История формирования тибето-буддийских коллекций в музеях санкт-петербурга - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Закон санкт-петербурга о внесении дополнений и изменений в Закон... 1 39.62kb.
Рабочая программа учебной дисциплины «история санкт-петербурга» 1 251.46kb.
Закон Санкт-Петербурга от 17 июля 2013 года №461-83 "Об образовании... 1 229.52kb.
Закон санкт-петербурга о целевой программе санкт-петербурга "молодежи... 1 137.94kb.
Инвестиции в основной капитал Источник: Петростат, Росстат 1 119.73kb.
Информация о награждении лучших магазинов и розничных сетей спортивных... 1 70.62kb.
Руководство проведением соревнований осуществляют: Комитет по физической... 1 48.05kb.
Аркадий А. Бартов Союз писателей Санкт-Петербурга 1 143.93kb.
Состав совета по сохранению и развитию территорий исторического центра... 1 63.91kb.
Программа учебного курса «история и культура санкт-петербурга» 2 515.88kb.
Мосты Санкт-Петербурга 1 67.67kb.
Лекарственное сырье тибетской медицины: современный взгляд 7 1846.61kb.
- 4 1234.94kb.
История формирования тибето-буддийских коллекций в музеях санкт-петербурга - страница №1/1



САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

  1. На правах рукописи


ГУРИН

ВСЕВОЛОД ЕВГЕНЬЕВИЧ

ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ТИБЕТО-БУДДИЙСКИХ КОЛЛЕКЦИЙ В МУЗЕЯХ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА

Специальность

24.00.03 – музееведение, консервация и реставрация историко-культурных объектов


АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени


кандидата культурологии

Санкт-Петербург

2011

Работа выполнена на кафедре Музейного дела и охраны памятников Философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета



Научный руководитель/консультант: Кравцова Марина Евгеньевна

доктор филологических наук, профессор


Официальные оппоненты: Некрасов Сергей Михайлович 

доктор культурологии

(Всероссийский музей им. А. С. Пушкина)

Хижняк Ольга Семёновна

кандидат философских наук

(Государственный музей истории религии)

Ведущая организация: Музей антропологии и этнографии РАН им. Петра Великого (Кунсткамера)

Защита состоится «____»___________ 20__ года в ______ часов на заседании совета Д.212.232.55 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, Санкт-Петербург, В.О., Менделевская линия, д. 5, философский факультет, ауд. _____

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. М.Горького Санкт-Петербургского государственного университета

Автореферат разослан «_____»_________________20___ г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета,

Кандидат философских наук, доцент

А.А. Никонова



ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Обоснование темы исследования.

Предлагаемая работа посвящена истории формирования тибето-буддийских коллекций в крупнейших музеях Санкт-Петербурга, а именно в музее Антропологии и Этнографии РАН им. Петра Великого (Кунсткамера) (МАЭ), Российского Этнографического Музея (РЭМ) и Государственного Эрмитажа (ГЭ)1.

Словосочетание «тибето-буддийский» в контексте предлагаемого исследования означает принадлежность не только к буддийской культуре собственно Тибета, как географического, административного или исторического региона, но и в целом отношение к культурам народов, для которых тибетский буддизм является традиционной религией (монголы, буряты, тывинцы, калмыки, бутанцы, часть населения Западного Китая, Индии и Непала). Только в том случае, когда в коллекции преобладают предметы тибетского буддийского изобразительного искусства, буддийские ритуальные предметы или вещи из обихода буддийских монахов, мы называем их тибето-буддийскими.
Актуальность темы исследования.

В настоящее время в результате все более активных и плодотворных культурных контактов Российской Федерации со странами Востока (в первую очередь Дальневосточного и Южно-Азиатского регионов) все более отчетливо проявляется интерес к художественным традициям этих стран. Организация постоянных и временных музейных экспозиций является, как известно, одним из важнейших способов просветительской деятельности, который позволяет знакомить широкую отечественную аудиторию с культовым искусством буддизма. Экспозиции обеспечивают целостное представление о различных аспектах художественной культуры и искусства, в том числе за счёт комплексного исследования истории формирования коллекций.

В ходе истории прослеживаются изменения, как в характере отношения российского общества к Тибету и его культурному наследию, так и приоритетов в исследованиях в Центральной Азии. Изучая процесс формирования тибетских коллекций, можно определить, какое место в ту или иную эпоху занимал Тибет и тибетский буддизм в культурной жизни Санкт-Петербурга.

На примере истории формирования коллекций тибето-буддийского культового искусства можно проследить и проанализировать специфику развития в России в XVIII – XX веках ряда научных дисциплин, таких как антропология, этнография, история, археология, лингвистика и музейное дело.


Степень научной разработанности проблемы

Непосредственно исследование предметов тибето-буддийского изобразительного искусства, хранящихся в музейных собраниях Санкт-Петербурга, началось еще в первом десятилетии прошлого века. В 1903 году академик С. Ф. Ольденбург опубликовал сборник трёхсот изображений персонажей буддийского ваджраянского пантеона – 300 «бурханов»1. В 1905 г. был издан каталог тибето-буддийской пластики из собрания князя Э. Э. Ухтомского, подготовленный А. Грюнведелем2. Этот труд, содержащий частичную атрибуцию предметов, до сих пор не утратил своей научной ценности. В 1960-1980-х гг. была опубликована серия статей об истории и составе восточных коллекций, содержащих произведения тибето-буддийского искусства. Среди них – работы Р. Ф. Итса о китайских коллекциях путешественника П. К. Козлова1, в которых присутствуют тибетские буддийские вещи; А. М. Решетова о тибетской коллекции МАЭ, которая включает предметы, характеризующие и материальную, и духовную культуру тибетцев2; Г. А. Леонова о князе Э. Э. Ухтомском и значении его собирательской деятельности в истории формирования тибето-буддийского собрания ГЭ3; Л. Л. Викторовой о монгольских коллекциях МАЭ4. Отдельно хотелось бы упомянуть статьи Д. В. Иванова, посвященных буддийским коллекциям выдающихся ученых и путешественников XVIII века – П. С. Палласа, Г. Ф. Миллера, И. Иерига, а также буддийским изображениям из собрания адмирала К. Н. Посьета5. Еще более внушителен список изданий (статьи, каталоги), посвященных непосредственно материалам коллекций и отдельным вещам. Это – серия публикаций о буддийских художественных памятниках из Западного Китая в собрании ГЭ6 Н. В. Дьяконовой и подготовленный ею же каталог хотанских древностей1; каталоги буддийской живописи XII – XIV вв. из Хара-Хото, подготовленный К. Ф. Самосюк2 и выставки «Пещеры тысячи Будд» (под общей редакцией О. П. Дешпанде)3; статьи Ю. И. Елихиной о тибетских «тангка» в собрании ГЭ4; В. Н. Мазуриной5 и О. С. Хижняк о предметах, демонстрирующих священные символы тибетского буддизма, в коллекциях Государственного музея истории религий6, В. М. Монтлевича о знаменитом собрании буддийских изображений – «древе собрания 300 бурханов»7, Д. В. Иванова об атрибуции и датировке нескольких буддийских скульптур из тибетской коллекции МАЭ8 и Г. А. Леонова о датировке и атрибуции скульптур Будды Амитаюса из коллекции ГЭ9. Однако, при всех их несомненных научных достоинствах, эти работы касаются непосредственно материалов фондов и практически не затрагивают историю формирования коллекций. Таким образом, приходится констатировать, что обобщающих трудов по истории формирования тибето-буддийских коллекций в музеях Санкт-Петербурга сегодня нет. Предлагаемое исследование призвано, в определенной степени, заполнить указанную лакуну, в чем и заключается его основная научная новизна.

Объект исследования

Объектом исследования выступают тибето-буддийские коллекции трёх крупнейших музеев Санкт-Петербурга – МАЭ, РЭМ и ГЭ.



Предмет исследования

Предметом исследования является история формирования тибето-буддийских коллекций трёх вышеуказанных музеев Санкт-Петербурга.



Хронологические рамки исследования

Хронологические рамки исследования охватывают весь документально подтвержденный период формирования тибето-буддийских коллекций в музеях Санкт-Петербурга, т.е. с первой половины XVIII в. по сегодняшний день.


Цель и задачи исследования

Целью исследования является выявление и осмысление культурно-исторических условий, этапов и особенностей процесса формирования тибето-буддийских коллекций в обозначенных музеях Санкт-Петербурга.

Заявленная цель предполагала решение следующих научных задач:

- анализ учетной документации МАЭ, РЭМ и ГЭ, для выявления основных этапов истории формирования отдельных коллекций и определения их состава;

- анализ опубликованных материалов русских экспедиций второй пол. XIX – нач. XX веков в Центральную Азию в аспекте уточнения хронологических рамок и историко-культурных факторов начального этапа процесса формирования тибето-буддийских коллекций;

- выявление культурно-исторических и социально-экономических факторов, оказавших влияние на дальнейшее существование тибето-буддийских коллекций, включая музейно-фондовую, экспозиционную и научную работу;

- выявление специфических особенностей истории формирования отдельных коллекций.

Эмпирическую базу диссертационного исследования составили, во-первых, учетная документация по тибетским, монгольским, китайским коллекциям ГЭ, МАЭ и РЭМ (в совокупности 107 коллекционных описей, книги поступлений, акты передач); во-вторых, опубликованные материалы русских экспедиций в Тибет, Монголию и Центральную Азию XIX – начала XX веков; в-третьих, научно-теоретическая литература по проблемам изучения тибетского буддизма и его художественного наследия в России и публикации, отражающие результаты изучения материалов непосредственно тибето-буддийских коллекций МАЭ, РЭМ и ГЭ; в-четвертых, исследования по истории и теории тибетского буддийского искусства, принадлежащие зарубежным специалистам, в т. ч. работы Р. Ф. Турмана1, Д. Джексона2, П. Пала3.
Теоретические и методологические основания исследования

Теоретическую базу исследования составили разработки по проблемам комплектования музейных фондов, научного описания и атрибуции предметов, изложенные, в первую очередь, в трудах И. И. Барановой4, И. В. Дубова5, В. А. Дмитриева и Н. М. Калашниковой6, А. В. Коновалова и Е. Я. Тимофеевой7, Н. И. Ивановской8, В. Р. Арсеньева9, Т. Ю. Юреневой10 и другие публикации. Критический анализ источников был проведен на основе принципов, изложенных в работе Л. С. Клейна1. При обращении к проблемам изучения тибетского буддизма и его места в культуре и истории Санкт-Петербурга использованы историко-культурологические подходы, сформулированные в работах А. М. Алексеева-Апраксина2, Т. В. Ермаковой3, при анализе истории и состава непосредственно тибето-буддийских коллекций автор руководствовался теоретическими разработками и методическими рекомендациями, содержащимися в указанных выше публикациях Р. Ф. Итса, А. М. Решетова, Д. В. Иванова, а так же в работах Г. О. Монзелера4, Г. А. Леонова5, Е. В. Ивановой6. В аспекте обобщения опыта унификации буддийских музейных собраний большое значение имеют работы А. А. Терентьева7. Теоретическое осмысление принципов экспонирования буддийских культовых объектов представлено в статьях О. С. Хижняк8.

Методологической основой исследования стал синхронический и диахронический анализ истории формирования музейных коллекций, содержащих тибето-буддийские культовые изображения. При этом диахронический срез представлен последовательным, упорядоченным по хронологическому принципу описанием истории формования коллекций, которому предшествовала реконструкция этого процесса, проведенная автором. Синхронический анализ, то есть отражение современного состояния названных музейных собраний, представлен в виде статистических данных о количественном составе коллекций, а так же их перечней по номерам, времени поступления и регистрации, фамилии регистратора.

Относительно целостная, непрерывная ретроспектива процесса формирования коллекций, а так же культурных и исторических условий, в которых происходил этот процесс, выстроена при помощи историографического метода. В данном случае он основывается на сопоставлении сведений, полученных в результате анализа различных видов источников и исследований по соответствующей тематике.


Научная новизна

- В диссертации был впервые осуществлён комплексный сопоставительный анализ учетной документации тибето-буддийских коллекций МАЭ, РЭМ и ГЭ;

- Введены в научный обиход и упорядочены данные учётной документации МАЭ, РЭМ и ГЭ о происхождении и количественном составе тибето-буддийских коллекций;

- Предложена единая система фиксации сведений о происхождении и составе коллекций, позволившая унифицировать данные учётной документации музеев различного профиля;

- Воссоздана целостная картина и выявлены историко-культурные факторы процесса формирования тибето-буддийских коллекций музеев Санкт-Петербурга; предложена общая хронологическая схема истории формирования коллекций в её сопоставлении с историко-политической канвой;

- Доказана зависимость характера комплектования этих коллекций и степени активности их изучения от историко-политической и культурно-идеологической ситуации, включая государственные геополитические интересы, особенности восприятия культур народов Азии и буддизма в академических кругах и в широкой аудитории;

- На опубликованных материалах русских экспедиций в Центральную Азию существенно уточнены источники формирования отдельных коллекций;

- Детально прослежена история формирования коллекций МАЭ, как старейшего собрания тибето-буддийских предметов; выявлены основные этапы этого процесса;

- Доказано, что в начале XX века (до 1930х гг.) крупнейшим в Санкт-Петербурге тибето-буддийским собранием обладал Этнографический отдел Русского музея (в наши дни – РЭМ), что объясняется статусом этого музея как императорской кладовой.

- Показана специфика формирования тибетской коллекции ГЭ, большая часть которой образовалась в результате нескольких передач из РЭМ.


Основные положения, выносимые на защиту

  1. Формирование тибето-буддийских собраний музеев Санкт-Петербурга началось с целенаправленного научного собирания соответствующих коллекций, но, несмотря на это, на протяжении большей части истории данный процесс имел преимущественно стихийный характер. Вещи поступали в музеи из разных источников, а именно: от научных и военных экспедиций, от индивидуальных собирателей и коллекционеров, из других музеев, учреждений и организаций, в то время как целенаправленное научное собирание не было регулярным и связано с именами очень узкого круга исследователей. Этим, от части, обусловлены заметные лакуны в хронологии поступления тибето-буддийских коллекций.

  2. Основная часть предметов тибето-буддийского культового искусства была собрана и поступила в музеи в конце XIX – первой половине XX веков, что объясняется влиянием ряда историко-культурных факторов: геополитическим интересом Российской империи в центрально-азиатском регионе, бурным развитием европейской археологии, возрастанием общественного интереса к буддизму.

  3. Хотя отдельные тибето-буддийские коллекции РЭМ, МАЭ и ГЭ существенно различаются с точки зрения общей численности и количественного соотношения типологических групп предметов культового искусства, в них преобладают предметы пластики, что соответствует типологическим особенностям тибето-буддийского культового искусства в целом, поскольку фиксируется более широкое серийное производство предметов пластики в сравнении произведениями живописи.

  4. Тибетские коллекции музеев Санкт-Петербурга способны со всей полнотой представлять разные эпохи в развитии тибетской художественной традиции, многообразие её стилей, техник исполнения произведений. В этих музейных собраниях присутствуют все типы тибетских буддийских изображений, которые отличаются с точки зрения художественной ценности, степени сохранности и возраста предметов.

  5. Процесс формирования тибето-буддийских коллекций адекватно отражает динамику отношения в России со стороны центральных властей, научно-творческих кругов и широкой аудитории к культуре народов Центральной Азии. Именно эта динамика во многом детерминировала характер подходов к собиранию предметов культового искусства.

  6. До начала XX века коллекции тибето-буддийского культового искусства по различным причинам не были доступны широкой аудитории и потому не могли оказывать заметного влияния на культуру Петербурга. К указанному времени роль тибетского буддизма в общественной и политической жизни города существенно возросла, что привело к активизации научного собирания и регулярному пополнению тибето-буддийских музейных собраний, но при этом коллекции оставались объектом внимания ограниченного круга исследователей.


Теоретическая и практическая значимость исследования

Фактические данные и авторские наблюдения, представленные в диссертации, могут быть продуктивно использованы при проведении дальнейших исследований в области музейного дела; для разработки лекционных курсов по истории музейного дела Санкт-Петербурга, непосредственно ориентальных коллекций и по истории тибето-буддийского искусства; а также при планировании и организации научно-фондовой и экспозиционной деятельности музеев.


Апробация исследования

Основные положения диссертации были апробированы в научных публикациях, а так же на следующих научно-практических конференциях: международная конференция востоковедов «V Торчиновские Чтения» (Санкт-Петербург, 6 – 9 февраля 2008), конференция «Буддизм Ваджраяны в России: история и современность» (Санкт-Петербург, 20 – 21 октября 2008), XII конференция молодых востоковедов «Путь Востока. Общество, религия, политика» (Санкт-Петербург, 23 – 25 апреля 2009), XIII конференция молодых востоковедов «Путь Востока. Общество, религия, политика» (Санкт-Петербург, 22 – 24 апреля 2010), научная конференция Петербургского Института Иудаики памяти Н. В. Юшманова (27 октября 2010), научно-практические семинары (декабрь 2010) общества студентов, аспирантов и молодых ученых «Традиции Востока» при Философском факультете СПбГУ, конференция Петербургского Института Иудаики памяти К. Б. Старковой (25 марта 2011), XIV конференция молодых востоковедов «Путь Востока. Общество, религия, политика» (Санкт-Петербург, 28 – 30 апреля 2011), международная конференция востоковедов «VII Торчиновские Чтения» (Санкт-Петербург, 22 – 25 июня 2011).


Структура работы

Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографии и шести приложений. Библиография включает 108 источников (учетная документация по тибето-буддийским коллекциям МАЭ, РЭМ и ГЭ) и 324 научных работы XVIII – XXI веков, в том числе, монографии на английском и немецком языках. В приложениях представлены в виде таблиц результаты работы с учетной документацией музеев.


ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении определяется актуальность темы, рассматривается степень разработанности проблемы, формулируются цель и задачи, научная новизна, положения, выносимые на защиту, теоретическая и научно-практическая значимость диссертационной работы, отмечаются результаты апробации исследования.

В первой главе «Культурно-исторические условия и предпосылки формирования собраний тибетского культового искусства в музеях Санкт-Петербурга» проанализированы различные аспекты межкультурного диалога Санкт-Петербурга с регионами Дальнего Востока и Центральной Азии с особым вниманием к процессу интеграции тибетского буддизма и его художественной традиции в культурную палитру жизни города, начиная с XVIII столетия и до наших дней. Проанализирована динамика развития исследовательских подходов к собиранию, коллекционированию и изучению предметов буддийского культового искусства в общем контексте развития гуманитарного знания в России и в контексте истории Санкт-Петербурга. Охарактеризованы различные условия, в которых происходило формирование и исследование тибето-буддийских музейных коллекций, определена степень внимания, которое проявляли власть, общество и академическая наука к тибетскому буддизму и его культовому искусству, а так же отмечены некоторые тенденции, связанные с рецепцией в России культур азиатских народов в разные исторические периоды.

В параграфе 1.1. «Восток в культуре Санкт-Петербурга и России в XVIII – XIX вв.» рассмотрен процесс развития культурных связей Санкт-Петербурга с буддийским Востоком. Показано, как отдельные элементы культур народов Азии, в частности буддизм ваджраяны и его художественная традиция, интегрировались в культурную среду столицы Российской империи, как менялся к ним интерес различных слоев общества, и чем этот интерес был обусловлен.

В параграфе 1.2. «Некоторые исследовательские подходы к изучению культур народов Центральной Азии» дана общая характеристика подходов ряда известных русских исследователей, которые внесли свою значимую лепту в разностороннее изучение центрально-азиатского региона. Отмечены подходы, бытовавшие не только в этнографических исследованиях на местах, но и в рамках петербургской школы академического востоковедения.

В параграфе 1.3. «Начало XX века как период формирования основных музейных собраний тибето-буддийского культового искусства в Санкт-Петербурге» описаны культурные, идеологические, политические условия наиболее плодотворного периода в истории формирования тибето-буддийских музейных собраний Санкт-Петербурга. Отмечены важнейшие методологические достижения петербургской академической буддологии, выдвинувшие её на ведущие позиции в среде мировой ориенталистики. Примером может служить переход при трактовке содержания буддийских письменных источников от чисто филологического подхода к философско-герменевтическому. Дано аналитическое описание результатов раскопок отечественных и европейских археологических экспедиций в Западном Китае и Восточном Туркестане, в результате которых сформировались коллекции буддийского искусства Хара-Хото (открытие Хара-Хото П. К. Козловым в 1909 г.), коллекции I Туркестанской экспедиции академика С. Ф. Ольденбурга. К этому же периоду относятся коллекции буддийской живописи и пластики кн. Э. Э. Ухтомского.

В параграфе 1.4. «Некоторые тенденции в изучении художественного наследия тибетского буддизма в музеях Санкт-Петербурга во второй половине ХХ в.» рассмотрены изменения, произошедшие в сфере исследования тибето-буддийской художественной традиции на материале музейных собраний Санкт-Петербурга (Ленинграда) в связи с изменением политико-идеологических условий в стране.

Во второй главе «История формирования тибето-буддийских коллекций Музея Антропологии и Этнографии РАН им. Петра Великого (Кунсткамера)» дана общая характеристика состава тибето-буддийских коллекций, рассмотрены культурно-исторические условия и предпосылки формирования соответствующего музейного собрания и приведены и проанализированы доступные сегодня сведения о происхождении коллекций (с начала XVIII до середины XX в.) и об их научном использовании в МАЭ (регистрация, научное описание, проверки сохранности материалов фонда, передачи, изменения состава, экспонирование, использование в научных публикациях).

В параграфе 2.1. «Общая характеристика состава коллекций» дано краткое пояснение относительно количественного соотношения в современном собрании МАЭ предметов, характеризующих различные стороны тибето-буддийской духовной культуры, приведены общие сведения о численности предметов в рассмотренных коллекциях. Были проанализированы описи 32 коллекций МАЭ (№№ 710, 713, 716, 719, 740, 742, 782, 933, 1193, 1425, 1426, 1489, 1743, 1821, 1907, 2369, 2611, 2694, 2748, 2845, 2934, 2951, 2954, 3538, 4273, 5308, 5320, 5942, 5959, 6123, 6308, 6569).

В параграфе 2.2. «Становление Кунсткамеры и первый этап формирования музейного фонда» рассмотрены этапы становления и развития музея (с 1714 по 1766 год), включая события, отрицательно сказавшиеся на состоянии коллекций и даже на современной научно-фондовой работе, к примеру, пожар 1747 года, уничтоживший бóльшую часть сибирских и дальневосточных собраний, а так же структурные преобразования в музее в первой половине XIX в.

В параграфе 2.3. «Собрание предметов буддийского культа Г. Ф. Миллера» дан очерк многогранной деятельности и научного наследия знаменитого российского учёного. Отдельно разобран эпизод обнаружения (в середине прошлого десятилетия) в фонде МАЭ предметов из его коллекции, собранной во время II Камчатской экспедиции АН и поступившей в Кунсткамеру в 1748 году (см. колл. № 719 МАЭ). Охарактеризована коллекция № 742, состоящая из одного предмета (ритуальный барабан), который на раннем этапе исследования был отнесен хранителем фонда к собранию Миллера, но последующие экспертизы не подтвердили его связи с последним.

В параграфе 2.4. «Тибето-буддийские коллекции МАЭ второй половины XVIII века и условия их формирования» преимущественное внимание уделено собраниям буддийских культовых изображений двух выдающихся российских путешественников и исследователей – Петра Симона Палласа и Иоганна Иерига. Собранные ими предметы также входят в состав коллекции № 719 МАЭ.

В параграфе 2.5. «Структурные преобразования Кунсткамеры в первой половине XIX века» рассказывается об образовании на базе Кунсткамеры Азиатского (1818 г.) и Этнографического (1836 г.) музеев, и на конкретных примерах показано, насколько такие перемещения затрудняют реконструкцию истории формирования буддийских собраний XVIII века. В собрании МАЭ среди коллекций, поступивших в Кунсткамеру в период с конца XVIII в. и до конца 1880-х гг., автором выявлена только одна тибето-буддийская (№ 710), подаренная (1841 г.) бароном Шиллингом фон Канштадтом.

В параграфе 2.6. «Пополнение тибетского собрания МАЭ во второй половине XIX века» указаны основные тенденции в развитии той сферы гуманитарного знания, в рамках которой могло осуществляться собирание тибето-буддийских коллекций. Отмечено образование Музея Антропологии и Этнографии (1879 г.), указаны проблемы, с которыми столкнулись сотрудники нового музея. Рассматриваемый период соотносится со временем географических открытий, совершенных Н. М. Пржевальским, В. И. Роборовским, М. В. Певцовым, П. К. Козловым, Г. Н. Потаниным, П. П. Семеновым, Б. Л. Громбчевским и др. Тем не менее, выявлены только две коллекции конца XIX в. (№№ 713 и 716), содержащие буддийские культовые изображения. Доступные сведения об их происхождении и составе приведены в этом параграфе. Обе коллекции поступили в Кунсткамеру из Императорского Эрмитажа в 1887 г. и были зарегистрированы в 1903 г. (А. И. Ивановым и Б. Адлером соответственно). В их состав входят не только собственно буддийские культовые предметы, но и другие вещи. Среди культовых предметов есть, в том числе, связанные с чань-буддийской и даосской религиозными традициями.

В параграфе 2.7. «Формирование основной части тибето-буддийского собрания МАЭ в начале XX века» дана развернутая характеристика наиболее знаменательного и плодотворного этапа формирования в Санкт-Петербурге музейных коллекций буддийского искусства Центральной Азии, который соотносится с первыми двумя десятилетиями XX в. От исследователей буддийских памятников Западного Китая в МАЭ поступили богатейшие собрания образцов стенописи и пластики, которые позднее оказались в фонде ГЭ. Приведено описание коллекций №№ 740, 742, 782, 933, 1193, 1425, 1426, 1489, 1743, 1821, 1907, 2369, поступивших в МАЭ в указанный период.

В параграфе 2.8. «Пополнение тибетского собрания МАЭ в советский период» дано описание коллекций №№ 2611, 2694, 2748, 2951, 2934, 2845, 2954, 3538, 4273, 5308, 5320, 5942, 5959, 6123, 6308. Их анализ показывает, что, во-первых, отдельные коллекционеры и собиратели указанного периода, которые принадлежали в основном к русской аристократии и интеллектуальной элите дореволюционного российского общества, уделяли внимание преимущественно буддийскому культовому изобразительному искусству, в то время как коллекции, полученные от учреждений и организаций, содержат самый разнообразный, не имеющий содержательного единства материал. Во-вторых, между 1927 и 1935 гг., а также между 1935 и 1950 гг., по имеющимся сведениям, тибето-буддийских коллекций в музей не поступало. Последняя из поступивших в МАЭ тибето-буддийских коллекций относится к 1952 г. В 1982 г. была зарегистрирована коллекция № 4273, составленная из ранее незарегистрированных материалов МАЭ. В-третьих, с точки зрения численности предметов, коллекции советского периода оказались значительнее дореволюционных. Кроме того, крупнейшая тибетская коллекция МАЭ № 5942 включает изваяния кашмирской школы, которые являются наиболее ранними памятниками буддийского искусства в тибетском собрании музея.

Имеющиеся описи коллекций и научные публикации показывают, что бòльшая часть тибето-буддийских коллекций МАЭ сформировалась в 1903 – 1924 гг. Тем не менее, материалы МАЭ адекватно представляют основные сферы материальной и духовной культуры Тибета.



В третьей главе «История формирования тибето-буддийских коллекций Российского Этнографического Музея» состоит из 3 параграфов, последовательно раскрывающих историю формирования отдельных коллекций.

В параграфе 3.1. «Общая характеристика исследованного материала» представлены перечни коллекций, как находящихся сегодня в РЭМ, так и переданных в ГЭ, дан общий обзор их состава и характеристика особенностей учетной документации.

В параграфе 3.2. «Первый этап формирования тибето-буддийских собраний ЭОРМ в начале XX века» воссозданы условия первых лет существования Этнографического Отдела, в которых происходила первичная регистрация коллекций, переданных из Русского Музея, охарактеризованы результаты составления учетной документации, отмечена их значимость для современной научно-фондовой работы. Представлены подробные сведения о коллекциях: №№ 188, 272, 369, 476, 566, 582, 798, 1005, 1014, 1033, 1063, 1625, 1898, 1899, 1903, 1904, 2150, 2604, 2605, 2912, 2931, 2932, 3814, 3836, 3934, 5177, 5190.

В параграфе 3.3. «Тибето-буддийские коллекции музея в советский период» изложена история формирования коллекций: №№ 3852, 3858, 4048, 4181, 4384, 4521, 4657, 5045, 5082, 5135, 6831.

Проведенный анализ учетной документации РЭМ позволило сделать следующие выводы: 1) ЭОРМ располагал до 30-х годов XX века богатейшим в Санкт-Петербурге собранием художественных памятников тибетского буддизма; 2) Основу тибетской коллекции Эрмитажа составляют именно материалы ЭОРМ; 3) В собрании РЭМ есть коллекции, как смешанного типа, так и состоящие исключительно из буддийских изображений, преимущественно из предметов пластики. Только коллекция № 5190 полностью состоит из буддийской культовой живописи.



Четвертая глава «История формирования тибето-буддийских собраний Государственного Эрмитажа» посвящена истории формирования и особенностям наиболее обширной и важной части тибетского собрания ГЭ, включающего 31 коллекцию, переданную из ЭОРМ в 1931 – 1936 гг.

В параграфе 4.1. «Общая характеристика состава коллекций и особенностей учетной документации» дано описание совокупного количественного состава тибетской коллекции ГЭ и её формальной структуры, охарактеризованы особенности регистрации и ведения учета, изложены общие принципы группирования предметов в инвентарных книгах ГЭ.

Параграфы 4.2 - 4.6 посвящены анализу коллекций, переданных из РЭМ. Особое внимание уделено коллекциям под № 900 (1900) (4.2) и № 3030 (4. 5). Первая из них в течение более полувека (с 1955 г.) считалась в РЭМ (наряду с некоторыми другими коллекциями) утраченной. Но оказалось, что она находится в составе тибетской коллекции ГЭ. Вторая коллекция, собранная князем Э. Э. Ухтомским, в начале XX века являлась крупнейшим в мире собранием буддийской пластики. Она также была частично передана в ГЭ.

Хотя тибетская коллекция ГЭ сформировалась позднее других, она оказалась самым ценным с художественной точки зрения музейным собранием.



В заключении подведены итоги работы, сформулированы основные выводы, определены перспективы дальнейшего развития основных идей диссертационного исследования.
Содержание диссертации отражено в следующих основных публикациях:

1. Статьи в журналах, рекомендованных ВАК для опубликования основных результатов диссертаций на соискание ученой степени кандидата культурологии:

1) Гурин В. Е. Один сюжет из истории формирования тибетских коллекций Этнографического отдела Русского Музея и Государственного Эрмитажа. [Электронный ресурс] // Антропологический форум On-line. – Санкт-Петербург: МАЭ, 2010. №13. – Режим доступа: http://anthropologie.kunstkamera.ru/files/pdf/013online/13_online_gurin.pdf, свободный. – Загл. с экрана.



2. Другие научные публикации:

1) Гурин В. Е. Социокультурные функции традиционной тибето-буддийской художественной культуры // Путь Востока: Общество, политика, религия (материалы X Молодёжной конференции по проблемам философии, религии и культуры Востока, 26-28 апреля 2007 г.). – Санкт-Петербург: факультет Философии и Политологии СПбГУ, 2008 – С. 68-73

2) Гурин В. Е. Традиционная тибето-буддийская художественная культура и её социокультурное пространство // Пятые Торчиновские чтения. Философия, религия и культура стран Востока: материалы научной конференции. Санкт-Петербург, 6-9 февраля 2008 г. – Санкт-Петербург: Издательство СПБГУ, 2009 – С. 248-255


  1. Гурин В. Е. Традиционное искусство тибетского буддизма в художественном музее. // Буддизм Ваджраяны в России: история и современность. – Санкт-Петербург: Unlimited Space, 2009 – C. 399-405

1 Государственный музей истории религии, обладающий значительным собранием тибето-буддийских предметов, ведет свое самостоятельное исследование истории коллекций силами сотрудников музея. По этой причине коллекции ГМИР в диссертации не рассматриваются.

1 Ольденбург С. Ф. Сборник изображений 300 бурханов. – Санкт-Петербург, 1903

2 Грюнведель А. Обзор собрания предметов ламайского культа кн. Э. Э. Ухтомского. // Bibliotheca Buddhica. VI. – Санкт-Петербург: Типография Императорской Академии Наук, 1905

1 Итс Р. Ф. Китайские коллекции Петра Кузьмича Козлова в собраниях МАЭ. // Сборник Музея Антропологии и Этнографии. – М.-Л., 1961. Т.XX

2 Решетов А. М. Тибетская коллекция МАЭ: (Материальная культура) // Сборник Музея Антропологии и Этнографии. – Ленинград, 1969. Т.25, С.114-135;

Решетов А. М. Тибетская коллекция МАЭ: (Духовная культура) // Сборник Музея Антропологии и Этнографии. – Ленинград, 1973. Т.29, С.227-250



3 Леонов Г. А. Э. Э. Ухтомский. К истории ламаистского собрания Государственного Эрмитажа // Буддизм и литературно-художественное творчество народов Центральной Азии. / Отв. ред. Р. Е. Пубаев. – Новосибирск, 1985. С.101-116

4 Викторова Л. Л. Монгольские фонды МАЭ // Сборник МАЭ. – Л., 1987. Т.XLI

5 Иванов Д. В. Буддийские культовые предметы из собраний Г. Ф. Миллера и И. Иерига в коллекциях МАЭ РАН. (Рукопись) // Этнографическое обозрение. 2009. – 2009. № 4. С.172 – 180;

Иванов Д. В. Петр Симон Паллас – выдающийся ученый-путешественник эпохи Екатерины II и формирование первых буддийских коллекций России. (Рукопись) // Из века Екатерины Великой: путешествия и путешественники. Материалы XIII Царскосельской научной конференции. – СПб, 2007. С.186 – 195;

Иванов Д. В. Неизвестная калмыцкая тханка из коллекции адмирала К. Н. Посьета // Буддизм Ваджраяны в России: история и современность. – Санкт-Петербург: Unlimited Space, 2009


6 Дьяконова Н. В. Буддийские памятники Дунь-Хуана. // Государственный Эрмитаж. Труды Отдела истории культуры и искусства Востока. – Ленинград: 1-я Тип. Издательства АН СССР, 1947. Т.IV;

Дьяконова Н. В. Материалы по культовой иконографии Хотана. // Сообщения Государственного Эрмитажа. – Ленинград, 1960. №17, С. 65-67;

Дьяконова Н. В. Материалы по культовой иконографии Центральной Азии домусульманского периода // Труды Государственного Эрмитажа, Том V. Культура и искусство народов Востока / под ред. Г. А. Терентьева. – Ленинград: Издательство Государственного Эрмитажа, 1961;

Дьяконова Н. В. Тибетская икона с изображением ада. // Сообщения Государственного Эрмитажа. – Ленинград, 1971. Т.XXXII, С.53-55;

Дьяконова Н. В., Рудова М. Л. «Тысячерукий Авалокитешвара» из коллекции Н. Н. Кроткова (к вопросу о религиозном синкретизме в уйгурском Турфанском княжестве IX – XI вв.). – Ленинград: Искусство и религия, 1981


1 Дьяконова Н. В., Сорокин С. С. Хотанские древности. Каталог хотанских древностей, хранящихся в отделе Востока Государственного Эрмитажа. Терракота и штук. – Ленинград: Изд-во Государственного Эрмитажа, 1960

2 Самосюк К. Ф. Буддийская живопись из Хара-Хото XII – XIV веков. – Санкт-Петербург: Издательство Государственного Эрмитажа, 2006

3 Пещеры тысячи Будд (каталог выставки) / под ред. О. П. Дешпанде. – Санкт-Петербург: Издательство Государственного Эрмитажа, 2008

4 Елихина Ю. И. Серия тибетских тангка с изображением Будды и архатов из коллекции Государственного Эрмитажа // Труды Государственного Эрмитажа, Том XXXIX. Эрмитажные чтения памяти В. Г. Луконина. 2000 – 2006. – Санкт-Петербург: Издательство Государственного Эрмитажа, 2008;

Елихина Ю. И. Тибетская тангка XVII века из коллекции Государственного Эрмитажа // Труды Государственного Эрмитажа, Том XXXIX. Эрмитажные чтения памяти В. Г. Луконина. 2000 – 2006. – Санкт-Петербург: Издательство Государственного Эрмитажа, 2008



5 Мазурина В. Н. «Буддийский рай» в Санкт-Петербурге. // Судьбы музейных коллекций. Материалы шестой научной Царскосельский конференции. – Санкт-Петербург, 2002 – С. 230-235

6 Хижняк О. С. Четыре махараджи, Семь драгоценностей и Восемь счастливых эмблем. // Музеи России. – Санкт-Петербург, 1997, Вып. 4

7 Монтлевич В. М. Древо собрания трехсот изображений. Джанжи Ролби Дорже. – Санкт-Петербург, 1997

8 Иванов Д. В. Атрибуция некоторых памятников тибетской коллекции МАЭ РАН // Кюнеровские Чтения (1998 - 2000). - Санкт-Петербург, 2001. С.52-54

9 Леонов Г. А. Два датированных изображения Амитаюса. // Сообщения Государственного Эрмитажа. – Ленинград: Аврора, 1978. XLIII, С.51-55

1 Rhie M.M., Thurman R.A.F. Sacred Art of Tibet. – London: Thames and Hudson, 1996

2 Jackson David. A History of Tibetan Painting: the great Tibetan painters and their traditions. - Vienna, 1996

3 Pal Pratapaditya. Tibetan Paintings. – Basel / Switzerland: Basilius Presse, 1984

4 Система научного описания музейного предмета: Классификация, методика, терминология. / под ред. Барановой И. И., Котовой Е. Н., Ратниковой А. В. – СПб.: Арт-Люкс, 2003

5 Атрибуция музейного памятника. Справочник. / под ред. И. В. Дубова – Санкт-Петербург: Российский Этнографический Музей, 1999

6 Дмитриев В. А., Калашникова Н. М. О принципах комплектования этнографических экспонатов на современном этапе. // Проблемы комплектования, научного описания и атрибуции этнографических памятников (сборник научных трудов) / под ред. И. И. Шангиной. – Л.: Государственный музей этнографии народов СССР, 1987. 164 с. – С.3-15

7 Коновалов А. В., Тимофеева Е. Я. Понятие «Этнографический предмет». // Проблемы комплектования, научного описания и атрибуции этнографических памятников (сборник научных трудов) / под ред. И. И. Шангиной. – Л.: Государственный музей этнографии народов СССР, 1987. 164 с. – С.16-22

8 Ивановская Н. И. Из истории собирательских программ по этнографии (середина XIX – середина XX вв.). // Проблемы комплектования, научного описания и атрибуции этнографических памятников (сборник научных трудов) / под ред. И. И. Шангиной. – Л.: Государственный музей этнографии народов СССР, 1987. 164 с. – С.86-92

9 Арсеньев В. Р. Тенденции музейного дела в МАЭ. // Курьер Петровской Кунсткамеры – Санкт-Петербург, 1995. Вып. 1, С. 108-113

10 Юренева Т. Ю. Музееведение: Учебник для высшей школы. — Москва: Академический Проект, 2006

1 Клейн Л. С. Археологические источники. – Ленинград: Издательство ЛГУ, 1978

2 Алексеев-Апраксин А. М. Буддизм в Петербурге. – Санкт-Петербург, 2008;

3 Ермакова Т. В. Буддийский мир глазами российских исследователей XIX – первой трети XX в. (Россия и сопредельные страны). – Санкт-Петербург: Наука, 1998

4 Религии Китая. Краткий справочник-путеводитель по Музею Истории Религии и Атеизма АН СССР / сост. И. П. Гаранин, Н. Н. Гревенс, под ред. Г. О. Монзелера. – Ленинград: Издательство Академии Наук СССР, 1960

5 Леонов Г. А. Посвятительные надписи на скульптурах Амитаюса. // Сообщения Государственного Эрмитажа. – Ленинград: Искусство, 1985. L, С.45-49;

6 Иванова Е. В. О буддийском собрании МАЭ РАН (рукопись);

7 Терентьев А. А. К вопросу о каталогизации ламаистских коллекций в музеях СССР // Музеи в атеистической пропаганде. – Ленинград, 1978;

Терентьев А. А. Опыт унификации музейного описания буддийских изображений // Использование музейных коллекций в критике буддизма. – Ленинград: ГМИРиА, 1981



8 Хижняк О. С. Буддийский культовый предмет в храме и в музее. // Музей. Общество. Религия. Материалы IX Санкт-Петербургских религиоведческих чтений. – Санкт-Петербург: ГМИР, 2002;

Хижняк О. С. Метод моделирования в создании музейных экспозиций. // Музей в современной культуре. – Санкт-Петербург: Государственная Академия культуры, 1997