Комедия в двух действиях Действующие лица - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Комедия в двух действиях Действующие лица - страница №1/3





,
А. Староторжский

Л. Титова


СТОГЛАЗАЯ ХРОМОНОЖКА

СКАРЛЕТ
Комедия в двух действиях


Действующие лица:
Том—актёр, драматург, 28 лет

Патрик—актёр, драматург, 25 лет

Мери-Колокольчик—хорошенькая девушка, 16 лет

Фриц Кляйн—директор немецкого театра

Генрих Весёлый—король Англии

Роберт Гладстон—лорд, секретарь Генриха

Диана Черчилль—графиня, родственница Генриха

Людовик—король Франции

Анна—королева Франции

Маргарите де Моро—баронесса

Жак де Северак—граф

Самарин Константин Петрович—граф,

посол России во Франции

Елизавета—русская императрица

Разумовский Алексей Григорьевич—канцлер

Дорофей—монах

Иосиф—послушник

Матвей Староверов—чиновник для особых

поручений, 25 лет

Фридрих—прусский король

Отто фон Фрост—адъютант Фридриха

Если объединить некоторые роли, число артистов в пьесе

сократится вдвое.

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ


Лондон середины 18 века. Лето. Утро. Улица. Дождик.

На одном из зданий висит плакат с надписью: «Прекрасный,

великий, неподражаемый немецкий театр господина

Фрица Кляйна! Самые дешёвые билеты за всю историю Англии!

Милости просим!»

Появляются драматурги Том и Патрик.


ТОМ. Как ты думаешь, он прочитал нашу пьесу? У директора театра всегда дел по горло!

ПАТРИК. Дождик кончился! Хороший знак! Я думаю, прочитал! (Громко.) Господин директор! Господин Кляйн, мы пришли! С добрым утром!


Из театра выходит господин Кляйн. Он в театральном костюме.

Это может быть костюм палача, или рыцарские доспехи из

тонкой фанеры, или даже королевское облачение. На ногах

директора домашние тапочки.


ТОМ. С добрым утром, господин Кляйн! Как идут дела? Как наша пьеса?
Не отвечая на приветствие, Кляйн уходит в театр, и тут же

возвращается. В руках у него пьеса Тома и Патрика,

переплетённая красной лентой. Кляйн швыряет её под ноги

драматургам.


КЛЯЙН. Дождик, кажется, кончился! Слава Богу! (Делает вид, что хочет уйти. Но останавливается, словно что-то вспомнил.) А, да! Нужно быть вежливым! Старинное правило! Молодые люди! Ваша пьеса глупа, скучна, аморальна… Когда я её прочитал, я окончательно убедился в бездарности и ничтожности Англии, и самих англичан! Пора уезжать в мою прекрасную Германию, а то я тут с вами совершенно деградирую! (Уходит в театр и тут же возвращается.) Не хотите ли посмотреть настоящее искусство? Я имею ввиду мой спектакль, по моей пьесе? (Том и Патрик молчат.) Правильно, не смотрите! Вы всё равно не поймёте, как он прекрасен! Для этого надо иметь здесь и здесь! (Указывает на голову и сердце. Уходит.)

ТОМ (поднимает пьесу). Я ожидал что угодно, только не это… Ничтожество Кляйн обошёлся с нами, как с последними побирушками!

ПАТРИК. Тут ничего нового… Чем бездарнее человек, тем он высокомернее, подлее и безжалостнее… Особенно, когда встречается с настоящими талантами… Что будем делать?

ТОМ. Что будем делать? Я чувствую потребность…

ПАТРИК. Выпить!

ТОМ. Да!

ПАТРИК. Пошли!
Входят в паб. Садятся за стол. Патрик уходит и возвращается

с двумя кружками пива. Подмышкой держит бутылку виски.


ТОМ. Виски лишнее…

ПАТРИК. Кто знает! Не помню случая, когда виски были некстати!


В паб входит Мери. Это миловидная девушка лет 16, но она

давно ведёт жизнь взрослой женщины. Её наивный, детский вид

странно не согласуется с тем, что она говорит. Иногда кажется,

что это ребёнок притворяется взрослым. Мери слегка под мухой

и очень раздражена.
МЕРИ. Здравствуйте, господа драматурги! Я всё видела и слышала! Я—Мери Колокольчик! Я так зла, так зла на этого паршивого немца, что не могу говорить. Налейте мне!

ПАТРИК. С удовольствием, дорогая Мери! Но куда налить?


Мери достаёт из сумки кружку, и со стуком ставит её на стол.
МЕРИ. Сюда! Я всегда ношу её с собой! (Патрик наливает.) Полную! Вот так! (Выпивает одним махом.) Немец этот—дрянь! Я хотела поступить к нему в театр артисткой, и он согласился… Но поставил условие—я должна с ним переспать! Я согласилась, и как порядочная девушка, сделала всё, что он хотел! А он меня выгнал, сказал, что из меня артистка, как из верблюда балетмейстер! И бросил мне вслед, на мостовую, один пенс! Сволочь! Налейте, пожалуйста ещё, сэр! Половинку… Спасибо! (Выпивает.) Я знаю себе цену! Я стою фунт, не меньше! А этому старому козлу я просто доверилась! А он обманул!

ПАТРИК. Вытрите слёзы, дорогая Мери! Жизнь только начинается. Всё будет хорошо! (Вытирает ей слёзы своим платком.)

МЕРИ. Спасибо, сэр! Но меня так часто обманывали, что я уже не верю, что всё будет хорошо… Нет, больше не наливайте… Иначе, я не дойду до дома… Ну нет! Ещё маленький глоточек! Спасибо!

ТОМ. Скажите Мери, откуда вы знаете, что мы драматурги, и как получилось, что вы видели, как немец с нами обошёлся?

МЕРИ. Всё очень просто, сэр Том. Я люблю театр и видела ваши и сэра Патрика пьесы. В театре у Гарри Зайца. А видела, как этот гад с вами поступил, потому что ждала его у театра. За углом. Я хотела стукнуть его палкой по голове! Я права?

ТОМ. Конечно! Но всё равно не нужно этого делать… Охота вам погубить свою жизнь из-за этой скотины…

МЕРИ. Жизнь? А разве я живу? Я этого не чувствую… А скажите, господа, почему вы отнесли пьесу в этот гадюшник? Разве нельзя было показать её в «Театр дружных лодочников»?

ТОМ. Можно… Но зачем мы этим ребятам? Они всё умеют делать сами, и получше нашего! А немцу мы отнесли пьесу потому, что у него большие сборы… Эта хитрая скотина почти догола раздела своих красивых, толстых немок, и заставляет их принимать такие позы, что мужская часть публики сходит с ума…

ПАТРИК. А ещё у него есть пукающая лошадка.

МЕРИ (засмеялась). Как это, пукающая лошадка? Вы шутите?

ПАТРИК. Нет… В перерыве между действиями, Кляйн выходит на сцену с мандолиной, и маленьким пони Фердинандом! Кляйн играет, а лошадка в такт, ритмично пукает… Словно подыгрывает… Публика ревёт от восторга!

МЕРИ. Оно и понятно! А что если отравить лошадь? Кляйн разорится, а артистки от него сбегут! И что? Вонючка Кляйн сдохнет с голоду!

ТОМ. Нет, дорогая Мери! Мы люди искусства, а не убийцы… Выпьем?

МЕРИ. Да, конечно! Но если таких людейю, как Кляйн не наказывать, то они подумают, что сам Господь Бог им не указ! И что тогда? Сколько горя они принесут? Не сосчитать! Не измерить! Кляйну нужно воткнуть раскалённую железку в одно место! Чтобы он понял, что такое боль! Я права?

ПАТРИК. Том, устами младенца глаголет истина! Сорняки из грядки удаляют!

ТОМ. Ну и что вы предлагаете? Кто будет снимать с него штаны? Кто будет накалять, а потом втыкать? Не хотите обсудить?

МЕРИ. Напрасно вы, сэр Том, смеётесь надо мной! Я не собиралась снимать штаны с Кляйна, и что-то в него втыкать! У меня другое предложение! Надо пустить слух, что будто бы Кляйн, пьяный, уверял посетителей этого паба, что наш король Генрих спит с лордом Гладстоном как с бабой! И тогда его тут же выкинут из Англии! А ещё лучше—башку отрубят!

ТОМ. Тихо! Замолчи! (Бегает по пабу. Заглядывает в каждый угол.) Слава Богу! Никого нет! Только на кухне хозяева ругаются! Хорошо, что ругаются! Значит, не слышали тебя, глупая девочка! Ты понимаешь, что за эту болтовню не Кляйну, а тебе могут отрубить голову?

МЕРИ. Ну, вы же меня не сдадите? Правда, ведь, не сдадите?

ТОМ. Ну, конечно, правда… Вот, что… (Начинает быстро ходить по пабу. Шлёпает себя по лбу.) Так, так… Да, да!

МЕРИ. Что это он? Может в туалет хочет? Я провожу!

ПАТРИК. Сиди! Он придумал что-то!

МЕРИ. А что?

ПАТРИК. Ну, откуда я знаю! Он скажет…

ТОМ (успокоился, подошёл к столу). Мери, дорогая! Выпьем за то, чтобы ты стала настоящей артисткой! (Наливает Мери, себе и Патрику по полному стакану.)

МЕРИ (лукаво, весело). А вы меня не изнасилуете, когда я отрублюсь? А то я вас, мужиков, знаю! За вами глаз да глаз!

ТОМ. Мери, детка, не бойся! Драматурги насилуют только перо и бумагу! Ну, выпьем!

МЕРИ. Да здравствует король! (Смеётся.)

ПАТРИК (тихо). И лорд Гладстон! (Озирается.)
Они пьют. Мери, выпив, сидит молча. Потом, резко опьянев,

начинает молоть всякую чепуху.


МЕРИ. Я этому Кляйну засуну в жопу бутылку, а потом как дам по голове! Пусть катится как бочонок! А потом догоню и как дам ногой! Кляйн, сволочь, я тебе доверилась, а ты меня обманул, старое говно! Дал мне какой-то паршивый пенс! Что на него можно купить? Коробку спичек и то не купишь! А я классная девчонка! Я стою фунт, не меньше! (Засыпает.) А я тебе доверилась, а ты обманул… (Спит, положив голову на стол.)

ПАТРИК. Зачем ты это сделал?

ТОМ. Слушай меня! Я придумал потрясающую штуку! Если получится, Кляйн вылетит из Англии как пробка из бутылки!

ПАТРИК. Подожди, давай отнесём девчонку в тот угол, за занавеску… Там есть кушетка для пьяных…

ТОМ. Да, правильно… Там ей будет удобней… (Драматурги пытаются унести Мери.)

МЕРИ (сквозь сон). Убери руки, сволочь! Давай фунт! И не пенсом меньше!

ТОМ. Она точно спит?

ПАТРИК (внимательно всматривается в Мери). Точно! Мёртвым сном! Понесли! (Несут.)

ТОМ. Как она, однако, любит деньги!

ПАТРИК. А ты не любишь? (Уносят Мери и возвращаются.)

ТОМ. Мысль такая! Мой деревенский дом стоит на земле графини Черчилль… Эта баба помешана на всяких предсказаниях… Она ничего в жизни своей не совершает, не посоветовавшись с какой-нибудь гадалкой, или астрологом… Сейчас она ищет сундук какой-то Стоглазой Хромоножки Скарлет, которая жила, и предсказывала в этих местах 300 лет тому назад… В этом сундуке, будто бы, есть какое-то важное пророчество.

ПАТРИК. Предназначенное ей?

ТОМ. Боже мой, ну откуда я знаю, кому оно предназначено?! Ты дашь договорить?

ПАТРИК. Дам… А откуда она узнала об этом пророчестве?

ТОМ. Ну, наболтал ей какой-нибудь колдун… После бутылки виски…

ПАТРИК. Да, виски стимулируют воображение! По себе знаю! Я когда писал оперное либретто, выпил 12 бутылок виски… Иначе не получалось.

ТОМ. Я слышал эту историю раз двадцать! Я могу продолжать?

ПАТРИК. Извини, пожалуйста… Мысли встрепенулись…

ТОМ. Слуги госпожи Черчилль перекапывают почему-то старый, заброшенный сад, недалеко от усадьбы. По тому, как они это делают, можно понять направление, в котором они надеются найти сундук… Я напишу кое-что, положу в сундук, и закопаю в песок у них на пути! Госпожа Черчилль прочтёт, побежит к королю, и господин Кляйн вылетит из Англии! Ну как?

ПАТРИК. Я удивлён, Том! Ведь это же бред какой-то! Где ты возьмёшь сундук трехсотлетней давности?

ТОМ. Без проблем! На чердаке собственного дома! Их там штук шесть! Я не знаю, сколько им лет, но на триста они тянут запросто!

ПАТРИК. А бумагу? Нужна ведь тоже древняя?

ТОМ. Никаких бумаг! Откуда у Скарлет бумага? Она тогда стоила бешеных денег! Всё, что мне нужно, я выжгу на старой доске.

ПАТРИК. Всё равно, ничего не понимаю! Что такое может предсказать твоя Скарлет, госпоже Черчилль, из-за чего Кляйн вылетит из Англии?

ТОМ. Она предскажет не ей! Она предскажет королю!

ПАТРИК. Ты в своём уме?! Куда ты лезешь?!

ТОМ. Там будет написано: король Генрих Весёлый! Туча нависла над твоей головой! Франция и Пруссия точат на тебя ножи! Послание моё получишь, когда человек должен молчать, а говорить будут огненные стрелы и молнии! Берегись! Послание тебе принесёт женщина знатного рода. Подписалась Скарлет.

ПАТРИК. Ну и что будет, если тебе удастся подсунуть эту чепуху графине Черчилль?

ТОМ. Она тут же отнесёт его королю, и отношения между Пруссией и Англией обострятся.

ПАТРИК. Ну, во-первых…

ТОМ. Минутку! Я вовсе не уверен, что так будет! Но если получится, то всех немцев выпрут из Англии, как возможных шпионов!

ПАТРИК. Это глупость! Ничего не получится!

ТОМ. Но попробовать можно?

ПАТРИК (приходит в восторг). Нужно! Необходимо! И полетит сволочь Кляйн на своей пердящей лошади, и своими сисястыми немками в свою занюханную Германию! Браво, Том! Пойдём ко мне, у меня есть отличный ром!

ТОМ. Подожди… Ром, это хорошо… Но, нельзя же просто так бросить беспомощную Мери Колокольчик! Давай отнесём её в театр Джона Паркера! Ему нужны статисты!

ПАТРИК. Подожди! Ты же знаешь, как он обходится с молодыми артистками!

ТОМ. Ты думаешь, это её испугает? Вряд ли! Ещё спасибо скажет! Понесли! Стоп! Подожди! Как ты думаешь, с лошадкой жульничество, конечно?

ПАТРИК. Я не знаю… Есть предположение, что скрытно пукает зам директора. Но это только предположение! Что происходит на самом деле, не знает никто! Кляйн обещал убить любого, кто попытается в этом разобраться!

ТОМ. Ну, ладно, понесли! (Несут Мери к выходу.)

МЕРИ (во сне). Фунт вперёд, гады! Фунт! Или никаких разговоров! Я ему доверилась, а он обманул… (Уходят.)

Лондон. Резиденция Генриха Весёлого. Комната для тайных

совещаний. Входят Генрих и Гладстон.


ГЕНРИХ. Хорошая новость, Гладстон… Хорошая и смешная! У Людовика родилась пятая дочка! Садитесь!

ГЛАДСТОН. Простите, ваше величество, можно спросить, что в этом хорошего? И тем более, смешного?

ГЕНРИХ. Хорошо это потому, что у меня рождаются одни ребята… И со временем не надо будет рыскать по всему свету в поисках невест… Пожалуйста! В двух шагах от Англии их растёт целый выводок! Бери—не хочу!

ГЛАДСТОН. Я ненавижу Францию! Она вечно нам мешает! Но коньяк у них превосходный!

ГЕНРИХ. Ну что особенного? Хороший климат. Виноград растёт… Вот вам и коньяк! Мы бы делали точно такой же, если бы у нас было бы столько солнца! Зато у них море, и у нас море! А мы топим их корабли, когда хотим, где хотим, и сколько хотим! Такого флота как у нас, нет нигде в мире! И не будет, пока я жив!

ГЛАДСТОН. Ваше величество, я понимаю, почему для нас хорошо, что у французского короля рождаются одни дочки… Но я не понял, почему это смешно… Не могли бы вы…

ГЕНРИХ. Могу… Король ждёт наследника 8 лет, а рождаются одни дочки! Разве не смешно? (Гладстон молчит. На лице его недоумение.) У вас нет чувства юмора… Большой недостаток, между прочим… Как наши дела на Яве?

ГЛАДСТОН. Мы взяли под контроль все плантации шоколада… Через полгода 10 кораблей с бобами шоколада прибудут в Англию… Хорошая новость, ваше величество!

ГЕНРИХ. Так можно будет сказать, если они доплывут, Гладстон… Возьмите эту операцию на себя… Договоритесь с ураганами, морскими течениями, дельфинами, китами, подводными скалами, но корабли должны дойти! Вы знаете, какие сейчас деньги платят за шоколад в Европе. Золотом платят! Мешками золота! И это золото должно быть у меня! Кстати, я думаю, что целебные свойства шоколада преувеличены. Я съел его несколько корзин, а зубы как болели, так и болят. Даже хуже стало… Может быть мы неправильно его готовим? Как там дела с испанцами? Вы рассекретили их рецепт приготовления шоколада?

ГЛАДСТОН. Нет, ваше величество, ничего не получается. Уже пятый наш агент пойман и повешен.

ГЕНРИХ. Неудивительно… Я бы охранял этот рецепт точно так же… Что шведы?

ГЛАДСТОН. Шведы затевают войну с Данией за какие-то земли в Норвегии.

ГЕНРИХ. Пусть схватятся! А мы тем временем будем ловить сёмгу у них под носом! Засолим года на два!

ГЛАДСТОН. Вы думаете, шведы позволят?

ГЕНРИХ. Позволят—не позволят! Им будет не до нас! Принцип: англичанин пришёл и взял,--должен остаться неизменным! На века! Мы хозяева мира! Кто этого не понимает, или не хочет понимать—горько пожалеет! Мы будем внедряться в экономически-важные зоны земного шара упорно, беспощадно, безжалостно! Всех сметём, кто встанет у нас на пути!

ГЛАДСТОН (льстиво). Мы будем безжалостны, но осторожны!

ГЕНРИХ (сразу успокоившись). Конечно, мы же не идиоты… Есть дипломатия… Очень полезная вещь, если нужно кого-то обмануть… Мы сделаем вид, что готовы на уступки, что с нами можно договориться мирно… Но стержневая политика: брать всё, что нам нужно—останется неизменной. Дальше! Что Франция и Пруссия? Я слышал у них какие-то успехи? Это правда?

ГЛАДСТОН. Правда. Но для нас это не опасно… Хотя, на всякий случай, неплохо было бы их стравить… Война ослабит эти страны и усилит наши позиции.

ГЕНРИХ. Важно ещё вот что… Мы поймём, умеют они воевать, или уже разучились… Так?

ГЛАДСТОН. Именно так…

ГЕНРИХ. Насколько я понимаю, в вашей мудрой голове созрел план, относительно организации этой войны?

ГЛАДСТОН. Вы правы, ваше величество, план есть.

ГЕНРИХ. Я весь внимание.

ГЛАДСТОН. Вариантов много, но самый лучший: убить прусского посла в Париже, и подкинуть компрометирующие Пруссию документы.

ГЕНРИХ. Какие же?

ГЛАДСТОН. После убийства, французская полиция обязательно обследует прусское посольство… И найдёт там секретные документы, содержащие план по взрыву главных пороховых складов во Франции… Людовик полезет на стену, и предъявит эти бумажки Фридриху. В резкой форме. Фридрих так же резко отклонит обвинения! И потребует объяснений, почему его дипломат убит… Несмотря на то, что Франция гарантировала Пруссии его безопасность. Ну и начнётся!

ГЕНРИХ. Уверены, что будет война?

ГЛАДСТОН. Конечно, нет… Но отношения станут напряжёнными до предела… И тогда—ещё один маленький огонёк,--и всё взорвётся!

ГЕНРИХ. Как вы организуете убийство?

ГЛАДСТОН. У меня свой человек в прусском посольстве.

ГЕНРИХ. Я подумаю…
Генрих ходит по кабинету.

ГОЛОС. Графиня Черчилль!

ГЕНРИХ. Чёрт принёс эту шизофреничку! Графиня, дорогая, заходите! Мы всё ждём, ждём вас… Слава Богу, вы пришли!
Входит графиня… Маленькая, полненькая, очень живая,

но держится величаво, строго. Ей лет 50. Одета во всё чёрное.

В руках деревянный сундук.
ГЕНРИХ. У вас, конечно, новое предсказание о конце света… Угадал?

ДИАНА. Хуже, ваше величество! Речь идёт о серьёзной угрозе для Англии!

ГЕНРИХ (насмешливо). Да что вы? И откуда оно идёт?

ДИАНА (игнорируя насмешку). Вот отсюда! (Стучит пальцем по сундуку, и открывает его. Вынимает доску с письменами, и кладёт на стол перед королём.)

ГЕНРИХ. Ой, ужас какой! Этой доской мне дадут по голове? Кто? Вы или Гладстон?

ДИАНА. Прочтите, ваше величество!

ГЕНРИХ. Там что-то написано?

ДИАНА. Да! Это драгоценное письмо адресовано вам!

ГЕНРИХ. Мне? От кого?

ДИАНА. Триста лет тому назад, в тех местах, где стоит мой родовой замок, жила пророчица. Её звали Стоглазая Хромоножка Скарлет. Из старых книг я узнала, что она оставила какое-то завещание. Я ищу его уже два года. Три месяца назад у меня гостил астролог из Египта. Он подсказал мне направление, в котором нужно искать сундук Скарлет. Он не ошибся! Сундук перед вами! А пророчество оказалось письмом, адресованным вам! Читайте, ваше величество!

ГЕНРИХ. Доска такая дряхлая, грязная… На какой помойке вы её нашли?

ДИАНА. В сосновом бору. В земле, на которой растёт сосна! Одно из самых чистых деревьев!

ГЕНРИХ (смотрит на доску, но не прикасается к ней). А скажите, почему эта Скарлет прозвана Стоглазой?

ДИАНА. За удивительную точность своих пророчеств.

ГЕНРИХ. А почему она хромоножка?

ДИАНА. Говорят, у неё одна нога была короче другой…

ГЕНРИХ. Ну да, Бог шельму метит. А вы уверены, что эта доска не заразна?

ДИАНА. Уверена!

ГЕНРИХ. Ну, тогда берите её и читайте!

ДИАНА. Конечно, ваше величество… Но вы напрасно…

ГЕНРИХ. Читайте, читайте! У меня не так много времени!

ДИАНА (читает). Король Генрих Весёлый! Туча нависла над твоей головой! Франция и Пруссия точат на тебя ножи! Послание моё получишь, когда человек должен молчать, а говорить будут огненные стрелы и молнии! Берегись! Послание принесёт тебе женщина знатного рода! Подписалась Скарлет. (Пауза.)

ГЕНРИХ (спокойно, серьёзно). Что скажете, Гладстон?

ГЛАДСТОН (Диане). Дайте доску!


Диана подаёт ему доску. Гладстон быстро пробегает

по ней глазами. Возвращает доску Диане.


ГЛАДСТОН. Я бы не стал сразу отпихивать это письмо, как ненужную вещь… Что-то мне подсказывает, что к нему нужно отнестись серьёзно.

ГЕНРИХ. Там упоминаются огненные стрелы… То есть, речь идёт о войне… Но в Европе нет войны!

ГЛАДСТОН. Сегодня нет, завтра есть, ваше величество. Европа постоянно беременна войной! Если Фридрих Прусский притих, то только для того, чтобы оживиться с ещё большей энергией!

ГЕНРИХ (очень серьёзно, потемнел даже). Да, это так… Франция и Пруссия, и вся Германия, крепнут на глазах… Для чего они крепнут, Гладстон? Да! Да! Для того, чтобы мешать мне жить! Пойдёмте, посмотрим на испытание новой пушки! И заодно обсудим ваш план с послом…


Уходят, забыв о существовании графини. Она одна стоит,

не зная куда идти, и что делать.


ДИАНА. Даже спасибо не сказал! Ну, какая же… (Спохватившись, закрывает рот рукой. Озирается.)

Франция. Резиденция Людовика. На сцене появляются

Людовик и Северак. У Людовика в руках бутылка вина

и бокал. У Северака то же самое.


ЛЮДОВИК. Давайте отдохнём немного от государственных дел! Запомните этот день, Северак… Сегодня король Франции собственноручно налил вам вино! (Наливает вино себе и Севераку.)

СЕВЕРАК (испуганно улыбаясь). Ваше величество! Я…

ЛЮДОВИК. Не пугайтесь… Больше никогда не налью… А то вас от ужаса кондрашка хватит… Давайте выпьем за французское вино! За самое лучшее в мире вино! (Пьют.) Я люблю, что у меня есть что-то самое лучшее… Я честолюбив…

СЕВЕРАК. У нас всё самое лучшее, ваше величество!

ЛЮДОВИК (пропустил мимо ушей). Говорят, что я сказал, что Франция—это я! Я никогда не говорил подобной глупости! Я слишком опытен для этого! Франция—это мой народ! И без него, я ничто! Я знаю, что я ничем не управляю… Ход истории от меня не зависит… Я завишу от него… Сегодня во Франции покой и благоденствие… А завтра я вынужден буду начать войну с государством, которое тоже не хочет войны! Но кто нас спросит! Кто-то там, на небесах, нацарапает приказ, и мы бросимся друг на друга, как бешенные псы… Не очень понимая, зачем мы это делаем… Северак, мне нужно 12 миллионов ливров на войну… Где их взять?

СЕВЕРАК. Простите, ваше величество, вы собираетесь с кем-то воевать?

ЛЮДОВИК (презрительно). Я не собираюсь! Но, вдруг, кто-то собирается воевать со мной? Ну, например, Англия или Пруссия? Так, где мне взять эти деньги?

СЕВЕРАК. Государственный кошелёк всегда к вашим услугам, ваше величество!

ЛЮДОВИК. Государство—это народ! А грабить свой народ я не собираюсь! Это дело для государя позорное, недопустимое! У меня другой вариант… Сколько дворян нужно растрясти, чтобы в течении месяца собрать эти деньги?

СЕВЕРАК. Ну, человек двести… Но им нужны какие-то объяснения.

ЛЮДОВИК. Объяснения нужны тем, кто поглупее. Ну что ж, я готов… От умных—а их, я надеюсь большинство—я сопротивления не жду! Если они, действительно, умные…

СЕВЕРАК. Вы их переоцениваете, ваше величество!

ЛЮДОВИК. Бунт?

СЕВЕРАК. Да, это возможно!

ЛЮДОВИК. Всех повешу! Без колебаний! Искусство управления государством содержит в себе такой элемент: наказание за неповиновение! Они это знают! И меня знают, надеюсь!

СЕВЕРАК. Но это цвет нации, ваше величество!

ЛЮДОВИК. Цвет нации, это люди, способные не только деньги, но последнюю каплю крови своей пожертвовать на благо Франции! Жадные, богатые эгоисты, равнодушные к интересам отечества, давшего им всё—это не цвет нации, это позор нации! И от них я избавлюсь без всякого сожаления! А деньги заберу. Я знаю, дворяне ездят к вам, выясняют обстановку… Объясните им мою позицию! Либо мы в одной упряжке тащим общий воз, либо я лишу их всяких преимуществ…
В комнату врывается королева Анна. Она швыряет к ногам

Людовика корзинку с плитками шоколада.


АННА. Ешьте сами свой шоколад, ваше величество! Меня тошнит от него, болит голова, поднимается температура! Может вам удастся родить мальчика без моего участия! Из себя самого! (Убегает.)

ЛЮДОВИК. Мне не нужен шоколад. Я уже сделал пятерых мальчишек без всякого шоколада. Правда, мне помогали.

СЕВЕРАК (собирает шоколад). Ваше величество, к шоколаду относятся, как к средству от всех болезней… Но, правильно ли это? У королевы Анны все признаки отравления! Тошнота, температура… Головная боль… Я так себя чувствовал, когда поужинал несвежей форелью!

ЛЮДОВИК. Сколько плиток шоколада в день ей прописали врачи?

СЕВЕРАК. Восемь…

ЛЮДОВИК. Не знаю, что делать… Мне нужен наследник!

СЕВЕРАК. Ваше величество, королева давно ест шоколад, уже двух можно было бы родить! Боюсь, шоколад не поможет!

ЛЮДОВИК. А что поможет?! Земляничное варенье?! Суп из воробъёв?! Или заливное из обезьяны?! Что?! О, эти чёртовы врачи! Сколько денег они берут! Грабят хуже разбойников! А лечат ужасно! Я бы с удовольствием всех их перевешал! Но нельзя! Иногда они помогают. Причём, весьма серьёзно.

СЕВЕРАК. Это случайно, ваше величество!

ЛЮДОВИК. Какая разница?! И откуда вы знаете, случайно или нет? Что же мне делать?

СЕВЕРАК. Ваше величество, можно найти, или изобрести какой-нибудь повод для развода.

ЛЮДОВИК. Глупости! Что бы вы там ни изобрели, Австрия и Испания объявят мне войну. Разрешите вам напомнить, что в Австрии император—её дед… Испанский король—её брат… Нет, отпадает…

СЕВЕРАК. Может быть…М-м-м…

ЛЮДОВИК. Никогда! Она мать моих детей! Девчонок своих я люблю. Анну, кстати, тоже…

СЕВЕРАК. Не вижу выхода, ваше величество.
Входит баронесса Маргарита де Моро.
МАРГАРИТА. Можно войти, ваше величество? У меня плохие новости!

ЛЮДОВИК. Маргарита, вы мудрейшая женщина, несмотря на молодость и красоту! Научите меня, как сделать мальчика?

МАРГАРИТА. Какого мальчика?

ЛЮДОВИК. Ну, обыкновенного мальчика… С ручками, ножками… Наследника престола!

МАРГАРИТА. Я не помню, ваше величество, чтобы в методе произошли какие-то изменения…

ЛЮДОВИК. Какие у вас новости?

МАРГАРИТА. Новости из прусского посольства! Рано утром посол Фридриха во Франции, Рихард фон Лансдорф найден мёртвым в своём кабинете. У него в спине торчал нож.

ЛЮДОВИК. Убийство?

МАРГАРИТА. Конечно!

ЛЮДОВИК. Зачем?

МАРГАРИТА. Кабинет был обследован нашей тайной службой. Найдены документы, компрометирующие Фридриха. Их быстро расшифровали, и содержание этих документов показалось мне неприятным: Фридрих поручил своей разведке взорвать наши пороховые склады в Лионе и Нормандии…

ЛЮДОВИК. Смысл? (Смотрит то на Северака, то на Маргариту.)

СЕВЕРАК. Я должен это обдумать, ваше величество… Не хотелось бы ошибиться…

МАРГАРИТА. Я тоже не понимаю, ваше величество… Ясно, что документы убитому послу подбросили сразу после убийства. Видимо, кто-то хочет натравить Францию на Пруссию, и Пруссию на Францию… Зачем? Какой смысл? Пока загадка…

ЛЮДОВИК. Никакой загадки, дорогая! Северак, помните я говорил, что мирное существование может прерваться в любую минуту? Хотим мы того, или нет! Ну вот, пожалуйста! Гром среди ясного неба! Кстати, нормальная вещь в политической жизни. Прошу вас, оповестите дворян о моём требовании. Я имею ввиду деньги… Война на носу. Даже они поймут… Что касается смысла… Конечно, это дело рук Генриха! Он ненавидит и боится всех, кто ему может быть опасен… Обратите внимание на эту фразу: может быть опасен! Не сейчас, не в данный момент, а опасен когда-нибудь! В ближайшем будущем! Мы сделали некоторые успехи в укреплении государства, и пожалуйста, он полез на стену! Мы должны разобраться в этом случае… И если мы докажем, что это дело рук Генриха, мы прервём с ним всякие отношения! Выгоним торговцев и просто англичан из Франции… И будем топить английские торговые суда по всем морям! Далее! Генриху—письмо, что мы не сомневаемся, в непричастности Англии к этому гнусному убийству! Армию привести в состояние боевой готовности, и начать медленное перемещение в сторону Пруссии. Фридриху тоже письмо—у нас учения! И когда всё это заварится, следите за англичанами! Может быть, они подумают, что всё получилось! И от радости проколятся! Да! Ещё напишите Фридриху, что всё это провокация, что нас кто-то хочет столкнуть, ведётся расследование, и о результатах мы его известим в первую очередь. Всё! Пока, всё! Маргарита, поручаю вам провернуть всю эту гадость!

СЕВЕРАК. Простите, ваше величество! Но мне кажется, баронесса де Моро, слишком молода для подобных операций! Женский характер не подготовлен…

МАРГАРИТА. Оставьте меня в покое, Северак! Я всё равно вас больше не люблю!

ЛЮДОВИК. Ого! Блестящий Северак получил отставку! Какая интрига! И кто же теперь ваш избранник, дорогая Маргарита?

МАРГАРИТА. Только королю Франции я отвечу на этот вопрос! Мой избранник, русский посол, граф Самарин!

ЛЮДОВИК. Ну, что же, парень интересный… Красив, молод… Ловко врёт на всех языках… Желаю ему успеха!

СЕВЕРАК. Очень вовремя, ваше величество! Я завтра вызову его на дуэль, и насажу на шпагу как стрекозу!

МАРГАРИТА. Только попробуйте! Я знаю, вы лучший фехтовальщик Франции! Но от яда ваше фехтование вам не поможет!

ЛЮДОВИК. О, я пойду! Это, господа, без меня! (Кричит за кулисы.) Королева Анна, поздравляю вас! Пришёл ещё один корабль с шоколадом.
По сцене пробегает Анна.
АННА. Садист! Мучитель! Я пожалуюсь дедушке! (Убегает.)

ЛЮДОВИК (вытирает слёзы смеха). Дедушке она пожалуется! Комедия! Я так не смеялся уже сто лет! Послушайте, Северак, мне показалось, вы собираетесь вызвать на дуэль посла, то есть лицо неприкосновенное… Я не ослышался?

СЕВЕРАК. Ваше величество, на меня нашло затмение!

ЛЮДОВИК. Я так и подумал… Ну, вы уже пришли в себя? Вспомнили, что за этот вызов, вам полагается 10 лет тюрьмы?

СЕВЕРАК. Я…

ЛЮДОВИК. Но мы с вами, Маргарита, ничего о дуэлях, стрекозах и шпагах не слышали… Правда?

МАРГАРИТА. Как прикажете, ваше величество!

ЛЮДОВИК. Ну, зачем приказывать? Я ведь имею дело с нормальными людьми… Правда, Северак?

СЕВЕРАК. Конечно, ваше величество, я пришёл в себя…

ЛЮДОВИК. И учтите! Я беру Маргариту и русского посла под свою защиту! Не дай Бог, Северак! Не дай Бог!

СЕВЕРАК. Ваше величество, пожалуйста, разрешите мне съездить на место преступления! Я могу быть полезен!

ЛЮДОВИК. Езжайте… (Северак уходит.) Мало того, что меня стравливают с Фридрихом, так ещё с Елизаветой поссорить хотят! Передайте Севераку, что если он не сможет держать себя в узде, я загоню его в Африку, в Конго! Начальником каторги! Передайте!

МАРГАРИТА. Слушаюсь…

ЛЮДОВИК. Как хорошо, что у нас с Россией хорошие отношения! Как вы думаете, с Елизаветой можно заключить военный союз?

МАРГАРИТА. Ваше величество, с кем угодно можно! Лишь бы от этого была выгода обеим сторонам!

ЛЮДОВИК. Союз крепких государств выгоден сам по себе. Он делает государство сильнее. Разве в этом нет выгоды? Как вы думаете, Елизавета это понимает?

МАРГАРИТА. Понимает. Я говорила на эту тему с Самариным. Елизавета страшно раздражена поведением Генриха. Она считает его разбойником, варваром, дикарём, и ещё чем-то…

ЛЮДОВИК. Чем?

МАРГАРИТА. Я стесняюсь сказать…

ЛЮДОВИК. Скажите… (Маргарита шепчет ему в ухо.) Совершенно с ней согласен! Знаете его главный принцип? Цитирую: «Англичанин пришёл, увидел и взял! И горе тому, кто против!» Почему он думает, что ему всё можно? Разве он спросил у меня разрешения? Или у Фридриха? Или у Елизаветы? И главное, идиот какой! Поздравляет всех нас с праздниками, шлёт грошовые подарки… Как будто мы не знаем, что у него нож за пазухой! Идиот!

МАРГАРИТА. Ваше величество, я хотела у вас попросить… Шоколад убивает королеву Анну…

ЛЮДОВИК. Убивает! Ах-ах-ах! А с кем я буду делать наследника?! С вами, добрая душа?! Ну, что молчите?

МАРГАРИТА (растерянно). Я всегда к услугам вашего величества!

ЛЮДОВИК. Я знаю, что вы всегда… И ценю вашу отзывчивость! Но вы не королева! А мне нужен нормальный парень! Нормальный! Сделанный по всем правилам! Будущий король! Как вы считаете, шоколад, действительно, великое, целебное средство?

МАРГАРИТА. Я не знаю… Я не ем сладкое… Я быстро полнею…

ЛЮДОВИК. Скажите Анне, чтобы ела шоколад столько, сколько сможет… Не больше! Боюсь, мы не умеем пользоваться этой штукой… Пойдёмте в сад, Маргарита… Мне сказали, что расцвели персидские розы. Поглядим на них… Должно же у нас в течении дня быть что-то хорошее…

МАРГАРИТА. Ваше величество, если Северак не сдержит слово, и попытается убить Самарина…

ЛЮДОВИК. Если его не испугает ссылка в гнилые болота Африки, делайте с ним, что хотите… Вы правы, он может сорваться! Он же бешеный, как все Севераки! (Уходят.)


Через сцену быстро идут Генрих и Гладстон.
ГЕНРИХ. Гладстон, вы слышали, французская армия планирует учения у границ с Пруссией! Браво, Генрих!

ГЛАДСТОН. Ваше величество, к вам обращается с просьбой о помощи ассоциация английских драматургов…

ГЕНРИХ. Кто это?!

ГЛАДСТОН. Ну, драматурги, это такие люди, которые пишут пьесы…

ГЕНРИХ. Пьесы? Что это?

ГЛАДСТОН (вяло). Пьесы, это вот в театрах бегают люди… Это пьесы…

ГЕНРИХ. В театре я однажды был! Там один здоровяк поднял пушку! Ну, дальше…

ГЛАДСТОН. Это не театр, это цирк, ваше величество…

ГЕНРИХ. Ах, я не вижу разницы! Так что им надо, этим драматургам?

ГЛАДСТОН. Они просят у вас тысячу фунтов в год, чтобы…

ГЕНРИХ. Стоп! Тысячу фунтов?! Это же два якоря для кораблей самого крупного тоннажа! С какой стати, я должен дать им такие деньги?!

ГЛАДСТОН. Они говорят, что театры им платят очень мало… Без вашей поддержки они погибнут.

ГЕНРИХ. Ну, если им мало платят, значит, они плохо пишут! Кстати, сколько их?

ГЛАДСТОН. В Лондоне 27 человек. В других крупных городах, ещё что-то около ста…

ГЕНРИХ. Ого, сколько дармоедов! Ну и что, они просят, чтобы я давал им эту тысячу каждый год?

ГЛАДСТОН. Да… Они умоляют заплатить им хотя бы за одну премьеру в год! Они изнемогают в борьбе с нищетой!

ГЕНРИХ. Я тоже изнемогаю! Слушайте, Гладстон, я никак не могу понять, какое я имею ко всему этому отношение?

ГЛАДСТОН (вяло, безнадёжно). Ну, вы король… Драматурги полагают, что вы можете всё…

ГЕНРИХ. Могу! Но я не хожу в театр, Гладстон! В театр ходит народ! Вот пусть он и платит! Введите новый налог на любовь к театру! Пусть все, кто ходят в этот балаган, заполнят специальную анкету, и оплатят её! И дело сделано! И народу хорошо, и драматургам деньги! Гениально?

ГЛАДСТОН. Как всегда, ваше величество…

ГЕНРИХ. Я думаю, я решил справедливо! Народу много, а я один! Я тоже нуждаюсь в поддержке! А то сделали из меня дойную корову! Чуть что, сразу ко мне! Дай денег! Дай! Безжалостные, чёрствые люди! Никто меня не жалеет, а я должен всех жалеть! Так не бывает! С состраданием относятся к тем, кто сам способен на это чувство! Гениально?

ГЛАДСТОН. Конечно, ваше величество… Вы позволите, насчет налога на любовь к театру?

ГЕНРИХ. Давайте! Только я не вижу, что тут неясно!

ГЛАДСТОН. Мне лично, всё ясно… Но, народ… Боюсь, он ваш указ не поймёт!

ГЕНРИХ. И что? Когда он вообще что-то понимал? Он понимает, народ этот, что он мне смертельно надоел?! Ну, что молчите?

ГЛАДСТОН. Боюсь, понимает…

ГЕНРИХ. Гладстон, денег я не дам! Меня интересуют только те люди, которые мне лично полезны и интересны! А драматурги—мелочь, муравьи! От них ничего в этом мире не зависит! Так, балаганные клоуны… (Нетерпеливо.) Вы хотели что-то спросить?

ГЛАДСТОН. Да… Подарки государям… Высылать?

ГЕНРИХ. Конечно! Всем государям Европы по три плитки шоколада, с моим портретом на обёртке…

ГЛАДСТОН. Всем выслать?

ГЕНРИХ. Всем, кроме Елизаветы!

ГЛАДСТОН. Почему?

ГЕРНИХ. У неё плохой флот!

ГЛАДСТОН. Но она императрица!

ГЕНРИХ. Императриц с плохим флотом не бывает.

ГЛАДСТОН. Но она женщина, ваше величество!

ГЕНРИХ (сморщился). Ну, да, конечно… Ну, пошлите ей одну плитку…

ГЛАДСТОН. Это невозможно! Это оскорбит её! Всем три, а ей одну! И это… нехорошо! И потом—флот плохой! Да, согласен! Но армия-то у неё сильная, самая крупная в Европе! С Елизаветой надо дружить!

ГЕНРИХ. Ладно… Сильная армия, это аргумент… Пошлите ей, как всем, три штуки… У вас всё?

ГЛАДСТОН. Нет, ваше величество… Лекарь наконец-то вылечил вашего дога Адмирала. Заплатить ему?

ГЕНРИХ. Конечно! Адмирал мой любимый пёс! Сейчас я пойду его посмотреть!

ГЛАДСТОН. Сколько заплатить лекарю?

ГЕНРИХ. Дайте тысячу фунтов… Хорошие врачи на вес золота… Кстати, если хочет, пусть остаётся в Англии… Учтите, это приглашение… Он будет всем обеспечен… Дом, деньги, защита… Всё будет! Он откуда к нам приехал?

ГЛАДСТОН. Он русский…

ГЕНРИХ. Русский?! В России есть врачи?! Вы меня удивили! Пошлите Елизавете 10 плиток шоколада! И заверните так, чтобы был золотой бантик! Я знаю женщин.

ГЛАДСТОН. Это не дипломатично!

ГЕНРИХ. Плевать на дипломатию, Гладстон! Это не тот случай! Вообще, прощупайте Россию… Нельзя ли там чего-нибудь слямзить! (Уходят.)
Лондонская улица. Паб. Том сидит с кружкой пива.
ТОМ. Пиво хорошее… Страна плохая… (Входит Патрик с сумкой на боку.) Ну, что, отказал, конечно?

ПАТРИК. Да, отказал…

ТОМ. Не надо было просить его ни о чём… Тем более деньги… Мы ему нужны, как собаке барабан… Надо бежать отсюда, Патрик! Но куда?

ПАТРИК. Есть вариант… Но, очень экзотический… Русская императрица приглашает в Россию на службу английских драматургов.

ТОМ (весело, беспечно). Поехали!

ПАТРИК. Вот так сразу, и поехали? А с условиями не хочешь познакомиться?

ТОМ. А зачем? У нас нет выбора. Если приглашают, значит что-то будут платить. Помолимся, и в путь!

ПАТРИК (вынимает из сумки листок). Вот условия. Дали в ассоциации.

ТОМ (равнодушно). Ну, давай! (Читает. По мере ознакомления с договором меняется в лице.) Триста фунтов в год! Неужели это возможно?! Правильно ли я прочитал?

ПАТРИК. Правильно! Читай дальше!

ТОМ (читает). За каждую поставленную пьесу—сто фунтов!!! Ложь!! Это враньё! Такие деньги нигде не платят! Нас заманивают!

ПАТРИК. Зачем? Что с нами делать? Заставят снег расчищать перед дворцом? Для этого у них люди, наверняка, есть! Читай дальше!

ТОМ (читает). Жильё предоставляется во дворце её императорского величества. Не верю! Ладно, дальше! (Читает.) Пища поставляется с императорского стола. Можно заказать так же любое блюдо из мяса, рыбы, птицы, по вкусу и настроению. Спиртное: водка, пиво, вино, коньяк… Без ограничения! Всё! Убила! Добила! Едем! Едем! Едем! И как можно скорее! А то нас опередят!

ПАТРИК. Спокойно, не опередят. Она приглашает пять человек. Мы в этом списке есть!

ТОМ. Она что, читала наши пьесы?

ПАТРИК. Ну, а как же иначе? Почему она именно нас зовёт? Ты не удивляйся. Я навёл справки, разговаривал с людьми, ведущими дела с Россией. Об этой стране болтают много глупостей. Россия страна быстро развивающаяся. Елизавета, говорят, не очень образованна, но очень умна. Она понимает, что такое искусство в жизни государства. Она со всего света тащит к себе талантливых людей. В общем, едем?

ТОМ. Спиртное без ограничения! Сказка! Шахерезада! Едем! (Уходят очень быстро.)
Пруссия. Берлин. Резиденция Фридриха. Появляются

Фридрих и Отто фон Фрост. Фридрих сильно простужен,

кашляет, и часто хватается за правое ухо.
ФРИДРИХ (схватился за ухо). Чёрт, как стреляет!

ОТТО. Ваше величество, я могу узнать ваше мнение по поводу письма Людовика? Вся Пруссия ждёт вашей реакции.

ФРИДРИХ. Людовик пишет, что он к убийству не имеет отношения. И я думаю, что он пишет правду. У него не было ни малейших оснований убивать моего посла. Конечно, это работа Генриха. Этот тупица хочет нас стравить. Банальный вариант. Ему это даром не пройдёт! Чёрт, как ухо дёргает!

ОТТО. Врача, ваше величество?

ФРИДРИХ. Нет! Напишите Людовику, что я не сомневаюсь в его порядочности, искренности, что я верю ему, что я понимаю цели, с которыми он двинул войска к моей границе. Я отвечу тем же, что, конечно, нормально, и его не удивит. Напишите ещё, что мы с Людовиком друзья на веки вечные. Ну и другую, всякую чепуху. (Хватается за ухо.) Чёрт, привязалась эта боль! Скажите, сколько новых скорострельных пушек сделано?

ОТТО. Сто двадцать пять, ваше величество!

ФРИДРИХ. Мало! Мне нужно триста! Минимум! И медленно всё идёт… Медленно! Подгоните их! А что с новыми мушкетами?

ОТТО. Сделано 15 тысяч.

ФРИДРИХ (яростно). Может быть, они забыли, что мне нужно 50 тысяч?! Я напомню!

ОТТО. Ваше величество, работы идут круглосуточно. Люди падают с ног от усталости…

ФРИДРИХ. Отправьте на завод 20 бочек пива, и шесть телег с окороками. Это их подкрепит и воодушевит.

ОТТО. Спасибо, ваше величество.

ФРИДРИХ. Что пехота? Конница? Артиллерия?

ОТТО. Ваше величество, две недели назад закончились плановые учения. Войска отдыхают, приводят себя в порядок.

ФРИДРИХ. Чёрт, нельзя заболеть! Давайте, скорее,заканчивайте эти каникулы! Армия не гимназия! Ах, Отто! Венгрия так расцвела, так расцвела! Я не могу спокойно на неё смотреть! (Кашляет и держится за ухо.)

ОТТО. Вы губите себя, ваше величество! Принести шоколад?

ФРИДРИХ. Нет, это для баб. Велите мне принести эту бурду из сушёных пчёл и змеиной желчи! И разотрите меня барсучьим салом. Да, карту Австро-Венгрии! (Уходят).
Россия. Санкт-Петербург. Дверец Елизаветы. Разумовский стоит с

ворохом бумаг в руках. Это доклад для Елизаветы.

Появляется Елизавета, цветущая, красивая женщина лет 40,

в русском сарафане.


РАЗУМОВСКИЙ. Здравствуйте, ваше императорское величество!

ЕЛИЗАВЕТА. Здравствуй, канцлер. Поздравляю тебя с орденом! Читай! Да, подожди, драматурги английские приехали?

РАЗУМОВСКИЙ. Приехали.

ЕЛИЗАВЕТА. Как они тебе?

РАЗУМОВСКИЙ. Не понял пока.

ЕЛИЗАВЕТА. Что делают?

РАЗУМОВСКИЙ. Хлеб-соль едят. Ждут встречи с вами!

ЕЛИЗАВЕТА. Ну, люди-то приличные?

РАЗУМОВСКИЙ. Вроде, да… Едят скромно. Пьют скромно. Я думаю, осматриваются. Спрашивали, какие от вас указания будут. Я сказал—ждите.

ЕЛИЗАВЕТА. Я с ними скоро встречусь. Мне театр нужен лучший в мире, не меньше! Я ведь гордая! А для этого пьесы новые требуются, не затасканные. А то мои артисты всё одно и то же старьё играют! То так перевернут, то сяк. Ставят с ног на голову, и тут же обратно. Надоело! Скукотища смертная. Ну, давай, читай!

РАЗУМОВСКИЙ. А что же в наших писателях совсем разочаровались?

ЕЛИЗАВЕТА. Разочаровалась. Не знают куда идти. То про чертей пишут, то про богатырей, то про отшельников каких-то. Не могу я это смотреть! Характер у меня весёлый, сам знаешь.

РАЗУМОВСКИЙ. Знаю, ваше величество. Позвольте доклад прочитать!

ЕЛИЗАВЕТА. Читай! Сначала, самое серьёзное давай.

РАЗУМОВСКИЙ. Ваше величество, внимания заслуживает одна новость.

ЕЛИЗАВЕТА. Какая?

РАЗУМОВСКИЙ. В Париже убит прусский посол.

ЕЛИЗАВЕТА. Что Фридрих?

РАЗУМОВСКИЙ. Двинул войска к границе с Франции.
Императрица долго думает.
ЕЛИЗАВЕТА. Никогда не поверю, что Фридрих на такую ерунду попался. Дело-то шито белыми нитками! Английского короля работа! Хочет, чтобы Франция и Пруссия сцепились. Ослабить их хочет. Они в последнее время подниматься стали, а ему это не нужно. Боится! Неужели получится у него?

РАЗУМОВСКИЙ. Сначала надо доказать, что это он. Хитрит, старый бобёр! Письма уже Людовику и Фридриху настрочил, что не имеет он отношения к этому преступлению.

ЕЛИЗАВЕТА. Откуда знаешь?

РАЗУМОВСКИЙ. Человечек у меня есть в канцелярии Генриха.

ЕЛИЗАВЕТА. На таких человечков денег не жалей!

РАЗУМОВСКИЙ. Конечно, ваше величество! На предателях и держимся!

ЕЛИЗАВЕТА. С первого раза у Генриха вряд ли что выйдет. Но ещё два-три таких фокуса, и—война! Замысел его понятен!

РАЗУМОВСКИЙ. Ваше величество, война и сразу может начаться. Посла не просто так убили. Сыщики французские, когда посольство обыскивали, нашли документы, в которых содержится приказ от Золотого Орла,--понятно, Фридриха,--взорвать главные пороховые склады Франции, в Лионе. Людовик, говорят, от ярости, по потолку ходит.

ЕЛИЗАВЕТА. Слушай, канцлер, мне эта война не нужна. Сделай что-нибудь, останови! Если Франция и Пруссия войну затеют, то выиграет от этого Генрих, укрепит свои позиции по всему миру. А мне это не с руки! Я с ним воевать буду!

РАЗУМОВСКИЙ (изумлён, испуган). С кем?!

ЕЛИЗАВЕТА. Я тебе ясно сказала, с Генрихом!

РАЗУМОВСКИЙ. Зачем он вам, ваше императорское величество? Он нам не мешает!

ЕЛИЗАВЕТА. Тебе не мешает, а мне мешает! Бесит он меня, мерзавец этот! Ты посмотри, как он себя ведёт! Сотни островов оккупировал! Коренное население сразу под нож! Оставит какую-то часть для рабского труда, и высасывает всё, что можно! Шоколад, золото, фрукты, шкуры зверей удивительных… Всю Европу этим добром завалил. Наши моряки хотели к одному из островов подойти, воды взять, так англичане встретили их артиллерийским огнём! Французские, немецкие, испанские торговые суда топит, а потом записочки государям шлёт лицемерные… Извините, мол, думали, что пираты! А самый главный пират—он сам! Бандит, нехристь, убийца! Я его на место поставлю! Куда не сунется, везде кровь! Я государыня православная! Я должна эту сволочь к ногтю прижать! Воспринимаю драку с Генрихом, как долг перед Богом, отечеством, и всем миром! (Крестится.)

РАЗУМОВСКИЙ. Позвольте сказать, ваше величество! Как нам драться? На острове мы его не достанем, а флот у него сильнее нашего неизмеримо!

ЕЛИЗАВЕТА. Да, это так! Батюшка мой построил флот, которого весь мир боялся, а мы его проворонили! Не поддержали, во время никак не усиливали! Теперь догоняй других! Ну, ничего, догоним! Мы что, глупее всех, что ли?! Корабль современный построить не можем?! Врёшь, мы всё можем! Прошу тебя, Алёша, проходимцы, бездарные люди будут мешать—гони их в шею! Тех, кто хоть копейку из общего дела сопрёт—на берёзу! Вот так, канцлер! Другого выхода я не вижу! Так мой батюшка поступал, и успехов добивался!

РАЗУМОВСКИЙ. Матушка-императрица, да где же такие деньжища взять, чтобы флот отгрохать равный английскому? Надорвёмся!

ЕЛИЗАВЕТА (гневно). Надорвёмся?! Денег нет?! И это ты мне говоришь?! Думаешь, я не знаю, сколько у нас денег?!

РАЗУМОВСКИЙ. Матушка…

ЕЛИЗАВЕТА. Подожди-ка! (Уходит.)

РАЗУМОВСКИЙ. С Англией воевать! С ума сошла! Не дам деньги! Спрячу! Потом спасибо скажет! (Входит Елизавета с большим, красивым ларцом.)

ЕЛИЗАВЕТА. Вот тебе деньги! На 10 кораблей хватит! (Снимает с себя серьги, кольца и бросает их в ларец).

РАЗУМОВСКИЙ. Матушка-императрица, не надо! Я подлец! Есть у меня деньги! Есть! Прости, Христа ради! Изменник я! (Вытирает слёзы).


Елизавета улыбнулась, незаметно для Разумовского.

И унесла ларец.


РАЗУМОВСКИЙ. Клич кликну! Дворянство обдеру! Народ обдеру! Флот построю! Генриха за можай загоню!
Входит Елизавета. Ждёт, когда Разумовский успокоится.
ЕЛИЗАВЕТА. Самарину напиши, чтобы попытался Генриха на чистую воду вывести. Тогда Генриха весь просвещенный мир рвать будет!

РАЗУМОВСКИЙ. Напишу…

ЕЛИЗАВЕТА. Кто письмо повезёт?

РАЗУМОВСКИЙ. Матвей Староверов… Чиновник для особых поручений.

ЕЛИЗАВЕТА. А что он такого особого сделал?

РАЗУМОВСКИЙ. Много чего… Малый молодой, но шустрый! Ему любое дело доверить можно!

ЕЛИЗАВЕТА. Ну, расскажи про его подвиги! Хоть про один!

РАЗУМОВСКИЙ. Ну, например, сцепились мы два года назад с туркой… Крепость взять никак не могли. Так Матвей с ребятами, все горы вокруг крепости облазили, нашли родник, откуда вода в крепость бежала. Стражу убили и бросили в воду! Через 15 дней все турки в крепости сдохли от заразы!

ЕЛИЗАВЕТА. Ишь ты… Ценный человек! Орден дали?

РАЗУМОВСКИЙ. И орден дали, и деньги дали, и в звании повысили! Мы героев не обижаем!


следующая страница >>