Дмитрий Фрицлер Дмитрий Еньков "Профсоюз Граждан России" Денис Ганич - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Дмитрий Фрицлер Дмитрий Еньков "Профсоюз Граждан России" Денис Ганич - страница №1/4

Дмитрий Фрицлер

Как живет Германия

видео: http://poznavatelnoe.tv/fritzler_germany


Собеседники:

Дмитрий Фрицлер

Дмитрий Еньков - "Профсоюз Граждан России"

Денис Ганич - партия "Национальный Курс"

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, poznavatelnoe.tv
Дмитрий Фрицлер: Я из волжских немцев, которых во время войны в Сибирь вывезли. Рождён я в более-менее такой немецкой деревне. До шестнадцати лет прожил в этой деревне. И в 95-м выехали в Германию на ПМЖ. Вот сейчас семнадцать лет уже проживаю в Германии.
Артём Войтенков: А сколько лет было?
Дмитрий Фрицлер: Шестнадцать лет мне было, когда мы переехали, и сейчас мне 33. Вот. Вообще, над происходящим в мире, начал задумываться, может, лет пять.
Артём Войтенков: Где вы жили до этого?
Дмитрий Фрицлер: Новосибирская область, прямо у границы с Казахстаном. В самом низу Новосибирской области.
Артём Войтенков: Это какой-то крупный город?
Дмитрий Фрицлер: Нет, я из деревни вообще, деревенский. На реке Карасук, Карасуцкий район, в самом низу, короче…
Артём Войтенков: А переехать почему решили в Германию?
Дмитрий Фрицлер: Не я решил, родители переехали.
Артём Войтенков: Вы переехали в Германию в…
Дмитрий Фрицлер: В девяносто пятом.
Артём Войтенков: И в какой-то город сразу?
Дмитрий Фрицлер: Да, приехал в город, небольшой, 60 000 населения.
Денис Ганич: В какой город, где находится?
Дмитрий Фрицлер: Я переехал в Херфорд. Середина Германии.
Артём Войтенков: Вы всей семьёй поехали?
Дмитрий Фрицлер: Ну да, конечно, все-все, и родственники тоже. Очень много.
Артём Войтенков: То есть, не просто одна семья.
Дмитрий Фрицлер: Не одна семья. Да, всей семьёй, с дедушками, с бабушками, всех собрали, дядек, тётек. И постепенно ещё так, одну за другой семью ещё туда.
Артём Войтенков: Переезд в другую страну – это тяжёлый шаг, во-первых, серьёзный. Во-вторых, достаточно тяжёлое дело. А Германия этому способствовала? Была помощь со стороны именно Германии, что да, ребята…
Дмитрий Фрицлер: Конечно, они и самолёт оплачивали, и потом ты первое время в лагерях.
Артём Войтенков: Так звучит, страшно: лагеря.
Дмитрий Фрицлер: Ну, лагеря, да, там действительно есть лагеря только для русских, или там есть лагеря, где все вместе. Колючей проволоки нет, но, как бы, оно отдельно и там твои документы перерабатывают, там тебя обнюхивают, куда тебя, как, родственники где. Вся вот эта вот процедура проходит, пока тебя куда-нибудь высылают. Некоторых не спрашивая высылают, а некоторые более-менее могут выбрать, где родственники живут. Вот так вот.
Артём Войтенков: То есть, как это происходило? Прилетает самолёт из России, да?
Дмитрий Фрицлер: Привозят тебя в лагерь. Сначала документы твои проверяют. Примерно, самолёт везёт тебя в ту сторону, куда бы ты примерно хотел. Некоторых просто везут, некоторых уже по назначению. Потом, идут всякие запросы: на какую землю, какая земля, в какой город, открыт ли город для русских переселенцев.
Артём Войтенков: А бывает такое, что нельзя будет?
Дмитрий Фрицлер: Да, конечно. Может быть переполненный. Допустим, все эти, как у них там "хаймы" называются, вот эти лагеря, в которых первое время живут переселенцы, они могут быть полные. Пока ещё не расселились, работу не нашли. Поэтому они могут или рядом куда-то, в соседний город, как у нас было. Мы хотели в один – ну и на 30 километров дальше заехали. Потом ещё пару семей доехало – и мы так и остались там. Потому что уже там и работу нашли, и знакомые…
Денис Ганич: Много людей было в этих лагерях, вообще?
Дмитрий Фрицлер: Ну конечно, в лагерях много, да.
Дмитрий Еньков: Лагеря – это не то, что в чистом поле, палатки стоят?
Дмитрий Фрицлер: Нет, ты по любому получаешь, как общежитие. Есть очень замечательные общежития – на уровне отеля. Наш первый лагерь – это был отель. Очень даже такой, хороший.
Дмитрий Еньков: То есть, лагерь - это формально, жилые дома стоят.
Дмитрий Фрицлер: Да, дают комнату, поначалу там комнату на семью, потом бывает уже маленькая квартирка двухкомнатная на семью, пока тебя не определят.
Дмитрий Еньков: А здесь, в России как вы узнали, что Германия ждёт?
Дмитрий Фрицлер: А у нас родственники в восемьдесят каком-то году уже поехали, в восемьдесят девятом.
Дмитрий Еньков: То есть, вам родственники сообщили, что здесь…
Дмитрий Фрицлер: Правильно, приезжали в гости, привозили…
Денис Ганич: Хорошие подарки.
Дмитрий Фрицлер: Подарки, прямо мешками привозили с Красного Креста вещи.
Денис Ганич: С Красного Креста?
Дмитрий Фрицлер: Там раздают, да. И вот это всё очень красиво.
Дмитрий Еньков: Для того, чтобы они приезжали и вам эти подарки раздавали, им там давал Красный Крест?
Дмитрий Фрицлер: Нет, ну это, как бы, есть такая организация, они хорошие вещи ещё сдают. Но сейчас это всё скрутили, сейчас это всё идёт в Африку, продаётся. Раньше было намного проще, люди отдавали хорошие вещи, допустим, и это всё мылось, стиралось и БУшное, но оно как новое. И, допустим, можно было больше набрать.
Дмитрий Еньков: А сейчас Красный Крест эту гуманитарную помощь африканцам продаёт за деньги?
Дмитрий Фрицлер: Это уже не совсем Красный Крест. Там так много новых организаций стало. Которые увидели, что на этом очень много денег можно рубить. Организации даже не немецкие. Просто, бывает, даже с чужими номерами приезжают машины, и к этим контейнерам, где вещи кидают – они просто их выгружают, разгружают и увозят. Просто я знаком и с африканцами многими, которые машины гоняют, много что из Германии возят в Африку. Они говорят, что вот эти все вещи идут прямо тоннами туда. Там так же стираются, бывает, подкрашивают. Джинсы хорошо идут, что-то такое…
Дмитрий Еньков: А вот у вас же разница была во времени, когда эти родственники уехали, которые вас позвали, и когда вы там. Разница сколько? Лет десять получилась, или сколько, пятнадцать?
Денис Ганич: Поменьше.
Дмитрий Еньков: Была ли разница между тем, как они уехали? То есть были ли эти лагеря, легче ли было устроиться на работу.
Дмитрий Фрицлер: Конечно. Есть два сорта, как бы, русских переселенцев. Это "аузидлеры" и "шпит аузидлеры".
Дмитрий Еньков: Первая волна.
Дмитрий Фрицлер: Первая волна, а другие уже, как бы, позже. С девяносто третьего - "шпет аузидлер". Первое возвращение этнических немцев на свою родину, с понтом. Ну, как нам по истории это навязали. Первая волна, брали всё хозяйство, тебе ставили контейнер, в который ты мог запихать всё своё хозяйство и забирал свой контейнер. Плюс, там намного проще было. А вот мы уже, допустим, там только 25 килограмм.
Дмитрий Еньков: На человека.
Дмитрий Фрицлер: Да, на человека. Уже немножко по-другому. Уже контейнер нельзя было перевезти.
Дмитрий Еньков: А контейнер тоже Германия оплачивала?
Дмитрий Фрицлер: Насколько я знаю, да. Первым я, насколько знаю, ещё проще было с кредитами. Кредиты им давали. А так как русский раб в душе…
Дмитрий Еньков: На обустройство?
Дмитрий Фрицлер: Да, в основном, да. Первая волна, это вот очень хорошо, быстро начали строиться. Вот, они как бы более-менее, сразу работу себе нашли, потому, что тогда с работой очень легко было. Вот, сейчас с работой там конечно уже тоже трудновато. Потому что завозят азиатские страны, Турция, и кого только сегодня не везут.
Дмитрий Еньков: А вот эти лагеря у них тоже уже тогда были? То есть, их куда-то первоначально селили?
Дмитрий Фрицлер: Кого?
Дмитрий Еньков: Вот из первой волны? Вот эти ваши родственники?
Дмитрий Фрицлер: Ну, они там меньше, буквально там чуть ли не за пару недель, приехали-уехали. А вот когда мы ехали, там уже некоторые пару месяцев. Лично наша семья уже в течение месяца, нет вернее в течение месяца попала в наш город, который мы захотели. И в этом городе ещё где-то год – пока квартиру сами не нашли, а вообще-то там дают квартиры, но некоторые могут и по два года сидеть, и по три года сидели, ждали квартиру.
Дмитрий Еньков: А дают квартиру бесплатно?
Дмитрий Фрицлер: Ну, нет, конечно.
Дмитрий Еньков: Это вот кредиты.
Дмитрий Фрицлер: Бесплатно вообще ничего. Бесплатно, вообще-то, как. Тебе платят пособие.
Денис Ганич: Я слышал, что там на одно пособие можно жить хорошо.
Дмитрий Фрицлер: Да, правильно. Пособие, а с пособия ты платишь квартиру. Бесплатных квартир нет. Но, вот на пособия.
Дмитрий Еньков: А его в течение какого-то срока, это пособие выплачивают?
Дмитрий Фрицлер: Нет, пособие выплачивают всегда.
Дмитрий Еньков: И сейчас вы тоже получаете пособие?
Дмитрий Фрицлер: Лично я? В данный момент – да.
Дмитрий Еньков: А вот эти, которые первые приехали?
Дмитрий Фрицлер: Тогда, наверное, тоже платили.
Дмитрий Еньков: Нет, а сейчас они тоже получают его?
Дмитрий Фрицлер: Нет, дело в том, что…
Дмитрий Еньков: Или когда на работу выходишь…
Дмитрий Фрицлер: Нет. Пособие получаешь определённое время. Потом ты должен искать работу. Это тебе даётся для того, чтобы начинать учиться.
Артём Войтенков: Подъёмные.
Дмитрий Фрицлер: Да. Но каждый раз, когда ты теряешь работу или там, что-то – ты опять начинаешь пособие получать. Это значит, что я не всегда на пособиях, но в данный момент – да.
Дмитрий Еньков: А вот эта первая волна, эти ваши родственники, которые приехали первые – они откуда узнали, что можно приехать, контейнер, опять же. Это же так, с бухты-барахты, что называется. Это же надо всё узнавать?
Дмитрий Фрицлер: Здесь, наверное, узнали.
Дмитрий Еньков: Кто-то им рассказал?
Дмитрий Фрицлер: Я не в курсе, откуда они узнали, как это всё делается. Но здесь же у нас есть организации, ФМС, или что, может быть они консультируют. Вот это у меня сейчас как раз и одна из причин моего приезда сейчас в Москву – узнать, кто за что ответственный в ФМС по переезду немцев обратно сюда в Россию или русских. Большинство-то в Германии русских, которые или купили себе там документы.
Денис Ганич: Есть желание многих вернуться?
Дмитрий Фрицлер: Конечно. Прямо уже уезжают тысячами.
Денис Ганич: Тысячи русских немцев?
Дмитрий Фрицлер: И немцев, и русских из Германии выезжают обратно сюда.
Денис Ганич: С чем это связано?
Дмитрий Фрицлер: Я вам говорил в прошлый раз Фёдорову, что я знаю лично одного. А я вам могу подбавить, что там очень много уезжают. И живут очень счастливо здесь – уже. Набравшись некоторых, определённых знаний, приезжают обратно сюда, начинают на правительство давить – стройте дороги, стройте там. Это же права человека, чтобы у тебя свет был, газ, там, то-то, то-то. И правительству приходится это делать. Это ещё очень тихо всё. Громко не кричится, но я скажу, у вас в некоторых областях уже есть серьёзные проекты.
Денис Ганич: Чьи?
Дмитрий Фрицлер: От власти. Я сказал бы даже, после прихода Путина.
Артём Войтенков: Как с немцами связано, или с возвращающимися?
Дмитрий Фрицлер: С возвращающимися. Для русских, кто обратно решил в Россию вернуться, есть программа. Плюс, я встречался с людьми, вернее, с человеком (но их там, вроде бы, несколько), который отвечает даже за чуть ли не выживание этнических немцев. И там тоже есть программа.
Дмитрий Еньков: Обратно, в смысле?
Дмитрий Фрицлер: Сюда. Но там громко не кричат об этом. Там об этом вообще нигде не говорят ничего. Это очень тихо. Это единственно, человек, когда на вокзале видит семьи с багажом…
Дмитрий Еньков: Которые собираются выехать сюда.
Дмитрий Фрицлер: Да, а что вы обратно едете? Да.
Денис Ганич: А с чем связано, то, что многие возвращаются, почему так? То есть это либо плохо так в Германии стало, или что?
Дмитрий Фрицлер: Тоже. Много факторов. Идёт исламизация: целенаправленная сильная исламизация Европы. И это очень серьёзная штука. Вот у нас на 60 000 населения в городе уже три мечети. Но это не прямо такая большая мечеть, а огромное помещение, где мусульмане, как бы, молятся.
Денис Ганич: И у нас же здесь есть мусульмане.
Дмитрий Еньков: Патрулей нет ещё?
Дмитрий Фрицлер: Ну, к этому клонят. Там ребята есть, группы салафистов собираются. Вы знаете, что в Сирии происходит. Тех, кого ловят, какое там образование? То же самое и в Германии. Это вот, бывшие там… Я не говорю, что все. Но большинство молодых мусульман, их просто используют как массу.

И люди это видят. Люди видят то, что многое стало по-другому. Даже вот я могу судить только семнадцать лет. Думать я может начал, действительно, только пару лет. Но, всё равно, я очень чётко это перерабатываю и смотрю конкретно. Не просто так идею какую-то, теорию. Люди многие начинают тоже понимать, что как бы ты там немцам ни старался угодить, ну как…


Артём Войтенков: Что значит немцам, вы ведь тоже считаетесь, как бы, немец.
Дмитрий Фрицлер: Ну, как сказать.
Артём Войтенков: Или есть коренные немцы, а есть…
Дмитрий Еньков: Судя по разговору, это было переселение русских.
Артём Войтенков: Есть подразделение – настоящие немцы, германцы, которые жили. Возьмём последние сто лет, которые жили в Германии последние сто лет. А вот русские немцы, те же самые немцы, которые жили в России, поволжские немцы, они уже чистокровными немцами не считаются. Так?
Дмитрий Фрицлер: Есть такие, которые очень стараются подстроиться под немецкую или германскую идеологию и полностью там всё... Но у них не получается. И сами немцы, проживающие, родившиеся в Германии, они никак не стараются из России приехавших немцев, никак вообще не воспринимают, что они немцы.
Артём Войтенков: Как равных.
Дмитрий Фрицлер: Никогда этого не будет. Я не говорю про ту пропаганду ещё, которая там ведётся о России, об образе России. Это ещё к тому. А говорю – простые отношения. Я говорю – отношения в моём дворе, даже. Вот эта вот бесчеловечность. И всё-таки к туркам, к курдам – другие отношения. Всё-таки они – уже больше немцы, так считают. Но под них уже немцы прогнулись давно.
Дмитрий Еньков: А вот этот город, в который вы переехали – он на территории Восточной Германии или Западной?
Дмитрий Фрицлер: Норд Рейн-Вестфаллен.
Дмитрий Еньков: Он кому раньше: ГДР или ФРГ?
Дмитрий Фрицлер: Это ФРГ.
Дмитрий Еньков: Потому что я, например, читал, что даже между Восточной и Западной Германией, между бывшими ФРГ и ГДР даже есть различия. ФРГшники они даже ГДРовцев не считают...
Дмитрий Фрицлер: Конечно, правильно.
Дмитрий Еньков: Тогда получается, что те, кто из России к немцам приехал вообще, уже не второй, а третий сорт.
Дмитрий Фрицлер: Так оно и есть. Смотрите. В любой ситуации, в любой семье, в любом доме можно что-то видеть, можно над чем-то задумываться, а можно просто глаза закрыть. Кто-то может на улицу выйти, сказать: "Ни хрена себе!" А кто-то выходит: "Да всё прекрасно". Это вполне нормально. Вот, вы возьмите первоклассника, который на улицу выходит. Вы думаете, он думает: "О! У нас идёт исламизация. Работы нет, или что-то". Но это же нормально, что для него, он смотрит, где там собачки бегают, может с ними поиграет, или кто из детей ещё на улице на качельках сидит. Так же и народ. Многие закрывают на всё глаза и живут: " У нас всё прекрасно!" Единственная забота: холодное пиво в холодильнике и батарейки в пульте телевизора. Всё. На уровне животного, инстинкты свои только, потребности свои. Вот, если живёшь, допустим, только свои нужды и свои материальные потребности удовлетворять, то Германия – лучшая страна. Езжайте, можете всю жизнь лапки задрать, на пособиях сидеть. Да, вот так в среднем, семья получает.
Денис Ганич: В материальном плане всё в порядке, люди не поэтому уезжают.
Дмитрий Фрицлер: Люди не поэтому уезжают, правильно.

Я скажу так:

- Или начинающие просыпаться внутренне, дух просыпается.

- Или люди, которых затюкали уже там просто жизненные ситуации всякие.


Люди, очень много из моих знакомых, кто бизнесом занимается. Само слово "бизнес" - облапошь другого, чтоб только тот не заметил. Я имею в виду не такой бизнес обманывать, а настоящий, где какими-то делами занимаются. И там законы… Их вообще-то законов не существует, в Германии. Но то положение, что в Германии есть, там намного сложнее тебе держать своё дело, чем в России. Здесь намного человечнее и проще, с одной стороны. Здесь многие у кого своё дело, они ноют, во то, вот это, формальности.
Но ребята, съездите в Германию в гости и посмотрите. Съездите туда не в отпуск, а суньте нос за заборы, за пределы вот этого вот отпуска своего и тогда вы поймёте. Откройте в любой квартире почтовый ящик, посмотрите, сколько писем каждый день нужно читать, заполнять, рассылать, куда ездить, на что отвечать… И поймёте, что - зачем это всё? Мы люди, или мы какие-то роботы? Мы какие-то формальности, мы какие-то папки с делами, или что мы?
Артём Войтенков: Ну, скажем так, у нас же уезжали после развала СССР. Очень многие ехали за красивой жизнью в Германию. У нас здесь плохо, а на Западе всё хорошо. Вот основная причина, почему уезжали.
Дмитрий Фрицлер: Правильно. Но это пропаганда в основном, да. Но это только, я скажу так, незнающие. У меня есть родственники, кто здесь и остался. Выжили, и живут, и хорошо живут.
Артём Войтенков: А давайте сейчас вот посчитаем по потребительству. Давайте посмотрим, сколько… Вот вы один живёте в Германии, или с семьёй?
Дмитрий Фрицлер: Нет, я живу с семьёй.

Артём Войтенков: Семья – как бы родители?
Дмитрий Фрицлер: Нет, у меня жена и трое детей.
Артём Войтенков: А, трое детей…Круто. Даже еще – пока. Для нас это уже много, да?
Дмитрий Еньков: А жену вы с собой из России забрали?
Дмитрий Фрицлер: Нет, там познакомился.
Дмитрий Еньков: А она немка?
Дмитрий Фрицлер: Она русская с Киргизии. Ну да, немка, там считается немка.
Артём Войтенков: Тоже, считается, этническая немка.
Дмитрий Фрицлер: Переехала отсюда, но ещё девочкой.
Артём Войтенков: Вот давайте прикинем просто, сколько нужно… Сколько средняя зарплата, и сколько нужно тратить денег.
Дмитрий Фрицлер: Вообще-то считается, средняя зарплата в Германии полторы тысячи евро. Если ты ищешь работу, если у тебя хоть какое-то любое образование есть, там более-менее стандартно получают. Начиная от тысяча двести до двух. Это в среднем. Если у тебя ещё есть какой-то стаж, если у тебя есть ещё навыки, то можешь зарабатывать и больше.
Артём Войтенков: А зависит ли образование на заработок? Высшее образование, среднее образование – это влияет?
Дмитрий Фрицлер: Не сильно. В Германии на одной фирме могут работать пять человек, всю жизнь проработать, и не знать, что получает напарник. Там огромнейший секрет рассказывать кто сколько зарабатывает. Это один из видов управления такой. Вот возьмём мою прошлую работу. Я зарабатывал уже и три с половиной, зарабатывал и очень мало в месяц. Это, смотря какая работа, какая фирма. Вот возьмём последнюю работу - тысяча триста евро в месяц. Работа - восемь часов рабочий день. Но на самом деле там меньше девяти не выходило. Высчитываем ещё час паузы, как завтрак и обе.
Артём Войтенков: А это в рабочее время не включается?
Дмитрий Фрицлер: Нет, это не оплачивается. Ну, доехать, туда-сюда. Тебя дома, допустим, одиннадцать часов нет. Это если близко работать. Если работать – куда-нибудь ещё добираться. Я работал 140 (Дортмунд) – от дома. Каждый день на поезде ездил: полтора часа туда, полтора часа обратно. Но я зарабатывал хорошо очень. Поэтому стоило, как бы. Возьмём вот эти тысячу триста.
Мой шеф с клиента сдирал в час сто тридцать евро. Я вообще специалист по машинам, автослесарь, и всё такое. Скажем, специалист во всех отраслях, всё, что связано с легковой машиной. Много очень на выставки машин делал, машины делали и на гонки, ну и такого рода. Просто ремонтом занимаюсь тоже. И вот эти сто тридцать евро в час, которые он брал с клиента, из этих денег он платил 20% налог. Мне он платил в час от этих денег, возьмём простую последнюю работу, это для моей специальности немного, но, скажем, я просто как пример, чтобы понять суть. Десять евро отдавал он мне. С этих десяти евро у меня высчитывали (я тогда только женатым был).
Артём Войтенков: Со ста двадцати – десять только отдавал?
Дмитрий Фрицлер: Да. И теперь, от этих десяти отдавал я налог четыре.
Дмитрий Еньков: За что?
Дмитрий Фрицлер: Налог.
Артём Войтенков: 40%, получается.
Дмитрий Фрицлер: Примерно, да. Смотря, какой у тебя разряд: женатый – не женатый, дети – не дети.
Артём Войтенков: А это влияет?
Дмитрий Фрицлер: Да. Там есть ещё классы. Ну, плюс-минус, сто-двести евро. Это плюс-минус.
Артём Войтенков: Если женатый и дети, то налог меньше?
Дмитрий Фрицлер: Да.
Дмитрий Еньков: То есть, как бы, налог за бездетность формально получается.
Дмитрий Фрицлер: Да. Если ты не женатый, как одиночка, примерно 40%. Там высчитываются налоги за здравоохранение, за безработность, всякое разное. И всё вместе выходит, что от 10 евро 6 евро я получаю в час.
Артём Войтенков: А налог сильно изменяется, если просто холостой, потом раз – женился, сильно меняется налог?
Дмитрий Фрицлер: Я же говорю: плюс-минус пару сотен. Если получаешь полторы в месяц, может так 1300 – а так будешь 1800 получать, если женат, дети.
Артём Войтенков: А идут какие-то шаги: если женился, чуть-чуть налоги срезали. Один ребёнок завёлся – чуть-чуть налоги срезали.
Дмитрий Фрицлер: Конечно, так оно и делается. Ты должен на фирме - это знают. Но если ты ничего не скажешь никто ничего не сделает. Ты должен сказать так и так - это всё переделывается.
Артём Войтенков: Нет, ну вообще интересно, конечно.
Дмитрий Фрицлер: Да. Получил я вот эти, в час. Час я отработал, получил свои чистые 6 евро, покупаю вот эту кружку, за 6 евро, допустим. Эта кружка в продукции стоит 50 центов. Я час отпахал, заработал 130 евро, и получил что-то в размере 50 центов, даже, возьмём один евро. Как много дядей я накормил своей горбушкой? Вот то самое страшное, о чём немцы не задумываются.
Артём Войтенков: Это по всему миру так.
Дмитрий Фрицлер: Хорошо. Поэтому, так как в Германии материальные блага очень хорошо, всё вроде бы как, поэтому, чем корова дольше доится и лучше, тем сильнее её начинают доить. Образно так. Поэтому из Германии больше выкачивают. Люди, вроде бы, всё хорошо. Они не ноют, немцы, сильно. На улицы они вообще не выходят. Демонстрации – вообще нет. Это у них прибили. Они же 6 миллионов богоизбранных уничтожили. И вот после этого их мышление конкретно вниз придавили, что вы виноваты. И вот они все вот так вот и живут. И Германия, это вообще, это сказка. И туда приезжают и живут, как в сказке. Налепили вот это вот – материальные блага, как всё хорошо. И они не задумываются о будущем.
Где ты видишь своего ребёнка в его молодости? Или где ты себя видишь через 10 лет, через 20 лет? Многие идут на работу, приходят туда, где их, я не сказал бы, за людей не считают, но примерно так. Потому что там даже соседи соседей не знают. Это больше, как у вас сегодня в городах – то же самое. Вообще, на одной площадке живут, несколько лет друг с другом не общаются вообще. Это делается для чего? Вот в Германии они этого достигли - нет распространения информации. Каждый на своём уровне. Их воспитали, как стадо, вот так, что если кто-то отличается, то его нужно отстранить и его отталкивать. Поэтому, если отличается у тебя мнение от массы, то тебя очень-очень даже так отстраняют.
Артём Войтенков: То есть, от тебя просто - перестают общаться?
Дмитрий Фрицлер: Это везде, это не только общаться. Мнение. Вот на работу приходишь, а там за глаза всё время шу-шу-шу. Вот ты приходишь на работу вот с такой блевотиной, и уходишь вот с такой. А это энергетика. Это выброс твоего потенциала, который ты никчёмный. Вот ради там этих – я не знаю, 6 евро в час? С этих 6 евро, у меня выходило, допустим, сколько там,1300 евро в месяц. Это на всю семью. Допустим, нас тогда было в тот момент четверо: двое детей, двое взрослых. Если ты сидишь дома на пособиях, тогда вообще-то - 1500.
Артём Войтенков: То есть, на пособиях сидишь – больше получаешь.
Дмитрий Фрицлер: Правильно.
Артём Войтенков: А сколько, вообще, пособие на детей платится? Какой размер, и как это вообще?
Дмитрий Фрицлер: Я сейчас, с головы, не помню, потому что меня это так сильно ещё не интересовало. Так 300 с чем-то евро за ребёнка (уточнения от жены – 300 евро за двоих детей).
Артём Войтенков: А вот при рождении ребёнка единовременное пособие выплачивается?
Дмитрий Фрицлер: Рождается ребёнок – платят. Можешь или одной суммой взять. Во-первых, там выплачивается пособие где-то 500 евро дают тебе на подгузники, на коечку, на всякие памперсы.
Артём Войтенков: Это единовременное пособие при рождении.
Дмитрий Фрицлер: Да. Могут это за раз выплатить, могут каждый месяц платить. И потом у тебя повышается ещё в течение полугода, выдаётся еще какая-то там сумма. Тоже это государством поддерживается. Иметь много детей там выгодно. Допустим, возьмём, многие баптисты в Германии: они заводят детей, строят себе дома и можно сказать, на пособия детей оплачивают себе эти кредиты.
Дмитрий Еньков: А сколько на детей в месяц?
Дмитрий Фрицлер: Я же говорю, там, за одного ребенка там 300 с чем-то (уточнение от жены – пособия 150 евро на ребёнка).
Дмитрий Еньков: То есть это плюс к вот этим ещё, получается, к полутора.
Дмитрий Фрицлер: Если ты получаешь полторы пособие, то они сегодня, сейчас сделали…
Дмитрий Еньков: Ну, или зарплату, там…
Дмитрий Фрицлер: Вот это разные вещи. Если получаешь пособие (ты от города получаешь), они смотрят, сколько ты должен получить минимально на карманные расходы, минимально на жильё, на то, на то, на то. И если ты получаешь детские пособия, они это от суммы частично высчитывают. Чтобы у тебя вместе сумма совпадала.
Дмитрий Еньков: То есть, есть минимальный уровень дохода…
Дмитрий Фрицлер: Да.
Дмитрий Еньков: В этом городе установлено, в земле...
Дмитрий Фрицлер: Везде, да, правильно, во всей Германии.
Дмитрий Еньков: То получается, что если ты и так зарплатой этого уровня достигаешь своей, то тебе уже пособие можно не платить, что ли, или как? Или там пособие, оно просто уменьшается, потому что ты и так, у тебя минимальный доход есть, тогда тебе положено не полностью пособие, не все 300, а, допустим 150.
Дмитрий Фрицлер: Эти пособия за детей по любому выплачивают всю сумму. Но с твоей суммы, если ты на пособиях живешь, с твоей суммы, которую всей семье платят, там, за жильё, за всё – там уменьшается сумма. Это всё пересчитывается. Но это буквально недавно сделали. Недавно ещё было так, что они намного больше платили. Поэтому даже выгодно сидеть дома с детьми, чем работать.
Артём Войтенков: Сейчас?
Дмитрий Фрицлер: Нет, было. Но сейчас уже не совсем так. Сейчас уже там куча законов. Если ты зарабатываешь, допустим, эти 1500, то пособия идут к этим, к этой сумме. Тогда пособия выплачиваются по полной, и плюс твоя зарплата- это выходит хорошая сумма.
Денис Ганич: А детям, это до скольких, до 18 лет?
Дмитрий Фрицлер: Ну да, пока они живут с папой с мамой и не учатся, и не зарабатывают.
Денис Ганич: Всё время идёт пособие?
Дмитрий Фрицлер: Правильно. Вроде бы там даже по возрасту ещё зависит. Но я могу посмотреть.
Дмитрий Еньков: А у вас детям сколько лет?
Дмитрий Фрицлер: Моим?
Дмитрий Еньков: Да.
Дмитрий Фрицлер: Старшему 10, среднему 4 и младшей 1. Тот человек, который работает, его целый день нет, он заработал, допустим 1800, 1600.
Дмитрий Еньков: При этом жена может дома домохозяйничать.
Дмитрий Фрицлер: Правильно. Вот. Он целый день там на работе – и получает эту сумму. Многие семьи, они, буквально в конце месяца 200-300 евро, это то, чем они могут рулить. Тот человек, который сидит на пособиях – он целый день свободный. Есть и очень многие, они ещё работают. Кроме того, что получают пособие, работают.
Артём Войтенков: То есть, они получают пособие по безработице, и в то же самое время занимаются каким-то леваком.
Дмитрий Фрицлер: Правильно. И у них сумма уже намного больше. Они свободнее.
Денис Ганич: Неофициально так работают, да?
Дмитрий Фрицлер: Правильно.
Артём Войтенков: А сколько пособие по безработице составляет?
Дмитрий Фрицлер: На одного человека, но там опять же зависит, сколько человек в семье. Это зависит, если один человек, то всё вместе там, где-то максимально, 900 - 950 евро в месяц.
Артём Войтенков: А если 4 человека семья?
Дмитрий Фрицлер: То там не намного больше, полторы, может быть.
Артём Войтенков: Полторы тысячи. Ну и зарплата у вас полторы тысячи. Вот у вас зарплата, как автослесаря, полторы тысячи евро, так? То же самое, семья из 4 человек, если вы не работаете, получает пособие полторы тысячи евро.
Дмитрий Фрицлер: Да, то же самое.
Артём Войтенков: То есть, то же самое.
Дмитрий Фрицлер: Да.
Артём Войтенков: И ты целый день дома. То есть, выгоднее сидеть дома.
Дмитрий Фрицлер: Если так, серьёзно – да.
Артём Войтенков: Ну, та же самая ерунда во Франции, мне тут рассказывали.
Дмитрий Фрицлер: Да. И если даже час в день подрабатывать, допустим, то уже сумма намного больше. Вот, пожалуйста.
Дмитрий Еньков: Но это получается нелегальная работа.
Дмитрий Фрицлер: Конечно. Поэтому там столько сегодня в Германии нелегальных, очень много нелегальных работников. Это есть причина, но это на уровне государства. Потому что, для чего это делается? Им не нужен разумный народ, который пашет, как ишаки, а им нужны вот эти социальщики, чтобы люди были необразованны, чтобы они… Это серьёзная вещь.
Дмитрий Еньков: В СССР наоборот считалось, что когда человек работает, да ещё ездит на работу так далеко, то ему некогда ни о чем размышлять, он только в работе. А тут как-то…
Дмитрий Фрицлер: Вообще-то, если с разумной точки зрения посмотреть – да. Вот если честно сказать, вы спросили, почему я на пособиях. Потому что я вот просмотрел эту систему, и 85% налогов, которые уходят за границу, из того, что я зарабатываю, отдавать чужому дяде – я не готов. Извините, 130 евро заработать и 6 получить, не 6, а 50 центов, и работать из-за того, что все говорят: "не будь паразитом", или вот это массовое мышление. Вот только из-за этого, вот это и есть причина, и я это время использую для учёбы.
Артём Войтенков: Многие скажут: "Ох, как классно в Германии! Можно не работать, и жить хорошо!"
Дмитрий Фрицлер: Вот я что и говорю, правильно. Большинство тех людей, которые сидят дома, я не говорю опять же о всех, есть единицы, но большинство, это, их в Германии называют социальщики, они далеко не вылезают, они много не познают. Они, как бы, сидят, у них стандарт определённый жизненный, у них останавливается развитие эволюционное. Те, которые работают, у них по-другому. У них дети становятся…Допустим, у социальщиков семьи намного дружнее. Там больше любви в семье. Потому что они больше с семьёй, дома, всё такое. У рабочих – наоборот, дети становятся чужими. Потому что папа пришёл…
Артём Войтенков: С работы злой приходишь, отдохнуть хочется.
Дмитрий Фрицлер: Да, тебе не до детей, тебе не до кого, тебе бы выспаться, восстановить свою энергетику, гармонию в себе, чтобы завтра опять пойти это делать. И там на выходные: тебе бы выспаться, тебе, опять же, не до детей. И вот так заработанные деньги тратить на детей и тратить… Ты не можешь так просто с детьми что-то так. Там везде нужно тратиться. Сделано такое потребительское общество: стандарт траты такой-то определённой суммы денег. Это к тому, что из этих, допустим, полторы тысячи платишь, в среднем, 4-5 человек семья, уходит от 500 до 700 евро за квартиру…
Артём Войтенков: Это аренда?
Дмитрий Фрицлер: Да.
Артём Войтенков: То есть, квартира не своя, или это кредит?
Дмитрий Фрицлер: Нет, или можешь, конечно, своё покупать. Но так же кредит ты платишь примерно 1000 в месяц, около. Это если кредит – ты покупаешь дом или строишь, квартиру, кредит примерно, платишь на 30 лет по 1000 в месяц. Если ты арендуешь квартиру, то она примерно обходится: если 4-5 человек семья, 4х комнатная квартира – от 500 и до 700 евро в месяц.
Дмитрий Еньков: А в Германии нет вот этого слова "ипотека"? Просто кредит на жильё берёшь и всё?
Дмитрий Фрицлер: Ну да…
Дмитрий Еньков: В России нас приучили к этому слову.
Дмитрий Фрицлер: Кредит – кредит. Разницы нет. Кредит и процент - одинаково.
Дмитрий Еньков: Видимо у нас люди уже не воспринимают, что ипотека это такой кредит.
Артём Войтенков: Хорошо, 500-700 евро это жильё.
Дмитрий Фрицлер: Потом отдельно платишь за свет. За свет выходит в среднем 70-80 евро в месяц.
Артём Войтенков: Это электричество всё полностью. А вода?
Дмитрий Фрицлер: Примерно в среднем 50 за телефон. Вода, мусор, тепло – 150 в месяц.
Артём Войтенков: А на воду счётчики стоят?
Дмитрий Фрицлер: Да, в каждой квартире стоит свой счётчик, в каждой квартире своё отопление индивидуальное для этого дома.
Артём Войтенков: Электрическое.
Дмитрий Фрицлер: Не только электрическое. Электрическое редко, в основном газ или на горючем.
Артём Войтенков: То есть в каждом доме есть котельная своя.
Дмитрий Фрицлер: В каждом доме. В каждой квартире даже. Бывает дом и в каждой квартире. Чаще – в каждой квартире стоит, 80%.
Дмитрий Еньков: То есть газ разведён по квартирам. Там один котёл: на воду и на обогрев.
Дмитрий Фрицлер: Правильно. И в основном – газовое. Личные дома больше на масле, а электрическое – меньше. Машину держать – это по-разному: у кого какая машина. Держат машину – 200 евро в среднем уходит на бензин, если далеко не ездить на работу. Если средняя машина: 70-100 евро в месяц страховки все.
Артём Войтенков: А страховки помесячные?
Дмитрий Фрицлер: Да. Можешь сделать на год, но в месяц выходит такая сумма. Можешь платить раз в год, раз в полгода – немножко дешевле выходит.
Денис Ганич: Машина там в каждой семье?
Дмитрий Фрицлер: В среднем – да, даже по несколько. Если жена работает на одном конце города, а ты на другом и в разное время, то по любому две машины.
Денис Ганич: С машиной там проблемы нет?
Дмитрий Фрицлер: Вообще. Они, как минимум, на половину дешевле, чем у вас. У вас только растаможка здесь – у нас за эту сумму уже можно машину купить ту же самую марку.
Артём Войтенков: Это специально сделано.
Дмитрий Фрицлер: Это всё специально сделано.
Дмитрий Еньков: На продукты сколько уходит?
Дмитрий Фрицлер: На продукты больше всего уходит.
Дмитрий Еньков: Вы раз в неделю ездите в магазин?
Дмитрий Фрицлер: Это зависит, как ты где живёшь. Допустим, мы живём за городом – стараемся раз в неделю закупаться. Каждый второй день можем хлеб покупать.
Дмитрий Еньков: Вы приехали в выходные, сколько вы там оставили в магазине?
Дмитрий Фрицлер: За раз закупаешься, например, на сто евро. Обычно на еду в месяц уходит где-то пятьсот (в нашей семье) евро.
Артём Войтенков: То есть семья из пяти человек. У меня получилось: аренда квартиры плюс...
Дмитрий Фрицлер: Я пятьсот плачу (я лично). Я вам в среднем говорю. Я вообще лично плачу пятьсот за аренду.
Артём Войтенков: Ага. Ну, вот я здесь просто шестьсот посчитал (такую среднюю). У меня получилось восемьсот восемьдесят - ЖКХ, автомобиль - двести восемьдесят, еда - пятьсот. Итого: даже больше полутора тысяч евро выходит.
Дмитрий Еньков: Да, уже тысяча шестьсот. Остаётся только триста евро, которыми можно распоряжаться туда-сюда.
Артём Войтенков: А одежда? Ещё что-то.
Дмитрий Фрицлер: Как у меня точно, мы можем поточнее посчитать. Там остаётся ещё немного. Детские пособия мы не посчитали же.
Дмитрий Еньков: А, мы ещё детские пособия не посчитали. Вот только за счёт них тогда, получается, можно чем-то тут манипулировать.
Артём Войтенков: И выруливать.
Дмитрий Фрицлер: Да, примерно так. Я скажу так, что многие "социальщики" (кто на социале сидят), они (большинство) могут себе больше позволить, чем работающие. Единственное, что рабочие, у них больше шансов на кредит, потому что у них стабильная зарплата, поэтому в основном у всех машины в долгах, квартира в долгах, диван в кредит, компьютер в кредит, то-то в кредит. Они сидят по уши в кредитах. У меня большинство друзей, они тоже по уши в кредитах сидят - все. Это стандарт.
Артём Войтенков: То есть, как в Америке.
Дмитрий Фрицлер: Идёт всё больше и больше, как в Америке: всех подсаживают на кредит, что это нормально. Дешёвый кредит - намного дешевле, чем у вас здесь.
Дмитрий Еньков: Вы знаете ставку по своим кредитам, если есть у вас? Кто-нибудь знает, какая ставка?
Артём Войтенков: На потребительский кредит проценты какие?
Дмитрий Фрицлер: Смотря какой кредит, смотря в каком банке, смотря какая сумма, смотря сколько ты зарабатываешь?
Денис Ганич: Ну, в среднем?
Дмитрий Еньков: На машину.
Дмитрий Фрицлер: Пару процентов.
Денис Ганич: Пару процентов?
Дмитрий Еньков: Это уже от банка такой кредит на машину?
Дмитрий Фрицлер: Пять.
Дмитрий Еньков: От двух до пяти, скажем.
Дмитрий Фрицлер: Два - это очень хорошо, если фирма какая-нибудь.
Артём Войтенков: В среднем, пять, да? То есть 5% кредит.
Дмитрий Фрицлер: Смотря кто тебе предлагает. Пять - семь.
Дмитрий Еньков: А вот на жильё если?
Дмитрий Фрицлер: Опять же зависит от того, сколько у тебя своих машин, которые ты отдаешь в залог. Чем меньше у тебя своей суммы, тем дороже кредит. В среднем, допустим, двести тысяч взял на тридцать лет и отдашь пятьсот почти (больше, чем вдвойне). Но людям лапшу на уши вешают, что они отдадут двести пятьдесят. Так как никто в финансах не разбирается, люди на это цепляются на крючок: это финансовое рабство, и расплачиваются потом всю жизнь. Потом уже на работе можешь на них плевать, можешь их обзывать - они будут работать покорно, просто опустят глазки и будут работать, потому, что кредит-то платить надо.
Но вот самое интересное, что я могу вам сказать: дерётся турок с немцем. Немца садят, турок свободен.
Артём Войтенков: Ну, а какое-то расследование делают? Кто виноват? Кто начал? Кто нарушил закон?
Дмитрий Фрицлер: Ну, да. Немец.
Артём Войтенков: Всегда немец виноват?
Дмитрий Фрицлер: Конечно.
Артём Войтенков: А если турок первый начал?
Дмитрий Фрицлер: Ну, немец виноват.
Артём Войтенков: Как-то странно всё это.
Дмитрий Фрицлер: Немцы начали думать. Немцы начали вопросы задавать - они неудобные, поэтому и зажимают (тиски сжимают). Любого немца спроси, я скажу, разумного - не умного, а разумного (вы знаете разницу). Разумный скажет: "Да я бы завтра бы свалил просто с этой страны, надоело мне это всё". Поэтому многие, скажу так, кто постарше немцы, кто в теме, что происходит, они и говорят, что "У нас все шансы только на Россию. Это единственная страна, которая может цивилизацию вытащить из этой глобальной оккупации".
Артём Войтенков: Вообще много приезжих в Германии?
Дмитрий Фрицлер: Очень много.
Артём Войтенков: Скажем так, уже не европейской...
Дмитрий Фрицлер: Очень много.
Дмитрий Еньков: Вот ваш город, о котором я впервые сейчас узнал, там на улицах кто ходит?
Дмитрий Фрицлер: На улице - турки.
Артём Войтенков: Немцев нет что ли?
Дмитрий Фрицлер: Мало, меньше.
Артём Войтенков: То есть вот идёшь по улице - и немцев меньше, чем турок.
Дмитрий Фрицлер: Да. Немцы, они в основном дома сидят, отдыхают от работы. В основном турки так же на пособии сидят, они отдыхают целый день, гуляют. У них кафе там открыты, их Spieletek'и, где они играют, Sportwetten всякие (азартные игры) - они расслабляются. В пиджачках ходят, чистенькие, с чётками - отдыхают, они наслаждаются Германией. Они зиму в Германии на пособиях, а летом они едут к себе домой отдыхают. Как только дошло до пенсии, они пенсию берут и едут к себе домой. Но пока они работают в Германии (паразитируют).
Дмитрий Еньков: А вот на взгляд человека, который в России не часто бывает. Сегодня вы в метро ехали, какое впечатление сложилось? Кто там в метро ездит? Каких людей больше там?
Дмитрий Фрицлер: Если честно сказать, я каждые полгода почти здесь.
Дмитрий Еньков: Но всё равно.
Дмитрий Фрицлер: В этот раз я скажу (это ещё от времени зависит) уже больше русских. В прошлый раз я приехал, я был в шоке просто. Это зависит, наверное, в какое время. Я прямо на улице иду и спрашиваю: "Куда все делись-то? Может, с Нового года ещё не приехали?" Не понятно. Второй раз, когда сюда я прилетел пару лет назад, мне пришлось задуматься: в какую страну я прилетел действительно. Начиная от вокзала, всю дорогу, что меня везли до Москвы, - ни одного русского лица, светлого лица, скажем так. Я приехал в Москву, не знаю возле какого метро меня выкинули. Пока я сел, поел, я прилетел без шапки, очень холодно было, думаю: "Надо мне купить шапку". Я подхожу. Нет, извините, я вам денег не дам. Я подошёл ко второму... Две недели я морозил себе уши.
Артём Войтенков: Можно же купить шапку где-то в магазине?
Дмитрий Фрицлер: Я заходил - не нашёл.
Артём Войтенков: Это Москва. Москва - не вся другая Россия.

Дмитрий Фрицлер: Дело в том, что если человек понимает ситуацию и способствует ей... Так же и в Германии: если ты живёшь, понимая паразитическую систему, но ты в ней - лучший колёсик (шестерёнка в этой системе), то что вообще открывать свой рот, якать там что-то?
Я скажу о себе. Я, как механик, когда на мастера выучился - не выучился, учился на мастера. Четыре разных курса: два из них по ремонту, один курс по обучению учеников (чтобы ты, как мастер, обучал учеников) и один курс по финансам. Когда я проходил курс по обучению, так как я немножко всегда "за кулисы" заглядываю - не только тот стандарт, что тебе предлагают, то первое, что я понял, что этот вот разный сброд, понаехавший в Германию, который не хочет ни работать, ничего не хочет сделать... Я, как мастер, должен свою фирму, рабочее место для него так интересно сделать, чтобы он захотел работать и вокруг него танцевать, чуть ли упрашивать его: "Работай у меня". Я понял, что это идёт разруха, это идёт разрушение.
Артём Войтенков: Это что - государственная политика такая, что вот именно ты должен обязательно нанять на работу именно турка какого-то или ещё кого-то?
Дмитрий Фрицлер: В Германии нет государства. Это надгосударственная политика.
Артём Войтенков: Евросоюза?
Дмитрий Фрицлер: Над Евросоюзом, кто им рулит. Германия, она очень послушная страна. Она выполняет. Их сильно затюкали, они об этом даже многие и не задумываются - это первое. Я должен с улицы "грязь" подбирать и упрашивать, чтобы они учились у меня на фирме.
Артём Войтенков: Ну, что, прямо так говорят?
Дмитрий Фрицлер: Это смысл. Тебя этому обучают: делать твою работу интересной - вдруг ученику твоему что-то не понравится. Какой "не понравится"?! Дал подзатыльника, пинка и вперёд. Он же хочет учиться, он должен вокруг тебя, как мастера, бегать. А здесь - наоборот идёт: ты должен, потому что там специалистов мало в Германии, специалистов нет. У них огромнейшая проблема с образованными людьми. С подчинёнными чиновниками, которые пунктуально (биороботы) работают - их полно. Но они не могут думать. Вот это и есть огромная разница: Германия - Россия. А у нас здесь люди... Нет у тебя отвёртки, ну, пассатижами открути. В Германии, если не научили, он вот, как его научили, он только так и работает.
Артём Войтенков: То есть, отвёртки нет – всё, стоп.
Дмитрий Фрицлер: Правильно. Вот это и есть разница.

- Если ты хочешь чиновника, подчинённого, там, банкира, который у тебя, как часики, будет работать: бери рабочего из Германии, поэтому они и ценятся. Это самые чёткие, за него тебе переживать не надо. Если он ещё трезвый, то вообще у тебя лучше не бывает.



- Если тебе нужен изобретатель, профессор, доктор, тогда тебе лучше русского взять, который думает.
Это огромная разница. Что я ожидаю, чтобы стало из моих детей, что сделают с моими детьми, когда они пройдут эту школу немецкую? Понимаете? Это огромная штука. Материальное благо - прекрасно, но какой ценой? Что ребёнок, во-первых, тебя не уважает. Есть родители и хорошо, что такие ещё есть, которые работают с детьми. Они общаются с детьми, они стараются. Не важно, что им в школе/садике навязали.
Школьная программа, программа детского сада, написанная ЮНЕСКО. И потом вот эти все программы, что делают с сознанием моего ребёнка? Это нужно понимать. Русские едут туда и из них делают вот этих безжизненных биороботов, которые пунктуально чики-чики работают, которые 85% отдают за границу. Так как немцы начали думать и мутить там что-то, так как Германия - не государство, а фирма с 45-го года...
Артём Войтенков: То есть?
Дмитрий Фрицлер: То есть, нет ни одного документа в Германии, что это государство. У судьи даже документов нет.
Дмитрий Еньков: А Конституция есть в Германии?
Дмитрий Фрицлер: Нет. Она вроде бы как написана, но… Есть люди под арестом, это не считается, если под арестом арестованные пишут Конституцию, понимаете?
Артём Войтенков: Что-то не очень.
Дмитрий Фрицлер: Если я оккупирую сегодня ваш город и возьму его свои руки (власть), и спрошу: "Конституция вам нужна?", вы напишете Конституцию. Но я не буду её соблюдать, только вы будете её вроде бы как соблюдать. Все чиновники, которые мне подчиняются в вашем городе, тоже её не будут соблюдать.
Дмитрий Еньков: То есть формально документ есть.
Дмитрий Фрицлер: Вроде бы как, но работает односторонне: против народа.
Дмитрий Еньков: Вот тут выходим на ту же тему, которая у нас сейчас и в России обсуждается. Мы смотрим: в Германии здесь то же самое. В Германии проходят такие же сейчас много мероприятий за суверенитет, против ювенальной юстиции - прямо вот одно за другим (новости).
следующая страница >>