Ты знаешь, оно расцвело во мне как огненный цветок! Браво, Италия! (Стук в дверь.) Ещё ящик! Теперь я пойду! (Уходит.)

ТОМ (кричит вслед). Валяй! Если два—позовёшь!


Входит Патрик. Он осторожно несёт огромный,

многослойный, красивый торт.


ТОМ. Это от кого?

ПАТРИК. Помоги поставить! (Ставят торт на стол.) От графини Берёзкиной! Какая у неё дочка, Оленька! Чудо просто! Я влюбился по уши!

ТОМ. О дочке забудь! Как русские говорят, не по Сеньке шапка! Давай, разрежем… (Разрезают торт. Что-то внутри него сверкнуло.) Золотой портсигар! Но почему один? Что там внутри? (Открывает портсигар.) Ого, письмо! (Читает.) Дорогой Патрик! Так! Это тебе! Читай! Вслух, вслух!

ПАТРИК. Дорогой Патрик! Вы самый прекрасный актёр и писатель, которого я знаю! Приходите в гости к нам! Будем в четыре руки играть Вивальди! И прихватите с собой Тома. Он тоже замечательный! Ждём завтра к четырём вечера! Графиня Ольга Берёзкина.

ПАТРИК. Слушай, что мне делать? Я не умею играть на фортепьяно?

ТОМ. Тогда тебе нечего делать в доме Берёзкиных!

ПАТРИК. Том, что мне делать?!

ТОМ. Ничего! Иди в гости, попроси прощения, и объясни, что от тебя нельзя требовать слишком многого! Что ты просто необразованное английское бревно! К сожалению, конечно… И хватит об этом! Всё равно твоя Оленька выйдет замуж за графа или князя! Тебя сейчас это очень волнует?

ПАТРИК. Нет, не очень!

ТОМ. Тогда давай пить!

ПАТРИК. Год назад нашу пьесу выбросили из театра в грязь, а сегодня у нас русская императрица играла Венеру! Канцлер писал вакхический танец под странным названием «Казачок»! А графы и княжны, с наслаждением прикидывались легкомысленными нимфами и сатирами! Том, ну можно что-то понять в этой жизни?!

ТОМ. Не знаю… Многие пытались, но всегда это заканчивалось позором… Никто ничего не понял, и видимо, никогда не поймёт! Может быть, в этом наше счастье! Поэтому, не будем терять время даром! Забудем о прелестных и недоступных графинях и княжнах! И займёмся делом! Наливай!

Кабинет Самарина. Самарин пишет что-то. Написал.

Заклеил. Бросил в стол. Староверов сидит в кресле.

Самарин с бутылкой и фужерами садится с ним за столик.
САМАРИН. Давай выпьем! Не боишься? Оставляю тебя вместо себя в этом змеином гнезде! Это тебе не корабли взрывать! Это гораздо хуже! На каждом шагу ловушка! Ну, давай, за молодого короля!

СТАРОВЕРОВ. А зачем? Какое он имеет ко мне отношение, чтобы я за него пил? Я бы, Константин Петрович, выпил за ту даму чудную, дивную! С которой в темноте любился! Какая женщина! Как она пахнет! Какая у неё кожа потрясающая, шёлковая! А целуется как! Королева в этих делах! Найти бы мне её, Константин Петрович! Я без неё с ума сойду!

САМАРИН. Тоже мне посол! Блажной совсем! Как ты будешь дела вести? Ну, давай, за эту даму!

СТАРОВЕРОВ. Чтобы я её нашёл! (Пьёт.)

САМАРИН (в сторону). Не дай тебе Бог! (Пьёт.)

СТАРОВЕРОВ.Я, Константин Петрович, всех дам при дворе обнюхал! Никто так не пахнет! Откуда она? Кто она?

САМАРИН. Ты Матвей, прекращай эти поиски с обнюхиванием! Ты же не кобель, в конце концов! Дождёшься, в сумасшедший дом свезут тебя! Там нанюхаешься!

СТАРОВЕРОВ. Вы счастливый человек, Константин Петрович! С Маргаритой в Россию едете! Домой, с любимой женщиной! А я что здесь буду делать? С ума сходить? Застрелюсь!


В комнату стремительно входит Маргарита. Она одета в очень

широкое, красивое, русское платье.


МАРГАРИТА (хватает Староверова за руку). Пойдём со мной!

СТАРОВЕРОВ. Куда?!

МАРГАРИТА Узнаешь! (Утаскивает Староверова.)

САМАРИН. Что это?! Решились?! Что они с моим Матвейкой сделать хотят?!

На сцене появляются Маргарита и Староверов.
МАРГАРИТА. Встань вот здесь и жди!

СТАРОВЕРОВ. А что ждать?

МАРГАРИТА. Восхода солнца жди!

СТАРОВЕРОВ. Здесь?!

МАРГАРИТА. Здесь! (Быстро уходит.)
Староверов понуро стоит. Ждёт. Откуда-то сзади него

появляется женская рука, обхватывает его за шею, и

утаскивает в глубину невидимых комнат. Староверов

и пикнуть не успел. Сцена пуста. Тихо. Появляется

Северак. Он в белой рубашке, без шляпы, без шпаги,

в военных штанах и сапогах.

Северак идёт очень медленно, и стругает какую-то палочку.
СЕВЕРАК. Жил-был на свете один очень знатный господин! Он преданно служил своему королю, убил по его приказу людей без числа, и думал, что король как-то достойно оценит его рвение! Ведь знатный господин служил королю преданно! Как собака! И король оценил его преданность и службу! Он разрешил своей лучшей убийце, очаровательной женщине, убить знатного господина! Потому только, что король делал исключительно то, что ему выгодно! Знатный господин удивился такой подлости и неблагодарности со стороны короля, и пересмотрел своё к нему отношение!
В луче света появляются королева и Староверов.

Староверов преклонил перед королевой колено, и

целует её руки. Королева, улыбаясь, смотрит на

Староверова. Северак видит их.


СЕВЕРАК. Знатный господин не мог более служить лицемеру! Его благородная кровь протестовала против такого извращения! И в один, очень серьёзный момент, знатный господин заплатил королю по счетам! Он увидел, и—промолчал! А далее, с удовольствием, оставил короля весело бултыхаться в собственной глупости! (Уходит, продолжая стругать палочку.)

Через сцену идут Маргарита и Самарин. Они уезжают

в Россию. Навстречу им выходит Северак. Он в обычной

форме и при шпаге.


СЕВЕРАК. Приветствую вас, господа! Куда путь держите? В Россию-матушку?

МАРГАРИТА. Что вам угодно, господин Северак?

СЕВЕРАК. Мне? Да ничего особенного! Госпожа де Моро, вам известно, что король разрешил мне убить господина Самарина?

МАРГАРИТА. Верю, что такое разрешение у вас есть! А вам известно, что король мне разрешил убить вас?

СЕВЕРАК (смеясь). Дорогая, ну как же я могу этого не знать?! Это было бы странно! Оригинальнейшая личность, наш король! Ему интересно посмотреть, что из всего этого получится! Любознательнейший засранец!

МАРГАРИТА. Ну, так что?

СЕВЕРАК. В смысле, драться? Ни за что! Я не хочу выглядеть идиотом! Я, друзья мои, поеду к себе на виноградники! А жопу королю пусть вытирает кто-нибудь другой! Я боец, а не жопомойка! Дело в том, что у меня на виноградниках завелась какая-то тля! Я буду вызывать каждую муху на дуэль, и лет через 20-30 перебью их всех! Вот жизнь достойная французского аристократа! Кстати, наш род древнее королевского! Но это так, пустяки, мелочь! Прощайте, господа! Всех благ вам! Да! Самарин, вам невероятно повезло! С такой женой, вы как у Христа за пазухой! Привет! (Уходит.)

САМАРИН. Смелый мужик! Такие слова…

МАРГАРИТА. Он никогда трусом не был! Просто король превратил его в половую тряпку! Пойдём! (Уходят.)

Россия. Санкт-Петербург. Самарин и Маргарита ходят

по саду императорского дворца. Маргарита на сносях.
САМАРИН. Маргоша, смотри как Россия встречает тебя! Солнце, тепло, цветы кругом! Как тебе императорский дворец? Как наш сад?

МАРГАРИТА. Дворец хороший и сад хороший, а повивальные бабки у вас толковые есть?

САМАРИН. У нас с тобой, Маргоша, всё есть!
Появляются Елизавета и Разумовский.
ЕЛИЗАВЕТА. Ты можешь хоть одну дорогу хорошую построить?! Трясёт в карете ужасно! А я за неё 10 тысяч отвалила этому разбойнику голландскому!

РАЗУМОВСКИЙ. Одну дорогу построить могу. Сам буду копать. Один. Но построю!

ЕЛИЗАВЕТА. Ну, а другие дороги? Так и будем мозоли на задницах набивать?!

РАЗУМОВСКИЙ. Лизонька, народ у нас непростой! Легкомысленности необоримой!

ЕЛИЗАВЕТА (гневно). Вот я выпорю весь этот народ! Все сто миллионов! Сразу станут посерьёзней!

РАЗУМОВСКИЙ. Лизонька, гениально! Строительство дорог у нас нужно начинать именно с этого! Первыми—начальников!

ЕЛИЗАВЕТА. У меня кого хочешь пори, не ошибёшься! Смотри-ка, Самарин со своей француженкой! Пойдём к ним! (Подходят.)

САМАРИН. Здравствуйте, ваше императорское величество! Разрешите представить вам мою невесту, баронессу Маргариту де Моро!

ЕЛИЗАВЕТА. Да я знаю кто она! Ты что, Константин, с ума сошёл? Главную шпионку Франции ко мне приволок!

САМАРИН (улыбаясь). Ваше величество, не беспокойтесь! Я за ней присмотрю! Я умею! Я сам шпион, если помните!

ЕЛИЗАВЕТА. Нет, не помню, Самарин! Я тебя в первый раз вижу! Канцлер, сегодня отправь к ним всех лучших медиков по родильной части!

РАЗУМОВСКИЙ. Сделаю!

ЕЛИЗАВЕТА. Ну, пойдём! Алёша, я тебя попросить хотела… Я, когда еду, лошадки плохо себя ведут! Какают! Можешь это исправить? (Разумовский замер.) Ну, ты что остолбенел-то? Я пошутила! Смейся!

РАЗУМОВСКИЙ. Извини, Лизонька, я испугался! Я думал, ты серьёзно! Сейчас приду в себя и буду смеяться!

ЕЛИЗАВЕТА. То же мне, канцлер! Пошутили с ним, а он и в штаны напустил! (Уходит.)

РАЗУМОВСКИЙ. Лизонька, если бы я тебя не знал, то… (Вытаскивает из кармана фляжку с водкой, быстро делает пару глотков, и уходит следом за Елизаветой.)

МАРГАРИТА. Глаза у вашей императрицы такие… Она и сама шпионкой быть могла бы! Хорошей! Ну, ты, граф, кормить-то нас собираешься?

САМАРИН. Что, опять стукнул ножкой?

МАРГАРИТА (смеясь). Стукнул, стукнул! (Уходят.)

Елизавета и Разумовский сидят на берегу Невы.


РАЗУМОВСКИЙ. Закаты у нас на Неве бывают удивительные! Я таких, нигде не видал! Лиза, как ты думаешь, на сколько лет мы эту свару в Европе успокоили?

ЕЛИЗАВЕТА. Алёша, у меня ребёночек будет!

РАЗУМОВСКИЙ. Лизонька, милая! Как я рад-то, как рад!

ЕЛИЗАВЕТА. Что делать-то будем?

РАЗУМОВСКИЙ. Как что?! Жить, Лиза, жить! (Вытаскивает из кармана фляжку с водкой, хочет выпить.)

ЕЛИЗАВЕТА. Алёшка, опять! Пойми, ты канцлер! Второй человек после меня! А таскаешься с бутылкой водки в кармане, как последний шаромыжка!

РАЗУМОВСКИЙ. Лизонька, я знаю, что я канцлер! Но когда ты меня назначала, разговора про водку в кармане не было!

ЕЛИЗАВЕТА. А теперь есть! Ты спиваешься! У тебя вон, нос красный стал!

РАЗУМОВСКИЙ. Это от переутомления!

ЕЛИЗАВЕТА. От переутомления! Отдай водку, сукин сын!

РАЗУМОВСКИЙ. Не отдам!

ЕЛИЗАВЕТА. Я тебе голову отрублю!

РАЗУМОВСКИЙ. Не отрубишь, ты добрая!

ЕЛИЗАВЕТА. Вот все вы, сволочи, этим пользуетесь! (Плачет. Разумовский её успокаивает. Мы их не слышим. Они спорят. Разумовский весело, Елизавета, вытирая слёзы.)


На сцене появляются все участники спектакля.

Они с улыбкой наблюдают за Разумовским и Елизаветой.


И снова гром пушек! Небо в огнях салюта! Ревут оркестры!

Заливаются певчие! Знамёна иностранные, яркие как бабочки,

летят к ногам Елизаветы! Она досадливо отпихивает их, и

продолжает сердито спорить со смеющимся Разумовским.

Виктория, сверкая золотым мечом, парит в русском небе!

Староторжский Александр Владимирович

Титова Лариса Дмитриевна
Москва

дом. тел. 8 495 371-84-59


Е-mail: starot-aleksandr2008@yandex.ru
<< предыдущая страница