Даррен Шэн Горизонты ада Город – 2 Даррен Шэн - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Даррен Шэн Горизонты ада Город – 2 Даррен Шэн - страница №1/11

Даррен Шэн

Горизонты ада
Город – 2

Даррен Шэн

Горизонты ада


Посвящается:
Басу, Бидди и Лайаму – моей личной чакане

Орден кровавой требухи (ОКТ) вручается:
Элен Джонстоун – Паукару Вами среди публицистов

Редакторам:
Саре Ходжсон – Форду Тассо сегодняшнего дня

Саймону Спантону – Франку Вельду вчерашнего дня


И всем виллакам ордена «Кристофер Литтл»

Пролог

Обслуживание номеров
В номере 812 гостиницы «Скайлайт» умирала молодая женщина. Она лежала на животе поперек кровати, полностью обнаженная, с множественными ранами на теле. Вся спина превратилась в кровавое месиво. Из ран сочилась темная кровь, стекала по бокам и скапливалась под ней в складках скомканных простыней. По лицу ее прополз паук, уловил дыхание смерти и быстро убрался восвояси.

Вошла горничная. Крупная женщина с толстыми руками и ногами. Окровавленное тело она увидела сразу. Любой другой заорал бы как резаный и выскочил из номера. Но этой даме смерть была не в новинку.

Осторожно прикрыв за собой дверь, она приблизилась к телу. Покрытый кровью нож лежал на полу рядом с кроватью. На горничной были пластиковые перчатки, но она не стала касаться ножа. Вместо этого она оценивающе разглядывала тело.

Наклонившись, горничная прижала два пальца к шее жертвы, нащупывая пульс. Ничего. Она уже хотела было уйти, как…

Легкая дрожь. Горничная подняла веко лежащей на кровати женщины. Зрачок ее сократился от света, а когда горничная убрала палец, веко задергалось и рот болезненно искривился.

Горничная нахмурилась, подняла нож и осмотрела раны. Выбрала ту, что находилась ближе к сердцу. Наклонившись, она пальцами раздвинула края раны, погрузила в нее лезвие ножа и принялась его поворачивать, второй рукой придерживая молодую женщину, пока не почувствовала, как та вздрогнула последний раз.

Она проверила пульс, зрачки, дыхание.

Умерла.

Горничная выронила нож, прошла в ванную комнату, смыла кровь с перчаток, сняла их и спрятала в карман. Вышла из ванной комнаты, прошла к входной двери, открыла ее, сделала глубокий вдох и закричала во всю силу легких, всполошив сразу всех служащих и постояльцев.
Часть первая

«Она моя подружка»
1
Билл намотал леску на катушку спиннинга и заменил приманку. Мы рыбачили с пятницы, и все, чем могли похвастаться, – это недокормленная форель. Такую добычу мы в любой другой день просто выпустили бы назад, в реку.

– Думаешь, нам бы тогда стало везти? – спросил я.

– Вряд ли, – вздохнул Билл, одергивая воротник своей куртки. Ему была явно не по душе вся эта затея. Я с удовольствием проводил время, но Билл, рыбак требовательный, выходил из себя, когда все шло не так, как бы ему хотелось. – Говорил же тебе, сейчас не сезон.

– Не хнычь, – отозвался я. – Чем бы еще ты мог заняться? Читал бы или возился с фейерверками в подвале. По крайней мере, здесь мы дышим свежим воздухом.

– Уж больно далеко пришлось за этим тащиться, – проворчал Билл.

– А еще вид. – Я кивнул на деревья и кусты, росшие на берегу ниже по течению. Вдалеке виднелись очертания большого города, но это почти не портило красоту открытого сельского пейзажа.



Выражение лица Билла немного смягчилось.

– Знаешь, что нам надо сделать? – прибавил я. – Построить здесь хижину и переселиться. Рыбачить от зари до зари.

– Мне нравится, Гек Финн. – Билл улыбнулся и подмотал леску.

– Обязательно нужно будет так сделать.

– Я только «за». – Он вздохнул. – Но ведь ничего не выйдет, верно?

– Нет, – ответил я и, заметив, какое несчастное выражение приняло его лицо, рассмеялся. – Мы с тобой городские парни. Не продержимся долго в глуши, ничего не делая.

– Говори за себя, – фыркнул он, хотя знал, что я прав.

Билл обожал городскую жизнь. Если его лишить гула большого города, он зачахнет и умрет.

Мы немного помолчали, раздумывая о привлекательности сельской жизни. Потом Билл все испортил:

– Как поживает Кардинал?

– Ты же знаешь, я его редко вижу, – пробормотал я.

– Еще не поздно уйти оттуда, – продолжал он. – Можно найти работу в охране где угодно. Человек с твоим опытом может зарабатывать…

– Билл, не надо.

Он поднял одну бровь:

– Никак совесть мучает, Ал?

– Мы все это уже проходили. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Бросать не собираюсь.

– Что, если тебе в один прекрасный день прикажут кого нибудь убить?



Я вздохнул и уставился на прохладную ночную воду.

– А может, уже приказывали, – тихо прибавил Билл.



Я продолжал молчать.

– Ты убивал ради этого монстра, Ал?



Я внимательно посмотрел на него:

– Ты в самом деле хочешь знать?



Пожевав нижнюю губу, он покачал головой:

– Нет. Наверное, нет.



Билл служил в полиции. Я же работал на гангстера. Наши отношения были отличными, пока мы не касались работы. И он завел этот разговор теперь только потому, что испытывал раздражение из за неудачной рыбалки.

Я взглянул на часы:

– Утро понедельника зовет. Нам скоро пора отправляться, если хотим избежать толкучки на дорогах.

– Мне надо было тоже взять отгул, – с сожалением произнес Билл. Смотав леску, он принялся разбирать спиннинг. Потом бросил взгляд на город и заметил: – Туман ложится.

Я прищурился и увидел зеленые валы тумана, накатывающие на крыши городских зданий. Город славился своим мистическим зеленым туманом, который появлялся неведомо откуда, срамя метеорологию.

– Класс, – с досадой произнес я. – Плюс пара часов на дорогу.

– В это время на дорогах довольно спокойно, – сказал Билл. – Не так уж и задержимся. Хочешь, я поведу?

– Ты вел машину сюда. Теперь моя очередь.

– Знаю, но это моя машина, не хочу, чтобы ты обернул ее вокруг какого нибудь дерева. Я сяду за руль, если не возражаешь.

Я отрицательно покачал головой.

– Тогда употреблю еще одно пиво.



Пока Билл открывал банку, я принялся собирать вещи и прибирать место стоянки. Это не заняло много времени. Я предложил Биллу взять форель, но тот отказался. Я положил рыбу на лед и погрузил вместе с другим барахлом.

Город вдали уже почти весь накрыло светло зеленое облако. Человек, не знакомый с нашими местами, мог вообще не заметить город, приняв его за покрытое пеленой озеро.

– Похоже, он улегся надолго, – заметил я.

– Ага, – согласился Билл, скатывая спальный мешок и засовывая его в багажник машины. – На этот раз всерьез.
* * *
Как только оказался дома, я сразу же улегся спать. Желая продлить себе выходные, я взял один отгул, так что не стал заводить будильник и проснулся поздно. Я редко позволяю себе такую роскошь. Я открыл глаза примерно в полдень и еще около часа полежал, подложив под спину подушки и прислушиваясь к звукам, доносящимся с улицы. Было не так шумно, как обычно: туман заставил многих остаться дома.

Я включил радио. Диджей разговаривал с женщиной, страдающей геморроем. Эта болезнь казалась ей постыдной. Она хотела создать общество, члены которого могли бы обсуждать подобные проблемы открыто, не смущаясь. Диджей ее поддержал и предложил слушателям звонить по поводу своих бед.

Я побродил по каналам. Наткнулся на парочку политиков, которые ссорились по поводу тумана. Один желал знать, почему так мало делается, чтобы облегчить жизнь горожан во время «осады». Он требовал установить особо мощные лампы в фонарях, позаботиться об автобусах и поездах специального назначения и организовать доставку продуктов пенсионерам и одиноким матерям.

Что скажет другой политик, меня не заинтересовало. Все это слышал раньше. Эти идиоты треплются по радио каждый раз, как накатывает туман. Если бы продолжил рыскать по каналам, я наверняка наткнулся бы на писклявого профессора каких то наук, объясняющего, как формируется туман, как долго он может продержаться, что должны делать власти, чтобы избежать неприятностей в будущем.

Выключив радио, я отправился в туалет. Затем выпил стакан воды, подобрал хорошую книгу, включил свою лампу для чтения и устроился поудобнее в предвкушении общения с восхитительными телками и геройскими парнями со стальными глазами.

Спустя два часа я позвонил Эллен.

– В чем дело? – спросила она.

– Просто проверяю, ты насчет сегодняшней встречи не передумала? – Мы договорились вместе поужинать. В «Золотистой луне» – спущу там большую часть недельного заработка, но Эллен того стоит.

– С чего бы это? – фыркнула она.

– Ты в последнее время постоянно занята, вот я и подумал: вдруг ты решишь отказаться?

– Я была занята, но я не рабыня. Я приду. Встречаемся в девять?

– В девять, – подтвердил я и отключился.

Затем я позвонил Ник. Она хотела поехать со мной на рыбалку. Очень обиделась, когда я ей объяснил, что это мужское занятие. Мне хотелось помириться с ней, но она не отвечала. Когда же включился ее автоответчик, я повесил трубку. Ненавижу оставлять послания.

Я вынул форель из морозильника, посмотрел на нее и вздохнул. Казалось пустой тратой времени чистить и готовить такую мелюзгу. Но я не хотел выбрасывать рыбу – меня с детства учили дорожить хорошей едой. Поэтому, повздыхав, принялся за работу.

Когда отрезал форели голову, я заметил, что у нее в глотке что то застряло. Это оказался круглый черный шарик. Я вытащил его, стер с него слизь и поднес к свету. Абсолютно черный шарик с двумя золотистыми волнистыми линиями на поверхности, напоминающими червяков. «Зачем рыба хватала приманку, если не могла ее проглотить?» – подумал я. Положил шарик на коробку с хлебом и принялся за приготовление рыбы.

Несколько часов спустя, одевшись попрезентабельнее – для особых случаев у меня в шкафу имеется несколько приличных шмоток, – я вызвал такси и отправился на свидание с Эллен, моей бывшей женой, с которой недавно развелся официально.
Туман начал постепенно редеть, так что такси ехало быстро, и я оказался у «Золотистой луны» раньше времени. Я подождал Эллен в фойе ресторана, который мы с ней предпочитали всем другим заведениям. Цены со времен наших ухаживаний резко выросли, но в остальном почти ничего не изменилось. «Золотистая луна» все еще оставалась одним из немногих звеньев, связывающих меня и Эллен с нашим более счастливым прошлым.

Эллен появилась точно в девять вечера, как всегда элегантная. Она поцеловала меня в обе щеки и обняла. Мужчины в фойе позеленели от зависти. В этом был особый кайф – ужинать с ней в таких местах. Я мог выглядеть избежавшей стрижки овцой, зато вел под руку самую красивую женщину в городе.

– Мог бы костюм надеть, – укоризненно произнесла она, отпуская мою руку.

– Если стану носить костюм, то придется начать бриться регулярно, мыться ежедневно и менять нижнее белье раз в неделю.

– Какой кошмар. – Эллен улыбнулась и поправила мой галстук. – Это я купила тебе эту рубашку?

– Возможно. – Рубашка была темно красной и атласной. Я ее ненавидел, и надел только потому, что ее действительно купила Эллен.

– Тебе идет, – заметила она, и мы вошли в зал.



Вежливый официант проводил нас к нашему столику. Мы сделали заказ, еще не садясь и не заглядывая в меню. В прежние времена мы выпивали две три бутылки вина за ужином, но сегодня заказали на двоих одну бутылку минеральной воды.

– Как рыбалка? – поинтересовалась Эллен.



Я покачал головой:

– И не спрашивай…



Мы говорили о работе – в основном о работе Эллен, потому что ей никогда не нравилось слушать про гвардейцев, – и старых друзьях. Ни слова о моем запойном прошлом или всех тех случаях, когда я ее подводил. Эллен не отличалась злопамятностью.

Брак наш развалился по моей вине. Я был настоящей задницей. Слишком увлекался работой. Проводил бесконечные вечера с ребятами за бутылкой. Спал с кем попало. Относился к Эллен так, словно она дешевая вещь. Ей все это дерьмо было на фиг не нужно. Красивая, умная женщина с перспективой карьерного роста, она могла выбирать мужиков по своему вкусу. А на меня она положила глаз, когда я был молодым и страстным, готовым слушать то, что она хотела сказать, и всегда находиться при ней. Когда же я пристрастился к бутылке и стал вести себя как последний раздолбай, она меня бросила, и так поступила бы любая разумная женщина.

Принесли заказ, и мы с энтузиазмом принялись за еду. Мы оба всегда отличались здоровым аппетитом, так что почти не разговаривали, пока тарелки не опустели.

Я оглядел ресторан, отметив, как мало среди посетителей моих чернокожих соплеменников. Город открыл двери для людей всех рас и вероисповеданий, но если вы полагаете, что нет широкой линии, разделяющей белых и черных, значит, вы живете в придуманном мире. В «Золотистой луне», дорогом и стильном заведении, я выделялся, как трансвестит в церковном хоре.

– Что за особый повод? – спросила Эллен, вытирая губы салфеткой.

– Да нет никакого. Просто захотелось провести вечер с женщиной моей мечты.

– Не морочь мне голову, Джири, – фыркнула она. – Я ведь знаю, как твоя голова работает – ты ничего не делаешь без повода. Последний раз ты пригласил меня на свидание в день нашего развода… Нужны деньги? – прибавила Эллен (она работала в юридической фирме, одной из лучших в городе).

– Ты же знаешь, за этим я бы к тебе не обратился, – сказал я, расстроившись, что она может обо мне так плохо думать.

– Я пошутила. – Эллен положила на мои черные пальцы свою маленькую белую руку. – Не обижайся.



Я улыбнулся, перевернул руку и пощекотал ее ладонь так, как ей нравилось.

– Знаешь, какой сегодня день?

– Понедельник.

– Шесть месяцев со дня нашего развода.



Она нахмурилась, подсчитывая:

– Тогда ведь была пятница, верно?

– Да, но дата та же.

Эллен пожала плечами:

– Как скажешь. Получается, у нас сегодня… что?.. полуюбилей?

– Ага. Я старался об этом не думать, но дата засела в моем мозгу, и я решил, что ее следует отметить.

– Странный ты парень, Джири.

– Только сейчас это поняла?

– Это не способ ли снова пробраться ко мне в фавориты? – с подозрением проговорила Эллен.

– В смысле, я решил напоить тебя, напеть про добрые старые времена, надеясь, что это приведет нас в твою квартиру и постель?

Она кивнула.

– Абсолютно точно, – улыбнулся я, поднял свой стакан с минералкой и чокнулся с ней. – Пей. Еще пара бокалов, и мы в улете.

– За улет, – ухмыльнулась она.

Мы долго проговорили за десертом, перебирая события последних шести месяцев. До официального развода мы не жили вместе уже примерно два года, так что никак нельзя было сказать, что рана от разрыва еще кровоточила. Я бросил свои дурные привычки, а Эллен простила меня задолго до того, как один из ее коллег подвел черту под нашим разводом.

– Нашел себе женщину? – спросила Эллен, когда ужин уже подходил к концу.

– Никто не может заменить тебя, – сказал я, глядя на нее наивными глазами.

Она швырнула в меня салфеткой:

– Серьезно?



Я подумал о Ник и улыбнулся:

– Так, кое что. Но ничего значительного. А ты?



Эллен вздохнула:

– Все мужчины, которые ухаживают за мной сейчас, как правило, женатые юристы средних лет, которые считают, что разведенка – это легкая добыча. Становится сложно даже найти кого нибудь, чтобы переспать.



Официант принес счет, и я подписал его, стараясь не задерживать взгляд на цифре в конце. Эллен предложила заплатить половину, но я отмахнулся. Последние несколько лет брака я мало чем ее баловал. Так что задолжал ей пару ужинов.

– Где ты теперь обитаешь? – поинтересовалась она.

– Вернулся в квартиру.

– Булочная Али все еще работает внизу?



Я кивнул.

– Скажи ему, что я в ближайшие дни обязательно заеду за рогаликом.



Молодоженами мы поселились в жилом квартале, куда я вернулся после того, как распался наш брак. Несмотря на нехватку денег, нам там было совсем не плохо.

– Я заплачу за такси, – сказала Эллен, поднимая руку и останавливая машину.

– Вот уж спасибо, но я пройдусь.

– Уверен? Туман еще очень густой местами. Тебя может кто нибудь сбить.

– Все же рискну. – Я поцеловал ее в щеку. – Увидимся, Эллен.

– Причем скоро, – заметила она. – Не обязательно ждать особого повода, чтобы позвонить. Понял?

– Понял.

– Прекрасно.



Мы улыбнулись друг другу и расстались. Я дождался, когда такси исчезнет в тумане, и направился в сторону своего дома. Придя домой, я сразу отправился в постель, захватив с кухни шарик с золотистыми зигзагами на поверхности. Мне хотелось рассмотреть его повнимательнее. Я так и заснул с шариком в правой ладони, но когда утром проснулся, его не было, и хотя я все перевернул, найти его так и не смог. Черный шарик забрали ночные тени.
2
Утро вторника. Пора на работу.

Я на велосипеде поехал завтракать в «Шанкар». Один из бонусов работы на Кардинала – бесплатная кормежка в «Шанкаре». Регулярно я в этот крутой ресторан не ходил. По большей части перекусывал рогаликом, купленным у Али, или бутербродом на работе, но мне нравилось туда заглядывать несколько раз в неделю.

Остановился с задней стороны. Перемещался я исключительно на велосипеде. Вне работы. Я приохотился к велосипеду после того, как у меня отобрали права за вождение в пьяном виде несколько лет назад. Мне настолько понравилось ездить на велосипеде, что я продолжал крутить педали даже после того, как мне вернули права.

Ресторан «Шанкар» располагался в просторном двухэтажном помещении (пол верхнего этажа – стеклянный), но отличался аскетичностью обстановки: никаких ковров и дорожек. Леонора Шанкар славилась своим пристрастием к стеклу, мрамору и стали.

Я заметил гвардейцев, рассевшихся за столом около двери, и присоединился к ним. Из моей смены там были только Джерри и Майк, но я знал и остальных. Большинство бойцов личной армии Кардинала хорошо узнавали друг друга за годы совместной работы. Нас было не так уж много, все мы были привязаны к городу и, таким образом, составляли сплоченную группу.

– Вернулся из отпуска, – сказал Джерри, приветствуя меня поднятой кружкой.



Вслед за этим начались расспросы, и я приятно провел четверть часа, описывая прошедшую рыбалку.

– Мне бы тоже хотелось побывать на реке, – заметил Ойсин, парень с печальными глазами. – Я с Нового года работаю по выходным. А ехать среди недели – не то же самое.

– Поменяйся сменами, – посоветовал кто то.

– Бессмысленно. Жена тоже работает по выходным. Если возьму выходные без нее, она решит, что я задумал сходить налево.

– Женщины ни хрена не понимают в рыбалке, – заявил Майк. – Я ездил на рыбалку, когда был моложе. И каждый раз, когда возвращался, моя подружка обшаривала все мои вещи – искала улики. В конце концов мне это осточертело, и я отказался от рыбалки. А надо было отказаться от подружки.

Мы все согласились и несколько секунд помолчали, раздумывая над странным поведением женщин. Принесли мой заказ: тосты и кофе, – и я быстро покончил с завтраком. Предпочитаю начинать день налегке.

– Что нибудь случилось, пока меня не было? – поинтересовался я, стряхивая крошки с губ.

– Парочка новых ребят поступила, – сообщил Джерри. – Учим их уму разуму.

– Тассо и Вельд опять сцепились, – прибавил Майк.



Форд Тассо, правая рука Кардинала, когда то возглавлял гвардию. Несколько лет назад, когда он занялся более масштабными вещами, его заменил Франк Вельд, но Тассо продолжал считать гвардию «своими людьми» и постоянно критиковал методы руководства Вельда. Я симпатизировал Вельду, но мне нравился Тассо, и еще я считал, что жизнь шла куда интересней, когда Тассо был боссом.

– Что на этот раз? – спросил я.

– В прошлую пятницу в «Скайлайте» убили какую то девку, – сказал мне Джерри. – Без соответствующего разрешения. Кардинал вышел из себя. Он грыз Тассо, а Тассо грыз Франка. Они вопили друг на друга все выходные. Тассо орал, что никто не мог проскользнуть мимо гвардейцев, когда он был начальником. А Франк снова ругал систему безопасности в «Скайлайте».

Франк хотел улучшить систему безопасности в отеле с тех времен, как принял дела у Тассо. В «Скайлайте», одном из столпов империи Кардинала, проживали многие из его работников и останавливались клиенты извне, когда бывали в городе. Но в сравнении с Дворцом, где работал Кардинал, сердцем его империи, по сути, представлявшем собой неприступную крепость, отель охранялся не столь тщательно. Кардиналу это нравилось, так его гости не чувствовали постоянного надзора и расслаблялись, но Франк, которому попадало всегда, когда что то случалось, ненавидел эту систему.

– Похоже, он будет доставать нас всю неделю, – вздохнул я.

– Мы уже один день пережили, – заметил Джерри. – Вчерашний день войдет в историю как один из самых омерзительных понедельников. Тебе повезло, что ты его пропустил.

– Ага, – поддержал его Майк, глядя на часы и допивая свой кофе, – но будет совсем плохо, если мы сегодня опоздаем. Малейший повод, и Франк на нас навалится. Давайте расходиться.

– Но у нас еще полчаса, – возразил я.

– Думаешь, Франку есть до этого дело? – ответил Майк. – Я вчера пришел на десять минут раньше, так он меня чуть не уволил.

– Приятно вернуться к работе, – проворчал я, вставая. – Ничего, если я суну свой велик в багажник фургона и поеду с вами, ребята?

Джерри испытывал особую нежность к своему фургону и, как правило, мне отказывал. Но на этот раз сжалился и даже помог мне погрузить велосипед, чтобы я не поцарапал краску.
Франк при нашем появлении в раздевалке гвардейцев демонстративно уставился на часы. Мы пришли на восемнадцать минут раньше начала смены!

– Еще раз в такое время придете, – проворчал он, – будете собирать свои манатки.



Пока Франк распространялся насчет опаздывающих, мы переодевались в форму. Темно синие брюки, пиджак такого же цвета, светло синяя рубашка (в холодную погоду полагался голубой джемпер). Зелено синий берет. Черные ботинки до щиколоток. Никакого галстука, слава богу. У меня имелись три комплекта формы, всегда идеально чистые, ни пятнышка. Форд Тассо большого внимания на внешний вид не обращал, но Франк постоянно придирался. И был прав. В старые времена, когда гвардия представляла собой нелегальную шайку бандитов, было трудновато. Но Кардинал обрел могущество, и мы стали официально признанной армией, а значит, обзавелись всеми прибамбасами респектабельности. Нам во Дворце иногда даже устраивали проверки. Разумеется, мы работали на гангстера, но представляли общественное лицо его организации и, следовательно, должны были выглядеть аккуратно и профессионально.

Джерри присмотрелся к своим ботинкам, покачал головой и начал собирать во рту слюну. Мои ботинки блестели, поэтому я направился по лестнице в один из многочисленных конференц залов, где мы узнавали задания на текущий лень.

В помещении уже находилось много гвардейцев, некоторые только собирались заступать в смену, как я, у других был перерыв. Я нашел свою фамилию на доске объявлений и перевел взгляд направо. Парадная дверь до ланча, патрулирование двора днем. Это подразумевало автомат. Черт! Я ненавидел любое оружие, с которым требовалось обращаться двумя руками.

Я расписался за «Калашников» – воспоминание о временах Тассо, – и Анна, хорошенькая девушка, выдала мне автомат.

– Скучала по тебе вчера, – сказала она.

– Отгул, – пояснил я.

– Что нибудь интересное?

– Рыбачил на реке.

– Ты на этой неделе хочешь поработать сверхурочно? – спросила она.

– Обязательно.

– Сегодня и завтра. О дальнейшем поговорим потом.



Сверхурочная работа никогда не была проблемой в гвардии. Я в последний год наработал много часов сверхурочно. Больше нечего было делать. Кроме того, когда занят, проще держаться подальше от бутылки. Когда мы с Эллен разошлись, я здорово пристрастился. Меня едва из гвардии не вышвырнули. Увяз так глубоко, как только можно, не захлебнувшись. Из этого состояния меня выдернул Билл.

Первую половину дня я провел у парадного входа Дворца с еще несколькими гвардейцами и парой привратников в красной униформе. Мы составляли первую линию охраны. Выглядели вполне обыденно в глазах множества людей, входящих внутрь и выходящих наружу, как неотъемлемые элементы антуража, но на самом деле мы постоянно изучали всех, кто входит, и были готовы открыть огонь при малейших намеках на угрозу. Оружие мы не искали – для его обнаружения служили металлоискатели внутри здания, – но высматривали особое выражение лица или нервный тик. В нашу задачу входило выявление людей, которых здесь быть не должно.

Каждый из нас потратил годы на изучение языка тела. Нас не просто приняли в гвардию и отправили охранять Дворец. Полгода мы занимались на подготовительных курсах, затем пять лет работали в различных филиалах и на разных должностях. Только по истечении этого срока мы считались достойными ознакомиться с системой безопасности Дворца. Затем следовали два месяца патрулирования средних этажей здания, где мы не могли сильно напортачить, и постепенное продвижение к нижнему этажу. После этого – несколько месяцев службы охранниками на заднем дворе, затем постепенное продвижение ближе к ограде. И наконец, парадный вход и вестибюль, но сюда попадали только лучшие из лучших.

Неофициально требовалось, чтобы гвардейцы первой линии обагрили руки кровью во время своей подготовки. Так что каждый из десяти гвардейцев охранников хотя бы раз совершил убийство во имя Кардинала.

Я убил трижды. Первой жертвой оказался мясник, это произошло всего после одиннадцати месяцев службы. Меня отправили в его магазин с парой более опытных гвардейцев: требовалось стрясти с него деньги за крышевание. Упрямый глупый старик, он слетел с катушек, начал размахивать длиннющим ножом. Мои помощники отпрянули, я выхватил пистолет, прицелился и, когда мясник высоко занес руку с ножом и заревел, как бык, выстрелил ему в лоб, точно по центру.

Только через месяц мне позволили снова надеть форму. Месяц психологического анализа. Я не считал, что это необходимо, о чем и твердил постоянно. Мне не нравилось убивать, хотя я этого не боялся, но это случилось в то время, когда Кардинал боролся за легализацию гвардии. Мы находились в центре общественного внимания, насчет нас велись горячие споры, находились люди, которые утверждали, что мы ничуть не лучше наемных убийц. Тассо и его распорядителям приходилось действовать осторожно. Отсюда такое деликатное обращение.

Второй раз я убил спустя четыре года, во время жестокой стычки с русской мафией, покусившейся на территорию Кардинала. Наша сотня против тридцати иванов. Схватка завязалась в жилом квартале, который русские прибрали к рукам. Я состоял в третьей фаланге гвардейцев, и нас послали прочесывать здания. В темном коридоре я наткнулся на подростка. В руке он держал носок, набитый камнями и монетами. Я сжимал в руке кинжал, которым можно было вспороть брюхо медведю.

Спустя пару недель после этого я начал работать во Дворце.

Третий раз я убил три года назад. Прикончил зарвавшегося копа. Тогда мне первый раз приказали убить. Я забрался в дом копа в его отсутствие. Связал его ребенка и жену, засунул ей кляп в рот. Когда услышал, что он открывает дверь внизу, встал за дверь в его спальне. Когда коп вошел, я сделал шаг вперед и приставил дуло пистолета к его голове.

Бум.

Я едва не уволился из гвардии после этого. Меня пробрало не само убийство, а мысль о том, что тот парень вполне мог быть честным копом. Он мог быть Биллом. Когда ты гвардеец, у тебя нет выбора. Ты идешь, куда посылают, стреляешь, когда приказывают. Я всегда знал: может наступить день, когда меня заставят схлестнуться с Биллом, но всерьез начал об этом думать только после того, как застрелил копа.

Я почти что ушел. Если бы тогда уволился, жизнь пошла бы совсем по другому. Вполне возможно, я помирился бы с Эллен. Не хочу сказать, что нашим отношениям помешала моя работа, но она явно им не способствовала. Если бы я нашел легальную работу и проводил больше времени с Эллен, чем за чисткой своих пистолетов…

Но прошлое есть прошлое. Его не изменить. Я колебался, пил, расстался с Эллен, опять пил. Наконец Билл оторвал меня от бутылки своим собственным неподражаемым способом: одной запойной ночью он выволок меня из моей квартиры и сунул мне в рот дуло пистолета. Сказал, что его папаша упился до смерти. Сказал, что не допустит, чтобы то же самое случилось со мной. Лучше он сам меня пристрелит. Так будет быстрее. Я посмотрел ему в глаза, понял, что он не шутит, и со следующего дня полностью завязал.

Когда я окончательно протрезвел, состоялся долгий разговор с Тассо. Я ему сказал, что раздумывал об уходе из гвардии. Поведал о своих страхах. Он слушал молча. Можно было не сомневаться: Тассо слышал подобное раньше. Когда я закончил, он пожал широченными плечами:

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? Пообещал не посылать тебя убивать своих друзей? Я этого не могу. Тебя обучали убивать. Ушло много времени на то, чтобы сделать из тебя гвардейца, Алджерс. Если хочешь уйти, валяй уходи. Но если останешься, работать будешь так же, как раньше. Выбирать цели самому тебе не позволят. Ты будешь убивать того, кого прикажут убить, а если не выполнишь приказ, пришьют тебя самого.



Тассо всегда называл вещи своими именами.

Я подумал, взвесил варианты и решил: мне лучше там, где я есть, чем где либо еще. По крайней мере, я знал, что к чему в гвардии. И продолжил работать, как будто ничего не случилось, и молился, чтобы мне никогда не пришлось встретиться лицом к лицу с Биллом или кем нибудь из моих друзей.
Время ланча я провел в столовой под землей, смотрел по телику спортивную передачу. Одну из тех международных программ, которые охватывают все, от пляжных гонок на багги до прыжков в воду со скал. Эта программа шла чуть ли ни каждый день в это время, так что за неимением телевизора дома я ее смотрел регулярно.

Франк явился к концу перерыва. Три четверти присутствующих вскочили со стульев, намереваясь бежать на свои посты, но он махнул рукой и печально улыбнулся:

– Все нормально. Я уже остыл. Не стоит убегать раньше времени.



Послышались радостные возгласы, и все снова расселись. Франк обладал одной положительной чертой: он был отходчив.

– Хорошо провел выходные, Ал? – спросил он, усаживаясь рядом со мной.

– Так себе.

– Как Билл?

– Нормально.

Билла знали многие. Он занимался довольно прибыльным побочным бизнесом, связанным с фейерверками, и неоднократно устраивал оригинальные пиротехнические шоу для друзей и помощников Кардинала. Билл был честен и в то же время прагматичен. Коп в этом городе может быть честным, но не дураком. Ссориться с Кардиналом было себе дороже.

– Насчет лестницы слышал? – спросил Франк.

– А что именно?

– Ночью мы должны держаться от нее подальше до следующей команды.

– Что так?

Франк пожал плечами:

– Приказ сверху. Никакого патрулирования. Никакой охраны у дверей. – Он выглядел явно недовольным. – Ты ведь часто пользуешься лестницей, верно?

– Угу. Помогает держаться в форме.

Он оглянулся, желая убедиться, что никто не подслушивает.

– Ты на этой неделе работаешь сверхурочно?

– Скорее всего, три или четыре ночи.

– Не возражаешь, если отправлю тебя на верхние этажи?



Я улыбнулся:

– Иду, куда пошлют.

– Отлично. И еще: в течение ночи я могу несколько раз отправить наверх распоряжение, что ты мне нужен внизу, и…

– Мне следует спускаться по лестнице?

– Точно, – ухмыльнулся он. – Разумеется, это не официальный приказ. Просто воспользуешься возможностью немного потренироваться. – Франк встал, взглянул на телевизионный экран – обнаженные по пояс гиганты с помощью зубов и каната тянули за собой грузовики, соревновались, кто быстрее достигнет финишной черты, – и покачал головой. – Не хочу оставлять лестницу без охраны. Приказ поступил от Кардинала, но только попробуй на это сослаться, если что нибудь пойдет наперекосяк…

Все еще качая головой и что то бормоча, он хлопнул меня по спине и отправился на обход.

Такие шпионские хитрости были не в новинку для нас. Поступки Кардинала порой не поддавались пониманию. Мы часто встречали в коридорах служащих высокого ранга, высокопоставленных мужчин и женщин, которые бродили по коридорам, сжимая руками голову от отчаяния. Те, кто посмелее, например Тассо и Франк, брали ситуацию в свои руки, сговаривались за спиной Кардинала и делали все возможное, чтобы защитить его от последствий его же собственных прихотей. Все было нормально, если он об этом не знал, но если узнавал…

Мне не хотелось стоять в охране на верхних этажах – там ночью практически ничего не происходило, – но никогда не помешает сделать одолжение такому человеку как Франк. Ведь однажды может понадобиться ответное одолжение с его стороны.
Я провел весь день на огромном заднем дворе Дворца. Это мое любимое место. Там всегда есть чем заняться, и время – недруг всех охранников мира – проходит незаметно. Надо проверять и перепроверять машины. Каждый час следует осматривать ограду. Команды доставщиков грузов, шоферы и экспедиторы подвергались тщательной проверке, и если на чей либо счет возникали хотя бы малейшие подозрения, эти люди тут же оказывались под замком во внутренних помещениях. Двор мог стать ахиллесовой пятой Дворца, если бы не охранялся так тщательно. При действующей системе безопасности было больше шансов силой прорваться через парадную дверь, чем проникнуть во Дворец с заднего двора.

Незадолго до конца смены я смотался за пиццей. Когда вернулся, угостил пару ребят в столовой. Одним из них оказался Джерри.

– Франк говорил тебе про лестницу? – спросил он, пока мы ели.

– Угу.

Джерри скривился:

– Ненавижу это шпионское дерьмо. Если Кардинал велел не соваться на лестницу, значит, мы не должны там показываться. Может, он вздумал на всю ночь пустить бегать вверх и вниз по лестнице чертовых каннибалов ниндзя, откуда нам знать.



«Чертовы каннибалы ниндзя». Я невольно улыбнулся.

– Ну, отказался бы.

– Отказать Франку? Это все равно что сказать ему: вставь мне в зад динамитную шашку и разнеси меня на куски. С Тассо было иначе. Он не дулся, если ты ему отказывал. Но Франк…

Я кивнул. Франк действительно имел привычку принимать все как личное оскорбление.

– Не хочешь куда нибудь завалиться попозже? – спросил Джерри. – Я встречаюсь с парой ребят в клубе.

– Я пас, – ответил я. – День выдался длинным.

Покончив с пиццей, мы поднялись на лифте наверх. Джерри – на шестнадцатый этаж, я – двумя этажами выше. Офисов здесь немного, между ними большие расстояния. Офисы заканчивались четырнадцатым этажом, Кардинал размещался на пятнадцатом. Выше располагался легендарный архив, занимавший восемь этажей: множество помещений, забитых газетами, отчетами, результатами переписи населения, документами, свидетельствами о рождении и смерти, томами по истории города, планами градостроительства, налоговыми документами. По слухам, архив содержал досье на каждого горожанина. Разумеется, это не могло быть правдой, в городе проживало несколько миллионов человек, но досье на большинство местных жителей у Кардинала имелись.

Я совершил обход, проверив большинство безлюдных комнат, при этом отвлекся два или три раза, чтобы спуститься по лестнице и снова подняться. Пару раз я сталкивался там с другими гвардейцами, занятыми тем же делом, но мы упорно делали вид, что не замечаем друг друга.

Примерно в половине десятого, когда я поднимался, минуя четвертый этаж, сверху скатился Франк с перекошенным от ярости лицом.

– Джири! – заорал он. – Что ты делаешь на лестнице? Ты что, не знаешь, что она под запретом?



Я остановился, раздумывая, шутит он или проверяет меня.

– Вы хотите, чтобы я убрался с лестницы? – осторожно спросил я.

– Разумеется, я хочу, чтобы ты убрался с лестницы! – прогрохотал он. Потом криво ухмыльнулся и спокойно прибавил: – Я помню, что говорил раньше, но те указания отменяются, усек?

– Усек, – ответил я.



Франк всматривался в мою физиономию, ожидая вопросов. Я воздержался, и он расслабился и протяжно выдохнул:

– Знаешь, что теперь сделал этот сумасшедший урод? Убрал три четверти охранников с заднего двора. Сказал мне, что это тренировочные занятия.

– Как вы думаете, что он задумал? – поинтересовался я.

– Чего не знаю, того не знаю, – ответил Франк. – Такое впечатление, что он расчищает путь для вторжения. Сзади теперь дыра, через которую можно прогнать целую кучу танков. Но мне то откуда знать? Я всего лишь командую его треклятой личной армией. Я никто. – Он пыхтел еще несколько секунд, затем поморщился: – Я это к тому, что теперь мы вполне можем забыть про лестницу.

– Это точно, – кивнул я.

– И передай всем, ладно?

– Вы босс, Франк.

– Ха!


Я доработал смену, затем спустился на лифте в раздевалку и направился к своему шкафчику. Хотелось поскорее переодеться и отправиться домой. Когда я открыл дверцу шкафчика, что то выпало из него и покатилось по полу. Сначала я решил, что это мелкая монета, хотел плюнуть на нее, но потом заметил темный блеск катящегося предмета, догнал его и остановил ногой. Наклонился, поднял и удивился.

Это оказался маленький черный шарик, который я обнаружил в глотке форели. Только теперь золотистые изогнутые линии на его боках больше не напоминали червяков. Они стали шире и ярче. Теперь они были похожи на змей.
3
Этот шарик не выходил у меня из головы, и спал я урывками. К утру я решил: он все время был со мной, а то, что вид линий изменился, мне померещились, – но полностью мне себя убедить не удалось. Я положил шарик на кусок ваты, пристроил его в гостиной на каминной полке и следующие пару дней к нему присматривался. Но когда ничего больше не произошло, я забыл о нем и сосредоточился на работе.

Среда снова выдалась трудной. Домой я вернулся только около двух ночи. Последние четыре часа провел на пятнадцатом этаже, подменяя заболевшего товарища, одного из семи охранников у лифта. Еще по десять охранников обычно дежурили у каждой из трех дверей, ведущих на лестницу, несколько человек патрулировали коридоры, но, в соответствии с последним указанием Кардинала, этаж в основном не охранялся.

Быть начеку в таких условиях иногда трудновато. Теплый воздух, тихие коридоры, ковры, ласкающие пятки. Все полы во Дворце, начиная со второго этажа, устилали дорогие индийские и персидские ковры. На этих этажах объявлялась вне закона любая обувь. Всех служащих и посетителей обязывали оставлять ее на хранение внизу, даже если кто то из них заходил ненадолго. Большинство толстых ковров вызывали желание прилечь и вздремнуть. Но мне платили за то, чтобы я боролся с этим искушением, поэтому я сосредоточивался на дверях лифта, не позволял мыслям разбегаться и держал руку поближе к рукоятке пистолета. Я был готов к нападению, каким бы невероятным оно ни казалось.

Я собирался позвонить Ник – не разговаривал с ней после возвращения с рыбалки, – но не представилось случая. Домой я вернулся слишком поздно, так что просто разделся и забрался в постель, как и в предыдущие дни.

В четверг запахло жареным.
Я пришел на час раньше начала моей смены; когда переодевался в форму, в раздевалку влетел Винсент Карелл, один из подручных Тассо. Худой, лицо как у хорька, с мозгами туговато, зато всегда готов достать свой член и свою пушку. Я никогда не мог понять, почему Тассо ему доверял.

Рядом со мной расшнуровывал ботинки гвардеец по имени Ричи Барни.

– Ричи! – рявкнул Винсент. – За мной.



Подняв голову, Ричи обиженно произнес:

– Я собирался домой.

– Это в прошлом, – ухмыльнулся Винсент.

– Но Франк разрешил мне уйти пораньше. Он…

– Плевать я хотел на то, что Франк сказал!

– Но сегодня день рождения у моей дочери, – простонал Ричи. – В прошлом месяце я пропустил ее первое причастие. Если и сегодня не приду, жена меня убьет.

– По мне не заметно, что я срать хотел на это?

Ричи опустил голову и что то пробормотал, затем принялся зашнуровывать ботинки. Хоть и не выспался, я его пожалел:

– Можешь задействовать меня вместо Ричи?



Винсент закатил глаза под лоб, потом кивнул:

– Один козел ничуть не хуже другого. Жди меня у черного выхода через три минуты.

– Спасибо, парень, – тихо сказал Барни, когда Винсент ушел.

– Без проблем. Ты ведь тоже меня выручишь, если понадобится, так?

– Конечно. – Барни неуверенно рассмеялся.

К тому времени, как я вышел во двор, Винсент уже успокоился. Он сидел за рулем сверкающей машины «скорой помощи».

– Обожаю, – сказал он, похлопав ладонью по панели приборов, и вдавил в пол педаль газа, как только я сел в машину.



Гвардейцы у ворот едва успели нам открыть. Мы выехали за ограду под их проклятия.

– Куда направляемся? – спросил я, напрягая голос, чтобы перекричать вой сирен, которые включил Винсент.

– В Холодильник, – ответил Винсент, резким движением руля направляя машину в поворот. Когда его не мог видеть Тассо, он всегда водил на манер копа из старого кино.

– Кого нибудь отвозишь?

– Кого то забираю.

Холодильником назывался принадлежащий Кардиналу огромный частный морг; некоторые смелые, но глупые и недолговечные репортеры писали о нем как о «Кладбище слонов» города. Это было место, куда служащие Кардинала свозили мертвые тела, которые не должно было внезапно вынести волной на берег реки или которые надо было сохранить в замороженном виде. Порой туда попадали и гвардейцы, если они умирали при подозрительных обстоятельствах и требовалось вскрытие. Судя по всему, самые лучшие патологоанатомы города усердно трудились за неприметными стенами Холодильника.

– А что за задание? – спросил я.



Винсент притормозил, объезжая парня и девушку, обнимающихся на проезжей части дороги и не обращающих внимания на вопли клаксонов, показал им средний палец, затем взглянул на меня и усмехнулся:

– Ты слышал про девку, которую порезали в «Скайлайте»?



Я вспомнил разговор с Джерри и Майком:

– Ага.

– Никто о ней ничего не знает. Она зарегистрировалась под вымышленным именем. Может быть, проститутка, но не профессиональная. Мы ее привезли в Холодильник, чтобы с ней повозились эксперты. Здесь всегда полно работы, и они ею еще особо не занимались – не было срочности, но сейчас появилась. Пошли разговоры, так что нам придется отвезти ее назад.

– Назад?

– В «Скайлайт». Какой то коп позвонил Тассо. Сказал, что ему кто то рассказал, что случилось. У нас времени до полуночи, чтобы вернуть ее и сообщить про ее убийство, иначе копу придется послать в отель своих людей. Если девки там не окажется, он сообщит прессе.

– Так уберите копа, и истории конец. Стандартная процедура, разве не так?

– Ну, да, – согласился Винсент. – Но проще отдать ее копам, раз уж они про нее пронюхали.

– Патологоанатом в полиции запросто определит, как давно она скопытилась.

– Этот ублюдок ездит на «БМВ», – подмигнул Винсент. – Получает новую модель на каждый свой день рождения. Бесплатно. Так что он видит то, что мы ему подсказываем.

Снаружи Холодильник выглядел вполне обыденно. Большое видавшее виды здание, битые стекла в окнах, пара фонарей для отпугивания бродяг, нижняя часть стен покрыта граффити. Мы припарковались в боковом переулке и вошли внутрь. Прошли десяток метров по коридору, затем свернули в разбитую дверь – и внезапно оказались перед внушительных размеров побеленной постройкой, напоминающей огромную коробку.

Все внутренности старого здания были удалены, и на их месте строители соорудили коробку морга. Или они сначала выстроили огромную коробку, а потом надели на нее остов старого здания. Мне никогда не приходило в голову спросить, как все было.

Пройдя к одной из дверей с кодовым замком, Винсент набрал на дисплее комбинацию цифр. Дверь с шипением открылась, и нас обдало волной ледяного воздуха. Винсент поежился.

– Надо было теплые подштанники надеть, – проворчал он.



Мы вошли.

В этом отделении морга находились только металлические контейнеры, внутри которых на ледяных выдвижных платформах лежали покойники. Контейнеры размещались в ячейках рядами, по двадцать в длину и по пять в высоту, всего сотня. Возле них возвышались шесть ярусов лесов, все построенные по одинаковому принципу: лестницы и мостки вдоль рядов.

Большинство ближайших контейнеров были заняты, на дверцах висели бирки и сопроводительные документы. Кроме обычных данных – пол, рост, вес, адрес, ближайшие родственники, – документы содержали сведения о характере смерти, дату поступления, имя человека, доставившего тело в морг, и распоряжения относительно дальнейшей судьбы трупа. Информация была детальной, поскольку здесь оказывались только люди, связанные при жизни с Кардиналом.

Винсент нашел внутреннее переговорное устройство и нажал кнопку.

– Доктор Сайнс сейчас к вам подойдет, мистер Карелл, – произнес женский голос, прежде чем Винсент успел открыть рот. – Пожалуйста, оставайтесь на месте. Если нужно, вам подадут напитки.



Взглянув на меня, Винсент ухмыльнулся:

– Голоден, Алджерс?

– Я бы не смог проглотить здесь ни куска, даже если бы помирал с голоду.

– Слабак. – Винсент засмеялся, но и сам ничего не заказал.



Чтобы не стоять столбом, я поднялся на пару ярусов и побродил по мосткам, интересуясь, кто находится в контейнерах, просматривал данные. Мужчины, женщины, дети, копы, гангстеры, священники – кого здесь только не было. Винсент присоединился ко мне после пары минут нудного ожидания, и мы медленно пошли рядом. Считалось хорошей приметой найти кого то из знакомых.

– Мы все в финале попадем сюда, – тихо проговорил Винсент. – Пара монет на глаза, кровь как желе, синяя кожа и ледяная плита вместо матраса.

– Я предпочитаю сгореть, чем мерзнуть здесь, – заметил я.

– Ад как раз для этого, Алджерс.



Мы поднялись еще на один ярус, и я наконец обнаружил знакомое имя.

– Припоминаю этого парня, – сказал я. – Тео Боратто.

– Тео Боратто… – повторил Винсент и нахмурился. – Ну да, в ту ночь мы захватили Райми.

– Кого?

– Капака Райми. Типа, которого мы отпустили.

Я напряг память. Я входил в состав взвода поддержки, нас послали уничтожить Боратто и его людей. Перед отбытием Тассо, построив нас, описал молодого человека, который будет сопровождать Боратто и которого мы обязаны взять целым и невредимым, даже если нам придется рисковать ради этого жизнью. На нем не должно было быть ни царапины. Почему – нам не объяснили.

– Он теперь работает на Кардинала, верно? – спросил я, припомнив обрывки сплетен, которые слышал в ресторане «Шанкар».

– Точно, – кивнул Винсент. – Любимая мартышка Кардинала.

Под нами появился высокий мужчина в белом халате.

– Мистер Карелл? – позвал он.

– А? – отозвался Винсент, наклоняясь над перилами.

– Я доктор Сайнс. Вы приехали, чтобы забрать мисс Скайлайт?

– Вы все правильно поняли, док.

Пока мы двигались по артериям Холодильника, доктор Сайнс хранил молчание. Спустя пять минут мы вошли в большую секционную. Застывшие трупы с вывалившимися внутренностями висели на стальных крючках, вделанных в белоснежные стены. Я ужаснулся, когда увидел их первый раз. Подумал, что они настоящие. Только когда заметил, что патологоанатомы посмеиваются, понял, что муляжи. Такой вот лабораторный юмор.

В помещении находились другие врачи и ассистенты, в фартуках и перчатках, запачканных кровью и гноем. На нас они внимания не обращали.

Наш труп лежал вниз лицом на плите, голый, бело синий.

– Я снял ее отпечатки пальцев, зафиксировал размеры, сфотографировал, – сообщил доктор Сайнс. – Пришлось поторопиться. Пока ждал вас, разглядывал ее спину. Грубая работа.



Спина мертвой девушки была исполосована чем то острым. Глубокие раны образовывали неровный круг между лопатками, от которого отходили несколько прямых разрезов.

– Что это? – спросил я.

– Возможно, символ солнца, – ответил доктор Сайнс.

– Я этого не заметил, когда привозил ее, – заметил Винсент.

– Тогда мешала свернувшаяся кровь. Мы ее смыли. Удивительные вещи открываются при мытье трупа. – Он слегка улыбнулся, но нам с Винсентом было не до смеха. – Какой вы желаете ее получить?

– В смысле? – не понял Винсент.

– Вы хотите вернуть ее такой, как сейчас, или вам она нужна окровавленной, как будто ее только что убили. Вы ведь собираетесь отвезти ее на место преступления, я правильно понял?

– Да, – кивнул Винсент и в неуверенности почесал нос. – Я весь изгваздался, когда вез ее сюда. Не охота снова портить костюм… Мы заберем ее чистой, – заключил он.

– Понадобится мешок или что то в этом роде, – сказал я.

– Док? – Винсент шмыгнул носом.

– Да, труп придется упаковать.

– Тогда действуйте, приятель! У нас времени в обрез. – Винсент улыбнулся мне, когда доктор Сайнс рассерженно щелкнул пальцами, подзывая одного из ассистентов. Потом шепнул: – Полезно держать их в узде.

– Я бы не стал их доставать, – прошептал я в ответ. – Могут отыграться на любом, чей труп сюда попадет.

Винсент пожал плечами:

– Когда завернусь, мне уже будет все по барабану… Давай перевернем девку, так удобнее паковать. Ты какую сторону предпочитаешь, левую или правую?

– Мне все равно.

– Тогда я зайду справа – не хочу первым услышать ее сердце, если оно вдруг забьется. – Винсент дико заржал и схватил мертвую девушку за руку.



В этот момент подошел ассистент с пластиковым мешком. Я взял ее за другую руку. Она была холодной. Застывшей. Липкой.

– Готов? – спросил Винсент. Я кивнул. – Раз, два, три.



Мы перевернули труп на спину, и Винсент потянул его к краю плиты. Я начал толкать закоченевшее тело, но тут мой взгляд упал на лицо мертвой девушки, и я оцепенел.

– Сделай хоть вид, что помогаешь, – возмутился Винсент. – Не собираюсь делать все один…



Увидев мое лицо, он осекся.

– Черт, Алджерс, ты выглядишь белее трупа. В чем дело?



Я тупо тряхнул головой.

Винсент наклонился и влепил мне пощечину.

– Алджерс! Очнись! Смотри на мои губы… Что не так? – произнес он медленно, словно обращался к малолетнему дебилу.

– Девушка… – выдавил я.

– Как будто ты никогда раньше трупов не видел. Ты ведь ее не знаешь. – Он снова заржал, но тут же прекратил смеяться. – Или знаешь?



Я кивнул.

– Черт. – Винсент облизал губы. – Кто она?

– Ни Ни Ни Ни…

– Сесть не хочешь?.. Док, у вас тут стула не найдется? – обратился Винсент к Сайнсу.

– Может быть, один найти удастся, – сухо ответил тот.

– Нет, – выдохнул я. – Не нужно. Я в порядке.

– Уверен? – спросил Винсент.

– Да.

– И кто же она?

– Она она…

– Опять все с начала. Вдохни глубоко, Алджерс. Сосредоточься.

Посмотрев Винсенту в глаза, я сказал:

– Ее зовут Ник Хорняк. – И, помолчав, добавил: – Она моя подружка.


следующая страница >>