Используется для того, чтобы представить содер­жание книги в более широком контексте - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Используется для того, чтобы представить содер­жание книги в более широком контексте - страница №1/2

Предисловие авторов

Предисловие используется для того, чтобы представить содер­жание книги в более широком контексте. В нем говорится о том, как текст появился и как его читать, иными словами, используя понятия, которые мы затронем позже в этой книге, предисловие объясняет причину появления темы, и как её следует воспринимать. Оно опре­деляет соотношение индивидуального и коллективного вклада. Как авторы книги мы знаем, что не являемся ее единственными создате­лями, скорее своим появлением книга обязана уже существующим источникам и обсуждениям с другими людьми. Отдав свои работы в публикацию, авторы теряют контроль над их содержанием. Читате­ли могут понять информацию совершенно не так, как планировал автор.

Пытаясь направить непокорного читателя, предисловие часто яв­ляется руководством к чтению текста. Излагая цели своей книги, ав­торы надеются снизить вероятность её альтернативного понимания. Цель этой книги - ознакомить с широкой междисциплинарной об­ластью социально-конструкционистского дискурс-анализа. В этой книге мы охватываем эту тему, подавая на рассмотрение и обсужде­ние три разных подхода к дискурсному анализу — дискурсную тео­рию Лакло и Муфф, критический дискурс-анализ и дискурсивную психологию. Мы стремимся обозначить отличительные теоретичес­кие и методологические черты каждого подхода с помощью эмпи­рических примеров, надеемся стимулировать появление новых дис-курсных аналитических исследований. Кроме того путем определе­ния и обсуждения философских предпосылок, принятых для всех форм социально-конструкционистского дискурсного анализа, мы стремимся облегчить структуру исследования, включающие несколь­ко подходов.

Конечно, все эти спорные вопросы не могут быть полностью опи­саны лишь в одной книге. Некоторые у них мы только затронем, те­оретический материал подаем сжато, а представленные нами мето­дологические средства являются лишь небольшой подборкой воз­можностей, предоставляемых каждым из подходов. Таким образом, книгу следует рассматривать как стимул, побуждающий читателя за­ниматься дальнейшими исследованиями в области дискурс-анализа.

Кроме того, что предисловие доводит до читателя смысловой по-

тенциал текста, с помощью него выражают благодарность. У истоков этой книги стоит факультет словесности университета Роскильде в Да­нии, и нам бы хотелось поблагодарить факультет за его поддержку на всех стадиях нашего проекта. Со времени появления самого первого варианта текста, многие нашли время прочитать и обсудить его с нами, сделать замечания и дать советы, касающиеся как формы, так и содер­жания. Мы очень благодарны всем этим людям. Студенты разных фа­культетов, на которых мы преподавали дискурсный анализ, благодаря их специфическим комментариям к тексту и дискуссиям более общего характера по спорным дискурсно-аналитическим вопросам внесли нео­ценимый вклад в создание этой книги. А коллеги, родные и друзья, одновременно подвергая сомнению и поддерживая наше мнение, тем самым значительно повлияли на текст.

Мы с благодарностью вспоминали этих людей, но в предис­ловии не упоминаем, отмечая лишь тех немногих, кто помогал нам на завершающей стадии работы. Совет Социологических Исследо­ваний Дании оказал финансовую поддержку при подготовке англо­язычного экземпляра. Эббе Клитгард и Лаура Троджаборг сделали первый черновой вариант перевода издания с датского языка, на ко­тором и базируется книга. Альфред Филлипс неделями работал над переводом текста. Эрик Бергген, Лили Чоулиараки, Торбен Дирберг, Норман Фэркло, Генрик Ларсен и Шанталь Муфф дали ценные ком­ментарии к почти окончательному переводу отдельных глав.

Мы не смогли воплотить все хорошие идеи, данные нам в про­цессе работы, по поводу изменения и увеличения в объеме текста. Но мы объединили многие предложения, а дискуссии, которые мы провели, стимулировали нас переписать и доработать текст. Без всех наших партнеров по обсуждению, книга никогда не стала бы такой, какой она есть.

В этом предисловии работа над текстом представлена как коллек­тивный процесс. Может показаться, что сами авторы ничего не сде­лали, но, учитывая традиционное заключительное замечание, что ав­тор несет полную ответственность за любую ошибку в тексте, его работы скромно восстанавливаются.

В предисловии мы попытались повлиять на ваше мнение о тек­сте. Все остальное теперь в ваших руках.



Марианне В. Йоргенсен Луиза Дж. Филлипс

Область дискурс-анализа

1

Уже, по крайней мере, лет десять термин «дискурс» явля­ется модным. В научных текстах и дебатах он используется произвольно, часто без точного определения. Понятие стало размытым — либо потеряло значение — либо напротив, стало использоваться более точно с различными значениями в раз­личных контекстах. Но во многих случаях под словом «дис­курс» подразумевают идею о том, что язык организован в со­ответствии со структурами, свойственными высказываниям людей в различных сферах социальной жизни. Привычны­ми примерами являются «медицинский дискурс» или «поли­тический дискурс». Дискурс-анализ — это анализ таких струк-

Но это общее определение дискурса на уровне здравого смысла не очень-то поможет нам в прояснении, что же такое дискурс. И тем более, ответить на вопросы, как он функцио­нирует, и как его анализировать. Для этого должны быть най­дены более совершенные теории и методы дискурс-анализа. В этом поиске можно легко обнаружить, что существует не один, а несколько междисциплинарных подходов к дискурс-анализу, которые могут быть использованы при изучении раз­личных сфер социальной жизни в различных видах исследо­ваний. Нет единого мнения относительно того, что такое дис­курс, и как его анализировать. В различных подходах предла­гаются свои основания и, в некоторой степени, между ними наблюдается соревнование в том, чтобы по-своему опреде-

лить понятия «дискурс» и «дискурс-анализ».

Давайте начнем, однако, с введения предварительного оп­ределения дискурса как особого способа общения и понимания, окру­жающего мира (или какого-то аспекта мира).

В этой главе будут представлены три подхода к дискурс-анализу (с позиции социального конструкционизма*) теория Эрнеста Лакло и Шанталь Муфф,

кий дискурс-анализ и дискурсивная психология. В основе всех подходов — общее представление в том, что наш способ об­щения не только отражает мир, идентичности и социальные взаимоотношения, но, напротив, играет активную роль в его создании и изменении.

Мы выбрали для своей книги именно эти подходы к дис­курс-анализу среди множества других на том основании, что они содержат особенно плодотворные теории и методы, пред­назначенные для исследования коммуникации, культуры и общества. Их можно применять при анализе различных об­ластей социальной жизни, включая социальные институты и организации. Они также, например, полезны в изучении роли языка в проблеме глобализации и развитии в СМИ.

Давайте приведем несколько примеров возможного при­менения дискурс-анализа. Например, он может быть исполь- зован как основа для исследования национальных особенно- стей и последствий, которые имеет разделение мира на госу-дарства.

Для анализа можно выбрать множество различных видов текстов и бесед. Можно сосредоточить внимание, например, на структуре дискурса о национальной идентичности в



  • Социальный конструкционизм предстает скорее в форме научного принципа, точки зрения на социально-дискурсивный мир, чем полномасштабная самостоятель­ная теория: высказывания — это не просто слова или речевые акты, это «кирпичики» из которых складываются социальные отношения, образы «себя» и «других», различ­ные аспекты личности, воссоздаваемые и проживаемые в каждом коммуникативном акте. Социальный конструкционизм утверждает, что и отношения, и проекции «Я» в речи и языке конструируются, а не просто отражаются. Таким образом, личности и человеческие общества не априорные величины, они конституируются в процессе общения, во-первых, дискурсивно, а, во-вторых,



учебнике по истории Британии. Напротив, предметом иссле­дования можно выбрать влияние национальной идентичнос­ти на взаимодействия между людьми в контексте работы биз­нес-организации. Примером такого организационного контек­ста может служить отдельное рабочее место.

Еще одной темой для исследования могут быть способы, с помощью которых передаются знания и мнения в СМИ. Или того, как влияют подразумеваемые, не проговоренные утвер­ждения, касающиеся вопросов власти и демократии на пове­дение людей. Проблемой может быть то, каким образом в СМИ устанавливаются и оспариваются требования к эксперт­ным знаниям и мнениям, и как эти требования воспринима­ются аудиторией? Борьба между требованиями к знаниям и мнениям может быть рассмотрена и исследована с позиции противоборства между различными дискурсами, которые представляют собой различные способы понимания мира. И, тем самым, проявляют кардинальные отличия между пригла­шенными участниками телевизионных передач (например, как отличия «эксперта» или «дилетанта»).

Подходы, которые мы выделили как основные для дискурс-ана­лиза, имеют общие ключевые предпосылки, заключающие­ся в том, как следует воспринимать такие понятия как «речь» и «субъект». Они единодушны в целях критического исследова­ния, состоящих в анализе соотношения сил в обществе, фор­мализации норм, предписывающих то, как воспринимать это соотношение сил, как относиться к социальным измененям. В то же время, однако, каждый подход имеет свои собствен­ные философские и теоретические предпосылки, включаю­щие особое понимание дискурса, социальной практики и кри­тики. Эти предпосылки влияют на цели, методы и акценты в эмпирических исследованиях. Цель этой вступительной гла­вы — определить в общих чертах область, к которой относят­ся социально-конструкционистские подходы к дискурс-ана­лизу1. Нам интересны не только общие, но отличные аспек­ты этих подходов.

Подходы подобны в своей социальной конструкционист-ской позиции, то есть в их представлении о языке, которое

берет свое начало в структуралистской и постстуктуралистс-кой лингвистике. Подходы подобным образом рассматрива­ют личность, это представление базируется на версии марк­систского структурализма. В этой главе мы представим эти общие для всех подходов положения и коснемся вкратце по­нятий, которые часто сопутствуют понятию «дискурс» — та­ких как «власть» и «идеология».

Несмотря на одинаковые предпосылки, между этими под­ходами существуют важные различия. Во-первых, это разно­гласие по поводу области действия дискурсов: формируют ли дискурсы все «социальное» полностью, или они сами по себе частично состоят из аспектов «социального»? Во-вторых, ; это различия в предмете анализа этих подходов. В некоторых из них анализируется дискурс людей в повседневных соци­альных взаимоотношениях, в других — предпочтение отдает­ся более абстрактным дискурсам. Мы тщательно проанализи­руем эти отличительные моменты в конце главы. Разделение области дискурс-анализа на подходы со своими сходствами и отличиями — мысленная конструкция, созданная нами. Это описание не следует воспринимать как полное отражение проблемы. Мы охватываем лишь три подхода в области социального конструкционизма, за исключением, к примеру, подхода Фуко2.

Мы признаем, что сравнение подходов не является про­стым делом. Подходы принадлежат различным областям зна­ния и имеют свои собственные отличительные особенности. В то же время, дискурс-анализом занимается много специалистов различных отраслей науки. Поэтому в настоящее время существует много теоретических точек зрения, методологических подходов, которые нельзя отнести к одному отдельно взятому подходу.

1.1. Комплексность дискурс-анализа

Хотя дискурс-анализ может применяться ко всем областям исследования, к нему подходит не всякая теория. Это значит,

что он ни коим образом не должен использоваться отдельно от его теоретического и методологического основания. Каждый подход к дискурс-анализу, представленный в книге, является не просто методом анализа данных, а теоретическим и методологическим единством — целостным комплексом. Комплекс включает, во-первых, философские (онтологические и эпистемологические) предпосылки относительно роли язы­ка в социальных структурах мира, во-вторых, теоретические модели, в-третьих, методологию того, как выбрать области исследования, в-четвертых, специфические приемы анализа. В дискурс-анализе теория и метод тесно связаны, и исследователи должны разделять основные философские предпосылки, чтобы использовать дискурс-анализ как метод эмпирического исследования.

Несмотря на то, что такой комплекс составляет единое це­лое, исследователь может создавать свой собственный новый комплекс путем комбинирования элементов различных дис-курсно-аналитических подходов (а также и не дискурсно—аналитических, если они применимы). Такая междисципли­нарная или мультиперспективная* работа, объединяющая раз­личные подходы, не только позволительна, но и положительно оценивается при проведении дискурс-анализа. Считается, что различные подходы обеспечивают различные знания об изучаемом явлении, и, таким образом, вместе дают более широкое понимание дискурса. Такая работа отличается от эк­лектизма, смешивающего в корне отличные подходы. Меж-дисциплинарность предполагает необходимость сопоставить подходы и определить, какой вид знаний может дать каждый подход, а затем видоизменить его в свете этих решений.3 Чтобы создать целостную структуру и комплексность в дис-

курс-анализе, предельно важно осознавать философские, тео­ретические и методологические различия и сходства подхо-

дов, задействованных в дискурс-анализе. Это явно требует от исследователя их глубокого понимания. Представляя подходы

* Мультиперспективность означает объединение в структуре одного исследова­ния нескольких разных теоритических взглядов или научных направлений (прим.ред.).
к дискурс-анализу, мы ставим цель - обеспечить широкое по-нимание областей знания, связанных с дискурс-анализом, за счет выявления их ключевых признаков, а также основных тем академических дискуссий, происходящих вокруг них.

1. 1. 1. Ключевые предпосылки дискурс-анализа

Все три подхода, которые мы представим в этой книге, ба­зируются на принципах социального конструкционизма4. Ста­диальный конструкционизм — научное направление, объеди­няющее несколько новых теорий о культуре и обществе5. Дис- курс-анализ — это только один среди нескольких социально-конструкционистских подходов, но он наиболее широко ис­пользуется в практике6. Более того, многие используют под­ходы, подобные дискурс-анализу, не называя их таковыми. Сначала мы кратко обрисуем общие философские предпо­сылки, которые являются фундаментом большинства дискур-сно-аналитических подходов, используя доклады о социаль­ном конструкционизме Вивьен Барр (Vivien Burr 1995) и Кен-нетГерген (Kennet Gergen 1985). Затем мы рассмотрим поло­жения о языке и идентичности, общие для всех дискурсно-аналитических подходов.

Барр (Burr 1995: 2) предупреждает о трудности единого, целостного описания всех социально-конструкционистских подходов из-за их разнообразия. Несмотря на это_Барр (1995:2 - 5) перечисляет (со ссылкой на Gergen (1985)), четыре предпо-сылки, применимые ко всем социально-конструкционистским подходам. Эти предпосылки характерны также и для подхо­дов, представленных в этой книге. Приведем их7: • Критический подход к знанию, принятому на веру. Наши знания о мире не следует принимать за объектив­ную правду. Мы постигаем реальность опосредованно, по­средством некоторых категорий. Поэтому наши знания и представления о мире — это не прямое отражение «внеш­ней» реальности, а результат классификации реальности посредством категорий, или, выражаясь языком дискурс-

но-аналитической терминологии, наши знания — продукт дискурса. (Burr 1995:3; Gergen 1985:266 - 7). Эту предпо­сылку мы поясним далее (на стр. 48-56).

Историческая и культурная обусловленность (Burr 1995:3)


Мы встроены в исторический и культурный контекст, и
наши взгляды и знания о мире являются «продуктами
исторически сложившихся взаимоотношений между
людьми» (Gergen 1985:267).

Соответственно способы понимания и представления мира имеют специфику, связанную с историческим и культурным контекстом, то есть условны, зависимы от обстоятельств. Наши взгляды и особенности могут отли­чаться и меняться со временем. Точка зрения, что наши знания случайны, является примером анти-фундаментальной позиции. Она противоположна фундаментальной-позиции, состоящей в том, что знания базируется на прочной метатеоретической основе, которая пронизы-вает все эти условные действия людей. Дискурс — это форма социального поведения, которая служит для репрезентации социального мира (включая знания, людей и социальные отношения). А также, посредством этого, для сохранения социальных норм и правил. Мнение, что общественный мир строится социально и логически, подразумевает, что его характерной особенно­стью является независимость от внешних условий, и что люди не обладают набором заданных от природы ха­рактеристик или особенности!. Это мнение мы счита­ем анти-сущностным (анти-эссенциалистским).



* Связь между знаниями и социальными процессами.

Наши способы понимания мира созданы и поддержи­ваются социальными процессами (Burr 1995:4; Gergen 1985:268). Знания возникают'в процессе социального взаимодействия, где мы конструируем известные истины и доказываем, друг другу, что является верным, а что ошибочным.

Связь между знанием и соииальным поведением. В соответствии с определенным мировоззрением, не­которые разновидности поведения становятся естественными, другие —неприемлемыми. Различное социальное понимание мира ведет к различному социальному поведению, и поэтому социальная структура знаний и ис­тины имеет социальные последствия (Burr 1995:5; Gergen 1985: 268 - 269).

Некоторые критики социального конструкционизма считают, что если все знания и все социальные особенности считаются условными, значит все постоянно меняется, и в социальной жизни нет какого-либо принуждения и порядка. Несомненно, есть теоретики социального конструкционизма, как, например, Кеннет Герген и Джин Баудриллард, которых можно так понять. Вообще-то, мы полагаем, что это карикатура на социальный конструкционизм. Большинство социал-конструкционистов, включая приверженцев подходов, представленных в этой книге, иначе смотрят на это и значи­тельно больше учитывают правила и порядок.

Даже если знания и люди всегда условны и зависимы в принципе, они всегда относительно стабильны в специфических ситуациях. Отдельные ситуации накладывают ограничения на человека, которые он может принимать, а основания для этих ограничений рассматривать как целесообразные. В следующей главе мы рассмотрим это положение в связи с теорией дискурса Лакло и Муфф.

1. 1. 2. Подходы к дискурс-анализу

Ключевые предпосылки социального конструкционизма восходят к французской теории постструктурализма. В них отрицаются такие тоталитарные и обощаюхцие все теории, как марксизм и психоанализ. Но как социальный конструк-Ционизм, так и постструктурализм, являются лишь названия­ми обсуждаемых подходов, а единодушного мнения об их взаимосвязи не существует.

Мы понимаем социальный конструкционизм, как доста­точно широкую категорию, в которой конструкционизм яв­ляется лишь подклассом. Все наши дискурсно-аналитические подходы происходят из структуралистской и постструктура­листской теорий языка, но отличаются степенью, в которой к ним можно применить ярлык постструктурализма.



Теория дискурса Эрнесто Лакло и Шанталъ Муфф, которую мы представляем во второй главе, является «наиболее чистой» по­стструктуралистской теорией из всех тех, которые мы будем рассматривать подробно. Теория основывается на постстгрук-туралистской идее о том, что дискурс формирует социальный мир с помощью значений. А из-за нестабильности языка зна­чение никогда не может быть постоянным. Ни один дискурс не является замкнутым и завершенным: он, скорее, постоянно изменяется благодаря контактам с другими дискурсами.

Итак, ключевым словом этой теории является борьба дискур­сов. Различные дискурсы — каждый из которых представляет особый способ общения и понимания социального мира—вов­лечены в постоянную борьбу за достижение превосходства в том, чтобы зафиксировать свое значение в языке. Тогда, пре­восходство можно трактовать как преобладание одной опре­деленной точки зрения. Мы продолжим рассмотрение этого вопроса во второй главе.



Критический дискурс-анализ, который мы обсуждаем в третьей главе (подход Нормана Фэркло), также придает особое значе­ние активной роли дискурса в конструировании социально­го мира. Но, в отличие от Лакло и Муфф, Фэркло настаивает на том, что дискурс является лишь одним из множества ас­пектов любой социальной практики. Это противопоставле­ние дискурса и не-дискурса является отголоском традицион­ного марксизма и позиционирует критический дискурс-ана­лиз как менее постструктуралистский, нежели теория дискур­са Лакло и Муфф.

Исследование изменений является основной областью ин­тереса в критическом дискурс-анализе Фэркло. Конкретное употребление языка всегда использует более ранние структу­ры дискурса, которые пользователи языка строят с помощью

не определенных значений. В концепции интертекстуально­сти Фэркло обращает на это внимание, рассматривая то, как отдельный текст использует элементы и дискурсы других тек­стов. Именно путем комбинирования элементов различных дискурсов, используемых в конкретном языке, может изме­ниться определенный дискурс, а соответственно, социальный и культурный мир. Анализируя интертекстуальность, можно исследовать как воспроизводство дискурсов, не включающее, как правило, новые элементы, так и изменение дискурса, по­строенное путем новых комбинаций дискурсов.

Дискурсивная психология, тема четвертой главы, рассматрива­ет критический дискурс-анализ (в эмпирических исследова­ниях) на примерах определенного использования языка в со­циальном взаимодействии.

Но цель дискурсивных психологов не столько в том, чтобы проанализировать изменения в «разнообразии социальных дис­курсов» общества, которые могут создавать конкретный язык. А в том, чтобы исследовать, насколько гибко люди использу­ют существующие дискурсы в создании и обсуждении своих взглядов на мир и людей в общении, и каковы социальные по­следствия этого. Несмотря на название — «дискурсивная психо­логия» — целью этого подхода не является изучение внутрен­них психологических аспектов. Дискурсивная психология — это подход к социальной психологии, который разработал спe-для исследования способов формирования и изменения личности человека, эмоций в процессе социального взаимодействия. Дискурсив­ная психология также должна прояснить роль этих процессов в создании и изменении социального и культурного контек­ста. Многие дискурсивные психолога основываются исключи­тельно на постструктуралистской теории, но по-другому, не­жели Лакло и Муфф. В дискурсивной психологии индивидуу-мы рассматриваются как продукты дискурса, а также как его со­здатели в специфических контекстах взаимодействия. В то вре-мя как у Лакло и Муфф, дискурсная теория рассматривает ин-дивидуумов лишь как субъектов дискурса.

В третьей и четвертой главах, касающихся критического дискурс-анализа и дискурсивной психологии, мы излагаем тео­ретическую основу и методологию дискурс-анализа и пред­ставляем некоторые конкретные примеры, соответственно, для каждого подхода.

Теория дискурса Лакло и Муфф, однако, имеет мало мето­дологических указаний и иллюстративных примеров. Чтобы компенсировать это, мы позаимствовали несколько инстру­ментов анализа из их теории и представили их во второй гла­ве, а также привели примеры такого анализа. Цель в рассмот­рении методологических руководств и примеров третьей гла­вы в том, чтобы раскрыть применение различных подходов к дискурс-анализу в эмпирическом исследовании. В каждой гла­ве мы описываем отличительные черты подходов и, в то же время, показываем их общие аспекты. От начала до конца мы подчеркиваем связь теории и метода. В пятой главе мы оста­навливаемся на теоретических и методологических отличиях и сходствах подходов. Мы сравниваем их, оценивая их силь­ные и слабые стороны, и отмечаем способы, которыми они могут дополнить друг друга. В заключение, мы ставим вопро­сы, относящиеся ко всем подходам. Как разграничивать дис­курсы? Как приступить к дискурс-анализу? Как выполнить ис­следование, объединяющее различные дискурсно-аналити-ческие и недискурсно-аналитические подходы? Как и в дру­гих главах, мы предоставляем иллюстративные примеры ре­шения таких исследовательских задач. В заключительной гла­ве книги мы обсуждаем критическое исследование в парадиг­ме социального конструкционизма. Здесь мы рассматриваем и оцениваем попытки выполнения критического исследова­ния и их примеры в аспекте категорий относительности, ис­тины и знаний8.

1. 2. От языковой системы к дискурсу

Все подходы к дискурс-анализу не только имеют общие предпосылки характерные для социального конструкциониз-ма, но также и общие взгляды на понятия «язык» и «субъект», для того чтобы в следующих главах обсуждать это общее, сначала рассмотрим различия подходов к дискурс-анализу.

Основу_дискурсных аналитических подходов составляет по­ложение из философии лингвистики (структуралистской и постструктуралистской), что мы всегда воспринимаем реаль-ность посредством языка. С помощью языка мы создаем пред­ставление о реальности, которое не просто отражает то, что в ней есть, но и конструирует ее. Это не значит, что самой реальности не существует. А значит, что реальны лишь зна­чения и представления о ней. Конечно, также существуют и физические объекты, но они приобретают значение лишь благодаря дискурсу.

В качестве примера рассмотрим такое явление как навод­нение. У многих оно ассоциируется с рекой, выходящей из берегов. Подъем уровня воды, который и приводит к навод­нению — событие, происходящее независимо от мыслей и раз­говоров людей. Все тонут, если находятся в опасном месте, независимо от того, что они думают или говорят. Повыше­ние уровня воды — факт материального мира. Но как только люди попытаются определить значение этого события, оно сразу попадают в рамки дискурса.

Большинство людей отнесло бы это событие к категории природных явлений, но описали бы его люди не одинаково. Например, некоторые отнесли бы это его к метеорологичес­кому дискурсу, сравнив подъем уровня воды с необычайно сильным ливнем. Другие объяснили бы его терминами явле­ния El Nino, как одного из многих глобальных последствий «парникового эффекта». Нашлись бы люди, которые посмот­рели бы на это явление, как на результат плохого «полити­ческого управления»: упущения правительства в создании или финансировании строительства дамб. И, наконец, некоторые представили это явление как волю бога и его гнева на людей из-за их грехов, а также как знак приближающегося конца све-та. Следовательно, подъем уровня воды, как явление, проис-ходящее в определенном месте и в определенное время, мо­жет быть описано с помощью терминов из различных обла-

стей или дискурсов (которые могут сочетаться различным образом).
Важно, что в различных дискурсах это явление одновре­менно рассматривается и как возможное, и как предначертан­ное свыше: сооружение дамб, организация политической оп­позиции политике защиты окружающей среды или нацио­нальному правительству, или подготовка к близкому концу света. Таким образом, приписывание в дискурсах значения чему-либо создает и изменяет мир.

В этом смысле, язык не просто канал передачи информа­ции о простых явлениях, фактах или поведении людей, а «механизм», воспроизводящий и в результате создающий социальный мир. Посредством приписывания значений в дис­курсе формируется социальная идентичность и социальные отношения. То есть, приписывание значений в дискурсе яв­ляется средством изменения мира. Борьба на уровне дискур­сов и изменяет, и воссоздает социальную реальность.

Понимание языка как системы, которая, не зависит от реальности, берет начало в структуралистской лингвистике, ос­нованной на идеях Фердинанда де Соссюра (начала прошлого столетия). Соссюр утверждал, что знаки имеют два аспекта — форму (означающее) и содержание (означаемое) и, что отно­шение между ними произвольно (Соссюр 1960). Значения, кото­рые мы придаем словам не заложены в них самих, а являются результатом общественного договора, посредством которого мы соотносим определенное значение с определенными зву­ками. Например, звуковой или буквенный образ слова «соба­ка», не имеет никаких естественных связей с образом реальной собаки, который появляется в нашем сознании, когда мы слы­шим это слово. Тем не менее, мы понимаем, что имеют в виду другие, когда говорят «собака». Это понимание возможно бла­годаря общественной договоренности, согласно которой мы приучились к тому, что слово «собака» относится к четвероно­гому животному, которое лает. Соссюр считает, что значение знаков определяется их отношением к другим знакам: знак при­обретает специальное значение в связи с отличиями от других знаков. Слово «собака» отличается от слов «кот» и «мышь», «ко-


пать» и «точка». Слово «собака», таким образом, является час­тью сети или структуры других слов, от которых оно отличает­ся и отличается всем тем, что включено в значение слова «со-бака» и не включено в значение других слов.

Соссюр рассматривал эту структуру как совокупность социальных норм и, поэтому как структуру, изменяемую во вре- (у мени. Последнее подразумевает, что отношение между языком и реальностью условно. Эта точка зрения получила раз­витие в последующих структуралистской и постструктурали стской теориях.

Мир отнюдь не определяет слова, которыми он должен быть описан. Например, знак «собака» - это не естественное следствие физического явления, то есть существования собаки. Форма знака различна в разных языках (например, в дру­гих языках для обозначения этого животного используются знаки «chien» и «Hund»). Содержание знака тоже меняется относительно новых ситуаций использования этого слова (например, когда человеку говорят «ты такая собака»).

Соссюр считал, что структура знаков должна быть глав­ным предметом лингвистики. Он проводил различие между двумя уровнями языка, langue (язык) и parole (речь). Langue (язык) как структура — сеть знаков, которые придают значения другу другу посредством соотнесения в этой структуре, и это значение фиксированно и неизменно. Parole (речь), с другой стороны, — это ситуативное использование языка и знаков, суще­ствующих фактически и используемых людьми в специфи­ческих ситуациях.

Parole (речь) всегда должна основываться на языке (langue), так как именно благодаря структуре языка становится возможным специфическое утверждение относительно некоторой ситуации. Но, по Соссюру, parole (речь) часто рассматривается как объект, имеющий случайный характер, подверженный человеческим ошибкам, зависящий от его черт характера. Это делает parole (речь) объектом, непригодным для научного исследования. Поэтому, именно langue (язык), фиксированная и неизменная структура, стал основным объектом исследования лингвистики.

Постструкгурализм основывается на структуралистской тео-рии, но изменяет ее в важных вопросах. Постструктурализд) заимствует идею структурализма о том, что знаки приобрета­ют значение не через отношение к реальности, а через их внутреннее соотношение в сети знаков. Но в нем отрицается структуралистская точка зрения о языке, как о стабильной, неизменной и целостной структуре, и стирается четкое раз­личие между langue и parole.

Сначала мы обратимся к постструктуралистской критике того, что языковая структура стабильна и неизменна. Как мы уже упоминали, согласно теории Соссюра, знаки приобрета­ют значение в связи с отличием от других знаков. Согласно этой традиции структуру языка можно представить как сеть для ловли рыбы, в которой каждый знак имеет свое место -один из узелков сети.

Когда сеть расправляют, узелок фиксируется в определен­ной позиции на некотором расстоянии от других узелков сети. Так же и знак определяется расстоянием от других знаков. Многое в структуралистской теории основывается на том, что все знаки находятся в определенных взаимоотношениях: каж­дый знак имеет определенное расположение в языковой сети, и его значение закреплено положением в этой структуре.

Позже структуралисты и постструктуралисты критикова­ли эту концепцию языка. Они не считали, что знаки имеют такую закрепленную позицию, как было описано в метафоре с рыболовной сетью. В постструктуралистской теории знаки также приобретают значения в связи с отличиями от других знаков, но те знаки, от которых они отличаются, могут изме­няться в соответствии с контекстом, в котором они использу ются (см. Laclau 1993a:433).

Например, слово «работа» в некоторых ситуациях может быть противоположно по значению слову «досуг», тогда как в других контекстах оно является оппозицией значению сло­ва «пассивность» (как в выражении «работа в саду»). Это не значит, что слова могут иметь какие угодно значения — что сделало бы язык и общение невозможным. Но все же суще­ствует мнение, что слова не могут быть зафиксированы в од­ном или более определенных значениях.

Метафора рыболовной сети уже не является подходящей, так как невозможно окончательно определить, где будут на­ходиться знаки в сети по отношению друг другу. Оставляя метафору «сеть» мы предпочитаем использовать метафору интернет, как модель, где все знаки связаны один с другим, но могут перемещаться, а новые постоянно появляться и изме­нять структуру.

Тем не менее, структуры существуют, но всегда в каком-то временном и не обязательно в постоянном положении. По­средством решения одной из традиционных структуралистс­ких проблем изменения, постструктурализм привносит иное понимание языковой структуры. На основе структуралистс­кой теории, акцентирующей основное внимание на посто­янно фиксированной структуре языка, невозможно понять изменение в языке. Ибо, откуда же оно тогда может появить­ся? В постструктурализме структура языка становится изменя­емой, и значения знаков могут перемещаться по отношению друг к другу.

Но что заставляет значения знаков меняться? Этот вопрос ведет нас ко второй и основной части в критике традиционно­го структурализма, основывающейся на четком разграничении терминов langue (язык) и parole (речь). Как мы уже упоминали,parole (речь) не может быть объектом структуралистского изучения, потому что ситуативный язык считается слишком произволь­ным, чтобы сказать что-нибудь о структуре langue (язык).

Напротив, постструктуралисты полагают, что именно в конкретном применении языка структура образуется, воспр^о-изводится и изменяется. В определенных речевых актах (и в письме), люди используют структуры — иначе речь не имела бы значения. Но они также ставят под вопрос структуру, пред­лагая альтернативы того, как зафиксировать значение знака.

Не во всех дискурсно-аналитических подходах есть пол­ное согласие с идеями постструктурализма, но во всех есть единодушие в следующих основных взглядах:


  • язык не является лишь отражением реальности.

язык образует структуры или дискурсы — существует
не одна общая система значений как в структурализме Соссюра, а ряд систем или дискурсов, где их значение меняется от дискурса к дискурсу;

  • эти структуры дискурсов создаются и трансформиру­
    ются в дискурсивной практике;

  • нужно исследовать то, как сохраняются и изменяются
    эти структуры с помощью анализа специфических кон­
    текстов, в которых действует язык.

1. 2. 1. Концепция археологии и генеалогии Фуко

Мишель Фуко сыграл главную роль в развитии дискурс-анализа не только благодаря своей теоретической работе, но и своим эмпирическим научным исследованиям. Почти во всех дискурсно-аналитических подходах, Фуко — человек, ко­торого цитируют, на которого ссылаются, комментируют, чью теорию изменяют и критикуют. Мы тоже кратко коснемся вклада Фуко в дискурс-анализ не только для того, чтобы от­дать дань традициям, но также и потому, что все подходы к анализу дискурса происходят от идей Фуко. В то же время, некоторые части его теории, мы не будем рассматривать.

Традиционно работа Фуко делится на «археологическую» фазу и, позже, «генеалогическую» фазу, хотя они обе в даль­нейшем пересекаются в связи с тем, что Фуко продолжает использовать инструментарий из археологии в своих более поздних работах. Его теория дискурса составляет часть его же архео­логии. То, что его интересует в «археологической» фазе — это правила, с помощью которых люди определяют, какие утверж­дения принимать как значимые и правдивые в определенной исторической эпоха Фуко определяет дискурс так:

«Мы будем называть дискурсом группу утверждений постольку, поскольку они относятся к одной и той же дискурсивной форма­ции [... Дискурс] строится на основе ограниченного количества утверждений, по отношению к которым может быть определена группа условий их существования. В этом смысле, дискурс — не идеальная, безвременная форма [...] — это фрагмент истории [...], ставящий свои собственные ограничения, предлагающий деле­ния и трансформации, специфические способы выражения своей принадлежности к определенному времени (Faucoulte 1972:117).

Фуко твердо придерживается общих социальных конструк-ционистских посылок, что знание - это не только отражение действительности. Структура дискурса, и различный строй знания определяют, что считать истинным, а что ложным. Цель Фуко состоит в том, чтобы исследовать структуру раз-личных по своему строю знаний. То есть в том, чтобы опре­делить правила, устанавливающие, что можно и нельзя гово­рить. Что считать истинным, а что ложным9.

Основой в этих рассуждениях является то, что хотя мы и имеем, в принципе, бесконечное число способов формули­ровки утверждения, которые мы производим в пределах оп­ределенной области, тем не менее, существует также множе­ство утверждений, которые никогда не произносятся, и ни­когда не будут восприняты как значимые. Исторические пра­вила определенного дискурса ограничивают то, что можно сказать.

Большинство современных дискурсно-аналитических под­ходов разделяют концепецию Фуко в том, что дискурсы — это

относительно ограниченные наооры утверждении, которые устанавливают пределы того, что имеет значение, а что зна­чения не имеет. Дискурсно-аналитические подходы исполь­зуют идеи Фуко об истине. А именно то, что истина, в значи­тельной степени, создается дискурсивно.

Однако все они отличаются от идей Фуко, в том, для каждо­го исторического периода существует не один единственный строй знания, напротив, различные дискурсы сосуществуют параллельно или борются за право определять истину.

В своей генеалогической работе, Фуко развивал теорию вла­сти/'знания. Вместо того, чтобы трактовать агенты и структуры как первичные категории, Фуко сосредоточивает внимание на власти. Подобно дискурсу, власть не принадлежит опре­деленным агентам, таким как индивиды, государства или груп­пы с определенными интересами; скорее, власть распростра­няется посредством различных социальных действий. Власть следует понимать, не только как исключительно репрессив­ную, но и как продуктивную силу; власть образует дискурс, зна­ние, людей и реальности:


Что поддерживает силу власти? Что заставляет ее принимать? А то, что власть не только довлеет над нами как сила, которая го­ворит «нет», но то, что она производит вещи, вызывает удовлетво­рение, формирует знания, производит дискурс. Ее нужно рассмат­ривать как «созидающую сеть, пронизывающую социум, гораз­до шире, чем какая-то «запретительная» инстанция, функция ко­торой — репрессия. (Faucoulte1980: 119).

Таким образом, власть обеспечивает условия для того, что­бы социальное стало возможно. Благодаря власти произве­ден наш социальный мир, объекты отделены друг от друга, и, таким образом, созданы их индивидуальные характеристики и взаимоотношения.

Например, «преступление» постепенно было построено как некая область с ее собственными институтами (например, тюрь­мами), отдельными субъектами (например, «преступниками») и определенными методами (например, «реабилитацией»). Власть всегда соседствует со знаниями - власть и знание дополняют друг друга. Например, трудно вообразить современ­ную тюремную систему без криминологии (Faucoulte 1977).

Власть ответственна и за создание нашего социального мира, и за отдельные способы формирования мира, и за обсуждение того, какие альтернативные способы существования и общения исключить. Таким образом, власть одновременно и производительная, и сдерживающая сила. Теория дискурса Лакло и Муфф и дискурсивная психология твердо придер­живаются понятия власти Фуко. В то время как критический дискурс-анализ является не столь определенным по отношению к концепции власти Фуко. Мы обсудим позицию критического дискурс-анализа в Главе 3.

Последствием объединения власти и знания в концепции Фуко стала тесная связь власти и дискурса. Дискурсы, глав­ным образом, вносят большой вклад в то, какими субъектами мы являемся, и в то, что мы можем знать об объектах (включая нас самих). Приверженность этому представлению во всех подходах, ведет к следующему вопросу, требующему изуче­ния: как в дискурсах создается социальный мир, включая его субъектов и объектов

Концепция Фуко «власть/знания» влияет и на его понятие истины. Фуко утверждает, что невозможно достигнуть универсальной истины, так как невозможно говорить о позиции вне дискурса; невозможно избежать репрезентации—то есть представления реальности с какой-то определенной позиции. «Эффекты истинности» могут быть созданы в рамках определенного дискурса. В археологической фазе Фуко, «нстина» рассматривается как система процедур для производства, регулирова­ния и распространения определенных убеждений.

На генеалогическом этапе Фуко связывает истину и власть, доказывая, что «истина» включена и производится в системе власти. Поскольку истина недостижима, то бесполезно спрашивать, является ли что-то истинным или ложным. Вместо этого, следует сосредоточиться на том, как создаются «эффекты истинности» в дискурсах. Что нужно анализировать, так это дискурсивные процессы, посредством которых производятся дискурсы так, что создается впечатление об истинности или ложности представленной в них картины действительности.

1. 3. Субъект

Именно Фуко, обеспечил основу для понимания субъекта в дискурс-анализе. Его взгляд на субъект, как отмечалось, состоит в том, что субъект создается в дискуссиях. Фуко доказывает, что «дискурс — это не величественно разворачивающие­ся размышления, знания, речи субъекта» (Faucoulte 1972: 55). Или, как выражает свою позицию Стэйнар Квэйл: «человек больше не использует язык, чтобы выразить самого себя; ско-рее язык говорит через личность. Индивидуум становится посредником для культуры и языка» (Steinar Kvale |992i)36).

Этот взгляд очень отличается от стандартного Западного понимания человека как автономного и суверенного субъек-та. Согласно Фуко, субъект — децентрирован. В этом, на Фуко оказал влияние его учитель, Луи Альтюссер.

Структурный марксистский подход Альтюссера тесно свя­зывает субъекта с идеологией: индивидуум становится идеоло- гическим субъектом посредством обращений, с которыми дис­курсы апеллируют к человеку. Сначала, мы рассмотрим пред­ставление Альтюссера об идеологии, а затем об обращении.

Альтюссер определяет идеологию как систему представлений, которая маскирует наши истинные отношения друг к другу, создавая воображаемые отношения между людьми, а также между людьми и социальными формациями (Althusser 1971). Таким образом, идеология — искаженное признание реаль­ных социальных отношений. Согласно Альтюссеру, все ас­пекты социального управляются идеологией, которая функ­ционирует посредством «репрессивных государственных ор­ганов» (например, полиции) и «идеологического государствен­ного аппарата» (например, СМИ).

Обращение означает процесс, посредством которого язык формирует социальное положение человека и, таким обра­зом, делает его или ее идеологическим субъектом:

Идеология «действует» или «функционирует» таким образом, что «пополняет количество» идеологических субъектов среди людей (вербует их), или «преображает» индивидуумов (трансформирует) и той, очень точной операцией, которую я назвал обращением или окликом, и который можно представить как повседневный оклик по­лицейского (или кого-то другого) в обычном месте: « Эй, ты там!». Предположив, что сцена, которую я вообразил, происходит на ули­це, человек, которого позвали, обернется — [...], он станет субъек­том. (Althusser 1971:174; курсив в оригинале заметки опущен).

Возьмем для примера общедоступный информационный материал о здоровье в современной жизни, в котором к читателям обращаются как к потребителям, говоря о личной ответственности за заботу о себе и выборе правильного образа жизни. Принимая роль адресата текста, мы ставим себя в по­зицию субъекта, которую создало обращение. Поступая так, мы воспроизводим идеологию потребления и нашу позицию как субъектов потребительской культуры. Принимая роль субъекта в культуре потребителя, мы одновременно принимаем и то, что некоторые существующие проблемы являются личными, и за их решение человек сам несет ответственность, в отличие от проблем общественных, которые требуют коллективных решений. Альтюссер предполагает, что мы всегда принимаем пред-назначенную для нас позицию субъекта, и, таким образом, становимся субъектами идеологии. Этому невозможно противостоять:

Опыт показывает, что практические обращения в телекоммуни­кации таковы, что они почти всегда доходят до адресата: тот, к кому обращаются словами или свистом, всегда осознает, что это зовут именно его. (Althusser 1971; 17 4)

Как будет видно из следующего параграфа, это только один из аспектов теории Альтюссера, которая подвергалась жесткой критике всеми, включая сторонников дискурсно-аналитических подходов.

1.3. 1. Отрицание детерминизма

Теория Альтюссера возымела большое влияние на культурологические подходы к изучению коммуникации в 1970-ых годах. Так как исследователи считали идеологическое влияние текстов само собой разумеющимся, в центре внимания исследований были сами тексты (главным образом тексты СМИ), а не их производство или восприятие. Считалось, что значения недвусмысленно включены в тексты, получатели информации их пассивно воспринимают. В значительной степени, культурологические исследования — под сильным влиянием Альтюссера - были основаны на идее о том, что определенная идеология (капитализм) доминирует в обществе, фактически не оставляя никаких реальных возможностей для эффективного сопротивления (тезис доминирующей

идеологии).

Но, с конца 1970-ых, взгляды Альтюссера раскритиковали с разных сторон. Сначала возник вопрос о возможностях сопротивления идеологическим сообщениям, представленным субъекту. Возник вопрос свободы действия субъекта. Медиагруппа Центра Современной Культурологии в Бирмингеме, во главе со Стюартом Холлом, отмечала сложность восприятия информации ( и другие, 1980). Согласно холловской


дают субъекту «свободу действия» в пределах дискурса. То есть, они отличаются своей позицией в ТОМ, каковы отношения между структурой и агентом.

Дискурсная теория Аакло и Муфф, в значительной степени, наследует точку зрения Фуко, рассматривая индивидуальное как то, что формируется структурами дискурса. В то время как критический дискурс-анализ и дискурсивная психоло­гия, в значительной степени, следует тезису Ролана Барта, что люди являются одновременно «и хозяевами, и рабами языка» (Baith, 1982). Таким образом, последние два подхода подчер­кивают, что люди используют Дискурсы как ресурсы для co-здания новых совокупностей слов в предложениях, которые никогда прежде не произносились. В разговоре, пользовате ли языка выбирают элементы из различных дискурсов, по- черпнутых из СМИ и межличностного общения. Что приводит к образованию новых дискурсов, составленных из различных элементов. Создавая новые дискурсы, люди действуют как агенты, производящие дискурсивные и культурные из-менения. Как специалист области критического дискурс-анализе,Фэркло, выражает эту идею следующим образом: «Индивидуальные творческие действия в совокупности преобразуют порядок дискурса» (1989: 172).Однако, даже в тех подходах, где активная роль субъекта в социальных изменениях находистся на переднем плане, дис­курсы рассматриваются как структуры, ограничивающие субъекта в действиях и возможностях для нововведений. Критический дискурс-анализ и дискурсивная психология, представляют теоретическую основу и определенные методы для анализа динамической практики создания дискурсов. В этой практике носители языка действуют одновременно и как про-дукты дискурса и как создатели и преобразователи дискурсов, а, соответственно социальных и культурных изменений.Третий и последний противоречивый пункт в теории Альтюссера - понятие самой идеологии. Большинство представлений об идеологии, включая теорию Альтюссера, подразумевают, что абсолютная истина недостижима. Идеология искажает реальные социальные отношения. И, если бы мы ос-



теории «кодирования/декодирования», реципиенты могут переводить или «декодировать» сообщения с помощью кодов, которые отличаются от кода, использованного в тексте (Hall, 1980). Эта теория была основана, между прочим, на теории превосходства Грамчи, которая приписывает определенную силу в производстве и отрицании значения всем социальным

группам (Gramsci, 1991).

Сегодня в культурологии, в исследованиях коммуникации и дискурс-анализе существует единогласие в том, что в доми­нирующих научных работах об идеологии недооценивается способность людей оказывать сопротивление. В некоторых исследованиях в области коммуникации и культурологии способность людей противостоять сообщениям СМИ даже переоценивается (см., например, Morley, 1992 о критике этой точки зрения).

Но обычно в дискурс-анализе для того, чтобы определить то, как получатель интерпретирует текст, во внимание принимается роль текстовых особенностей.

Во-вторых, во всех подходах к дискурс-анализу, представ­ленных в нашей книге, отвергается точка зрения, что со­циальное управляется одной общей идеологией. В этих под­ходах представление о структуре знаний как единой, моно­литной, общей для всех (как считает Фуко), заменяется более плюралистической моделью, в которой дискурсы сосуществу­ют и конкурируют. Они отклоняют теорию Альтюссера, что одна идеология контролирует все дискурсы. Из этого следу­ет, что дискурсы обращаются к субъектам не только с одной субъектной позиции: различные дискурсы дают субъекту, раз­личные, и иногда противоречивые возможности для выска­зывания.

Подходы к дискурс-анализу предлагают различные понятия относительно этой проблемы, мы обсудим их в следую­щих главах. Но вообще, можно сказать, что все сторонники этих подходов считают, что субъект создается в дискурсе — и поэтому децентрированний. Ключевым вопросом эмпиричес-кого анализа является структура субъектов. Однако эти подходы отлйчахотся тем, в какой степени они


вободились от идеологии, мы получили бы доступ к реаль­ным социальным отношениям и к истине. Как мы увидели, Фуко полностью отвергает такое понимание. Согласно Фуко, субъекты и отношения между ними создаются в дискурсе, и нет никакой возможности достижения «более правильной» истины вне дискурса.Следовательно Фуко не нужно понятие идеологии.

Теория дискурса Лакло и Муфф полностью приняли эту позицию, а понятие идеологии фактически отсутствует. На­против, критический дискурс-анализ и дискурсивная психо­логия не отвергают марксистскую традицию относительно идеологии. Оба подхода признают идеологическое влияние дискурсивной практики. В то время как они твердо придер­живаются точки зрения Фуко относительно власти, расцени­вая власть скорее как созидательную, нежели как принуждаю­щую силу, они одновременно также придают значение и структурам доминирования, посредством которых одна со­циальная группа подчиняется другой. Эта идея сохраняется в подходах к дискурс-анализу (по крайней мере, в критическом дискурс-анализе Фэркло).

В этих подходах предлагают различать идеологические и не идеологические дискурсы. Таким образом, можно сохра­нять надежду, что существуют пути социального устройства вне идеологии. Надежду, которую теория дискурса Лакло и Муфф нашла бы наивной.


следующая страница >>