Гейнц Гудериан Внимание, танки! История создания танковых войск «Внимание, танки! История создания танковых войск.» - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
2. Проект: Метод сравнительного анализа в изучении истории броне-танковых... 1 68.88kb.
Урок 46 сухопутные войска, история их создания, предназначение, рода... 1 33.87kb.
Реферат: Мотострелковые войска сухопутных войск вс РФ 1 129.1kb.
Реферат: Мотострелковые войска сухопутных войск вс РФ 1 155.88kb.
Лекция по курсу «Военная история» по теме 1 415.86kb.
Военно-Воздушные Силы, история их создания, предназначение, рода... 1 19.03kb.
Январь 1 января 110 лет со дня рождения Василия Алексеевича Копцова 1 318.22kb.
История создания Интернет 1 48.83kb.
Сухопутные войска история их создания, предназначение, рода войск... 1 26.96kb.
Рассказ о писателе, его отношение к истории, исторической теме в... 1 508.48kb.
Линейка 25. 02. 14 (25 лет выводу войск из Афгана) 1 41.79kb.
Программа Всероссийской научно-практической конференции «Виртуальный... 1 77.98kb.
- 4 1234.94kb.
Гейнц Гудериан Внимание, танки! История создания танковых войск «Внимание, танки! - страница №9/10


4. Взаимодействие танков с другими родами войск

Танковые войска не имеют возможности самостоятельно выполнить все боевые задачи, с которыми им приходится сталкиваться; нужны также и другие рода войск, к примеру, чтобы преодолеть труднопроходимую местность, искусственные заграждения или справиться с противотанковым оружием, расположенным в местах, «запретных» для танков. В этом смысле требования танковых сил ни в коей мере не отличаются от требований других войск, и, следовательно, взаимодействие между родами войск является вопросом первостепенной важности. Все согласны, что трудности начинаются тогда, когда дело заходит чуть дальше, то есть когда мы спрашиваем, как нужно взаимодействовать.

 

Здесь можно разграничить два теоретических направления.



 

Согласно одному из них пехота так же, как и в прежние времена, считается «царицей полей», единственным родом войск, которому все остальные должны почитать своим долгом служить и, если необходимо, отказываться при этом от собственных существенных преимуществ. Для людей с такими представлениями именно пехота попрежнему «носительница победы». Они фокусируют свое внимание на огне вражеского крупнокалиберного оружия, который представляет непосредственную угрозу для пехотинцев. Основной функцией танков, таким образом, они считают уничтожение этого оружия и при этом предполагают, что танки будут сопровождать пехоту не только в начале боя, но и на всем его протяжении до самого конца. Эти люди забывают, что зачистка зоны боевых действий пехоты является не настолько масштабным мероприятием, и его выполнение гораздо безопаснее и легче можно поручить нескольким пулеметным танкам — при условии, что у них есть возможность беспрепятственно выполнить свою работу. В 1918 году такая возможность была реальна, теперь же ее, разумеется, не будет. Оборона фактически накопила такую громадную мощь, что вражеское противотанковое оружие и наблюдательные посты артиллерии необходимо уничтожать до того, как начнется наступление, иначе танки, направленные в зону боевых действий пехоты, неминуемо погибнут.

 

Согласно другому направлению наиболее важной задачей танковых сил является не поддержка пехоты, а разгром противотанковой оборонительной системы противника и подавление или ослепление вражеской артиллерии; когда это будет сделано, танки действительно смогут оказать пехоте ту поддержку, в которой она нуждается, быстро, тщательно, исчерпывающе и экономно.



 

* * *


То же самое остается истинным и с точки зрения высшего командования, если мы стремимся достичь крупномасштабной окончательной победы, а не просто провести пехотную атаку, которая ограничена своими объектами и скорость которой равна скорости пехоты. Нет смысла посылать танки в зону действий пехоты для поиска замаскированных пулеметных позиций, когда в ближнем тылу обороняющиеся спокойно могут выстроить новую линию обороны или подготовить контратаку. Эту тактику десятки раз испробовали во время мировой войны — и каждый раз она терпела неудачу, и неизбежно будет терпеть неудачу в дальнейшем. Современная школа руководства, располагая любыми видами вооружения, будет, напротив, ставить целью быстрое достижение победы и, следовательно, будет предъявлять к танкам все более высокие требования — требования, которые побуждают использовать их возможности до предела, поскольку иначе командир не сможет воспользоваться преимуществом танка в обстановке боя.

 

Правильная оценка пределов этих возможностей — вопрос первостепенной важности. Одна школа, как мы уже видели, желает провести слишком узкие границы, однако другая склонна чрезмерно их расширять. Ее приверженцы мечтают о грандиозных операциях, рейдах во вражеский тыл, внезапных ударах по крепостям с укрепрайонами, которые будут сдаваться на нашу милость с легкостью необыкновенной. Но более чем сомнительно, что будущая война с самого начала предоставит нам ту свободу маневра, которой пользовалась Германия в 1914 году после захвата Льежа. По всей вероятности, возникнет необходимость сразу же принять участие в сражениях против укреплений и обороняемых позиций; атакующая сторона должна будет добиться прорыва, если хочет получить свободу маневра, и даже в этом случае, если боевые действия не прекратятся практически немедленно, нужно будет и далее очень энергично развивать успех, поскольку именно на этом этапе обороняющиеся имеют возможность добиться заметного преимущества, используя собственные мобильные войска.



 

Эта последовательность аргументов восходит к третьему направлению мышления. Его сторонники утверждают, что в пределах технически осуществимого танки способны сделать гораздо больше, нежели просто быть прислугой пехоты либо возглавлять ее победное шествие. В то же время последователи этого направления должным образом учитывают возможности танков по преодолению препятствий и их реальные перспективы в сражении с противотанковым оружием и бронетехникой противника — они не желают бессмысленно терять в бою свои танки. Сторонники этой точки зрения основывают свои доводы также на следующих принципах:

 

— пехота сильна в обороне, но ее наступательная способность незначительна; или, по крайней мере, она не имеет нужной скорости, поскольку ей противостоит оборонительная мощь современной моторизованной пехоты;



 

— самый мощный артиллерийский огонь все же не гарантирует, что мы быстро и глубоко вклинимся в зону боевых действий противника;

 

— существование моторизованных и бронетанковых резервов противника исключает возможность решительной победы с помощью традиционной тактики прорыва.



 

При этом необходимо иметь в виду, что тактические решения должны быть созвучны современной эпохе авиации и танков с тем, чтобы затем они были расширены до оперативных масштабов. Как мы это сделаем? Путем повышения роли военно-воздушных и танковых сил до статуса главных родов войск. Только реальный опыт сражений покажет, увенчаются ли успехом наши усилия. Одно можно сказать точно: прежняя наступательная тактика с применением традиционного оружия не дала решающего успеха в течение четырех лет кровопролитной войны. Другими словами, в будущем она непригодна.

 

По этой причине мы намереваемся достичь стремительной победы иными средствами, за которые выступает наше третье направление, а именно при помощи прорыва, перерастающего в преследование противника, и расширения территории прорыва за счет незатронутых участков вражеского фронта. Следовательно, при обсуждении взаимодействия между другими родами войск нужно исходить в первую очередь из требований, предъявляемых бронетехникой.



 

Для этой цели мы извлекли из уроков прошедшей войны три необходимых условия успешной танковой атаки: наличие подходящей местности и внезапность; сосредоточение всех имеющихся сил в решающей точке, то есть применение их массированно. Участок фронта наступления должен быть достаточно широким, чтобы предохранить ось наступления от огня с флангов; иначе сама по себе атака танков может быть успешной, но войска, не имеющие брони, особенно пехота, не смогут последовать за ними. В прошедшей войне французы и англичане атаковали на участках, ширина которых уже достигала 20—30 километров; в войне завтрашней атаки будут проводиться, по крайней мере, на такую же ширину и, очень вероятно, на значительно большую глубину изза мощности обороны, которую мы должны преодолеть, увеличения дистанций до последних рубежей и необходимости сломить сопротивление участков фронта, на которых враг еще держится.

 

Мы не собираемся никому навязывать жесткие тактические рамки, но предвидим, что атакующие бронетанковые силы будут строиться в четыре боевые линии. Первая линия должна опрокинуть вражеские резервы, в том числе танки, и вывести из строя штабы и центры управления; она должна уничтожать любые средства противотанковой защиты, встретившиеся ей на пути, но в других случаях не ввязываться в сражение. Вторая линия имеет задачу уничтожить артиллерию противника и все средства противотанковой обороны, действующие по соседству. Третья линия должна помочь нашей пехоте прорваться сквозь зону боевых действий пехоты противника и в процессе этого подавлять сопротивление вражеской пехоты так основательно, чтобы войска поддержки смогли последовать за танками. Четвертую линию мы сможем сформировать только в том случае, если у нас имеется весьма значительное количество танков; она служит в качестве резерва, которым располагает высшее командование, а также для того, чтобы расширить участок прорыва за счет незатронутых участков фронта. В целом мощная атака должна прорвать оборону противника одновременно на широком участке фронта и энергично продвигаться к намеченным рубежам последовательностью сплошных цепей. После того как они выполнят свои первоначальные задачи, все боевые линии обязаны продвинуться вперед, чтобы быть наготове для неминуемой танковой битвы. Наша первая линия должна быть очень сильна, поскольку самая трудная работа танкового сражения неизбежно выпадет именно на ее долю; вторая и третья линии могут быть слабее. Мощность четвертой линии зависит от ситуации и от условий местности. Если нам нужно плотно защитить фланги, мы, вероятно, сможем прикрыть их противотанковой артиллерией и другим оружием; открытые фланги и края обычно требуют защиты при помощи эшелонирования танков в глубину.



 

Атаке предшествуют разведка и наблюдение, подход войск и их сосредоточение.

 

Разведка — в первую очередь дело авиации, которую дополняют моторизованные разведотряды или другие подразделения, уже вошедшие в соприкосновение с противником. Разведчики должны действовать быстрее, чем войска, которые подходят вслед за ними, и должны без малейшей задержки передавать свои донесения руководящему офицеру. Разведка перед танковой атакой должна установить расположение обороны противника, особенно расстановку резервов, а среди них опятьтаки выявить противотанковые орудия и особенно бронетанковые части. Разведка должна вестись далеко за линией фронта, поскольку моторизованные части способны в считаные часы преодолевать большие расстояния. Именно на основе этих разведданных командир рассчитывает не только задачи и дислокацию своих бронетанковых сил перед наступлением, но и вмешательство авиации в наземные боевые действия. Далее разведка может выявить естественные и искусственные преграды, и в этом отношении наиболее полезна фотосъемка. Сведения воздушной разведки могут быть подтверждены наземной рекогносцировкой и наблюдением. Дабы избежать неприятных сюрпризов, следует тщательно изучить карты местности.



 

Важно, чтобы рекогносцировка и наблюдение не выдали противнику район намеченной атаки и расположение наших собственных войск. Следует соблюдать и меры личной безопасности. К примеру, перед сражением при Камбре генерал Эллес и подполковник Фуллер, чтобы замаскировать себя, сняли знаки различия и надели темные очки.

 

Маскировка имеет первостепенное значение при подходе и сосредоточении наших сил, если нам необходимо сохранить фактор внезапности. Было время, когда маскировка не считалась особо важным делом, но события 1917го и 1918 годов настолько явственно показали обратное, что мы должны рассказать об этом более подробно. Сокрытие перемещения войск от разведки с воздуха выполняется путем быстрого их сосредоточения перед самой атакой, причем они передвигаются в темноте, не используя освещение, а также благодаря тщательной маскировке районов сосредоточения. Радиоперехват скрывают путем соблюдения строгого радиомолчания вплоть до начала атаки. Меры противовоздушной обороны нужно скрупулезно продумать, но их исполнение само по себе не должно дать ключ к разгадке наших намерений.



 

Как только атака начнется, оперативную и тактическую воздушную разведку должна дополнить разведка боем. Ее сведения бесценны для командиров танков, и танкистам необходимо доставлять их так быстро, как только возможно, к примеру, по радио или сбрасывать сообщения с самолетов — минуты могут иметь решающее значение, когда противник выстраивает новую оборонительную линию или даже выводит на поле боя свои танки. Отработанное взаимодействие с военновоздушными силами является результатом многочисленных совместных тренировок.

 

С началом атаки большую важность для танковых сил приобретают еще два рода войск, а именно артиллерия и саперные части.



 

Вопросы, непосредственно касающиеся артиллерии, следующие: каким должен быть артобстрел, предваряющий танковую атаку, продолжительным или кратким, и не можем ли мы вообще обойтись без этой визитной карточки? Мнения по этому пункту разделились. Некоторые офицеры настаивают на том, что этот обстрел необходим и что «обращение к огневой мощи артиллерии есть обязательное условие подготовки танковой атаки». Их оппоненты ссылаются на примеры Камбре, Суассона и Амьена и желают отсрочить поддержку артиллерии до начала собственно атаки.

 

Одно бесспорно — чем короче артиллерийская подготовка, тем лучше. Продолжительный артобстрел выдает участок, и до некоторой степени также и время атаки, и дает обороняющимся возможность привести в боевую готовность резервы, занять тыловые позиции, а также подготовить отвод войск и контратаки, которые могут произойти в неожиданных и неприятных местах, как, например, это было под Реймсом 15 июля, после чего последовал ответный удар 18 июля под Суассоном. Длительные артобстрелы испещряют землю воронками и делают ее труднопроходимой для всех родов войск, но особенно неудобной для танков, от которых требуется, чтобы они быстро продвигались вперед. Однако короткая артподготовка может быть необходима, чтобы обеспечить прикрытие саперам, если они должны расчистить для танков проходы в заграждениях или построить переправы через водные потоки или болота.



 

Сосредоточение большого количества артиллерии и боеприпасов требует много времени и слишком заметно со стороны, что может поставить под удар внезапность. Вероятно, лучше всего вообще отказаться от артиллерийской подготовки и ринуться на врага, пользуясь преимуществом полной внезапности. Однако, как только атака начнется, артиллерия должна ее поддержать.

 

Задача артиллерии — поражать цели и географические объекты, с которыми танки не могут справиться самостоятельно (к примеру, деревни, или лесистую местность, или крутые склоны холмов, заболоченную или топкую местность), подавлять или ослеплять вероятные наблюдательные посты и точки, где возможно размещение противотанкового оружия, или уничтожать установленные цели, которые могут противодействовать танкам. Дальнобойная артиллерия может успешно блокировать территорию атаки и беспокоить установленные или предполагаемые командные центры и районы сосредоточения или оставаться в состоянии готовности, чтобы прикрывать танковую атаку по мере ее продвижения.



 

Как только танки пойдут в атаку, артиллерия должна перенести огонь с территории их наступления. Когда артиллерия находится на стационарных позициях, она может поддержать бронетанковую атаку только в пределах видимости наблюдателей. Если наблюдателям удается продвигаться вперед вместе с атакующими, прикрытие распространяется на полную дальность эффективного огня орудий, но когда и этот лимит исчерпан, артиллерии приходится менять позиции, что снижает ее эффективность.

 

Не может быть и речи о том, чтобы артиллерия на конной тяге могла следовать за успешной танковой атакой, и даже для орудий, буксируемых автотранспортными средствами, это чрезвычайно трудно. Чего хотят и в чем нуждаются наши танковые войска? Им нужна такая артиллерия, которая достаточно быстро передвигается и достаточно хорошо защищена, чтобы следовать непосредственно за танками. Артиллерия поддержки требует как особой маневренности, так и особого мастерства, и все это достигается при помощи совместных тренировок с танками. Стоит здесь упомянуть еще, что непосредственно самоходная бронированная артиллерия нужна больше, чем традиционная артиллерия, приданная пехотным дивизиям. Подвижная артиллерия должна выполнять свою работу за меньшее время и наносить удары по более разнообразным целям. Танковая атака не нуждается в том, чтобы перед ней шел сосредоточенный, заранее спланированный огневой вал; незачем наносить удары по оборонительным позициям, чтобы они успели подготовиться к штурму. Танкам требуется артиллерия быстро реагирующая, быстро передвигающаяся и меткая, способная следовать за атакующими, развивая всю возможную скорость, когда поступит соответствующая команда.



 

Среди прочих вопросов, имеющих отношение к использованию артиллерии в танковых войсках, отметим использование дымовой завесы и применение химического оружия.

 

Если природа не оказала нам услугу, ослепив при помощи тумана оборонительные сооружения противника и его наблюдателей, артиллерия должна обеспечить замену в виде дымовой завесы. В соответствии с графиком танковой атаки мы устроим дымовую завесу, чтобы ослепить наблюдательные посты противника и предполагаемые места расположения противотанкового оружия, а также по краям селений и лесов; ее действие продержится определенное время, и ее цель — дать возможность нашим танкам приблизиться незамеченными или остаться невредимыми, выполняя охватывающее движение. По мере продолжения атаки артиллерия может устраивать дымовую завесу как по собственной инициативе, так и по просьбе танковых частей. Здесь целью является ослепление опознанных целей, таких, как противотанковые орудия или при необходимости также танки противника. Если атака пройдет неудачно, дымовая завеса может также способствовать отрыву наших войск от противника.



 

Помимо дымовых снарядов и генераторов, танки обладают способностью самостоятельно создавать дымовую завесу. Это связано с определенными неудобствами. Поскольку источник дыма обычно поддается распознаванию, это может выдать местонахождение танка или направление, в котором он движется. Танки часто останавливаются посреди клубов дыма, ими же поднятых, и теряют обзор или слишком четко выделяются на фоне этих клубов. Следовательно, мы выступаем за использование танками дымовой завесы только при благоприятном ветре; однако она может оказаться полезной при отрыве от противника, как уже упоминалось.

 

Применение химического оружия мало отражается на танковых экипажах. Внутри танка для защиты против отравляющих газов имеются маски и избыточное давление; структура танка сама по себе обеспечивает защиту против отравляющих веществ кожнонарывного действия, таких, как горчичный газ («желтый крест»). Одним из первейших преимуществ танка является его непроницаемость для химического оружия.



 

И довольно об артиллерии. Саперы также должны помогать танкам во время подготовки к наступлению или, самое позднее, в начале атаки. Перед тем как начнется атака, важно сделать удобными пути подхода, и не только там, где они проходят по открытой местности. Для управления движением в ночное время необходимо установить дорожные знаки. Саперы также должны обеспечить переправы через водные преграды, болота или мягкий грунт и укрепить мосты, если те слишком слабы, чтобы выдержать танки.

 

После начала атаки к действиям саперов предъявляются гораздо более серьезные требования. Обороняющиеся сделают все возможное, чтобы разместить свои опорные пункты на участках, которые труднопроходимы или недоступны для танков, а где это невозможно, они будут прикрывать свои позиции заграждениями, в особенности минными полями. Их обнаружение и разминирование — задача крайне трудная, но и крайне необходимая, и выполняется она по большей части непосредственно перед линией фронта противника, то есть в пределах дальности его эффективного огня. Более того, эта работа, как правило, выполняется в чрезвычайной спешке, поскольку для обороняющихся начало расчистки препятствий является признаком надвигающегося штурма, и они используют каждую минуту, чтобы укрепить свои силы. Даже когда работа саперов продвигается под прикрытием артиллерии и дымовой завесы, а также тяжелого пехотного оружия, нет гарантий, что оборона будет подавлена; следовательно, когда саперные части придаются танкам, нет другого выхода, как только посадить, по крайней мере, часть их личного состава на бронетранспортеры, снабженные оборудованием для обнаружения и обезвреживания мин. Для преодоления водных преград хорошо подходят танкиамфибии и танкимостоукладчики, и мы видели прототипы подобных транспортных средств в Англии, Италии и Советской России. Быстрота исполнения должна быть первоочередным требованием для саперов, как и для других войск, подключенных к работе с танками. Этим саперам танковых частей, следовательно, нужны специальные приспособления и требуется подготовка. Кроме того, армейским саперам придется заниматься не только противотанковой обороной, но и взаимодействовать с нашими танками в течение атаки.



 

Теперь предположим, что артиллерийская поддержка и умелые действия саперов помогли танкам вклиниться в полосу обороны противника и что атака успешно продолжается. Вклинение повлечет за собой прекращение сопротивления противника в наружной зоне боевых действий, но также вызовет лихорадочную активность во вражеском тылу, поскольку все наличные резервы устремятся к месту сражения — по земле и по воздуху, как бронетанковые, так и другие войска. Непосредственную ответственность за остановку потока вражеских резервов несет тактическая авиация, которая должна оставить все прочие задачи, чтобы вмешаться в этот решающий момент в наземную битву. Однако ослабление сопротивления в зоне внешних боевых действий должно быть использовано всесторонне; каждый род войск, а не только пехота, должен устремиться вперед со всей возможной скоростью.

 

Перед началом танковой атаки наша пехота должна будет подготовиться, чтобы поддерживать продвижение бронетехники и развивать ее успехи. Часть солдат, вооруженных тяжелым пехотным оружием, должна будет держать под. наблюдением поле боя, чтобы расстреливать противотанковое оружие, если оно появится, а другие будут вести огонь, подавляя сопротивление на тех территориях, которые танки миновали. Упряжки лошадей, предназначенные для перевозки оружия поддержки, должны выехать настолько далеко вперед, насколько позволят соображения безопасности, и точно так же резервы должны подтягиваться как можно ближе в ожидании ввода в атаку.



 

Как только танки произведут скольконибудь заметное воздействие на противника, следует без малейшей задержки воспользоваться благоприятным моментом; на некоторых участках результаты могут быть скоропреходящими, и какоето количество вражеских пулеметов вновь откроет огонь. Следовательно, лучший способ достичь уверенного и оптимального успеха — это развить первоначальный эффект внезапности посредством немедленного продвижения вперед. Пехоте не следует поддаваться иллюзиям: танки могут парализовать противника и пробить брешь в его оборонительной системе, но они не могут избавить от необходимости пехотного сражения. Для нашей пехоты этот факт отнюдь не плох, поскольку он показывает, какую существенную роль играет пехота в общей битве.

 

Далее пехотное сражение развернется вокруг всех опорных пунктов, которые были обойдены или не замечены во время танковой битвы. Задачу пехоты будет облегчать то, что опорные пункты можно обойти и окружить, используя проходы, уже расчищенные танками. Более того, обычно нескольким танкам отдается приказ взаимодействовать с пехотой, по крайней мере на то время, пока сражение ведется в зоне боевых действий пехоты.



 

Мы полностью уверены, что сможем оказать пехоте реальную помощь, если сама танковая атака пройдет успешно. Но мы должны еще раз подчеркнуть, что непременным предварительным условием достижения успеха является танковый удар, когда танки вторгаются глубоко в оборонительные сооружения противника, атакуя своих главных врагов — неприятельские танки, противотанковое оружие и артиллерию.

 

Танки пойдут впереди пехоты в том случае, если перед началом прорыва необходимо пересечь обширный участок открытого пространства. Если же воюющие стороны находятся в тесном контакте, танки будут атаковать одновременно с пехотой; и пехота под прикрытием артиллерии должна идти в атаку впереди танков, когда нам нужно преодолеть исходные препятствия — к примеру, участок реки или заградительные минные поля — до того, как танки смогут принять участие.



 

Нет необходимости в том, чтобы атака танков и атака пехоты развивались по одним и тем же осям, ибо движение бронетехники в большей степени, чем пехоты, зависит от топографии местности. Однако если оси совпадают и танки не имеют другой альтернативы, кроме как пройти там, где уже развернулась пехота, то пехотинцы должны выстроиться в такой боевой порядок, который позволил бы им продолжать продвигаться вперед, не снижая скорости, и в то же время дать возможность танкам различить пехотные подразделения в слабом свете или в тумане. Иначе возникнет опасность несчастных случаев, и наши собственные войска могут открыть огонь друг против друга.

 

Сопровождать успешную атаку танков пешим ходом для пехотинцев физически утомительно; для этой цели они должны быть специально натренированы и обеспечены легким снаряжением и удобным обмундированием. Быстрее всего и наиболее эффективно можно развить успех танковой атаки с помощью моторизованной пехоты, особенно если ее транспортные средства бронированы и обладают повышенной проходимостью, как французские Dragons portes. Если такие стрелковые части объединены с танками в одно постоянное формирование, это должно служить образованию армейского товарищества в мирное время — товарищества, которое окажется бесценным, когда мы захотим добиться победы на поле битвы. Его моральные преимущества должны быть, по крайней мере, так же значительны, как и тактические.



 

Мы слышали заявления некоторых людей, что пехота, мол, без танков бессильна и что каждой пехотной дивизии, следовательно, нужно дать в распоряжение танковый отряд. Другие приходят к тому же самому заключению с совершенно противоположной стороны, сохраняя убеждение, что пехота попрежнему остается главным родом войск. Недооценивают ли они пехоту или переоценивают, но в одном они всегда согласны — танковые силы надо разделить! О наступательной мощности современной пехоты можно судить поразному, но одно несомненно: трудно сослужить худшую службу пехоте, чем разделив бронетехнику, хотя бы только частично. Многим пехотным дивизиям придется по необходимости более или менее продолжительное время сражаться в обороне; они могут обойтись противотанковым оружием. Другие пехотные дивизии, так или иначе, будут вынуждены идти в атаку, причем многим из них придется атаковать на территории, труднопроходимой или вообще недоступной для танков. Если мы дадим в подчинение всем этим дивизиям танки, включив их в штатный состав, дело кончится тем, что на направлении главного удара у нас будет гораздо меньше танков, чем это необходимо, а именно там их вмешательство принесло бы наибольшую пользу. Вот когда пехоте действительно необходимы танки, и, если в результате грубого организационного промаха она их лишена, ей придется платить за это, как всегда, своей кровью. Те из офицеров пехоты, которые разбираются в деле, полностью согласны с этим утверждением и настоятельно требуют, чтобы бронетехника была сконцентрирована в крупные формирования.

 

Мы уже затрагивали вопрос о сотрудничестве между военновоздушными силами и танковыми войсками. Как уже упоминалось, авиация может остановить продвижение вражеских резервов, особенно моторизованных частей и бронетехники, к месту решающей битвы. Может возникнуть также необходимость нанести удары с воздуха по автомобильным и железным дорогам, по центрам управления и коммуникационной системе в целом, а также по местам расквартирования войск и установленным районам сосредоточения, по батареям и противотанковым частям. Мы не собираемся недооценивать то, насколько трудно попасть по малым, хорошо закамуфлированным целям или уничтожить движущиеся объекты, если у нас нет точных сведений о том, где они будут находиться, когда начнется наступление. Однако авиация продемонстрировала ощутимую эффективность уже в 1918 году, и в настоящее время наступающая сторона уже едва ли обойдется без взаимодействия с воздушными силами.



 

Задачи, которые были здесь намечены в общих чертах, могут выполняться еще более тщательно и стабильно парашютнодесантными и воздушнодесантными войсками. Сравнительно небольшие воздушнодесантные силы могут довольно неприятным образом помешать ввести в действие небронированные резервы. С воздуха можно захватить важные точки, находящиеся в тылу противника, и превратить их в опорные пункты и материальнотехнические базы для атакующих танков, которые должны приблизиться. Во взаимодействии с танками воздушнодесантные силы могут причинить значительный урон и внести беспорядок в тыловые коммуникации и расположения войск и даже атаковать аэродромы. И наконец, воздушнодесантные войска дают возможность наиболее быстрого использования воздушных ударов и превращения их временного успеха — который обычно недолговечен — в нечто более постоянное.

 

Удары с воздуха будут серьезно вредить бронетанковым силам противника, а это означает, что адекватное воздушное прикрытие приобретет большое значение для наших собственных танковых войск. Танки как таковые достаточно устойчивы против атаки с воздуха. Чтобы уничтожить или повредить танк, необходимо либо прямое попадание, либо разрыв у цели, и танковые части могут сами обеспечить себе защиту при помощи маскировки и противовоздушного оружия. Однако атака с воздуха может причинить танкам значительный урон, если случится застать их на отдыхе или тогда, когда экипажи покинули свои машины. Кроме того, трудно обеспечить защитой вспомогательные части танковых войск, а также хозяйственные части, транспорт которых в большинстве своем легко уязвим. Им необходимо самим иметь специальное противовоздушное вооружение.



 

Эти части поддержки также необходимо укомплектовать противотанковым оружием, и оно же требуется для обеспечения безопасности исходных районов, остановок на марше, районов сосредоточения и отдыха. Это оружие также может сыграть заметную роль в танковом сражении, прикрывая исходные пункты отправления и передовые районы сосредоточения танковых сил, а также их фланги и тыл.

 

В мировой войне недостатки систем коммуникаций и связи сильно осложнили командование танковыми силами и их взаимодействие с другими родами войск. Командиры танковых рот иногда доходили до того, что сопровождали свои части верхом на лошади, чтобы хоть както их контролировать, и часто должны были использовать посыльных. Вот откуда пошло обвинение, что танки «глухие». В наши дни этот недостаток преодолен с помощью этого великолепного изобретения — беспроводного телеграфа и его родственника — радиосвязи. Каждый современный танк оборудован радиоприемником, а в каждом командирском танке есть как приемник, так и передатчик. Командование и управление танковыми соединениями сейчас осуществляется гарантированно. Внутри больших танков есть разнообразные приспособления, позволяющие членам экипажа переговариваться друг с другом.



 

Точно так же радиосвязь является главным средством управления танковыми частями и другими силами, а радиостанции — основное оборудование подразделений связи, обеспечивающих коммуникацию между танковыми частями и их войсками поддержки. Телеграфическая и оптическая коммуникации стали в основном бесполезными, потому что моторизованные войска передвигаются с большой скоростью, растягиваются в глубину и в ширину на марше и в бою, а также поднимают клубы пыли и дыма на поле сражения. Однако визуальная сигнализация применяется в масштабе роты в качестве замены радио в случае его поломки. Телефоны используются в спокойные промежутки, когда войска долгое время содержатся в состоянии готовности, а также (не исключая и почтовую и телефонную связь) во время маршподходов за нашей линией фронта.

 

В основном подразделения связи устанавливают сообщение между командирами и их подчиненными, между командирами и их начальством, а также с любыми соседними частями, авиацией и прочими войсками, привлеченными для выполнения общей задачи. Связисты должны поддерживать теснейший контакт с командирами, к которым они прикомандированы. В бою эти командиры будут находиться вместе со своими танками прямо на передовой, а это означает, что связистам танковых войск нужны бронированные транспортные средства, оборудованные радио и обладающие полной проходимостью.



 

В бою приказы, адресованные быстроходным бронетанковым частям, в отличие от пехотных дивизий, передаются в иной, гораздо более краткой форме. Рапорты и распоряжения проходят гораздо быстрее, когда мы принимаем сокращенные радиотелефонные процедуры и заранее обусловленные сигналы для обозначения непредвиденных обстоятельств. Единственный способ обеспечить хорошее сообщение с танковыми силами и их взаимодействие с другими родами войск — постоянно практиковаться и проводить специализированные тактические и технические учения. Танковые силы в самом деле «глухи», когда у них нет подобных подразделений связи, и то же самое касается старших офицеров, соседних частей и родственных войск — они глухи к событиям, которые разыгрываются вокруг них.

 

И наконец, мы должны посвятить несколько слов вопросу снабжения танковых сил и их войск поддержки. Вплоть до недавнего времени против массовой программы моторизации в целом и формирования крупных танковых сил в частности наиболее часто возникали возражения, связанные с трудностями снабжения горючим и резиной. Эти возражения в свое время действительно имели вес, но мы, к счастью, можем сообщить, что уже в ближайшем будущем они его потеряют. Этому мы обязаны мерами по обеспечению производства синтетического горючего и резины, принятыми рейхом в рамках четырехлетнего плана.



 

Нам еще предстоит своевременно обеспечить моторизованные войска шинами и горючим, а также решить проблемы питания, медицинского обслуживания, ремонта техники, доставки боеприпасов и замены личного состава. В этом отношении мы должны стремиться ограничить тыловые службы необходимым минимумом, чтобы не усложнять управление танковыми силами. Решением является тотальная моторизация системы снабжения.

 

Аргументируя точку зрения на многие вопросы, разрабатываемые в последних разделах, мы оставили в стороне некоторые актуальные темы, которые касаются организации и подготовки не только танковых сил, но и других родов войск, предназначенных сотрудничать с ними. Это фактически подводит нас к пониманию сущности вечных задач — обороны и наступления — и различных способов, которыми они могут быть разрешены.



Боевые действия в настоящее время

1. Оборона

К тому времени, как в 1918 году окончилась мировая война, система обороны достигла беспрецедентного в истории уровня прочности. Именно для укрепления обороны имело наибольшее значение наращивание ресурсов пехоты, артиллерии и инженерных войск, имевшее место в течение всего конфликта. Воздушные и танковые войска внесли основной вклад в ведение наступательных действий, но в 1918 году развитие и тех и других было задавлено в зародыше, и, таким образом, они не имели возможности продемонстрировать свой потенциал во всей полноте — фактор, еще и сегодня оказывающий значительное влияние. Вопреки очевидным сигналам 1918 года, до сих пор наблюдается склонность скорее недооценивать эти два новых рода войск.

 

Предположим для наглядности, что воздушные и танковые войска в настоящее время не существуют, а затем рассмотрим значение этого для наступления и для обороны. Неизбежно следует вывод, что для атакующей стороны нынче гораздо труднее, чем даже в 1918 году, достичь решающей победы при столкновении с обороняющейся стороной, примерно равной по силе; одно только, пусть самое значительное, превосходство в материальной части и численности войск еще не является гарантией успеха, и, если бы мы захотели (или за недостатком времени были вынуждены) достичь победы при наступлении, мы должны были бы поискать совершенно новые средства для ведения наступательных действий.



 

Как развивалась ситуация на Европейском континенте начиная с 1918 года?

 

Появились сильные пограничные укрепления, которые превзошли все, что видано было со времен древних римлян; в некоторых странах они образовали постоянно действующие, активно вооружаемые оборонительные полосы. И гарнизоны, и оружие с боеприпасами — все размещено в безопасных, защищенных от попадания снарядов сооружениях; там же устроены заграждения и оборудованы средства связи. В укреплениях даже в мирное время постоянно находятся гарнизоны, организационно независимые от полевых частей. Умело используются все преимущества, которые может предоставить рельеф местности, и естественные препятствия дополняются искусственными. Справедливо будет предположить, что за пограничными укреплениями уже существует множество тыловых оборонительных позиций, а другие еще запланированы, чтобы быть обустроенными в будущем. Из опыта мировой войны нам известно, как быстро могут быть укреплены такие позиции, чтобы расстроить атаку традиционных родов войск, намного превосходящих в численности.



 

Даже если нам удастся успешно добиться внезапности, атакуя подобные укрепления, наше вторжение будет пресечено быстро передвигающимися моторизованными резервами, что даст обороняющимся время на организацию контрмер. Уже в 1916—1918 годах современные транспортные средства, и особенно грузовики, приобрели большое и неоспоримое значение для обороны.

 

Нечего даже и думать о нападении на подобные укрепления, имея оружие образца 1916 года; единственным результатом стало бы то, что наступление исчерпало бы свои силы в изматывающей битве на истощение, в которой атакующие оказались бы в невыгодном положении и, соответственно, понесли тяжелые потери.



 

Но это еще не все. Мы также должны принять в расчет то, как различные страны организовывали свои оборонительные системы начиная с 1918 года. Ряд государств, не имеющих постоянно мобилизованной армии, предпочли распланировать оборонительные позиции вдоль наиболее ответственных участков национальных границ. Эти работы намечено производить на местности, для танков недоступной или, по крайней мере, предоставляющей возможность укрытия против всех реально существующих видов бронетехники. Там будет вполне достаточно противотанкового оружия, имеющего хорошо просматриваемые секторы обстрела. Все надлежащее внимание будет уделено маскировке и противовоздушной защите материальной части. Укрепленная подобными бастионами, оборона станет чрезвычайно мощной и сможет противостоять даже современным наступательным видам вооружения, таким, как авиация и танки. Чтобы разгромить подобную защиту за достаточно короткое время, понадобится совершенно поновому организовать наступление.

 

Государства, границы которых почти по всей их протяженности неприступны от природы и которые способны защищать остальную свою территорию описанным выше способом, обладают поистине высоким уровнем безопасности. Если соседи таких государств не последуют их примеру, укрепления также могут послужить хорошим прикрытием для развертывания наступательных сил.



 

Совсем другое дело, когда страны не имеют естественных укрепленных рубежей и когда они лишены сплошных и мощных пограничных укреплений, возведенных по принципу римских границ Римской империи, какие мы можем видеть в других местах. В этой ситуации государства будут способны противопоставить наступающим только отдельные, не связанные между собой укрепления, дополненные в лучшем случае легкими вспомогательными сооружениями. Подобные рубежи обеспечивают достаточную защиту против обычных вооружений, но только не в том случае, когда противник имеет возможность применить авиацию и танки. Если атакующая сторона использует преимущество внезапности, ей будет не так уж трудно прорваться сквозь бреши.

 

Когда государства в самом деле окружены современной «великой китайской стеной», они защищены настолько надежно, что, казалось бы, могут обойтись и без собственных танков, полагаясь на мощь своих укреплений, неприступность заградительной полосы и совершенство противотанкового оружия. Фактически ничего подобного не происходит. Оказывается, что именно эти государства создали наиболее крупные танковые формирования, пригодные для штурма укреплений, и именно они проводят постоянное наращивание и модернизацию своих вооруженных сил. Тому есть два объяснения. Либо они понимают, что даже у самой сильной крепости существует своя ахиллесова пята, либо сами планируют внезапное наступление, что вполне осуществимо, поскольку они находятся в состоянии постоянной боевой готовности.



 

Следовательно, страны, такой китайской стены не имеющие, должны рассчитывать на то, что атакующая сторона будет достигать первоначального успеха, пользуясь преимуществом внезапности, и осуществлять вклинения с различной быстротой и на различную глубину. Для вклинения атакующая сторона редко будет использовать пехотные дивизии, и еще реже — кавалерийские; гораздо вероятнее, что в бой будут брошены на прорыв тяжелые танки в первой атакующей цепи, а вслед за ними пойдет легкая бронетехника и любые виды моторизованных войск поддержки. Одновременно с наземным штурмом атакующая сторона ударит с воздуха, чтобы парализовать воздушные силы обороняющихся и заставить войска противника — особенно танки и другие моторизованные подразделения — замедлить свое движение. Стремительные атаки воздушных и танковых сил должны быть особенно эффективны, если обороняющаяся сторона не успевает привести свои войска в движение. Если недостаток пространства вынуждает обороняющихся делать все возможное, чтобы ограничить глубину вклинения, они обязаны маневрировать с исключительной быстротой и противостоять противнику как в воздухе, так и на земле с равными, а на отдельных участках и превосходящими силами.

 

А там, где дело касается танков, превосходство, по крайней мере, в местном масштабе достижимо только путем сосредоточения всех имеющихся сил, между тем как распределение танков поровну между армиями, корпусами и дивизиями является верным средством неизменно оставаться более слабыми на решающих участках. Задача выбора места концентрации бронетанковых сил для решающего оборонительного сражения упростится, если, сообразуясь с трудностями рельефа местности, развертывание крупных моторизованных и танковых формирований как наступающей, так и обороняющейся стороны будет ограничено пределами территории. Было бы серьезной ошибкой вводить танки на территории, где вы не собираетесь организовывать решающую битву, или туда, где это вообще исключено по причине топографических препятствий. Для подобных участков достаточно небольших заградительных сил.


К чему мы придем, если будем распылять наши танковые резервы, рассредоточив их в состоянии обороны равномерно по всей линии фронта? Мы придем к тому, что потерпим поражение, как потерпели его англичане в 1918 году. В противоположность им французы придержали свои танки для успешного контрнаступления, и в битве под Суассоном в июле 1918 года это принесло им победу.

 

 



2. Наступление

Тот, кто атакует, всегда нуждается в ударной мощи, намеревается ли он нанести внезапный стратегический удар, или предпринять прорыв, или начать контрнаступление из состояния обороны.

 

Что конкретно мы подразумеваем под ударной мощью? Являются ли ее вместилищем наши штыки, винтовки наших пехотинцев или даже наши пулеметы и артиллерия? Насколько быстро они в действительности могут передвигаться, если зависят от движущей энергии людей и лошадей? В самом ли деле отряды наших стрелков, вооруженных штыками и карабинами образца 1898 года, представляют собой ударную мощь пехоты? Насколько реалистично ожидать от этих людей, фактически беззащитных почти на всем протяжении битвы, что они смогут устремиться на штурм против пулеметов, при этом демонстрируя превосходство боевого духа над обороняющимися, которые стреляют из укрытия? Разве мы уже не сделали эту же самую ошибку в 1806 году, когда прусские войска гордо двинулись в атаку на врага, не сделав ни единого выстрела, а затем, так и не нарушив безукоризненного строя, принялись выпускать залп за залпом побатальонно, не целясь и, разумеется, не ложась под огнем противника? Австрийцы в 1866 году, англичане в Англобурской войне 1899 года, русские в Маньчжурии в 1904 году, немецкие юноши на полях Фландрии в 1914 году — все они полагались на свои штыки. И каков результат? Неужели нам необходимо пройти через это еще раз?



 

Невероятно, но тот, кто осмелится напасть на эту «священную корову» — идею пехотной штыковой атаки — до сих пор считается еретиком. Пора напомнить, что более восьмидесяти лет назад писал и говорил по этому вопросу генералфельдмаршал фон Мольтке: «Поскольку обороняющиеся имеют явственное тактическое преимущество в огнестрельном сражении, и, поскольку прусские капсюльные ружья лучше, чем вооружение пехоты в других странах, целесообразнее для прусской армии сражаться в обороне» (Moltkes taktischstrategische Aufsatze, Предисловие, xii). Он учил: «Даже когда вы атакуете, вы должны поколебать противника, направив на него огонь, прежде чем довершите дело штыком». Он предупреждал: «На практике, скорее всего, именно так происходило во время атаки, и именно этот метод рекомендовал и использовал Фридрих Великий; тем не менее в наши дни очень любят описывать „вонзающиеся штыки“ (Мольтке, 56). Он описал бой под Хагельсбергом в 1813 году, в тот великий день, когда ландвер произвел свой знаменитый штыковой удар, при котором противник потерял общим числом от 30 до 35 человек убитыми, и заключил: „Статистика показывает, что не штыковая атака определила результат битвы под Хагельсбергом, все как раз наоборот — штыковая атака удалась, потому что исход боя был уже предопределен“ (Мольтке, 57).

 

В эпоху пулеметов и ручных гранат штык еще более утратил свое значение. Уже в 1914 году ударная мощь заключалась в огнестрельном оружии, что для пехоты означало пулеметы и другое тяжелое вооружение, а на более высоком дивизионном уровне — артиллерию. Если эта ударная мощь была адекватной, как на Восточном фронте, а также в Румынии, Сербии и Италии, атаки завершались успешно. Если неадекватной, как на Западном фронте, атаки терпели провал.



 

Ударная мощь, выраженная в силе огня, достигла в мировую войну гигантских размеров, измерять ли ее количеством боеприпасов, калибром артиллерии или продолжительностью бомбардировок. И все же общей закономерностью являлась неспособность сломить сопротивление противника достаточно быстро или достаточно полно, чтобы добиться большего, чем глубокое вклинение в оборонительную систему; по крайней мере, так было на Западном фронте, который являлся решающим театром войны. Наоборот, длительная артиллерийская подготовка, которая считалась необходимой для достижения победы, давала обороняющимся время для принятия контрмер — подтягивания резервов или при необходимости для отступления. Очень часто первых признаков надвигающегося наступления было достаточно, чтобы возникло решение отвести часть войск в тыл; такие контрмеры подготовлялись тщательно, чтобы в решающий момент удар противника был нанесен в пустоту или наступающие просто отказались от попытки атаковать. Лучшими примерами являются отвод немецких войск на линию Гинденбурга в 1917 году и французское отступление под Реймсом в 1918 году.

 

Мировая война показала, что ударную мощь составляет не только огневая мощь, каким бы яростным и продолжительным ни было ее воздействие. Нет смысла превращать твердую землю в лунный ландшафт неприцельной бомбардировкой по площадям; мы должны направить огонь на врага, подойдя на близкую дистанцию, определяя цели, составляющие наибольшую помеху для атаки, и уничтожая их прямой наводкой.



 

Во времена Фридриха Великого было еще возможно бросаться на врага, вооружившись холодным оружием в виде пехотного штыка и кавалерийской сабли и полагаясь на мускульную силу людей и лошадей. Те дни давно канули в Лету, и даже во время Семилетней войны генерал фон Винтерфельдт мог писать королю: «Мы просто ничего не добьемся, если будем наступать, неся мушкеты на плече и не открывая огня». Непременным условием успеха штыкового удара являлось то, что противник фактически уже был ошеломлен огнем. Даже знаменитые атаки драгун Байройта под Гогенфридбергом (1745 г.) и Зейдлица под Россбахом (1757 г.) имели целью пехоту, которая уже была разбита. Атаки против несломленной пехоты не дают решающего результата, как показала битва при Цорндорфе (1758 г.).

 

Необходимость предварительного обстрела перед атакой росла пропорционально увеличению дальнобойности, скорострельности и пробивной силы оружия. От этих усовершенствований выигрывала главным образом оборона, а кульминации они достигали в битвах на истощение или в артиллерийских сражениях мировой войны. И всетаки в настоящее время даже сильнейшая огневая мощь более не является достаточной, чтобы позволить нам быстро продвинуться вперед и «направить огонь на противника». Оказалось, что единственным боевым средством, которое может принести в данном случае хоть какуюто пользу, является древнейшее — мы имеем в виду броню. В былые времена броня вышла из употребления не потому, что ее невозможно было сделать достаточно толстой, чтобы обеспечить защиту против огнестрельного оружия, а потому, что ни люди, ни лошади просто не обладали достаточной силой, чтобы таскать на себе броню таких размеров! Требуемая мощность появилась впоследствии с изобретением двигателя внутреннего сгорания. Именно теперь бронированные машины вместе с экипажами получили возможность передвигаться невредимыми под огнем стрелкового оружия, чтобы приблизиться к противнику, направить на него огонь прямой наводкой и уничтожить. Самоходные бронированные машины обладают также сокрушительной мощью, позволяющей преодолевать и разрушать наводящие ужас заградительные полосы из колючей проволоки, а также способностью преодолевать препятствия, пересекать окопы и другие помехи. Следовательно, в конце 1917го и в 1918 году, после того как «неприступная» линия Гинденбурга за одно утро была прорвана под Камбре, подлинная ударная мощь союзных армий стала принадлежать танкам.



 

Так что же всетаки является ударной мощью? Это мощь, которая позволяет сражающимся сторонам подойти достаточно близко к противнику, чтобы уничтожить его своим оружием. Только о тех войсках, у которых есть такая способность, можно сказать, что они обладают подлинной ударной мощью, иными словами, обладают подлинной наступательной способностью. Имея за плечами опыт последней войны, мы без преувеличения можем заявить, что из всех видов оружия в наземной войне танк в наибольшей степени обладает такой ударной мощью. Послевоенное развитие не предоставило нетерпеливому военному сообществу ничего лучшего. К добру или к худу, но солдаты должны будут приучиться иметь дело с танками, как бы трудно ни было отдельным людям менять свои привычки.


Когда величайшая ударная мощь наступления заключается в одном особенном оружии, это оружие вправе заявить права на то, чтобы его использовали в соответствии с его же собственными правилами. Где бы оно ни появилось на поле боя, оно станет решающим условием победы, и применение других видов оружия должно согласовываться с его нуждами. Таким образом, вопрос не в том, чтобы помочь отдельному роду войск, пусть и освященному традицией, достичь некоторого успеха, но в том, чтобы выиграть будущие сражения, и выиграть их настолько полно, быстро и всесторонне, что они приведут всю войну к скорому завершению. Все виды оружия должны объединиться ради этого исхода, сверяя свои действия и свои потребности с тем оружием, которое обладает наибольшей ударной мощью.

 

Танковые войска — самый молодой род войск, и вместе с тем они обладают ударной мощью в наивысшей степени. Поэтому они должны заявить свои права, поскольку ни в одной стране мира другие войска не уступят их по собственной воле. Чем более эффективно развивается противотанковая оборона, тем труднее будет атаковать бронетанковым войскам и тем настойчивей и громче танкисты должны предъявлять свои требования.



 

Нынче, как и прежде, тактические необходимые условия сводятся к трем пунктам: внезапность; массированное развертывание; подходящая местность.

 

Это три непременные предпосылки успеха любой танковой атаки, и они будут определять организацию бронетанковых сил в военное и мирное время, их вооружение и развитие и в конечном счете подбор командиров и личного состава.



 

Внезапность может быть достигнута с помощью соответствующей подготовки к осуществлению атаки с помощью быстроты и скрытности передвижения и с помощью нового оружия, имеющего беспрецедентные возможности. Скоростная бронетанковая атака имеет решающее значение для исхода сражения; войска поддержки, которые предназначены для постоянного взаимодействия с танками, должны соответственно быть такими же быстроходными, как и сами танки, а также должны объединяться с танками в единые армейские формирования и в мирное время. Другое дело, когда танки не имеют подобных войск прикрытия. Им приходится идти в атаку вместе с частями, которые никогда не составляли с ними единой команды, которые медленно передвигаются, а потому лишают танки возможности стремительно и глубоко врываться в расположение противника. Другими словами, им приходится отказываться от своего самого ценного преимущества.

 

Очень многое может зависеть от боевой техники современного типа — к примеру, от крепости брони, возможностей нового оружия или скоростных характеристик танка. Когда приготовления происходят в мирное время, именно поэтому чрезвычайно важно сохранять величайшую секретность в области военных технологий. Как уже упоминалось, превосходным примером соблюдения тайны и полученных от этого преимуществ служит «Большая Берта», 420миллиметровое орудие, которое в 1914 году уничтожило укрепления в Бельгии и на севере Франции.



 

Принцип массированного развертывания — концентрация сил там, где мы хотим добиться решительной победы, — на самом деле действителен для всех родов войск. И все же в Германии и в других местах многие утверждают, что для танков верно обратное. Это грубое нарушение одного из первейших принципов боевых действий, и мы не можем пассивно соглашаться с этим в мирное время, если хотим избежать заслуженного наказания в случае войны. Если уж мы приняли принцип развертывания en masse — концентрации сил в решающем пункте, — мы должны извлечь необходимые выводы с точки зрения организации. Развертывание en masse может быть осуществлено в реальном бою только в том случае, если танковые части и их командование уже научились действовать в составе крупных формирований в мирное время. Там, где дело касается мобильных бронетанковых войск и их руководства, гораздо труднее импровизировать с нуля, чем если бы дело касалось пехоты.

 

Что до местности, танковые войска могут вводиться в бой только там, где нет препятствий, превосходящих возможности этих машин, иначе атака бронетехники на такой местности захлебнется. К примеру, никуда не ведущий путь — на учениях копать рвы, которые не может преодолеть определенного вида танк, затем заставлять машину выполнить эту задачу, обязав приказом, и в конечном счете заявить, что данная машина потерпела «неудачу» — а то и танковые войска в целом. Не меньший абсурд — ожидать от легких, вооруженных пулеметами танков, чтобы они штурмовали крепость или крупный город. Этого нельзя требовать даже от легкой артиллерии — для выполнения серьезных задач предусмотрены орудия тяжелого калибра. Танки имеют определенные возможности, точно так же, как люди или животные; если требовать от них действий, превышающих их возможности, они потерпят провал.



 

Поскольку мы не можем рассчитывать, что подходящая для танков местность найдется где угодно, мы должны стремиться использовать их там, где они могут передвигаться и проявить свою ударную мощь с наибольшей выгодой или, по крайней мере, с достаточной силой, на достаточную ширину и глубину и с элементом внезапности. Речь идет также о том, чтобы организовать танки в смешанные формирования, способные выполнить поставленные перед ними задачи, и о том, чтобы соответствующим образом обучить их командиров.

 

В последней войне танки неизменно проваливали свою задачу, когда вводились в бой малыми партиями, — и это тогда, когда немцы едва ли могли организовать против них хоть какуюто оборону. Однако к будущей войне у обеих сторон будет возможность приспособиться к участию танков в сражении и разработать соответствующие меры противотанковой защиты еще в мирное время. В такой ситуации любые последствия ошибочного использования танков будут ужасны. В чем может быть причина таких ошибок? Наиболее вероятно, что они могут произойти при неверной оценке соответственно эффективности обороны и наступательной способности бронетанковых сил. Неправильная организация танковых частей может дать такой же результат.



 

Мы считаем, что при наземном сражении наибольшая вероятность успешного наступления с использованием современных видов оружия заключается в развертывании танков en masse, на подходящей местности и с преимуществом внезапности. Мы подчеркиваем, что любой успех, достигнутый атакой, должен быть немедленно закреплен другими частями войск, иначе за короткое время пропадет весь ее эффект. Но мы также убеждены, что на боевые действия в воздухе точно так же, как и на земле, существование танковых сил должно оказать значительное влияние.



<< предыдущая страница   следующая страница >>