Использование специальных знаний в уголовном праве, уголовном процессе и криминалистике - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Использование специальных знаний в уголовном праве, уголовном процессе и криминалистике - страница №1/7

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Российская академия правосудия»

Западно-Сибирский филиал

(г. Томск)
Кафедра уголовного права

Кафедра уголовно-процессуального права


ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ ЗНАНИЙ

В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ, УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ И

КРИМИНАЛИСТИКЕ

Материалы круглого стола

15 марта 2012 г.

ББК 67.408+67.410.2

УДК И 88
Использование специальных знаний в уголовном праве, уголовном процессе и криминалистике / Материалы круглого стола 15 марта 2012 г. Изд-во: ФГУ «Томский ЦНТИ», 2012. – 182 с.
Утверждено к печати учебно-методическим советом Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия (протокол № 7 от 28 февраля 2012 г.)
Рецензенты:

Сидоренко Андрей Григорьевичк.м.н., заместитель начальника отдела криминалистических экспертиз и учета ЭКЦ УМВД по Томской области

Антонов Сергей Михайлович – зам. председателя Томского областного суда

ISBN
Редакционная коллегия

Сусенков Е.И.

директор Западно-Сибирского филиала

Российской академии правосудия, к.и.н., доцент

Зинченко Е.В.

зам. директора по научной работе

Западно-Сибирского филиала

Российской академии правосудия, к.ф.н., доцент



Дергач Н.С.

к.ю.н., доцент кафедры уголовно-процессуального права

Западно-Сибирского филиала

Российской академии правосудия



Мазур Е.С.

зав. кафедрой уголовного права

Западно-Сибирского филиала

Российской академии правосудия, д.м.н., доцент



Попова О.А.

преподаватель кафедры уголовно-процессуального права

Западно-Сибирского филиала

Российской академии правосудия, к.ю.н.


© Западно-Сибирский филиал РАП, 2012

© Коллектив авторов, 2012



СОДЕРЖАНИЕ

Антонов Т.Г.

Применение технических средств при исполнении наказания в виде ограничения свободы…………………………………………………….



5


Белых А.Н.

Общая характеристика травм груди от ударных воздействий

невооруженного человека………………………………………………..


8


Божченко А.П., Толкачева А.А., Теплов К.В., Гугнин И.В.

Экспертные возможности судебно-медицинской

дерматоглифики………………………………………………………..


11








Божченко А.П., Моисеенко С.А., Толмачев И.А., Назаров Ю.В., Теплов К.В., Гугнин И.В.

Опыт применения дерматоглифического метода в практике

судебно-медицинских экспертных учреждений………………………..

15


Божченко А.П., Толкачева А.А., Теплов К.В., Гугнин И.В.

Установление принадлежности кистей и стоп одному или разным

лицам по признакам ладонной и подошвенной дерматоглифики……..


25


Будатаров С.М.

Вопросы применения судами законодательства об

антикоррупционной экспертизе нормативного правового акта (на

примере ФЗ от 21.07.2005 № 94-ФЗ (в ред. от 11.07.2011)

«О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ,

оказание услуг для государственных и муниципальных нужд»).……..


29


Громова А.В.

Возможности судебной лингвистической экспертизы и применение её выводов при раскрытии и расследовании преступлений……………



51


Звягин В.Н., Галицкая О.И., Негашева М.А.

Способ биометрической сортировки фрагментированных трупов при чрезвычайных происшествиях с многочисленными человеческими жертвами …………………………………………………………………..


55


Иванов И.В.

Информационное обеспечение судебно-бухгалтерской

экспертизы…………………………………………………………………


76


Карелин Д.В.

Использование специальных знаний по делам о преступлениях

несовершеннолетних ……………………………………………………..


80


Кондратьев М.В.

Использование криминалистических знаний при осуществлении

оперативно-розыскной деятельности ……………………………………


86








Колкутин В., Хрусталева Ю.А.

К вопросу о прерогативе установления причинной связи ……………..


94


Князьков А.С.

К вопросу о понятии и сущности тактического приема………………..


97


Клевно В.А.

Экспертная и правоприменительная практика медицинских критериев вреда здоровью…………………………………………………………



123



Лаптев Д.Б.

Использование специальных знаний в процессе уголовно-правовой квалификации антиконкурентных деяний (ст. 178 УК РФ)…………….



141



Мазур Е.С.

К вопросу об экспертных возможностях дерматоглифики в раскрытии и расследовании преступлений ……………………………………



145



Моисеенко С.А., Божченко А.П., Толмачев И.А.

Определение длины тела взрослого человека по признакам ладонной дерматоглифики………………………………………………………….



152



Назаров Ю.В., Назарова Н.Е.

Применение рентгенологической диагностики в экспертизе

огнестрельных ранений тела человека из оружия самообороны………


155



Назаров Ю.В., Теплов К.В., Толкачева А.А., Божченко А.П.

Случай судебно-медицинской экспертизы пиленых повреждений, причиненных электролобзиком ..………………………………………..



158



Носкова Е.В.

О защите прав, нарушенных в ходе реализации закона «О полиции»...


161



Попова О.А., Хоменко А.Н.

О возможности установления давности выполнения документа ..…….


169



Фоминых И.С.

К вопросу о принципах создания базы криминалистических данных (БКД) ……………………………………………………………………..



174



Яровенко В.В.

Цифровое изображение предмета, следа как объект экспертного

исследования ……………………………………………………………


177



Антонов Т.Г.,

к.ю.н., ст. преподаватель кафедры уголовного права

Западно-Сибирского филиала

Российской академии правосудия

г. Томск
ПРИМЕНЕНИЕ ТЕХНИЧЕСКИХ СРЕДСТВ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ

НАКАЗАНИЯ В ВИДЕ ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОДЫ
С 01.10.2010 вступили в силу изменения Уголовного кодекса России (далее – УК РФ), устанавливающие новый вид наказания – ограничение свободы. Наказания заключается в установлении для осужденного, отбывающего наказание по месту жительства, следующих ограничений: не уходить из дома (квартиры, иного жилища) в определенное время суток, не посещать определенные места, расположенные в пределах территории соответствующего муниципального образования, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, не посещать места проведения массовых и иных мероприятий и не участвовать в указанных мероприятиях, не изменять место жительства или пребывания, место работы и (или) учебы без согласия уголовно-исполнительной инспекции. Даже беглый взгляд на содержание наказания позволяет говорить, что без использования технических средств надзора и контроля эффективность исполнения данного наказания ставится под вопрос.

В связи с этим ст. 60 Уголовно-исполнительного кодекса России (далее – УИК РФ) предполагает, что для обеспечения надзора, предупреждения преступлений и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных уголовно-исполнительные инспекции вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля.

Кроме того, одной из задач, указанных в Концепции развития уголовно-исполнительной системы РФ до 2020 года [1] является внедрение современных технологий и технических средств в практику исполнения наказаний. В настоящий момент начинается внедрение системы электронного мониторинга подконтрольных лиц (далее – СЭМПЛ) при исполнении ограничения свободы.

Описание устройств, применяемых для электронного мониторинга, содержится в Перечне аудиовизуальных, электронных и иных технических средств надзора и контроля, используемых уголовно-исполнительными инспекциями для обеспечения надзора за осужденными к наказанию в виде ограничения свободы, утвержденным постановлением правительства [2]. Устройствами, непосредственно применяемыми к осужденному, являются: электронный браслет, стационарное контролирующее устройство и мобильное контролирующее устройство. Электронный браслет надевается на ногу осужденного таким образом, чтобы его невозможно было снять. Он предназначен для того, чтобы подавать сигналы на стационарное или мобильное контролирующее устройство. Если сигнал принят, значит электронный браслет (и, следовательно, осужденный) находится вблизи контролирующего устройства. Стационарное контролирующее устройство устанавливается по месту жительства осужденного и направлено на контроль за соблюдением, прежде всего, такого ограничения как не уходить из дома (квартиры, иного жилища) в определенное время суток. Мобильное контролирующее устройство предназначено для ношения осужденным во время, когда он находится вне места, которое оборудовано стационарным контролирующим устройством. Место положения мобильного контролирующего устройства определяется при помощи ГЛОНАСС/GPS.

Применение технических средств предполагает необходимость учета судом данного нюанса. В частности, ч. 3 ст. 60 УК РФ устанавливает, что при назначении наказания суд должен учитывать влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи. Относительно применения наказания в виде ограничения свободы можно сказать, что судом должна оцениваться возможность применения средств электронного мониторинга. Например, для применения стационарного контролирующего устройства необходимы соответствующие технические условия – бесперебойное питание. Кроме того, следует помнить, что препятствием для применения данного устройства может быть нежелание лиц, проживающих с осужденным в одной квартире (жилище). Такая ситуация также должна быть оценена судом при выборе наказания.

Применение технических средств также может иметь значение при решении вопроса о замене ограничения свободы другим видом наказания. Отчет о нарушениях осужденного, полученный при помощи средств электронного мониторинга, может быть одним из показателей злостного уклонения осужденного от отбывания наказания. Однако при этом необходимо учитывать, что подобный отчет не является безусловным доказательством, поскольку оборудование не всегда показывает точное место расположения осужденного (погрешность может быть до 20 метров). Суду следует помнить об этом и при решении вопроса о замене наказания необходимо исследовать иные доказательства, предоставленные уголовно-исполнительной инспекцией (например, документы, составленные инспектором при проведении проверки по факту нарушения осужденного, объяснения, данные осужденным по поводу нарушения, показания других лиц, подтверждающие противоправность поведения осужденного и т.д.).

Кроме того, необходимо обратить внимание на такое основание замены ограничения свободы другим наказанием как отказ осужденного от использования в отношении него технических средств надзора и контроля (п. «б» ч. 4 ст. 58 УИК РФ). Такой отказ может быть прямо заявлен осужденным, и тогда особых проблем в трактовке данной нормы нет. Сложнее дело обстоит, когда осужденный, согласившись с применением технических средств, в последующем допускает порчу оборудования. В данном случае такие умышленные деяния также необходимо расценивать как отказ осужденного от использования в отношении него технических средств. Тем более, что данное оборудование является дорогостоящим и существует в ограниченном количестве.

Таким образом, можно говорить о том, что при назначении наказания в виде ограничения свободы, при решении вопроса о наличии злостного уклонения от его отбывания в поведении осужденного и вопроса замены данного наказания более строгим суду следует учитывать, что без применения средств электронного мониторинга исполнить данное наказание довольно затруднительно и в то же время показания оборудования не всегда дают абсолютно точное местонахождения лица.


Библиография

  1. Распоряжение Правительства РФ от 14.10.2010 №1772-р [Электронный ресурс] // КонсультантПлюс : справ. правовая система. – Версия Проф, сетевая. – Электрон. дан. – М., 2012. – Доступ из локальной сети Науч. б-ки Том. гос. ун-та.

  2. Постановление Правительства РФ от 31.03.2010 № 198 [Электронный ресурс] // КонсультантПлюс : справ. правовая система. – Версия Проф, сетевая. – Электрон. дан. – М., 2012. – Доступ из локальной сети Науч. б-ки Том. гос. ун-та.


Белых А.Н.,

д.м.н., профессор кафедры судебной медицины

Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова,

г. Санкт-Петербург
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ТРАВМ ГРУДИ ОТ УДАРНЫХ

ВОЗДЕЙСТВИЙ НЕВООРУЖЕННОГО ЧЕЛОВЕКА
Повреждения от ударов, обусловленных травмирующими воздействиями невооруженного человека, в нашем материале составили 95,6%. На травму груди в этой выборке пришлось лишь ≈ 8,6%. Среди травм, обусловленных неударными воздействиями невооруженного человека травма груди составила 5,8%.

Большинство этих травм (92,9%) образовалось от ударов частями тела человека, телом упавшего (напрыгнувшего на жертву) агрессора: ногами – 60,2%, и руками 32,1%, телом человека, упавшего (возможно напрыгнувшего) на жертву – 0,22%.

Реже (7,08%) причиной образования травм груди являлось соударение (обусловленное действиями нападающего или контратакующего) с поверхностью массивных объектов, в результате падения на грунт (или его твердое покрытие) – 4,9%, либо в результате наталкивания (отбрасывания) на предметы окружающей обстановки – 2,2%.

Выявленные повреждения этой части тела почти в половине случаев обусловили существенное расстройство здоровья (в ряде из них - смерть пострадавших) - 49,8%, в 50,2% повреждения груди не повлекли расстройства здоровья.

Во многих случаях - 41,8%, при судебно-медицинской экспертизе пострадавших и судебно-медицинском исследовании их трупов выявлены повреждения внутренних органов – 41,8%, костей и сочленений – 40,3% (в т.ч. грудного отдела позвоночника).

Среди внутренних органов грудной полости чаще травмировались легкие – 97,7% (в числе случаев с повреждением органов грудной полости), реже повреждались сердце – 40,2%, перикард - 26,5%, диафрагма – 11,1%, аорта – 0,5, вилочковая железа – 0,5%.

Травма легких в 18,3% сочеталась с повреждением сердца. Кровоизлияниями в клетчатку средостения – 5,6%. Повреждения обоих легких выявлены в 61,1% случаев, одно легкое было повреждено в 38,9%. Во всех случаях травма легких проявлялась четкими объективными признаками травматического происхождения повреждения этого органа. Разрывы легкого наблюдались в 24,6% случаев. Чрезплевральные перфоративные разрывы отломками ребер составили 93,5% от всех разрывов легких. В остальных 6,5% случаев отмечены подплевральные разрывы легких, образовавшиеся от локального повышения внутрилегочного давления и деформации легочной ткани, обусловленных ударом. Наблюдались плоскостные подплевральные кровоизлияния в области ворот и в легочных связках.

В участках легочной паренхимы, как на стороне удара, так и в удаленных от места разрыва участках, легкого, отмечены очаговые, местами сливающиеся, интерстициальные и периваскулярные, внутриальвеолярные кровоизлияния, разрывы межальвеолярных перегородок (гистологически). Подплевралные и паренхиматозные кровоизлияния в участках легочной ткани, без её разрывов наблюдались в 74,6% случаев.

В 22,2% случаев (от травм груди, обусловивших расстройство здоровья) обнаружено повреждение перикарда. Они проявлялись перфоративными разрывами, проникающими в полости сердца (отломками ребер) – 4% (от числа его повреждений).

В случаях, не сопровождавшихся разрывом, повреждения перикарда проявлялись обширными крупно-очаго­выми кровоизлияния в фиброзную часть передней стенки перикарда, распро­странявшиеся на прилега­ющую околоаортальную клетчатку – 92%.

Повреждения сердца отмечены в 40,2% случаев травм груди, обусловивших расстройство здоровья пострадавших. Из них выжило 4%, умерло 96%. Повреждения сердца сочетались с кровоизлияниями под плевру и в паренхиму легких, в т.ч. и в области сердечного вдавления, - 38,2%, сопровождались перфоративным разрывом перикарда – 2,6%.

Во всех случаях они проявлялись четкими морфологическими признаками, достоверно указывающими на травму сердца. Чрез эпикардильные разрывы отмечены в 5,3%. В остальных случаях отмечены обширные, средне- и мелкоочаговые субэпикардиальные, интрамуральные (в т.ч. и в области межжелудочковой перегородки), субэндокардиальные, периваскулярные очаговые кровоизлияния. Комплекс морфологических признаков, указывающих на острое нарушение микрогемоциркуляции в сосудах миокарда, на нарушение сердечного ритма. В 15,8% случаев обнаружены микроморфологические признаки, подтверждающие факт травматического повреждения миокарда (при установленном отсутствии предшествовавших травме его болезненных изменений).

Травма диафрагмы составила 11,1 % среди случаев травм груди, сопровождавшихся повреждением её внутренних органов. Она проявилась разрывами -28,6%, и кровоизлияниями (слева и справа – 66,7%, только справа – 33,3%) – 71,4%.

В единичных случаях наблюдались травма аорты (разрыв), вилочковой железы (крупноочаговое подкапсулярное кровоизлияние) – по 0,5%. Нередки были кровоизлияния в клетчатку средостения – 12,7%.

Среди повреждений костей и сочленений преобладали (относительно их числа) переломы костей – 91,2%, в единичных случаях выявлены ушибы грудинно-ключичного (1,1%) и грудинно-реберного сочленений (0,55%), разрыв акромиально-ключичного (0,55%) сочленений.

Переломам чаще (относительно числа переломов всех костей грудной клетки и грудного отдела позвоночника) подвергались ребра – 95,2%, реже грудина – 18,1%, грудные позвонки (относительно числа всех переломов) – 4,8%, ключицы – 4,2%, лопатка – 2,4%.

В 1,65% случаев (всех повреждений костей и сочленений грудной клетки и грудного отдела позвоночника) имел место ушиб грудного отдела позвоночника.

В местах соударения с контактными участками поверхности травмирующих объектов в 90,7% обнаружены наружные повреждения мягких тканей, в 9,3% случаев повреждений в местах соударения не наблюдалось (имелись очаговые кровоизлияния в подлежащих тканях). Чаще наблюдались очаговые кровоподтеки – 57,1%, реже ссадины – 39,8%, ушибленные раны – 2,7%, травматический отек мягких тканей (без ран, ссадин и кровоподтеков) – 0,44%.

Изложенные данные целесообразно учитывать при решении экспертной задачи о возможности образования конкретной травмы груди от повреждающих воздействий невооруженного человека в конкретных условиях.


Божченко А.П.,

д.м.н., доцент кафедры судебной медицины

Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова,

г. Санкт-Петербург
Толкачева А.А.,

ординатор кафедры судебной медицины

Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова,

г. Санкт-Петербург
Теплов К.В.,

судебно-медицинский эксперт

Бюро судебно-медицинской экспертизы,

г. Санкт-Петербург
Гугнин И.В.,

судебно-медицинский эксперт

Бюро судебно-медицинской экспертизы,

г. Санкт-Петербург
экспертные возможности судебно-медицинской

дерматоглифики
Дактилоскопирование (получение отпечатков папиллярных узоров пальцев рук, ладоней, а в ряде случаев пальцев ног и подошв), а также обнаружение, фиксация и изъятие следов рук (ног) на месте происшествия, как известно, осуществляются, прежде всего, с целью получения образцов для обеспечения возможности производства дактилоскопической экспертизы (ст. ст. 177, 180 УПК РФ). При отсутствии образцов сравнения трасологическая идентификация невозможна. В таких случаях могут быть произведены экспертные исследования отображений папиллярного рельефа с целью выявления в них медико-биологических закономерностей изменчивости, что является предметом судебно-медицинской дерматоглифики.

Судебно-медицинская дерматоглифика – раздел судебно-медицинской антропологии, посвященный изучению кожного рисунка человека в целях решения диагностических, идентификационных и других экспертных задач. Основными разделами судебно-медицинской дерматоглифики являются: а) система знаний об индивидуальной изменчивости и взаимозависимости дерматоглифических признаков, позволяющая по папиллярному узору определять часть тела, прогнозировать папиллярные узоры отсутствующих частей тела, устанавливать единство происхождения двух и более объектов; б) система знаний о групповой изменчивости дерматоглифических признаков и зависимости их от других признаковых систем организма, позволяющая определять свойства личности (пол, возраст, длину тела, заболевания и др.); в) система знаний о внутрисемейной изменчивости дерматоглифических признаков, как основа установления кровного родства (отцовства, материнства, подмены детей) и прогнозирования неизвестных параметров кожного рисунка разыскиваемого лица по аналогичным параметрам его кровных родственников (опосредованная идентификация личности).

Современные достижения науки, результаты апробации разрабатываемых методик позволяют обозначить перечень вопросов, которые быть решены в ходе судебно-медицинской экспертизы на основе дерматоглифического метода исследования. Прежде всего, это вопрос о том, имеет ли исследуемый объект биологическое происхождение (какова его видовая принадлежность, принадлежит ли он человеку)? Необходимость решение этого вопроса продиктована возможностью обнаружения на месте происшествия следов–аналогов папиллярных узоров (следов сморщивания краски при высыхании, следов листьев растений и т.д.). Кроме того, главным образом, в южных регионах мира объектом исследования могут быть папиллярные узоры не только человека, но и других приматов (лемуров, лори, широконосых обезьян).

Особую группу задач, решаемых с использованием дерматоглифического метода, составляют вопросы реконструкции механизма следообразования, восстановления единства происхождения исследуемых объектов, возможности их происхождения от одного или нескольких разных лиц: какой частью тела является представленный на исследование объект (пальцем кисти, ладонью, др.)? Одному или нескольким лицам принадлежат представленные на исследование объекты?

Следующая группа вопросов касается установления различных медико-биологических и биолого-криминалистических свойств личности: какова расовая (этно-территориальная) принадлежность неизвестного человека? Каковы его пол, возраст, длина тела? Имелись ли у неизвестного человека какие-либо заболевания, травмы? Если да, то были ли среди них такие, которые могли проявляться в виде броских примет (монголоидности лица, шестипалости, отсутствия пальца и пр.)? Отражены ли в представленных на исследование объектах признаки привычной (профессиональной) деятельности неизвестного человека?

В последние годы появились научные данные, позволяющие решать и более сложные задачи, пограничные с областью психофизиологии и психиатрии: какими психофизиологическими особенностями обладал неизвестный человек? Имел ли он склонность к суициду, аддиктивным и девиантным формам поведения (наркомании и др.)? Правшой или левшой был неизвестный? При наличии достаточно большого объема исходного материала (отпечатков всех или почти всех пальцев, ладоней и т.п.) с определенной долей вероятности могут быть установлены цвет волос, глаз, кожного покрова, особенности строения элементов лица (бровей, носа, подбородка, ушей и др.), размерные характеристики не только тела в целом, но и отдельных его частей (головы, конечностей, туловища).

Традиционно (на протяжении почти ста лет) на основе дерматоглифического метода исследования решаются задачи, связанные с установлением кровного родства (по делам о спорном отцовстве, материнстве, подмене детей). В последние годы этот методологический подход стал использоваться в целях опосредованной идентификации личности неизвестного человека. Вопросы, решаемые в этой связи можно сформулировать примерно следующим образом: является ли обследуемый сыном (дочерью, отцом, матерью, братом, сестрой) гражданина N? Могут ли обследуемые лица, чьи дактилокарты представлены на исследование, составлять кровнородственную группу?

Ожидаемая эффективность (точность) методик, разработанных на основе судебно-медицинской дерматоглифики, следующая: при определении части тела (руки - 90-98%, пальца - 85-93%); при установлении единства происхождения двух пальцев - 85-90%, двух кистей - 95%; при определении половой принадлежности трупов неизвестных лиц (по одному пальцевому узору - 80-90%, по узорам 7-8 пальцев – 90-98%); биологического возраста (от ± 7-9 лет до ±.6-7 лет); длины тела (от ± 5-6 см до ± 4-5 см). По данным дерматоглифики возможно обоснованно высказываться о наличии повышенного (в 20 и более раз) или, напротив, пониженного риска суицида, формирования наркотической зависимости (с вероятностью около 90%). С вероятностью 95-98% могут быть установлены такие значимые показатели физического развития, как поперечный диаметр головы, высота верхнегрудинной, позвоночной, плечевой, лучевой, шиловидной, пальцевой и верхнеберцовой точек, обхват груди и голени. У мужчин, например, при оценке внешне-опознавательных признаков с вероятностью 90-98% могут быть оценены цвет (оттенок) кожи, выступание скул, выраженность надбровья, форма волос, профиль лица, ширина глаз (межглазья), толщина губ.

С помощью современных дерматоглифических методик правильные решения о наличии или отсутствии родства по признакам одного пальцевого узора обследуемого (идентифицируемого) и всех пальцевых узоров одного из проверяемых кровных родственников, предположительно находящегося с ним в первой степени родства (матери, отца, брата, сестры или ребенка), в среднем достигаются в 78% случаев; при этом достоверные выводы на уровне доверительной вероятности 0,95-0,99 и более возможны в 20%. Если использовать признаки папиллярных узоров 3-5 пальцев идентифицируемого, доля таких достоверных решений возрастает до 55-70%, 7-8 пальцев – до 87-91%. Повышает долю достоверных решений учет признаков ладонной и подошвенной дерматоглифики, а также дерматоглифических признаков других родственников.

В заключении мы приводим библиографию научно- и учебно-методической литературы, которая может служить методической основой применения достижений судебно-медицинской дерматоглифики в экспертной практике.



Библиография

  1. Дерматоглифика при идентификации личности / А.П. Божченко, В.Л. Попов, Г.И. Заславский. – СПб.: «Юридический Центр Пресс», 2008. – 194 с.

  2. Дерматоглифика в системе судебно-медицинской идентификации личности: Учебно-методическое пособие для слушателей послевузовского и дополнительного образования / А.П. Божченко, И.А. Толмачев, С.А. Моисеенко. – СПб.: РИО ВМедА, 2009. – 32 с.

  3. Диагностика половой принадлежности и возрастной группы трупов неизвестных лиц по признакам папиллярного рельефа пальцев рук: Учебно-методическое пособие для слушателей послевузовского и дополнительного образования / А.П. Божченко, И.А. Толмачев, С.А. Моисеенко. – СПб.: РИО ВМедА, 2009. – 36 с.

  4. Использование метода дерматоглифики в прогнозировании некоторых антропометрических показателей человека: Информационное письмо / В.Н.Звягин, Е.С. Мазур / М.: РИО ФГУ РЦСМЭ МЗиСР России, 2009. – 24

  5. Установление принадлежности частей тела одному человеку на основе анализа дерматоглифических признаков пальцев рук: Методические рекомендации / А.П. Божченко, И.А. Толмачев, В.Н. Звягин. – М.: РИО ФГУ РЦСМЭ МЗиСР России, 2009. – 15 с.

  6. Диагностика кровного родства путем генетического анализа признаков папиллярных узоров пальцев: Разрешение на применение новой медицинской технологии (АА № 0000808; АБ № 0004899) / А.П. Божченко, И.А. Толмачев, В.А. Ракитин, В.Н. Звягин. – М., 2011. – 2 с.


Божченко А.П.,

д.м.н., доцент кафедры судебной медицины

Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова,

г. Санкт-Петербург
Моисеенко С.А.,

преподаватель кафедры судебной медицины

Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова,

г. Санкт-Петербург
Толмачев И.А.,

д.м н., профессор, зав. кафедрой судебной медицины

Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова,

г. Санкт-Петербург
Назаров Ю.В.,

к.м.н., начальник медико-криминалистического отделения

Бюро судебно-медицинской экспертизы, г. Санкт-Петербург
Теплов К.В.,

судебно-медицинский эксперт

Бюро судебно-медицинской экспертизы, г. Санкт-Петербург
Гугнин И.В.,

судебно-медицинский эксперт,

Бюро судебно-медицинской экспертизы, г. Санкт-Петербург
ОПЫТ ПРИМЕНЕНИЯ ДЕРМАТОГЛИФИческого метода В

ПРАКТИКЕ судебно-медицинских экспертных

учреждений
Дерматоглифический метод – это один из комплекса антропологических методов изучения человеческого тела (наряду с остеоскопией, остеометрией, соматометрией и др.). Объектом исследования дерматоглифики является рисунок гребешковой кожи кистей и стоп, образованный папиллярными валиками и бороздками, кожными складками, морщинками, а также болезненными и травматическими изменениями кожи. Рисунок может исследоваться непосредственно на коже. Чаще, однако, в целях документирования результатов исследования и возможности их перепроверки он изучается по оттискам с ее поверхности (дактилокартам, следокартам). Предметом исследования при этом являются закономерности формирования групповой, внутрисемейной и индивидуальной изменчивости кожного рисунка, отображения рисунка во внешней среде, на основе которых решаются классификационные, диагностические, идентификационные, реконструктивные и ситуационные задачи.

Как правило, реализация возможностей дерматоглифического метода осуществляется в рамках самой антропологии, как науки о человеке. Вместе с тем, в последние годы сфера применения дерматоглифики стала расширяться – это и психофизиология (профессиональный, спортивный отбор), и медицина (клиническая медицина, медико-генетическое консультирование, судебная медицина), и криминалистика (диагностическая дактилоскопия). В соответствии с новыми тенденциями появились такие понятия как клиническая дерматоглифика, судебно-медицинская дерматоглифика, криминалистическая дерматоглифика и др. Количество научных работ, обосновывающих указанные тенденции, растет во всем мире. Среди них растет удельный вес диссертационных исследований. Все это позволило в последние годы создать огромную методическую базу для решения задач, возникающих в ходе расследования уголовных и гражданских дел.

Судебно-медицинская и криминалистическая дерматоглифика стала занимать более прочные позиции в арсенале экспертных методов. Сегодня уже не приходится говорить о том, что дерматоглифика – это нетрадиционный исследовательский метод. Это широко известный метод как для судебных медиков, так и криминалистов. Однако по-прежнему нельзя утверждать, что дерматоглифика – это рутинный метод. На наш взгляд, одной из причин препятствующих ее более широкому применению на практике является отсутствие в научной печати обсуждения результатов апробации разработанных методик, оценки их фактической эффективности, возникающих при реализации метода организационных и методических проблем. Как следствие, руководители экспертных учреждений и рядовые эксперты не спешат осваивать новые технологии, рационально предпочитая оставаться в тени этих веяний.

Редким положительным примером демонстрации возможностей метода является серия публикаций судебно-медицинских экспертов 124-й судебно-медицинской лаборатории Северо-Кавказского военного округа МО РФ (ныне – 16-й государственный центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз МО РФ). В условиях регионального вооруженного конфликта дерматоглифический метод был реализован прежде всего как метод опосредованной идентификации личности погибших. Разработка и апробация конкретных методик была основана на опыте свыше 3200 сравнительных дерматоглифических исследований 750 тел неопознанных тел военнослужащих и мирных граждан с 2000 живых лиц, являющихся кровными родственниками без вести пропавших или погибших. Более чем в 100 случаях с помощью дерматоглифики была достигнута положительная идентификация личности. В 1280 случаях родство категорически исключалось, что составило 40% всех сравнительных исследований. Примечательно, что из них в 1020 случаях уже было запланировано проведение крайне дорогостоящих и высоко затратных молекулярно-генетических исследований. Предупреждение неоправданных затрат представляет прямую экономическую эффективность дерматоглифики.

Достоинства метода состоят также в том, что, в сравнении с другими способами идентификации, дерматоглифика наиболее дешевый, доступный, не требующий специального оснащения и длительного обучения экспертов метод. Особо следует отметить то, что по психологическому восприятию родственниками погибших объективно доказанной идентификации визуально неопознаваемых трупов данный метод можно сравнить только с опознанием неизмененных трупов, так как сходство папиллярных узоров у кровных родственников очень часто столь очевидно, что не требует комментариев специалиста.

По результатам разработки и апробации дерматоглифического метода в 124-й судебно-медицинской лаборатории (1995-2001 гг.) были защищены две кандидатские диссертации, посвященные разработке дерматоглифических методик (Божченко А.П., 2000; Фандеева О.М., 2001), одна кандидатская диссертация по вопросу организации экспертных исследований в условиях массового поступления погибших, обозначившая особое место дерматоглифики в системе экспресс-методов идентификации (Щербаков В.В., 2001). Кроме того, был выпущен сборник статей по проблемам дерматоглифики и других методов идентификационного исследования, монография, составлено несколько отчетов по результатам проведенных в этот период НИР и НИОКР. Ряд принципиальных положений было запатентовано. В выпущенном «Руководстве по установлению личности неопознанных погибших при их массовом поступлении» (ГВМУ МО РФ, 2001) дерматоглифическому методу исследования впервые было уделено достойное внимание – отмечены его возможности, порядок получения «дактилоглифической» информации и проведения исследований военными судебно-медицинскими экспертами.

Вместе с тем, последовавшая вскоре реорганизация лаборатории (центра), смена руководства и приоритетов в ее деятельности привели к распаду нештатного отделения дерматоглифических исследований, представлявшего по сути инициативную группу исследователей (судебно-медицинских экспертов, биологов, генетиков, математиков и программистов). Реализация дальнейших планов по апробации дерматоглифического метода в криминалистической практике расследования уголовных дел была приостановлена. Лишь спустя несколько лет представителями указанной группы исследования были продолжены на базе Военно-медицинской академии (Божченко А.П., Фандеев А.Л.), бюро судебно-медицинской экспертизы Ленинградской области (Фандеева О.М.) и 111-го Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических исследований МО РФ (Ракитин В.А.).

В наших собственных публикациях неоднократно приводились отдельные примеры использования дерматоглифического метода в экспертной практике. Однако, до настоящего времени такие экспертизы (как и проводимые в иных регионах страны другими экспертами) носили несистематический характер, проводились от случая к случаю, имели характер эксклюзивных изысканий, нередко на уровне демонстрации возможностей дерматоглифик как своеобразного «искусства». Свидетельствуя о достоинствах метода, они не позволяли делать какие-либо значимые обобщения, на основе которых могли бы быть приняты важные организационные решения, коренным образом меняющие дальнейшую судьбу метода; несмотря на то, что в этот период были защищены кандидатские (3) и докторские диссертации (3), выпущены учебные и учебно-методические пособия, методические рекомендации, информационные письма (5), еще одна (вторая за последнее время) монография по дерматоглифике, прошли государственную регистрацию ряд изобретений (4), дерматоглифика стала преподаваться в системе первичного высшего и дополнительного послевузовского медицинского образования (на базе Военно-медицинской академии).

Ситуация заметно изменилась лишь в начале 2011 г., когда Санкт-Петербургское бюро судебно-медицинской экспертизы, являясь головным экспертным учреждением страны по апробации новых медицинских технологий, взяло на себя инициативу внедрения судебно-медицинской дерматоглифики в экспертную практику. Руководством Бюро в штат медико-криминалистического отделения на должность судебно-медицинского эксперта был взят эксперт, владеющий дерматоглифическим методом исследования, являющийся автором и разработчиком целого ряда дерматоглифических методик. По согласованию с руководством Главного Следственного Управления Следственного Комитета РФ по Санкт-Петербургу, была создана рабочая группа для отработки порядка взаимодействия следователя и эксперта при назначении и производстве нового вида экспертного исследования.

На первом этапе было проведено рабочее совещание, в ходе которого эксперт информировал работников следствия о возможностях дерматоглифического метода, об основных объектах, направляемых на дерматоглифическое исследование, требованиях к их качеству. Было обращено внимание на возможность исследования не только дактилокарт неопознанных трупов, но и изъятых с мест совершения преступления следокарт неизвестных лиц. Возможность исследования следокарт была воспринята следователями как наиболее значимая для них, открывающая по наиболее трудным делам перспективу выдвижения обоснованных версий об обстоятельствах совершения преступления в условиях неочевидности. Одному из следователей (старшему следователю-криминалисту экспертно-криминалистического отдела управления криминалистики) было поручено организовать работу по отбору в соответствующей базе данных двух-трех случаев нераскрытых преступлений, когда на месте происшествия были обнаружены и изъяты пригодные для идентификации следы рук человека для проведения в отношении них дерматоглифического исследования. Во всех случаях ранее проведенная проверка следокарт по системах дактилоскопического учета дала отрицательный результат.

Следующий (второй) этап. После предварительного ознакомления эксперта с представленными на исследование объектами, признания их пригодными для реализации возможностей дерматоглифического метода следователем были составлены отношения на проведение медико-криминалистических исследований следов пальцев рук, изъятых в ходе осмотра мест происшествия. Вопросы были сформулированы с помощью эксперта и касались установления, одному или нескольким лицам принадлежат представленные на исследование следы пальцев рук (вопрос № 1) и каковы пол, возраст и длина тела человека, оставившего указанные следы (вопрос № 2). На исследование были представлены Заключения эксперта (дактилоскопическая экспертиза) и фототаблицы к нему, содержащие фотографии обнаруженных следов рук. Таким образом, непосредственно исследовались фотографические изображения папиллярного рисунка.

Первой и определяющей ход всего последующего исследования особенностью было большое количество представляемых объектов исследования (от 10 до 18 изолированных следов рук), отсутствие в большинстве случаев качественных следов полностью пригодных для решения по ним диагностических и реконструктивных судебно-медицинских задач. Так, из представленных следов, ранее признанных пригодными для идентификации, для реализации возможностей судебно-медицинской дерматоглифики 10% оказывались полностью не пригодными, 70% условно пригодными и лишь 20% пригодными. Первый вывод Акта (Заключения) во всех случаях, в традициях дактилоскопических экспертных исследований, касался оценки пригодности следов (вывод № 1). Другой особенностью было отсутствие сведений о локализации узоров, то есть о руке и пальце, какими они оставлены на месте происшествия. Отсутствовали также сведения о точном положении и взаиморасположении следов на предметах вещной обстановки места происшествия. Все это затрудняло оценку информативности папиллярного рисунка в каждом из исследованных следов, поскольку, как известно, она во многом определяется тем, на какой руке и на каком пальце располагается исследуемый узор. В этой ситуации весьма полезной оказалась методика Божченко А.П. (2009), основанная на оценке усредненных показателей диагностических коэффициентов.

Анализируя ограниченное количество исходной информации (главным образом, общих признаков папиллярных узоров), тем не менее, удавалось установить, что представленные следы рук принадлежат определенному количеству лиц (например, минимум двум, но не более чем трем разным лицам). При этом указывались группы следов, относительно которых единый источник происхождения установлен достоверно (вывод № 2). По отношению к каждой группе следов в вероятной форме (на уровне вероятности 0,75-0,95) или практически достоверной (с вероятностью более 0,95) определялась половая принадлежность (вывод № 3), длина тела (как правило, с точность ±5-7 см - вывод № 4), возрастная группа неизвестных лиц (при диагностике возраста исключался целый ряд крайних возрастных групп, определялась наиболее вероятная группа - вывод № 5).

Результаты исследования оформлялись в виде Акта судебно-медицинского (медико-криминалистического) исследования (в последующем на основании вынесенных следователями постановлений оформлялись Заключения эксперта). Первичная оценка содержания проведенных исследований и выводов по ним проведена следователем совместно с экспертом. На вопросы следователя экспертом были даны устные пояснения. По предложению следователя были немедленно внесены коррективы в форму представления результатов исследования: указана методическая литература, на основе которой проводилось исследование; приведена справочная информация о градации возрастных периодов; введены промежуточные выводы с их обоснованием после каждого раздела исследования; окончательные выводы изложены более лаконично, без повторного обоснования. Тем самым форма представления дерматоглифического исследования (Актов, а далее Заключений) была приведена в соответствие в более привычной для следователей и экспертов-криминалистов форме представления Заключения дактилоскопической экспертизы.

Третий этап состоял в принятии организационных решений на уровне Главного Следственного Управления Следственного Комитета РФ по Санкт-Петербургу. Старшим следователем-криминалистом экспертно-криминалистического отдела управления криминалистики было доложено руководству Главка о первом опыте применения судебно-медицинской дерматоглифики в практике расследования уголовных дел. Была дана положительная оценка методу, положительно оценены перспективы его более широкого применения в следственной практике. По результатам рабочего совещания подготовлено информационное письмо о возможностях метода и порядке назначения исследований (экспертиз) с рассылкой его в районные подразделения Следственного Комитета.

С этого момента начался этап потокового направления материалов для производства судебно-медицинских (медико-криминалистических) исследований и экспертиз с применением дерматоглифического метода. Важнейшее значение в этот период приобрело оперативное взаимодействие экспертов и следователей в виде оказанием последним экспертной консультативной помощи по вопросам, касающимся выбора объектов, направляемых на исследование, формулировки вопросов эксперту, времени производства экспертизы, ожидаемой степени категоричности экспертных выводов и пр. Все эти вопросы в наибольшей степени интересовали следователей. Отметим, что наблюдался первичный наплыв недостаточно подготовленных для судебно-медицинского дерматоглифического исследования материалов – более половины направлений и проектов постановлений о назначении экспертизы были отклонены либо существенным образом скорректированы. Вскоре консультативная помощь, оперативное взаимодействие позволили упорядочить проводимую работу, придать ей характер не разовой акции, а долговременного проекта.

Основные недостатки, выявленные при назначении экспертиз и в ходе их производства, таковы. Следователи в подавляющем большинстве случаев представляли не все рекомендуемые и имеющиеся в их распоряжении объекты исследования. Крайне редко представлялись протоколы осмотра места происшествия, протоколы обнаружения и изъятия следов рук, дактилоскопические пленки, подлинники дактилокарт. В представленных протоколах отсутствовала исчерпывающая информация о точном положении следов на предметах вещной обстановки, если их несколько – об их взаимном расположении, расстоянии между ними и возможном механизме следообразования. Отсутствовали также фотографии следов на месте их обнаружения. Как следствие, многие вопросы, касающиеся группировки следов, возможного происхождения их от одного или нескольких лиц приходилось решать только по признакам папиллярного рисунка, без учета топографии и механизма следообразования, что существенно ограничивало возможности метода на этапе решения основных диагностических и реконструктивных задач. Предоставляемые ксерокопии дактилокарт, равно как и фотографии следов рук не всегда были достаточного качества для точного распознавания в них необходимых элементов папиллярного рисунка. Несомненно, что более предпочтительными в таких случаях являются подлинные дактилокарты (дактилоскопические пленки со следами рук), а в некоторых случаях (при наличии) – графические файлы с их изображением.

Практически в каждом случае направлялись следы не только пальцев рук, но и ладонных поверхностей кистей. Последние, как правило, были представлены фрагментарно (подпальцевая зона, область тенара или гипотенара). Между тем, имеющиеся методики рассчитаны на исследование полного следа ладони. Таким образом, в большинстве случаев возможность решения экспертных задач по ладонным следам была ограничена, а в некоторых случаях исключена полностью. Этот факт сам по себе явился и позитивным, поскольку из него вытекала необходимость в производстве научно-исследовательской работы не придуманной, а действительно актуальной для практики тематики – диагностики медико-биологических свойств личности по фрагментарным следам ладоней.

В отношении следов пальцев рук главным проблемным вопросом стало определение по ним руки и пальца. Имеющиеся наработки в криминалистике и судебной медицине оказываются малоэффективными, особенно при определении пальца, в силу низкого качества предоставляемых на экспертизу следов (неполное отображение пальцевого узора, наложение нескольких следов, смазанность папиллярных линий) и, как следствие, невозможности установления всех жестко требуемых характеристик узора для реализации возможностей имеющихся методик. Очевидно, требуется проведение научно-исследовательской работы по поиску новых признаков, которые бы обладали региональными особенностями дерматоглифики (по нашим данным, это могут быть, например, следы рубцов, тонкие и прерывистые линии - рудименты). Актуально применение при этом средств математического моделирования, учитывающего любую исходную комбинаторику признаков (по нашему собственному опыту, этим целям лучше всего удовлетворяет последовательная процедура распознавания на основе байесовских коэффициентов), а не строго заданную, как, например, при дискриминантном анализе. Таким образом, налицо методические пробелы, которые могут быть устранены только в ходе планомерной научно-исследовательской работы.

Следователи упускали из виду возможность решения многих диагностических и реконструктивных задач в отношении неопознанных и расчлененных трупов (определения пола, возраста, длины тела и прочих свойств личности; установления принадлежности отчлененных кистей одному или разным лицам; поиска пары для объектов (фрагментов тел), обнаруженных в разное время и в разных частях региона; др.). Исходя из этого негативного опыта встала необходимость в более тесном взаимодействии медико-криминалистического отделения бюро судебно-медицинской экспертизы и специального отдела ЭКЦ ГУВД, которое проводит сбор медико-криминалистической информации на неизвестные трупы и части тел, поступающие в морг бюро, выполняет отдельные виды идентификационных исследований.

Решая по сути одну и ту же задачу, эти два структурных подразделения в силу различной ведомственной принадлежности, возникающей, как следствие, специфики экспертной работы, оказываются разобщенными. Налаживание взаимодействия между ними – еще один шаг в системе мероприятий по внедрению судебно-медицинской дерматоглифики в экспертную практику. Наметившиеся тенденции таковы, что экспертами специального отдела ЭКЦ ГУВД могут проводится восстановление кожного покрова и получение отпечатков не только пальцев рук и ладоней, но и пальцев ног и подошв, папиллярный рисунок которых, как известно, обладает не меньшей диагностической и идентификационной ценностью. Инициаторами при этом выступают следователи, назначившие экспертизу, а в ряде случаев, через следователя, эксперты танатологического отдела, производящие вскрытие трупов, либо эксперты медико-криминалистического отделения, исследующие изъятые объекты в целях идентификации (череп, другие кости скелета; а при реализации инициативы – и дактилокарты).

На наш взгляд, в перспективе эксперты указанного специального отдела ЭКЦ ГУВД (и подобных им подразделений, имеющихся в других регионах страны), обладающие базовым медицинским образованием, могли бы проводить экспертизы не только по восстановлению гнилостно измененных кистей и стоп, дактилоскопированию, реконструкции лица по черепу, фотосовмещению, но и по указанным выше направлениям судебно-медицинской дерматоглифики – определению свойств личности, установлению единства происхождения двух и более объектов, проведению опосредованной идентификации личности на основе доказательства кровного родства.

Необходимо отметить, что на основе судебно-медицинской дерматоглифики многие вопросы могут решаться в сжатые сроки. Проведенные расчеты показывают, что на дактилоскопирование одного трупа требуется (с учетом получения отпечатков ладоней, пальцев ног и подошв, без предварительного восстановления папиллярного рельефа) в среднем 0,3-0,5 ч рабочего времени врача судебно-медицинского эксперта; 0,2-0,3 ч - лаборанта; 0,1-0,2 ч - санитара. На одно объект-исследование в ручном режиме в среднем требуется 0,3-0,5 ч, в автоматизированном - 0,2-0,3 ч. Перспективы использования дерматоглифического метода исследования в оперативных целях пока остаются делом будущего и, по всей видимости, составят содержание следующего этапа ее внедрения в розыскную, следственную и экспертную практику. При этом следует учитывать, что возможности судебно-медицинской дерматоглифики могут быть реализованы не только в короткие сроки, но и в «полевых» условиях. В этой связи целесообразно приближение ее к сфере оперативной и розыскной деятельности на основе интегрирования с криминалистикой в составе комплексных (судебно-медицинских и криминалистических) экспертных групп экспертно-криминалистических подразделений, а также к сфере медицины катастроф (в качестве метода первой очереди, позволяющего производить судебно-медицинскую сортировку поступающих объектов, скрининговые исследования).

В заключении отметим, что при всем этом судебно-медицинская дерматоглифика и дактилоскопия не должны противопоставляться друг другу. Имея одно целевое предназначение (установление обстоятельств совершения преступления, личности участников расследуемого события), они являются двумя взаимодополняющими методологическими подходами к исследованию одного и того же объекта - гребешковой кожи и ее отображений.


Божченко А.П.,

д.м.н., доцент кафедры судебной медицины

Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова, г. Санкт-Петербург
Толкачева А.А.,

ординатор кафедры судебной медицины

Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова, г. Санкт-Петербург
Теплов К.В.,

судебно-медицинский эксперт

Бюро судебно-медицинской экспертизы, г. Санкт-Петербург
Гугнин И.В.,

судебно-медицинский эксперт

Бюро судебно-медицинской экспертизы, г. Санкт-Петербург
Установление принадлежности кистей и стоп одному

или разным лицам по признакам ладонной и

подошвенной дерматоглифики
В экспертной практике нередко приходится сталкиваться с разделенными на части либо фрагментированными телами погибших (взрывная травма, криминальное расчленение тела и т.п.). Обнаружение отделенных друг от друга частей тела требует экспертного решения вопроса о принадлежности их одному человеку, а затем уже и конкретному лицу. С этой целью учитывают анатомическую принадлежность объектов, количество одноименных парных образований, их соразмерность, конгруэнтность мест соединения, другие особенности. В более сложных ситуациях на основе серологического, молекулярно-генетического или спектрального методов исследования изучают признаки общего происхождения: группы крови, ДНК-локусы, элементный состав объектов.

При условии, что исследуемые части тела имеют сохранившиеся участки гребешковой кожи (пальцы, ладони, подошвы), в качестве признаков общего происхождения могут выступать характеристики папиллярных узоров, закономерно, прежде всего, на основе симметрии отражающие единство внутренних и внешних условий эмбриогенеза, роста, созревания и инволюции гребешковой кожи. Такой подход успешно зарекомендовал себя при разработке методик установления единства происхождения по признакам пальцевой дерматоглифики: в судебно-медицинской практике - Божченко А.П. (2009); и в криминалистике - Никитин И.М. (2011). Возможности ладонной и подошвенной дерматоглифики в рассматриваемой аспекте пока остаются мало изученными, хотя не безызвестно, что информативность папиллярных узоров указанных областей не уступает информативности пальцевых папиллярных узоров.

С целью изучения симметричности признаков ладонной и подошвенной дерматоглифики, как биологической основы решения вопроса о принадлежности кистей одному или разным лицам, нами изучены отпечатки ладоней 180 взрослых мужчин и 120 женщин и отпечатки подошв 100 взрослых мужчин (европеоидов). Всего 800 отпечатков. Разметка дерматоглифических признаков осуществлялась по методике Cummins H. и Midlo Ch. (1943), с оригинальными дополнениями. В процессе экспериментального моделирования пары кистей или стоп, принадлежащие одному человеку, условно обозначали как «свои» (400 пар). Пары кистей или стоп, принадлежащие разным, случайно подобранным лицам, условно обозначали как «чужие» (также 400 пар). Для статистической обработки полученных данных и выработки решающих правил диагностики применяли методы описательной статистики, корреляционный анализ и метод «пороговых величин».

В результате исследования установлено, что корреляция ладонных и подошвенных дерматоглифических признаков в парах кистей «своих», как правило, средней силы либо сильная, тогда как в парах кистей «чужих» значения коэффициентов близки к нулю (во всех случаях p < 0,01). В обобщенной выборке мужских и женских ладонных отпечатков корреляция угловых показателей следующая: по углу atb - 0,41, atc – 0,40, atd – 0,52, btc – 0,38, btd – 0,45, сtd – 0,42. Корреляция размерных показателей: между трирадиусом b и проксимальной сгибательной складкой ладони - 0,98, между трирадиусами b и t – 0,74, b и a – 0,56, b и c – 0,41, с и d – 0,48, а и с – 0,43, а и d – 0,90, b и d – 0,61, t и d – 0,75. Корреляция гребневого счета между трирадиусами: а и b – 0,53, b и c – 0,47, с и d – 0,52, а и d – 0,86, t и d – 0,74. Близкие результаты корреляционного анализа получены для признаков подошвенной дерматоглифики.

Для оценки меры симметрии дерматоглифических признаков определяли разность их количественных показателей на правых и левых ладонях, а также на правых и левых подошвах. В выборке «своих» по угловым показателям получены следующие значения среднего арифметического указанной разницы и стандартного отклонения: по углу atb - -0,60±3,03 (размах в пределах 95,0% интервала от -7 до +5), atc – -0,51±3,17 (размах от -7 до +6), atd – -0,90±5,72 (размах от -12 до +11), btc – 0,52±4,85 (размах от -9 до +10), btd – -0,14±4,01 (размах от -8 до +8), сtd – -0,29±3,29 (размах от -7 до +6). По размерным показателям следующие данные: между трирадиусом b и проксимальной сгибательной складкой ладони – -0,26±1,48 (размах от -3 до +3), между трирадиусами b и t – 0,73±7,96 (размах от -15 до +17), b и a – -0,43±2,26 (размах от -5 до +4), b и c – 0,25±2,10 (размах от -4 до +4), с и d – -0,19±2,61 (размах от -5 до +5), а и с – 0,12±2,39 (размах от -5 до +5), а и d – 0,00±2,38 (размах от -5 до +5), b и d – 0,08±2,22 (размах от -4 до +5), t и d – 0,94±7,97 (размах от -15 до +17). По гребневому счету между трирадиусами: а и b – -0,82±3,82 (размах от -8 до +7), b и c – 0,76±3,74 (размах от -7 до +8), с и d – 0,59±4,14 (размах от -8 до +9), а и d – 0,05±4,16 (размах от -8 до +8), t и d – 1,67±11,98 (размах от -22 до +26).

В выборке «чужих» по угловым показателям получены следующие значения среднего арифметического указанной разницы и стандартного отклонения: по углу atb - -0,64±4,66 (размах в пределах 95,0% интервала от -10 до +9, что заметно больше, чем в группе «своих»), atc – -0,61±5,80 (размах от -12 до +11), atd – -0,92±9,54 (размах от -20 до +18), btc – 0,51±5,47 (размах от -10 до +11), btd – -0,17±6,53 (размах от -13 до +13), сtd – -0,29±5,02 (размах от -10 до +10). По размерным показателям следующие данные: между трирадиусом b и проксимальной сгибательной складкой ладони – -0,26±7,5 (размах от -15 до +15), между трирадиусами b и t – 0,69±14,37 (размах от -28 до +29), b и a – -0,42±4,36 (размах от -9 до +8), b и c – 0,03±4,16 (размах от -8 до +8), с и d – -0,35±4,44 (размах от -9 до +9), а и с – 0,15±5,70 (размах от -12 до +11), а и d – 0,00±5,91 (размах от -12 до +12), b и d – 0,10±4,71 (размах от -9 до +10), t и d – 0,93±15,50 (размах от -30 до +32). По гребневому счету между трирадиусами: а и b – -0,75±8,19 (размах от -17 до +16), b и c – 0,63±7,78 (размах от -15 до +16), с и d – 0,46±7,50 (размах от -15 до +15), а и d – 0,01±16,48 (размах от -33 до +33), t и d – 2,01±21,02 (размах от -40 до +44).

Применяя метод пороговых величин, определили критические значения разницы для каждого из сопоставляемых параметров, превышение которых указывает с доверительной вероятностью 95,0%, что сравниваемые кисти или стопы относятся к группе «чужих». Например, размах значений разницы по углу atd в группе «своих» от -12 до +11, а в группе «чужих» от -20 до +18; в таком случае, если угол atd на правой ладони больше, чем такой же угол на левой ладони на 11º и более, кисти не принадлежат одному человеку; или если угол atd на правой ладони меньше, чем такой же угол на левой ладони на 12º и более, кисти также не принадлежат одному человеку. Эти и другие подобные им правила для ладонных и подошвенных дерматоглифических признаков верны при условии, что кисти или стопы не были травмированы, и отсутствовали врожденные дефекты их развития. Учет общих признаков личности повышает надежность осуществляемой диагностики. Полученные данные предполагается использовать в дальнейшем для разработки судебно-медицинской экспертной методики установления единства происхождения кистей, стоп и других частей человеческого тела (фрагментов кистей, фрагментов стоп, частей туловища и верхних или нижних конечностей с кистями или стопами) по признакам ладонной и подошвенной дерматоглифики. В отдельных случаях (при известной локализации следов рук и ног) она может оказаться полезной и экспертам-криминалистам при решении ими вопроса о возможной принадлежности изолированных следов рук, оставленных ладонными поверхностями кистей, или следов босых ног одному или разным пока еще неизвестным лицам.

Будатаров С.М.,

к.ю.н., декан юридического факультета

Западно-Сибирского филиала

Российской академии правосудия,

г. Томск
ВОПРОСЫ ПРИМЕНЕНИЯ СУДАМИ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ АНТИКОРРУПЦИОННОЙ ЭКСПЕРТИЗЕ НОРМАТИВНОГО

ПРАВОВОГО АКТА (НА ПРИМЕРЕ ФЗ ОТ 21.07.2005 N 94-ФЗ

(В РЕД. ОТ 11.07.2011) «О РАЗМЕЩЕНИИ ЗАКАЗОВ НА ПОСТАВКИ

ТОВАРОВ, ВЫПОЛНЕНИЕ РАБОТ, ОКАЗАНИЕ УСЛУГ ДЛЯ

ГОСУДАРСТВЕННЫХ И МУНИЦИПАЛЬНЫХ НУЖД»)

Судебные органы все чаще сталкиваются с необходимостью применения положений федерального закона «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов», принятого Государственной Думой РФ 3 июля 2009 года (далее – федеральный закон об антикоррупционной экспертизе). Особенность применения федерального закона об антикоррупционной экспертизе заключается в том, что суды должны при разрешении спорной ситуации руководствоваться не буквой закона, не формальной стороной закона, а смыслом закона, его адекватностью интересам общества.

На первый взгляд это кажется немыслимым. Как может суд отступать от буквы закона? Также могут возразить и указать на то, что строгое, буквальное соблюдение закона является гарантией от произвола судебной власти. Безусловно, указанные выше опасения имеют право на существование. Однако они в большей степени применимы к государственной администрации, т.е. к органам исполнительной власти. В силу характера, способов и форм деятельности органов исполнительной власти необходимо создать условия для того, чтобы чиновники соблюдали букву закона. Однако суд является таким общественным инструментом, который призван восстановить баланс между несовершенством закона и интересами общества.

Система сдержек и противовесов в том и заключается, что законодатель не идеален, не все законы совершенны. Законодателя может «поправить» суд. Отметим, что суд не вмешивается в деятельность законодательных органов власти, но приводит в соответствии с требованиями жизни и общественными запросами нормы закона.

Нельзя также забывать и о том, что законы, в угоду частным, ведомственным или иным узкокорыстным интересам, могут быть превратно истолкованы их исполнителями. Правоприменительная практика может исказить или изменить первоначальный замысел законодателя. Суд должен иметь правовые основания для того, чтобы «поправить» правоприменительную практику органов власти, действия должностных лиц.

Вряд ли вызовет возражение и то обстоятельство, что буквальное соблюдение буквы закона имеет как положительные, так и отрицательные стороны. Положительные стороны всем известны – упорядоченность общественных отношений, стабильность и недвусмысленность правоприменительной практики. Они же могут превратиться в отрицательные стороны – формализм, избыточный бюрократизм, негибкость. «Плюс» меняется на «минус» тогда, когда норма закона или сам закон противоречат политическим, социально-экономическим, географическим, организационно-техническим, управленческим и иным реалиям жизни.

Закон, какой бы он ни был совершенный, имеет свойство отставать от стремительного хода социально-экономических процессов. Последние десятилетия являются ярким примером многочисленных политических, социальных и экономических преобразований и отставанием закона от этих общественных процессов. Судебные органы власти, за исключением Конституционного Суда РФ, были лишены правовых оснований для «исправления» решений законодателя. Верховный Суд РФ, Арбитражный Суд РФ были обязаны соблюдать букву закона при явной несправедливости и неадекватности закона общественным процессам. Единственная возможность повлиять на эту ситуацию выражалась в том, что суды обращались в Конституционный Суд РФ с запросом о разъяснении конституционности того или иного положения нормативного правового акта.

Но с принятием федерального закона об антикоррупционной экспертизе возможность «поправлять» решения законодателя появилась у Верховного Суда России и Высшего Арбитражного Суда России. Отметим, что эти судебные органы могут восстанавливать баланс между нормой закона и ее адекватностью интересам общества только в части регулятивных норм – норм гражданского, жилищного, налогового, таможенного законодательства и т.д. Охранительные нормы – КоАП РФ, УК РФ, а также УПК РФ могут быть «поправлены» только Конституционным Судом РФ. Это обусловлено тем, что административная и уголовная ответственность влечет для гражданина серьезные правовые и социальные последствия. Необходимость соблюдения буквы уголовного закона или закона об административной ответственности продиктована необходимостью однозначного понимания границ правомерного и противоправного поведения. Любое «прецедентное» истолкование нормы уголовного закона или закона об административной ответственности нарушает принципы справедливости и равенства граждан перед законом. Размывание границ юридической ответственности, произвольность в применении мер уголовной репрессии, административного преследования чревато дестабилизацией общественных отношений.

Таким образом, вполне можно предположить ситуацию, когда Верховный Суд РФ или Высший Арбитражный Суд РФ, суды регионального уровня, принимая решения о наличии или отсутствии коррупциогенных факторов в том или ином нормативном правовом акте, будут привлекать для дачи заключения экспертов, осуществляющих антикоррупционную экспертизу. Эта ситуация порождает множество вопросов. Например, что такое антикоррупционная экспертиза? Что является объектом и предметом антикоррупционной экспертизы? В чем значение антикоррупционной экспертизы? Каково процессуальное положение эксперта, осуществляющего антикоррупционную экспертизу? Какие вопросы должны быть поставлены перед экспертом? Как должен ответить на поставленные вопросы специалист, осуществляющий антикоррупционную экспертизу?

Ответы на все эти вопросы вряд ли можно дать в одной статье [1]. Однако для введения в проблематику, на наш взгляд, будет небезынтересным предложить выдержки из экспертного заключения, подготовленного в отношении федеральный закон от 21.07.2005 N 94-ФЗ (в ред. от 11.07.2011) «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» (далее – закон о госзакупках).

Этому федеральному закону посвящены десятки статей в журналах, газетах. В них, как правило, описываются недостатки закона [2]. Интернет наводнен сайтами, где обсуждаются схемы обхода положений 94-ФЗ. В чем причина такой неэффективности закона о госзакупках? Почему его считают одним из самых коррупционных актов в стране?

Очевидно, что взяточничество и иные проявления коррупции в сфере закупок для государственных и муниципальных нужд являются системной проблемой. Многие детерминанты взяточничества и коррупции в этой сфере находятся за ее пределами (например, крайне низкая зарплата чиновников, изъяны бюджетного законодательства, избыточное управление бюджетными средствами из федерального центра, слабая организация контроля за расходованием бюджетных средств и т.д.).

Но также нельзя отрицать и того, что административные процедуры, которые предусмотрены законом о госзакупках, несовершенны, содержат коррупционные «лазейки». Эти несовершенные административные процедуры являются условиями, способствующими коррупции. Под административными процедурами следует понимать официальный порядок взаимоотношений служащего, ответственного за госзаказ и частного лица, заинтересованного в госзаказе (предпринимателя, организации). В таблице 1 приведены некоторые примеры коррупционных факторов.

Таблица 1.



Положение закона

Выявленные коррупциогенные факторы

Способы устранения выявленных коррупциогенных факторов

ст. 5

Указана только процедура размещения заказа, что делает госзакупки непрозрачными

Необходимо в законе указать и прописать процедуры:

  1. Прогнозирования;

  2. Сбора информации по цене товара;

  3. Формирования цены;

  4. Мониторинга товаров, работ, услуг;

  5. Аудита и контроля;

  6. Публикации всей отчетности по результатам исполнения контракта

  7. Формирование единой базы данных по заявкам и отчетам со всеми цифрами и протоколами (цена контракта, порядок отбора участников и т.д.).

ст. 6

Широкие пределы усмотрения в выборе специализированной организации.

Не понятно, кто может выступать специализированной организацией, каким документом оформляются с ней отношения.



Предусмотреть процедуру отбора специализированной организации

ч. 8.1 ст. 9


Создает препятствия для обеспечения государственных и общественных интересов

после слов «расторжения государственного или муниципального контракта» дополнить словами «(одностороннего отказа от исполнения государственного или муниципального контракта)».

ст. 10

статьями 22, 34, 41.6 и 43 закона



Расплывчатая формулировка, дающая основание трактовать данное положение по усмотрению: «Решение о способе размещения заказа принимается заказчиком, уполномоченным органом в соответствии с положениями настоящего Федерального закона». Судебная практика показывает, что это положение трактуется как возможность произвольного и самостоятельного выбора способа размещения заказа. Но решения судов указывают на то, что самостоятельный выбор возможен только в том случае, если иное не предусмотрено законом.

«Решение о способе размещения заказа принимается заказчиком самостоятельно, за исключением тех случаев, когда способ размещения заказа определен настоящим Федеральным законом».


ст. 17

Очень много вопросов вызывали и продолжают вызывать действия контролирующих органов по выдаче предписаний. Поскольку Закон не регламентирует, какие именно предписания могут выдаваться, уполномоченные на контроль органы регулярно выходят за рамки своих полномочий. Выдаются предписания об отмене протоколов оценки и сопоставления, протоколов аукционов и даже признания недействительными или незаключенными контрактов.

Предусмотреть перечень видов предписаний.

абз. 1 п. 9 ст. 19

Что касается предписаний об аннулировании торгов, то для специалистов вообще непонятно, что это такое. По сути, аннулирование должно «стирать» все действия, совершенные как заказчиком, так и поставщиком, включая внесение обеспечения заявки. А как быть, например, с убытками, связанными с привлечением кредита под обеспечение?


Исключить фразу «, в том числе об аннулировании торгов»

ст. 19.1

Предусмотрено усмотрение заказчика: «Заказчик, уполномоченный орган вправе осуществить свои расчеты начальной (максимальной) цены контракта (цены лота)».

Предусмотреть не право, а обязанность. Изложить в следующей редакции: «Заказчик, уполномоченный орган обязан осуществить свои расчеты начальной (максимальной) цены контракта (цены лота)», дополнить фразой «заказчик обязан обосновать расчеты начальной (максимальной) цены контракта (цены лота)».

пункт 3 ст. 20


Не указан размер оплаты и порядок его взимания. Может быть установлен любой размер, все зависит от усмотрения должностного лица. Кроме того, органы власти могут требовать эту плату якобы за услуги, оказанные какой-либо организацией, которая может быть подконтрольна чиновникам.

Исключить слова «, за исключением платы за предоставление конкурсной документации в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом» либо установить четкие и понятные критерии взимании такой платы.

ст. 22

В извещении о проведении запроса котировок содержится указание на товарные знаки, сопровождаемое словами «или эквивалент". Закон не раскрывает, что значит «эквивалентность», какие требования предъявляются к специалистам, которые выносят заключение об эквивалентности.

Раскрыть в законе понятие «эквивалентность», порядок определения эквивалентности товара, порядок определения требований к специалистам.



п. 4 ст. 22

Сроки контракта могут быть любыми

Указать, что сроки контракта должны быть «разумными» и «обоснованными»

п. 10 ч. 4 ст. 22


Не учитывается специфика заказа на выполнение строительных работ для нужд обороны.

Предусмотреть возможность органов власти самостоятельно устанавливать особые условия для таких конкурсов.

п. 4.1 ст. 28

Конкурсная комиссия в соответствии с критерием «квалификация» получила право оценивать деловую репутацию участника конкурса, наличие у него опыта выполнения работ, оказания услуг, наличие производственных мощностей, технологического оборудования, трудовых, финансовых ресурсов и иные показатели, необходимые для выполнения работ, оказания услуг, являющихся предметом контракта, в том числе квалификацию работников участника конкурса

Трудно установить что такое «квалификация деловой репутации», поскольку это оценочная категория.

Предусмотреть формальные критерии термина «квалификация» - стаж, срок деятельности и т.п.



пункт 8 ст. 28

Содержит трудночитаемые и витиеватые формулировки: «8. На основании результатов оценки и сопоставления заявок на участие в конкурсе конкурсной комиссией каждой заявке на участие в конкурсе относительно других по мере уменьшения степени выгодности содержащихся в них условий исполнения контракта присваивается порядковый номер. Заявке на участие в конкурсе, в которой содержатся лучшие условия исполнения контракта, присваивается первый номер. В случае, если в нескольких заявках на участие в конкурсе содержатся одинаковые условия исполнения контракта, меньший порядковый номер присваивается заявке на участие в конкурсе, которая поступила ранее других заявок на участие в конкурсе, содержащих такие условия»

Изложить в следующей редакции: «При равных условиях, победителем конкурса признается участник, заявка которого поступила ранее других»



следующая страница >>