Данилов мужской монастырь - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Данилов мужской монастырь - страница №1/5


Свобода любви

или

идол блуда?



ДАНИЛОВ МУЖСКОЙ МОНАСТЫРЬ

Даниловский благовестник

Москва * 2011
УДК 27 1.2

ББК 86-372

С 25


РЕКОМЕНДОВАНО К ПУБЛИКАЦИИ

ИЗДАТЕЛЬСКИМ СОВЕТОМ

РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

ИС 1 1-109-0976

С 25 СВОБОДА ЛЮБВИ ИЛИ ИДОЛ БЛУДА? - М.:

Даниловский благовестник, 201 1. - 192 с.



ISBN 978-5-89101-445-9

Сборник «Свобода любви или идол блуда?» - это размыш­ления священников о причинах так называемого «кризиса семьи» и демографической катастрофы, разразившихся в России. Статьи объединены общей задачей - вернуть в рос­сийское общество христианскую нравственность как необ­ходимую составляющую его возрождения.

Наши авторы - митрополит Иларион (Алфеев), прото­иерей Андрей Ткачев, протоиерей Борис Ничипоров, иерей Владимир Соколов и другие - глубоко и всесторонне изучи­ли тему, при этом каждый из них рассматривает свой, опре­деленный срез этой проблемы. Квинтэссенцией книги по пра­ву можно считать статью митрополита Волоколамского Илариона.

Целью создания сборника послужило стремление содей­ствовать более глубокому пониманию читателями проблемы «эксплуатации человеческой сексуальности с целью наживы» и причин подрыва некоторыми силами авторитета Церкви, вытеснения ее из сферы общественной жизни; противосто­ять вторжению рынка в области, неподвластные ему до сих пор, к коим относятся вера, культура, мораль.


УДК 271.2 ББК 86-72

© Данилов ставропигиальный муж-

ской монастырь, составление,

ISBN 978-5-89101 -445-9 оформление, верстка, 2011


ОГЛАВЛЕНИЕ
Протоиерей Андрей Ткачев

Ревность Финееса

Оружие в руках дьявола

Как развратник становится жрецом

Идол блуда во святилище сердца

Что противопоставить новому Содому

Грех превращает Бога из Помощника в Мстителя

Человек не ограничен инстинктами

Блуд приходит в обнимку с убийством

Новая волна сексуальной революции

Идеология греха

Кому служат «умные» технологии

Есть ли красота в Содоме?

Страх Божий - лекарство для обманутой души
Священник Владимир Соколов

Блуд как причина демографической катастрофы

Добрачное целомудрие и здоровье общества

Причины катастрофы: распущенность, аборты, разводы

Утрата ценностей и подмена понятий

Если целомудрие зло - то мир ждет катастрофа

Отличить добро от зла

Ложь - начало заблуждения и спутник блуда

Подвиг, сохраняющий душу

С точки зрения Вечности

Подвиг изменяет атмосферу

Системный кризис преодолим
Протоиерей Борис Ничипоров

О блуде

Любая душа подвергается атаке страсти

Духовный смысл блуда

Реплика о половом воспитании


Игумен N

Бунт против Бога

Нужно ли бороться со своими чувствами

Бог творит каждую личность

Лишь любовь как дар благодати будет пребывать вовеки

«...Бес в ребро»

Воздержание ради пользы

Душа не может размножаться

Почему мы не можем справиться с блудом

Дьявольская подмена

Зачем обоготворять инстинкт

Цель - достижение полной власти над человеком

Слушать Божии или бесовские внушения?

Универсальная приманка

Бунт против Бога

Искажение христианского учения

Переход от богооткровенной религии к язычеству

Блуд - путь к одержимости

«Блудный брак»

От сексуальной доминанты к демонической зависимости

Вернуть свою свободу
Шиманский Г.И.

Христианская добродетель целомудрия и чистоты

Девство и брак - не для всех, а целомудрие - для всех

В чем состоит целомудрие

Растление - синоним гниения

Целомудрие укрощает страсти

Гигиена зрения ума

Как относиться к красоте телесной
Протоиерей Василий Зеньковский

На пороге зрелости

Путь чистоты

Энергия пола и половая энергия

Искание любви

Эрос и сексуальность

Тайна телесного единства

Семья - малая Церковь

Целомудрие монахов не унижает пол

Любовь или сексуальность

Добрачная жизнь как причина трагедии

О культуре воображения, ясности ума и очищающей силе искусства

Преображение эроса

Темные стороны жизни пола

Источник творческой силы
Вместо послесловия

Митрополит Волоколамский Иларион

Иметь или быть? Влияние сексуальной революции

на изменение нравственного климата

и социально-экономических отношений в современном мире

Доклад на межхристианскойконференции

по проблемам семьи.

Каунас (Литва), 10января 2011 г
Авторы



РЕВНОСТЬ ФИНЕЕСА

Оружие в руках дьявола

Начинаемый разговор не просто труден - он тяжек. В одной из молитв, содержащихся в Треб­нике, священник просит Бога о милости к лю­дям, «плоть носящим и в мире живущим». Мы именно таковы: носим плоть и живем в мире. Мы не победили страсти, но страсти до сих пор командуют нами. Мы не вышли из мира и не пре­образили мир, но мир вертит нами туда и сюда, налагает оковы обычаев и привычек, грозит на­смешкой или даже гонениями в случае непови­новения. Но будет совсем плохо, если мы замол­чим от усталости или от ложного смирения. Будет совсем плохо, если грех не будет обличен, а христиане перестанут непрестанно приносить Богу жертву хвалы, то есть плод уст, прослав­ляющих имя Его (Евр. 13, 15).

Поэтому, имея тот же дух веры, как написа­но: я веровал и потому говорил, и мы веруем, пото­му и говорим (2 Кор. 4, 13). Говорить же хотим о блуде - не просто как о нарушении седьмой за­поведи, но как о сложно выстроенной системе, убийственно действующей на веру.


Как развратник становится жрецом

Языческие культы древности были неразрыв­ны с культовым развратом. Гнев Божий, озвучен­ный пророками, был направлен на этот двойной разврат: разврат ума в отпадении от Бога и раз­врат плоти в служении ложным богам - по сути, бесам. Ложная вера - это корень зла в понима­нии ветхозаветных праведников, а злое и неисто­вое поведение - плоды от этого корня.

В наше время возможен обратный процесс. Раньше зловерие рождало разврат. Сегодня сто­ит ожидать, что из недр бытового и массового разврата на свет выползет какой-нибудь культ, восставшая из пепла языческая практика. Соб­ственно, почему из пепла? В бесчисленных хра­мах Индии ежедневно на фаллические изваяния, в строгом соответствии с ритуалом, в положен­ные часы возливают топленое молоко, масло, йогурт, сыплют лепестки цветов, надевают вен­ки и гирлянды.

В христианском мире блуд — это блуд. Он есть, но он назван по имени. За пределами хрис­тианского мировоззрения блуд — это таинство. О сексе нынче принято говорить так много и с таким серьезным видом, что скоро тема «ниж­ней чакры» будет предваряться зажиганием аро­матических палочек. Да и сегодня уже трудно найти журнал, в котором между статьей о мас­ках для кожи лица и заметкой о размещении по­лочек в ванной не нашлось бы статьи «про это».

Какой-нибудь культ вокруг блуда как воздух нужен тем, кто не мыслит жизни без блуда. Культ дает иллюзию значительности, серьезности, та­инственности. Он развратника превращает в «жреца». Много ли нужно одномерному челове­ку, чтобы ощутить восторг приобщения к «ты­сячелетним традициям»? Несколько иностран­ных слов (типа «кундалини», «лингам и йони»), несколько экскурсов в мифологию — и человек на долгие годы обеспечен мнением, что он не просто нарушитель заповедей, а адепт древних практик.

Идол блуда во святилище сердца

Читая историю Ветхого Завета, не устаешь удивляться, почему евреи не вырубали до конца эти священные рощи, за которые на них так гне­вался Господь? Почему вплоть до самого вави­лонского плена их борьба с идолопоклонством была, в лучшем случае, половинчатой? Такие недоумения продолжаются до тех пор, пока не посмотришь на дело изнутри. Язычество вовле­кало в похоть, дразнило, разжигало. Оно прони­кало внутрь чрева, как запретное лакомство. Грех овладевал сердцем, и выгнать его вон было тя­желее, чем отбить у врага захваченный им город.

И было ко мне слово Господне: сын человеческий! Сии люди допустили идолов своих в сердце свое и по­ставили соблазн нечестия своего пред лицем своим: могу ли Я отвечать им? (Иез. 14,2—3).

Идол блуда, стоящий во святилище сердца — вот диагноз страшный и правдивый. Не так страшно то, что язычники, захватывая святой го­род, врывались в Храм и ставили мерзостных ис­туканов в священных притворах. Страшно по-настоящему то, что идол блуда проникает в са­мую глубину сердца, и оскверняет молитву, и де­лает ненастоящим покаяние, и затаивается на са­мой глубине человеческой души, ожидая удобного часа, чтобы заявить свои права на человека.

Ветхий Завет можно прочесть под этим уг­лом зрения: многочисленные отпадения Израи­ля от Бога по причине крайней соблазнительно­сти идолопоклонства. Есть блуд, а есть дух блуда (Ос. 4,12). Этот дух уводит человека от Бога: блудодействуя, они отступили от Бога своего (Ос. 4, 12). Пророк Осия, сказавший эти слова, имел свой особый опыт постижения их глубины и боли. Ему Бог повелел взять в жены блудницу (Ос. 1,2-4). Исполнив это, пророк узнал, какую нравственную муку приносит Богу неверность Его людей. Отпадение от Господа уподоблено супружеской измене, более того, многократным, непрекращающимся изменам. Эта сцепка дей­ствует и в обратном направлении, то есть распут­ная жизнь приводит к забвению Бога, к измене Ему. Об этом Осия тоже говорит: Дела их не до­пускают их обратиться к Богу своему, ибо дух блу­да внутри них, и Господа они не познали (Ос. 5,4). «Дух блуда». Запомним это словосочетание.

Пророки упрекали израильтян за то, что те кланялись дереву, вопрошали жезл, бездушно­му металлу говорили: «ты — отец наш». Но эти обличения были борьбой, происходящей на по­верхности. Наивен тот, кто думает, что еврея в древности хлебом не корми, дай лишь прекло­нить колени перед языческой статуей. Не таким простым было (и остается) язычество. Не одни запреты нужны, чтобы языческие соблазны пре­одолеть. Истинная борьба происходит в глубине, там, где заканчиваются рациональные доводы и дух противостоит духу, сила — силе, а чудо - чуду.

Моисей перед лицом фараона совершал нео­бычные вещи: превращал жезл в змею, наводнял жабами землю египетскую. До некоторого вре­мени и волхвы Египетские делали то же своими нарами (Исх. 7, И). Сила египтян истощилась, когда персть земная стала мошками (см.: Исх. 8, 17). Далее действовал Моисей, а египтяне тер­пели. Подобным образом Илия не ограничи­вался доводами рассудка и напоминанием за­поведей Закона. Он вызвал жрецов Ваала на состязание в чуде, при котором проигравшую сторону ждала неминуемая смерть! Это были точки крайнего напряжения в ветхозаветной ис­тории. Но именно эти двое - Моисей и Илия -явились преобразившемуся Христу на Фаворе, Христу, принесшему в мир нравственные требо­вания неподражаемой высоты. Эти двое были ближе всех ко Христу, живя до Его пришествия. Они говорили и действовали с силой и властью, подобно тому, как впоследствии действовал и говорил Сам воплотившийся Господь.

Итак, дух должен победить дух. Дух целомуд­рия и праведности должен одержать победу над духом блуда и нечестия. К этой мысли нам при­дется возвращаться неоднократно и в жизни, и в печатном слове. В молитве Ефрема Сирина, ко­торая, если не по великопостному богослужению, то хотя бы по пушкинскому поэтическому пере­ложению должна быть известна многим, тоже об этом говорится. «Дух праздности, уныния, любоначалия, празднословия не дай мне» — с одной стороны. «Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения, любви даруй мне» — с другой. И там, и там — просьба о «духе».

То же противостояние разных «духовных практик» можно наблюдать на всем простран­стве священной истории.

Что противопоставить новому Содому

Вот слова Иеремии: Дети собирают дрова, а отцы разводят огонь, и женщины месят тесто, чтобы делать пирожки для богини неба и совер­шать возлияния иным богам, чтобы огорчать Меня (Иер. 7, 18). Здесь видно, что греховный образ жизни вовлекает в свою деятельность всех: и от­цов, и детей, и женщин. Но можно увидеть и то, что церемония имеет эротический характер. Текст намеренно скуп. Во-первых, все знали, о чем идет речь. Во-вторых, не стоит соблазнять несведущих. В наше время гей-парадов и легаль­ной порнографии последний аргумент не рабо­тает. Эротичность празднования в данном от­рывке заключается в том, что пирожки пеклись особой формы, символизирующей женское на­чало. И сам праздник, посвященный Астарте, за­канчивался оргиями. Эта сторона языческой действительности неплохо изучена и подробно описана. Все это было не просто стыдливым раз­вратом, боящимся солнечного света, а мощным потоком различных ритуальных действий, где были стонущие флейты, ритмичные удары в буб­ны, и совокупления, и жертвоприношения. Дей­ствия совершались не то что без стыда, а с гордо­стью. Тогдашние женщины с радостью ходили на регулярную сексуальную повинность в храм бо­гини.

Сопротивляться организованному греху также трудно, как трудно не приплясывать, оказав­шись в гуще карнавального шествия. Повторю в который раз: не истуканы соблазняли евреев, а дух блуда вводил их в заблуждение - собствен­но, тот же дух, который вводит в заблуждение и нас с вами. И слава Богу, что живем мы в те времена, когда нравственность нашего общества вопреки всем лихолетьям все еще не утратила мощного запаса прочности, вложенного в нее Евангелием.

Или вот еще картинка. Бог в видении, взяв пророка за волосы, переносит его в Иерусалим, чтобы увидеть мерзости, за которые дом Иудин будет наказан (см.: Иез. 8). Пророк видит идолов, видит старейшин Израиля, стоящих с кадильни­цами в руках перед изображениями пресмыка­ющихся и нечистых животных. Видит женщин, плачущих по Таммузе у входа во врата дома Гос­подня. Рассказ идет по нарастающей. Вид пла­чущих женщин - предпоследняя мерзость. Пос­ледняя мерзость - это люди, стоящие спиной к Храму и молящиеся солнцу. Чем же страшен этот женский плач?

Для ответа нужна справочная литература. Эта литература расскажет нам о том, что Таммуз, или Фаммуз, есть мифологический персонаж, юный любовник Иштар (Астарты). Ему случилось умереть и сойти в царство мертвых, отчего Иштар предалась безграничной печали. Земля не рож­дала и люди не зачинали от печали богини. За­тем она спускалась за возлюбленным и воскре­шала его, а в память об этом наступали торжества любви и веселья - языческого веселья и соответ­ствующей любви.

За фасадом этой трогательной истории была все та же храмовая проституция, пляски изне­женных мужчин с выбритыми бровями, слезы, переходящие под вечер в буйство и т. д. Все это было известно евреям еще по временам жизни в Египте, поскольку история Фаммуза и Астарты совпадала с историей Осириса и Исиды. Этот сюжет вообще можно назвать бродячим, на­столько часто он встречается в различных куль­турах. Все это не переставало владеть сердцем людей, которых Бог приблизил к Себе, хотя гео­графия их жизни и имена идолов многократно менялись. Дух блуда не менялся, и этот дух вновь и вновь уводил их от Бога.

Сами «священные рощи», которые рубили-рубили, но до конца не вырубили, есть по назва­нию не что иное, как эвфемизм. Буквально это -ритуальные высоты, где росли деревья, в тени ко­торых, как говорил Осия, любодействуют доче­ри ваши и прелюбодействуют невестки ваши, потому что хороша от них тень (см.: Ос. 4, 13).

Временами речь пророков доходит до гнев­ного натурализма, и становится понятным, по­чему до совершеннолетия некоторые книги Пи­сания читать было нельзя: И она умножала блудодеяния свои, вспоминая дни молодости сво­ей, когда блудила в земле Египетской; и пристрас­тилась к любовникам своим, у которых плоть — плоть ослиная, и похоть, как у жеребцов. Так ты вспомнила распутство молодости твоей, когда Египтяне жали сосцы твои из-за девственных гру­дей твоих (Иез. 23, 19-21).

Все это — не обвинительные статьи по при­говору евреям в некоем особенном разврате. Все это — приговор человечеству, которое ходит по кругу, как вьючное животное, вращающее жер­нов, и повторяет одни и те же грехи. Вопрос в том, как бороться с похотями? Как противосто­ять развращению? Какую культурную альтерна­тиву противопоставить комфортной и техноло­гичной культуре нового Содома?
Грех превращает Бога

из Помощника в Мстителя

Есть эпохи, которые на человека налагают мно­жество внешних ограничений. Нутро остается неисцеленным, но пружина сжимается. Тогда стоит снять внешние ограничители - и пружи­на распрямится с огромной силой. Наступит пе­риод вседозволенности и мнимой свободы. Пси­хопаты, чей внутренний мир был завязан в узел, «развязываются» и реализуют свои мечты. Но здоровей от этого не становятся. Раскрепощен­ность — такая же патология, отвратительная по проявлениям, взывающая об ограничении ко всему тому здоровому, что осталось в человеке.

Все разрешить и все запретить — это пооче­редное ошпаривание и замораживание больной человеческой природы, это пытка, ведущая к смерти. Человека нужно исцелять, а не облагать запретами или раскрепощать до края.

Если блуд кем побежден, то только в резуль­тате войны, причем войны жестокой. Война же не начинается просто так. Нужна ясная цель, нужна ощутимая необходимость: либо ты, либо тебя. Либо грех до конца опозорит и уничтожит тебя, либо ты уничтожишь его, лишив власти над собой. Все это становится возможным только при наличии веры, при живом ощущении того, что существует жизнь иная и что она, в отличие от этой жизни, вечна.

Если бы блуд побеждался без войны, Писа­ние не похвалило бы Финееса. О нем говорится в 25-й главе Книги Чисел. Финеес пронзил ко­пьем двух блудящих людей: еврея и мадианитянку. Почему это убийство было угодно Богу, пой­мем из контекста.

Путешествие еврейского народа было тяже­лым не только из-за суровости пустыни. Им так­же препятствовали окрестные народы. Путеше­ствовать приходилось так, как впоследствии, пос­ле возвращения из плена, приходилось восстанав­ливать Храм: не выпуская из рук оружия. При этом было замечено и евреями, и их врагами, что грех обессиливает израильтян и, что главное, пре­вращает Бога из Помощника - в Мстителя за грех. Поэтому воевать старались с евреями хит­ро: не столько оружием, сколько соблазнами, из которых блуд — самый эффективный.

Дочери мадиамские были соблазнительны и нарочито доступны. К ним в палатки входили евреи ради удовольствия, но Бог платил им за это различными казнями. Народ не вразумлялся. Продолжающаяся череда блуда и наказаний гро­зила полным истреблением. Тогда Финеес, вос­пылав ревностью, вошел в одну из таких «кущей любви» и убил обоих: еврея и иноплеменницу. За это Бог пообещал не отнимать от его потом­ков священство в роды родов, а он был внук Аарона.

Все это было бы далекой историей, не каса­ющейся нас непосредственно, если бы не был прав апостол Павел: А все, что писано было преж­де, написано нам в наставление, чтобы мы терпе­нием и утешением из Писаний сохраняли надежду (Рим. 15, 4). История Исхода яркими красками живописует выход человека из рабства диаволу. Египет - страна угнетения, аналог той страны, в которой блудный сын пас свиней, желая насы­титься их, свиной, пищей. Водная преграда — Крещение. В его водах тонет преследователь, но сам крещаемый выходит из воды живым. Далее — длинный путь, полный опасностей, питание манной, этим прообразом Небесного Хлеба -Евхаристии, и множество священных событий, чей смысл раскрывается лишь в Новом Завете. Так медный змей прообразовывал Христово Рас­пятие, и Моисей, молившийся при битве с Ама-ликом, распростирая руки крестообразно, тоже прообразовывал Крест. И вода, потекшая из ска­лы, и процветший жезл Аарона — все это оттуда, из истории Исхода. Все это - о Христе, и, зна­чит, касается нас.

Победное шествие евреев, как мы уже вспом­нили, останавливали не столько мечом, сколько блудом. Значит, и наше продвижение к назна­ченной цели, к Небесному Царству, будут ста­раться остановить тем же способом. Лукавый умеет извлекать свои выводы из истории. Он продолжает действовать проверенным методом, видя, сколь великой поражающей мощью обла­дает его оружие. Апостол Павел видел необхо­димость связывать в сознании верующих людей события древности, видел необходимость пред­ставлять описанное в Книге как текст, написан­ный о нас самих, а не просто о ком-то далеком. А это были образы для нас, чтобы мы не были по­хотливы на злое, как они были похотливы. <... >Не станем блудодействовать, как некоторые из них блудодействовали, и в один день погибло их двадцать три тысячи (I Кор. 10,6, 8).

Нам нужна ревность Финееса, ревность, об­ращенная не на кого-то блудящего, но на себя соблазняющегося. Ревность должна выражаться не в посягательстве на самоубийство, а в готов­ности бороться с грехом даже до крови. И вос­стал Финеес, и произвел суд, — и остановилась язва. И [это] вменено ему в праведность в роды и роды вовеки (Пс. 105,30-31). Говорят, Арсений Каппадокийский целовал страницу Псалтири, когда доходил до указанных слов.

Собственно, и евангельский голос Христа тоже зовет нас на борьбу бескомпромиссную, которая чревата страданием: Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы по­гиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну (Мф. 5, 29—30). Эта борьба была бы ненужной и бессмысленной, если бы спасение не требовало труда, если бы соблазны не препятствовали вере.

Добавим лишь, что не к членовредительству, но к тяжелой борьбе призывает своего ученика Господь. Там, где нет борьбы, нет и победы. Но есть там скрытое рабство, тем более опасное, чем более оно завуалировано.


Человек не ограничен инстинктами

Перечисляя общие для безблагодатного че­ловечества болезни, апостол Петр говорит: До­вольно, что вы в прошедшее время жизни посту­пали по воле языческой, предаваясь нечистотам, похотям (мужеложству, скотоложству, по­мыслам), пьянству, излишеству в пище и питии и нелепому идолослужению (1 Пет. 4, 3). Все со­ставные части налицо. Чревоугодие и пьянство разжигают печь, идолослужение легитимизиру­ет разврат, придает ему вид «традиции» и связы­вает с мировоззрением. Скотоложство и содомия в свою очередь, на своем месте. Но обратим вни­мание на помыслы. Блуд, оказывается, живет не в плоти, а в голове. Точнее, в голове и в сердце, именно там, где зачинаются и вынашиваются мысли, затем превращающиеся в поступки.

Нам может казаться раз и навсегда ясным вопрос о том, кто кого ведет в грех: плоть тянет за собой душу. Чего тут еще не ясно? Плоть тя­жела, смертна, привязана к миру. Она - темни­ца души, она - гири, препятствующие полету. Примерно так мыслили античные греки. Так же мыслили гностики — приемные дети античных греков. Но ни те, ни другие от разврата не убе­жали. Более того, и те, и другие разврат оправда­ли, встроили в свое мировоззрение, облекли из­вращения в ризы высокоумия. Значит, не все так просто.

Человек не ограничен инстинктами. Он умен и свободен. Именно поэтому его грехи так страш­ны и превосходят жестокость и похотливость жи­вотного мира. Еда и размножение животных не покидают законных границ инстинкта. Это не кровожадность и не разврат, которые столь часто встречаются в мире людей. Человек не может быть просто животным. Даже напрочь отказавшись от стремления к Богу, человек не будет животным. Он обречен быть или хуже животных - в случае отказа от Божественного призвания, или лучше, выше животных — в случае исполнения Боже­ственного замысла. Непреложны дары Бога. Свободу и ум Он от нас не отнимает. И от того, как человек использует ум и свободу, зависит его жизнь здесь и в вечности.

«Умный труд». Такое словосочетание навер­няка встречалось людям, знакомым с аскетичес­кой письменностью. Умный труд — это бодрст­вование, внимание, молитвенное призывание Бога. Без этих сложных внутренних усилий грех не преодолевается и не побеждается. В том чис­ле и грехи плоти.

Развращенный ум гораздо чаще тянет по­слушную плоть на блуд, чем разгоряченная плоть ослепляет разум. Там, где случилось единократное падение, там ум сдался влечению плоти, и еще раньше - напору помыслов. Вслед за паде­нием следуют слезы, исповедь, покаянная пе­чаль. Но там, где грех стал нормой, там, где грех одет в высокоумие, там душа непрестанно раз­вращает покорную плоть и придумывает для совести оправдания. Возможно, это те самые глу­бины сатанинские, о которых говорит Апокалип­сис (см.: Откр. 2, 24).

Мария Египетская считала удовольствия плоти истинным смыслом жизни и грешила не тайком, а открыто и «по совести». Именно в об­ласти ума она и перетерпела самую острую муку, поскольку плоть ее высохла за год, а с помысла­ми она боролась семнадцать лет, как с дикими зверями, и без перерыва. Борьба с помыслами тя­желее борьбы с плотью. Это знали и язычни­ки, рекшие, что раны души врачуются медленнее и тяжелее, нежели раны плоти. Твое тело измож­дено, твой язык прилип к гортани. Твое дыхание смрадно от неядения, но ты все еще воспаляешь­ся похотью. Не только когда видишь что-либо соблазнительное, но и тогда, когда удаляешься от всех и от всего. Это потому, что похоть живет не в почках, не в селезенке, не в семенниках, но в уме, по преимуществу. Оттуда царская власть ума рас­пространяется на подвластное тело, и весь чело­век согрешает. Вся соль — в уме.

Поэтому идейный развратитель опаснее того, кто открыто посягает на честь. В последнем случае на стороне жертвы - совесть, стыд и граж­данские законы. Если же позволить шепоту рас­суждающего о жизни «мудреца» проникнуть в сознание неокрепшего человека, если этот ше­пот оправдает грех и разрисует его яркими крас­ками, то человек сам ринется в омут, и никто его не удержит.

Набоков ничем не был похож на развратите­ля миллионов. Когда на старости он регулярно выходил на прогулки с шахматной доской под мышкой или с сачком для ловли бабочек в ру­ках, в нем трудно было разглядеть разрушителя традиций и тонкого совратителя. Милый старик, изрядно образованный, преданный невинным удовольствиям... И тени соблазненных нимфе­ток не стояли у него перед глазами, как «маль­чики кровавые» у другого известного персона­жа. Но эти обманутые и искалеченные девочки были, их было много, поскольку одно дело – блуднику пускать слюни, глядя на ребенка, а дру­гое — оправдать порок, сделав героем известно­го произведения растлителя. Только Страшный Суд низвергнет с пьедесталов ложных героев, ко­торым сегодня по неразумию поклоняются люди, лишенные ума, но обладающие рассуд­ком. Только Страшный Суд даст правильную оценку трудам человеческим вообще, и интел­лектуальным в особенности.



Блуд приходит

в обнимку с убийством

Блуд не приходит один. Как ни странно, он приходит в обнимку с убийством. Это невероят­но, но факт. С одной стороны - сладость и за­мирание дыхания, а с другой стороны — кровь и буйство кровопролития. Возможно ли это? Да, и сто раз да. История царя Давида должна убе­дить нас в этом (читайте в книгах Царств исто­рию грехопадения этого царя и пророка).

Как винные пары застилают разум упившего­ся человека, так и парение похоти действует на ум. Вся история человечества, а не только случай с Давидом, тому доказательство. Желание запрет­ных удовольствий, блуд совершившийся, убийство свидетелей, ревность — или аборт как убийство плода прелюбодеяния, и многое, многое другое. Кровь неминуемо льется вслед за блудно разли­тым семенем.

По Ветхому Закону равно нечистыми счита­лись как женщина в период месячных кровей, так и мужчина, имевший истечение семени. Кровь и семя здесь равно виновны в ритуальной челове­ческой нечистоте. Виновны не они сами по себе, но виновен человек, имеющий истечение. Во всем этом есть глубина и иносказание.

В крови - душа, но сама кровь - в семени. От семени зачинается человек, чья кровь будет в душе. Семя выше крови. Не зря Церковь на про­тяжении долгих столетий подчеркивает Христо­во безсеменное зачатие и Рождество. От Духа Свя­та и Марии Девы родился Христос. Но это уникальное рождение без семени мужа лишь под­черкивает важность правильного отношения к жизни пола у людей простых, но в Бога верующих.

Семя нельзя изливать как попало, с кем по­пало и куда попало. Прелюбодейное излитие се­мени есть тайный вид кровопролития, вернее -залог будущих кровопролитий. Опять можно вспомнить историю Давида, и не только ее одну.

Если некая культура узаконит разврат, то тем самым она узаконит человеческие жертвоприно­шения. Это — неизбежный закон, рожденный внутренней логикой. Раз ты блудишь открыто и ритуально, во славу своих «богов», то ты будешь лить чью-то кровь открыто и ритуально, во сла­ву тех же «богов». Если же ты блудишь тайно, но неистово, ты тоже будешь проливать кровь, так же тайно, но также преступно. Например, через аборты.

Вот картина из повседневности, повторяю­щаяся часто, но запах ужаса от этого не утратив­шая. Она тоже состоит из крови и семени, и тоже незримо связана с древними культами разврата и кровопролитий.

Женщина сделала аборт, а через месяц забе­ременела снова. Такое часто случается. Орга­низм уже перестроился на сложный процесс вы­нашивания, и вдруг из него вырвали с мясом чуть было зародившуюся жизнь. Тогда организм жен­щины жадно стремится впитать в себя, усвоить семя, чтобы продолжить внезапно прерванное материнство. Если между прерванной и вновь начавшейся беременностью прошло совсем не­много времени, а ребенок все так же нежелате­лен, аборт вряд ли опять сделают. Велика опас­ность для организма женщины. Ребенок, скорее всего, родится. Такое часто случается.

На выходе получится то, рядом с чем Хич­кок отдыхает. Во-первых, это - «лишний», «не­запланированный» человек. Он никогда бы не родился, если бы перед ним не был жестоко убит его брат или сестра. Сколько бы ни прожил на свете этот, родившийся, он рискует всю жизнь проносить под кожей ощущение собственной «ненужности», «случайности». Ведь даже Всемо­гущий Господь Бог вынужден дарить такому че­ловеку жизнь, приспосабливаясь к человеческо­му произволу.

Во-вторых, его первым жилищем будет ка­мера пыток. Матка, в которой человек безвыход­но проживет девять (!) первых месяцев жизни, будет комнатой, стены которой забрызганы све­жей кровью недавно расчлененного брата или сестры. Переночуйте в пыточном бункере хотя бы ночь и скажите сами: может ли родиться нор­мальным человек, проживший в подобном по­мещении более полугода?

Сможет ли такой человек любить свою мать? Вопреки логике и воспитательным постулатам, не будет ли он ощущать присутствие убийцы рядом с той, кого всю жизнь будет называть «мамой»?



Наконец, в-третьих, если родился мальчик, перед которым убили девочку, или наоборот, — то не впитает ли родившийся человек еще в утро­бе запахи и интуиции противоположного пола? Трансвеститы и гермафродиты, лесбиянки и го­мосексуалисты - не оттуда ли, хотя бы отчасти? И не оттуда ли столь частое ныне непреодолимое отчуждение между детьми и родителями?

Эта так называемая «культура прерывания беременности», созданная во имя того, чтобы дать матери свободу наслаждаться жизнью, не связываясь с тяжестью материнских обязаннос­тей, вписывается в библейское миропонимание как новый культ Молоха. Уже не на раскален­ные руки медного идола под шумную музыку бросают сжигаемых младенцев. Их теперь выс­кабливают из прелюбодейных утроб под звуки речей о правах человека. Их «экономно» исполь­зуют в фармацевтической промышленности или других областях содомо-гоморрского хозяйства, потому



как не пропадать же ценному биологи­ческому материалу! Так в концлагерях перед сжиганием людей стригли наголо, чтобы этим волосом утеплять подводные лодки. Жестокость, помноженная на практичность, рождает крово­жадность в промышленных объемах.

Зверствам Гитлера, неправдоподобному бес­человечию его фабрик смерти мы ужасаемся. Но сами создаем или молча соглашаемся с уже соз­данными фабриками смерти для неродившихся младенцев, соглашаемся без всякого ужаса, с полным бесчувствием. Это — культ Молоха в его новейшем варианте.


Новая волна сексуальной революции

Мы не висим в воздухе. Мы твердо стоим на почве, хранящей следы прожитых столетий. Половой вопрос всегда сопровождал масштаб­ные процессы переустройства жизни. Часто было так: «разнуздать, чтобы взнуздать». Снача­ла — теории обобществления женщин и детей, «стакан воды», «Любовь пчел трудовых» (книга товарища Александры Коллонтай). Сначала — ниспровержение буржуазной морали, то есть доведение до логического конца «передовых» идей самой буржуазии. Например, революцион­но мыслящие ученые Советской России пыта­лись экспериментально доказать правоту пред­положения о происхождении человека от обезьяны. Для этого молодые добровольцы обо­их полов спаривались в научных целях с челове­кообразными обезьянами противоположного пола. Запад визжал от восторга! Он всегда вос­торженно визжал, когда мы творили невесть что, и угрюмо замолкал, когда мы приходили в разум и начинали исправляться.

Затем, когда комсомольские упражнения с комсомолками потеряли идейный вид, началось завинчивание гаек, суровый аскетизм и сублима­ция энергии в сторону войны и стройки. В это время сама буржуазия, видя ужасно воплотивши­мися собственные идеи, из чувства самосохране­ния возвращается к классической морали, семье, обузданию похоти. Такова была история первой сексуальной революции в России.

Затем, уже после Великой Отечественной войны, мы делали вид, что у нас другая природа, пытались украсить и очеловечить социализм. А в это время сытый мир по ту сторону преграды, названной Черчиллем «железным занавесом», сходил с ума и томился желанием явно заняться тем, чем уже давно занимался тайно.

В 1953 году в Чикаго в свет выходит первый номер журнала «Плейбой». Это - официальная дата новой волны сексуальной революции. Сна­чала, вроде бы, ничего особенного, ничего раз­вратного. Ну, подумаешь, в середине журнала – вкладыш с фотографией красотки (в первом номере ею была Мэрилин Монро из фотосес­сии 1949 года). Смесь юмора, разговоров о куль­туре; о сексе — только между делом. Серьезные авторы в заглавиях. Набоков тот же, Маркес, Хемингуэй. Но с этих лет в культуре новейшей эпохи уже будет трудно разобраться, где кончи­лась культура и началась порнография, или где порнография не думала заканчиваться, но все это, тем не менее, относится к культуре. «Где за­канчивается Беня Крик, и где начинается по­лиция?» - спрашивали одесситы в рассказах Бабеля. Жанры перетекают друг в друга, оскароносные актеры снимаются в сценах с макси­мальными ограничениями по возрасту, класси­ческие произведения становятся основой для порно-сюжетов. И самым опасным итогом ста­новится неразличимость граней, стирание пе­реходных границ от высокого к запретному и обратно. Это и есть, надо понимать, Вавилон, то есть «смешение», когда критик вынужден сказать (о фильме «Калигула»), что для истории слишком много порнографии, а для порногра­фии слишком много истории.
Идеология греха

У греха всегда есть собственная идеология. Она может выстраивать систему оправданий из средств, заимствованных у мифологии, у науки, у чего угодно. Главное, она должна быть, так как без нее грех потеряет притягательную силу, и вместо обманчивой подделки под истину станет просто синонимом проклятия. Этой безыдейно­сти грех себе позволить не может.

Какими средствами до Всемирного потопа среди людей распространялся грех и греховная идеология? Нет сомнений, что до Потопа люди грешили не от случая к случаю. Не по немощи и не от усталости они уступали греху. Они греши­ли сознательно, непрестанно, целенаправленно. Радикальность мер, которые употребил Господь для уничтожения распространившейся грехов­ной заразы, сам Потоп - доказательство необы­чайной масштабности греховного развития в тогдашнем мире. Греховная деятельность была смыслом жизни, подобно тому, как было смыс­лом жизни для недавних богоборцев разрушение храмов и убийство верующих.

Так какими же средствами распространял­ся грех в те далекие годы? Никакими, кроме личного примера и массового беснования, спо­собного втянуть в свои глубины слабого чело­века. Технических средств у греха тогда не было. Правда, добавим то, что жили тогда долго, здо­ровы были неимоверно. Грех еще не успел рас­тлить природу человека, обессилить ее. Кстати, кладбищ не видели. Смерть не уцеломудривала, не приводила души в страх и умиление. Дол­гая жизнь и неимоверное здоровье (вещи столь вожделенные для нынешнего человека) оберну­лись неожиданной бедой — тотальным развра­том и общей гибелью.

Нынешние процессы отличаются от тогдаш­них быстрым распространением любой заразы при помощи технических средств. Россию в де­вятнадцатом веке можно было поколебать, а в двадцатом — сокрушить всего-навсего печатным станком и прокламациями. Вот что такое про­игранная идейная борьба! Когда-то Павел I услыхал при матери — императрице Екатерине — о революционном мятеже. «Я бы их из пушек!» - в сердцах сказал он. «Экий ты дурак, — отреаги­ровала мать. — Разве против идей можно воевать пушками?».

Стоит ли объяснять на пальцах, что в эпоху массовых коммуникаций, при помощи радио, ТВ и Интернета любая цель достигается гораздо быстрее и легче?


Кому служат «умные» технологии

Если правда то, что разврат гнездится не в плоти, но в уме, то правда и то, что распростра­нять разврат легче при помощи «умных» техно­логий. Не прикасайтесь к человеку, не обнимай­те и не целуйте его. Покажите ему кино. Дайте ему прочесть книгу. Все остальное совершится само, словно вы завели механизм, а потом отпу­щенная игрушка побежала по полу.

Отраженная реальность, именуемая искусст­вом, имеет над человеческой душой силу вели­кую и таинственную. И одно дело, когда худож­ник может сказать, что «чувства добрые я лирой пробуждал», «над вымыслом слезами обольюсь» и проч. И совсем другое дело, если художник эксплуатирует имеющуюся в наличии похоть и на нее обращает действие своих произведений.

Вот Бог, говоря через Иезекииля, произно­сит: Эта еще умножила блудодеяния свои, потому что, увидев вырезанных на стене мужчин, крас­ками нарисованные изображения халдеев... она влюбилась в них по одному взгляду очей своих и по­слала к ним в Халдею послов. И пришли к ней сыны Вавилона... и осквернили ее блудодейством своим (Иез. 23, 14-17).

Когда внутри живет похоть и есть греховный навык, любой художественный образ греха при­водит сердце в томление и разгорячение. Тогда, рано или поздно, душа пойдет на грех (пошлет послов в Халдею) с той степенью обреченности, с какою вол идет на убой.

А теперь представим, что мужчины, нарисо­ванные красками, ожили перед взором блудли­вой дочери Израиля из приведенного пророче­ства. Представим, что не стенные росписи, а порнофильм на простыне показали и без того оскверненной душе. Эффект умножится неимо­верно. Наше время и есть то время, когда все порнографические сюжеты, собранные со всех мозаик Помпей, со всех красноглиняных чаш эллинов, со всех индийских миниатюр и статуй, опоясывающих фронтоны соответствующих храмов, ожили, задвигались при помощи кино­пленки и цифровых камер.

Конечно, кино не изобрело грех. Оно его зафиксировало. Оно впитало все жанры насто­ящей жизни и отобразило их вскоре после появления. Сначала на зрителя побежал прибы­вающий на станцию поезд, но вскоре из поезда вышли знакомые лица. И триллер, и порногра­фия, и глупенькая мелодрама появились очень быстро, почти вслед за изобретением. Потому что кино придумал человек, и детище отобрази­ло в себе все интуиции того, кто его родил.

Для нас в рамках затронутой темы важно от­метить особую притягательность, которой обла­дает грех, выраженный средствами искусства, самым массовым и доступным из которых явля­ется кино. Если сравнить грех с боеголовкой, то искусство лучше чего бы то ни было способно играть роль средства доставки, ракеты. И цели для такой ракеты не точечные, а площадные, поскольку речь идет буквально об оружии мас­сового поражения.

У человека, не дай Бог, начались проблемы с седьмой заповедью - значит, закончатся они не скоро. Начинаются же эти проблемы неред­ко с забытого папой в ящике стола «взрослого» журнала, с найденного случайно ребенком дис­ка с фильмами, предназначенными для закры­того просмотра. С артефакта, другими словами. Однажды же возникнув, эти проблемы не про­сто долго длятся, но грозят никогда не исчез­нуть.
Есть ли красота в Содоме?

Филипп Македонский открывал ворота вра­жьих крепостей при помощи осла, груженого золотом. В наше время роль осла и золота может играть экспорт образа жизни, культурная экс­пансия. Советский Союз, по крайней мере, был разрушен не залпами орудий, а контрабандой порнофильмов. Да и в освобожденном от Сад­дама Ираке кинотеатры «для взрослых» появи­лись сразу вслед за танками «Абрамс». Если сло­мать культурный код покоренного народа, если пощекотать его там, куда он до сих пор по скром­ности залезть не додумался, то он — твой. Не те­лом твой, но больше, чем телом, - потрохами, мыслями, образом жизни. Человек, которого научили грешить «со вкусом», это — индеец, за нитку перламутровых бус продающий Манхэттен. Людям с практичным умом и дьяволом в сер­дце очень не хочется упускать возможности для подобных сделок.

Блуд, проникший в кровь, на правах хозяи­на овладевший разумом, неизбежно проявится в артефактах. Человек снаружи хочет видеть то, что у него внутри. Все, чем мы себя окружаем, есть манифестация нашего внутреннего содер­жания. Дохристианская культура различных на­родов открыто порнографична. Там дело каса­лось природы, а что природно, естественно, то и не зазорно. Я говорю это не о статуе Венеры Милосской, не о Лаокооне, не о тех «канонизи­рованных» образцах античности, которые у нас связаны в мозгу с понятием «античной культу­ры». Я говорю о тех статуях и рисунках, которые были рядом с Дискоболом, но не вошли в школь­ные учебники. Этих последних было больше. Еще больше этого добра было за пределами эл­линистического мира, и любой специалист по истории и культуре, скажем, Перу, подтвердит мои слова. Что говорить о тех, кто не знал пи­санного нравственного закона, если те, кто его знал, повторяли общечеловеческие грехи с ненасытимостью.

И взяла нарядные твои вещи из Моего золота и из Моего серебра, которые Я дал тебе, и сделала себе мужеские изображения и блудодействовала с ними (Иез. 16, 17). В данном случае «мужеские изображения» это и артефакт, и драгоценность, и идол, и (возможно) эротическая игрушка. И это было, говорит Господь (Иез. 16, 19). Это и сейчас есть, а не только было, — скажем мы, ос­мотревшись вокруг.

Вы садитесь в такси и видите фото известно­го боксера, приклеенное на приборной панели. «Водитель любит бокс», — думаете вы, хотя вы не Шерлок Холмс, и смело начинаете разговор о Косте Дзю или Джо Фрезере.

Вы садитесь в такси и видите прикреплен­ный к зеркалу заднего вида брелок с голой кра­савицей. Вы - не Шерлок Холмс, но понимаете, чем занято сердце водителя. Но вот незадача! На зеркале вы видите брелок с неодетой женщиной, а на торпеде - иконочку Богородицы! Здесь что думать?

Этот вариант - самый противный и самый распространенный. Это - Вавилон, то есть «сме­шение». Не смешение языков, людей, культур, но смешение понятий, превращающее жизнь в абсурд. Это — второе блюдо, сброшенное в та­релку с первым, на основании той мысли, что «внутри все перемешается».

«Перенести я притом не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высо­ким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеа­ла Мадонны, и горит от него сердце его и воис­тину, воистину горит, как и в юные беспороч­ные годы. Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил... Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В содоме ли красота? Верь, что в содоме-то она и сидит для огромного большинства людей, — знал ты эту тайну или нет? Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы - сер­дца людей». Последняя часть цитаты известна многим. Но важен весь монолог Дмитрия из «Братьев Карамазовых». Важен, потому что дает понятие о борьбе за целомудрие как о борьбе тяжелейшей, и, притом, борьбе с самим собой. Те, кто желает побед, доставшихся случайно и пришедших «сами собой», похожи на лжепро­роков, о которых сказано: Врачуют раны наро­да Моего легкомысленно (Иер. 6, 14).
Страх Божий -

лекарство для обманутой души

Собираясь заняться исцелением, сколь мно­гие энтузиасты растворяются в мелочах и второ­степенных деталях. Скажут: «смой косметику, надень длинную юбку, веди себя прилично». Скажут, чего нельзя, но не скажут, что надо. И разве в эпохи длинных юбок и чопорного пове­дения не было разврата, порой неслыханного? Самые викторианские по части моды эпохи зна­ли своих мессалин и иезавелей. Юбки до пола не мешали этим фуриям сбрасывать стыд вместе с юбками. Поэтому не во внешних одеждах будем полагать основание нравственности.

Взрослые дяди с галстуками на шее, тайно жи­вущие по кодексу Содома и Гоморры, придумы­вают молодежную моду для еще стыдливых по воз­расту и невинных детей. Дети кажутся нам воплощением развязности, но это - обманутые души. Настоящий разврат царит там, где он смешан с запахом больших денег и претензией на рафини­рованную культуру. Нам же что противопоставить?

Изведя столько времени и сил на цитирование пророков, скажу языком пророков. Нам нужен страх Божий. Это — начало Премудрости. Им ук­лоняется всякий от зла. Это необходимый рубеж богопочитания. Не воспитаем в себе страх Бо­жий - незачем продолжать разговор, и разговари­вать дальше не о чем. Нужно бояться Бога. Аминь.

Этот страх не чужд и Ангелам. Он, по слову псалма, «чист и пребывает во веки». О нем нуж­но молиться: «Да возвеселится сердце мое боять­ся имени Твоего».

Примером правильной богобоязненности и плодов ее — уклонения от зла — был Иосиф Пре­красный. Златоуст в одной из проповедей гово­рил, что велика вера и велико мужество трех от­роков перед пылающей печью в Вавилоне. Но, говорил он, вера Иосифа и его целомудрие пе­ред лицом соблазнов в доме Потифара стоят больше. Там - разожженная печь и смерть, ка­жущаяся неминуемой. Здесь — печь похоти, об­жигающая ежедневно. Ведь жена Потифара ежедневно говорила Иосифу, а он не слушался ее, чтобы спать с нею и быть с нею (Быт. 39, 10). Он - раб, то есть человек, лишенный свободы, а она - его госпожа. Он - в том возрасте, когда и без дополнительных искушений юноша пламе­неет различными мечтами и желаниями. Но все же Иосиф говорит: «Как же сделаю я сие великое зло и согрешу пред Богом» (Быт. 39, 9).

Лучший способ обрести страх Божий, это — жить вблизи человека, у которого есть Божий страх. С этим человеком не обязательно молить­ся вместе. Достаточно ловить рыбу или завари­вать чай. Тайным способом страх Божий сооб­щится от души к душе. Но в том-то и проблема, что носителей благодатного опыта до чрезвычай­ности мало. Остается спасаться как бы из огня (1Кор. 3, 15), мобилизуя все силы на борьбу с ленью, унынием, на сопротивление соблазнам. Ободряет, что Христос никому, кроме диавола, не говорит: отойди от Меня (Мф. 4,10). Напро­тив, говорит: придите ко Мне (Мф. 11,28), и еще: приходящего ко Мне не изгоню вон (Ин. 6, 37).

Не только Ветхий Завет, но и Новый, в случае прочтения под углом зрения борьбы с плотскими грехами, дает нам понять, что блуд - не просто свойство нашей испорченной природы, но ору­жие в руках врага, направленное против нас са­мих. И нужно плоть распять со страстями и похо-тями (см.: Гал. 5, 24), чтобы врага обезоружить.

Нужно вчитываться в Писание и всматри­ваться в образ Распятого за нас Иисуса. Посколь­ку Он пострадал за нас плотию, то и мы должны вооружиться тою же мыслью; ибо страдающий плотью перестает грешить (см.: 1 Пет. 4, 1).

«Мыслью надо вооружиться». И это, по­жалуй, самый важный вывод из сказанного.




БЛУД КАК ПРИЧИНА

следующая страница >>