Чем пахнут деньги Покровка и Вовка - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Чем пахнут деньги Покровка и Вовка - страница №1/4

Чем пахнут деньги………
Покровка и Вовка.
Обычно, дети приходят в школу, чтобы учиться, а Вовка первый раз попал в школу, на траурный митинг по случаю смерти Иосифа Виссарионовича Сталина; школа была в деревне единственным приличным помещением, куда мог поместиться весь колхозный народ. Этот государственный деятель умер 5 марта 1953 года, а 17 марта этого же года, Володе исполнилось три года. Собственно говоря; по этой дате – став взрослым – он и ориентировался в своих детских воспоминаниях. Всё происходящее в деревне связанное с митингом, Володя никак не анализировал, а просто воспринимал, как некую данность. То, что происходило в деревне накануне митинга, запомнились мальчику, суетливым и возбуждённым состоянием людей, все ходили по дворам друг к другу и спрашивали какую-то красную материю. Его семья жила очень бедно, ещё летом, видя нищету семьи, сердобольная женщина подарила мальчугану пальто, из которого её девочка выросла; обнаружилось, что у пальто была красная подкладка. Эту подкладку пустили в дело, из неё наделали ленточек для окаймления чёрных траурных повязок, всем селянам. Потом он помнил себя уже в школе, которая была наполнена народом так, что люди стояли в ней сплошной серой массой, а мужчина не деревенского вида, возвышался над людьми и что-то громко говорил, резко взмахивая рукой. Время от времени, он вытирал слёзы. Все люди вокруг мальчика стояли тихо, слушали оратора и тоже плакали. Володя стоял рядом с мамой, держась за её руку и ему было не понятно, почему такие больше и взрослые дяди и тёти плакали. Вовкина мама стояла с ним среди людей и тоже плакала, эти всеобщие слёзы заинтересовали малыша, он подёргал мать за руку, глядя на неё снизу вверх, и с детской непосредственностью, громко спросил:

– Мам, мама, почему все плачут? Мама ответила резко, сдавленным свистящим шёпотом:

– Sha ruihc! – это был приказ на немецком языке – «молчать!». При этом мама с необычной силой дёрнула его за руку – так, что подошвы подшитых валенок ребёнка оторвались от пола. Вовка с недоумением посмотрел в её лицо и увидел, вдруг побелевшие, сухие глаза матери; они глядели на Вовку с ужасом. Несмотря на свой трёхлетний возраст – малыш всё понял, хотя первым его позывом было заплакать, он примолк.

Анализируя эти детские воспоминания, теперь уже не Вовки, а Владимира Ивановича, я понимаю, что похороны Сталина, обрушились на нищую деревню заботой. Всему населению колхозной деревни, начальство приказало явиться на траурный митинг в школу. Каждый колхозник должен был нашить себе на рукав, чёрную с красной каймой траурную повязку, не исключая детей. Начальство не интересовало, из чего её будут делать, хотя у большинства населения не было материи даже на заплатку. Чёрную основу повязки соорудили быстро. У кого не было чёрного куска материи, отрезали от чего угодно подходящий кусок ткани любого цвета, потом красили его, печной сажей разведённой в керосине. С красной же каймой для повязки, была большая проблема. Не было в послевоенное время, у колхозников ничего цветного и подклад Вовкиного пальто выручил всю деревню. Володя на всю жизнь запомнил тот страшный взгляд своей мамы на траурном митинге. Став взрослым, Владимир неоднократно слышал, от самых разных людей – «Когда хоронили Сталина, плакала вся страна!». Он был участником похорон Сталина и знал, что у его мамы глаза были на траурном митинге сухими. Уж его-то матери, точно, быть благодарной, Иосифу Виссарионовичу Сталину было не за что, но пусть бы она попробовал не заплакать на том траурном митинге.



Володя вырос в старинной казачьей деревне, которая называлась Покровка. Добрая половина жителей этой деревни, были российские немцы, а второй половиной были русские и украинцы. Немцы жили на Руси с древнейших времён, но основная их волна переехала в Россию во времена царствования Екатерины Великой. Под руководством этой царицы-немки были завоёваны огромные южные территории, которые нужно было заселять и осваивать. Екатерина нашла мудрое решение – ею был издан указ о налоговых льготах для переселенцев на южные земли, затем указ был доведён и распропагандирован среди населения немецких государств и княжеств. После этого в южные пределы России потянулись обозы с немецкими переселенцами и за десятилетие, на завоёванных территориях расцвели сёла-колонии, устроенные на европейский лад. Все завоёванные пространства южной России, очень быстро стали процветающими землями, от Волги до Крыма, а после этого стало возможным отменить налоговые льготы. Знаменитый реформатор Столыпин ничего нового не придумал, он просто грамотно переосмыслил опыт царицы. Видимо, он не делал из этого тайны, поэтому был всячески поддержан царским домом в своих начинаниях.

В революцию российские немцы ничем особенным не отличились. Когда началась коллективизация, все безропотно подчинились властям, и были организованны в колхозы, продолжая исправно поставлять зерно государству. А когда в стране начались автономии, для немцев тоже организовали республику, она была образована на берегах Волги, в пределах нынешней Саратовской области, её столицей сделали город Энгельс. Перед войной это была самая процветающая автономная республика Советского Союза. Когда в 1941г. началась война с Германией, в республике, как и везде, была проведена мобилизация. Немецких мужчин подлежащих мобилизации забрали на фронт, а потом война докатилась и до самой Волги. Руководство страны побоялось создания «пятой колонны» в Поволжье; Сталин издал указ, о переселении немцев из автономной республики в Сибирь и казахские степи. В немецкое Поволжье подогнали железнодорожные составы с товарными вагонами и в 48 часов все немцы из автономии были переселены в Сибирь и Казахстан. Багажа с собой можно было брать, сколько унесёшь в руках, а дома и хозяйство пришлось бросить на произвол судьбы. Прибывших на новые места людей, расселили по квартирам местных жителей, а когда наступила весна, немецкие семьи дружно взялись за строительство землянок, хотя говорить «дружно взялись», звучит очень громко. Многодетные матери, их дети-подростки и старухи объединялись и строили жильё, каждому по очереди. Спустя некоторое время после начала войны, всё здоровое и сильное немецкое население, включая женщин, были призваны, в так называемую, «трудовую армию». По сути дела это были тюремные зоны, в которых люди работали на лесоповале и шахтах, под усиленной охраной. Вовкина мать от трудармии была освобождена, так, как у неё было трое детей. Старшему, Шурке было восемь лет, Лёньке пять, а Ёська был ещё грудничком, ему едва исполнился год, Володя родился значительно позже. Вот с такой бригадой, Вовкина мама строила себе землянку, помогали ей такие же «бригады». С квартир нужно было съезжать, гостеприимство хозяев к своим квартирантам было более чем прохладным, хотя можно понять отношение русских, к своим немецким постояльцам. Шла война, у большинства деревенских людей, родственники не только воевали, но и погибали на этой войне. Тем не менее, нужно честно сказать, Вовка никогда не слышал от немцев, высказанных обид по поводу, деревенских старожилов – люди старались жить дружно, не обижая друг друга. Простой народ был мудрым в своей массе и всё понимал. У деревенских жителей, независимо от национальности была круговая порука, все приворовывали себе на пропитание из колхоза, но помалкивали. С начала войны 1941 года, и до шестидесятых годов, колхозники ничего не получали за свой труд. От крестьян требовали работу, под страхом репрессий и деревенский народ был вынужден питаться тем, что украдёт в колхозе. Местное начальство хорошо об этом знало, но мер к искоренению зла не принимало, понимая, что люди живы только благодаря этому воровству. Уехать из деревни в город было невозможно, у колхозников не было паспортов. Денег платили на трудодни столько, что бы можно было купить только самое необходимое, а необходимыми были рабочая одежда, керосин, махорка, соль и изредка сахар, это и покупали. У местных жителей были свои огороды и хозяйства, они были основной поддержкой людей, но работать на них можно было только после основной работы, то есть ночью. У переселенцев и огородов не было, они собирали лебеду и крапиву на пустырях, это были их огород. Весной, после того, как распахивались колхозные картофельные поля, люди собирали мороженую картошку.

Что такое землянка и как она строилась, требует отдельного описания; наверное, она не один раз спасала людей в лихолетье. Выбиралось место на сухом бугорке, и на нём выкапывалась яма размером шесть метров на три. В глубину копали метр, а по краям периметра этой ямы выкладывались стены из дёрна, который местные старожилы называли пластами. Кровля изготавливалась просто; посередине, вдоль строения укладывалась матица, а на матицу со стен прокидывали жерди. Всё это сооружение покрывалось хворостом, потом хворост застилали пластами дёрна. Получался домик в одно-два оконца, стоящий на один метр в земле и на один метр над поверхностью земли. Снаружи высота стен была метр, внутри стены получались высотой в два метра, под матицей было два с половиной. После того, как была сделана кровля, начиналась лёгкая работа. Около домика, выкапывали круглую яму, убирая слой чернозёма, обнажившуюся глину вскапывали, а затем по деревне собирали конский навоз и кидали его в эту круглую яму, перемешивая с глиной. После этой процедуры, начиналась самая интересная работа для детей – топтание глины. В яму наливалась вода, все разувались и голыми ногами перемешивали глиняную массу. Через час топтания, глина вперемешку с навозом была готова для работы. Всё построенное сооружение обмазывалось этой глиняно-навозной массой. Обмазывалось всё полностью, так, что домик становился, как вылепленная из глины игрушка, затем всё произведение белилось известью, только пол оставался не белёным. Удивительно, но некоторым землянкам, люди умудрялись придавать вполне пристойный вид. В такой землянке, Вовка родился и рос пять лет. Бог наградил их семейство красивой фамилией – Глюк, что в переводе с немецкого языка обозначало счастье, но на данном этапе жизни эта фамилия звучала, несколько иронично.

Мальчик спал со своей мамой, на железной самодельной кровати, стоявшей в углу землянки. Основу кровати составлял настил из кривых, завернувшихся пропеллером осиновых досок. На этих досках лежал коричневый матрац, набитый соломой. Солому для матраца, Вовка с матерью воровали в колхозе, один раз в неделю, она за такое время, как раз слёживалась, до твёрдости и толщины циновки. Тогда сквозь него, чувствовалась каждая извилина, кривых досок. Трое его старших братьев спали на глиняном полу землянки, укрывшись тем, что находили в доме, а найти можно было только свою и материнскую одежду. Питалась семья в основном припасами, которые маме удавалось украсть на работе; она работала дояркой, а коровам давали не только сено, но и жмых, картошку, отруби – эти лакомства мать приносила с работы своим детям. Жмых, это прессованные пластины льняного или подсолнечного семени, они оставались от выработки постного масла и шли в корм скоту. Мама пришила к своей юбке с внутренней стороны, специальный большой карман, в котором она тайно приносила эти припасы. Печёная в печке на углях картошка, была настоящим лакомством. По весне вырастали щавель, лебеда, крапива, это всё шло в пищу. Мальчишки разоряли грачовники, сорочьи и воробьиные гнёзда, добытые яйца этих птиц, пекли в костре и съедали. Нельзя сказать, что Вовкино семейство жило намного хуже других, бедно в послевоенное время, жили в деревне все. Если бы колхозники не воровали себе на пропитание, все подохли бы, с голоду. Именно подохли, так без кавычек и надо говорить это слово, применительно к тому времени. К скоту власти относились лучше, чем к деревенскому народу. Сейчас очень много написано о сталинских лагерях, как в них тяжело работали за пайку хлеба, но деревенский народ в лагеря сажали очень мало, только для острастки, может быть одного или двух на всё село. В лагере человеку нужно давать какую никакую, но пайку, а в деревне её не давали, хотя работы требовали не меньше чем в лагерях за колючей проволокой.

С пальтишком, подклад которого разрезали на каёмки для траурных повязок, у Вовки было связано ещё одно, не очень весёлое воспоминание. В послевоенные годы в деревне было мало машин и других опасных движущихся объектов, поэтому родители выпускали детей гулять на деревенские улицы без опасений, с самого раннего возраста. Гулять одному, это совсем не то, что гулять с кем-либо из старших; от, которых только и жди оклика, то нельзя, это нельзя. Вокруг маленького человечка открывалось множество интереснейших вещей и явлений, от изучения, которых его никто не отвлекал. В один из таких походов-исследований, малыш забрёл на территорию деревенской кузницы и увидел кучу угля, в которой отдельными проблесками масляно блестели грани кусков антрацита. Может быть, мальчик думал при этом о семейной бедности, а может быть, и нет; но в голове у него лихорадочно мелькнуло, – «Золото! Как, много золота!». Откуда он имел понятие о золоте? Возможно, эти знания мальчик почерпнул из сказок, которых мама знала множество и часто рассказывала ему их на ночь. Почему и, как ему пришла в голову мысль, что блестящие грани угля-антрацита, как-то связаны с золотом неизвестно, но этими зеркальными кусочками антрацита малыш набил полные карманы и пазуху своего пальтишка. С угольным грузом он еле добрел до дома, а когда вошёл в дверь землянки, сразу начал выкладывать своё сокровище на обеденный стол, приговаривая – «Вот, сколько золота, смотрите, мы теперь богатые!». Наверное, это был самый первый случай, когда он узнал, что представляет собой ремень, мама тогда хорошо ему объяснила, почему уголь нельзя носить за пазухой, и чем золото отличается от угля. Пальто и рубашку мама с большим трудом отстирала, от «Вовкиного золота», в его семье уголь потом по-другому и не называли.

Много позже, став взрослым и вспоминая деревенских людей, он задумывался – почему, не смотря на нужду, все деревенские люди были приветливыми и дружными, а самым распространённым кодексом деревенской жизни было – «что люди скажут?». У всех были совесть и стыд перед односельчанами. Володина семья терпела страшную нужду, все ходили в заплатках, но одежда должна была быть чистой – «что люди скажут». Мама работала с утра до ночи, тем не менее, каким-то образом успевала обстирывать и пришивать заплатки на свою и детскую одежду. В магазине ничего не продавали, да и купить было не на что, мать сама кроила, и шила вручную рубашки, и штаны своим детям. Многое мальчик знал из рассказов взрослых, но он и сам ещё захватил тяжёлое времечко. Вовка был ещё малышом, но его старшие братья, как могли, старались помогать своей матери и можно сказать, ценой отчаянных усилий, семья выжила, никто не помер с голоду. За все годы, Володя от своей мамы слышал всего одну, шутливую жалобу – «Я бы, вас всех четверых променяла, на одну девочку».

Как знать, может быть именно в эти годы беспросветной нищеты, в Вовкиной душе закладывались первые кирпичики, ставшие основой его будущих капиталов.



Нарисованный рубль.
Из ранних воспоминаний о себе, можно привести ещё несколько случаев произошедших с Вовкой. Когда мать была на работе, присматривать за малышом входило в обязанности его брата, Ёська. Он был старше Володи на девять лет, следовательно, в описываемое время ему было не больше двенадцати лет. Однажды, оставшись за няньку, он пошёл вместе с Вовкой к своему другу Ваське Кондрашову, который жил недалеко от их землянки, но уже на окраине деревни. Васька тоже нянчил своего младшего братишку. Мальчишки заигрались и совершенно забыли про свои обязанности нянек, а малышня представленная самим себе вскоре заснула в мягкой траве. Проснулся Вовочка от ночной свежести, на дворе была весна, и ночи были ещё прохладными. Малыш впервые оказался на ночной улице один. Проснувшись, он некоторое время сидел на мягкой траве, осмысливая своё местонахождение. Первым его желанием после сна, было заплакать, но плакать было не перед кем, и он отвлёкся от своей затеи. Перед его глазами простирался необъятный небесный мир, в котором сверкало множество ярких звёздочек, а на краю небосклона, светила огромная луна, похожая на разрезанный круг сыра. Вовке очень захотелось домой, он робко вышел за ворота чужой ограды и огляделся. Ночь была наполнена звуками – стрекотали кузнечики, где-то в темноте перекликались две птички, с другой окраины села слышалось сытое и тёплое мычание коров. Вдруг, в мирное ночное разноголосье вплелись новые звуки – «кба-кба-кба!», эти квакающие звуки были мальчишке совершенно не знакомыми. Наверное, поэтому они были такими страшными – мальчик не знал, что это за звуки и кто их производит. В этих громких и необычных ночных звуках, сконцентрировался не только страх малыша, но и то, что он был на ночной улице один, и то, что его мама была где-то далеко на своей работе. Страх погнал его вперёд, он опрометью бросился бежать домой. Вначале он бежал молча, но страх нарастал, а затем вырвался из него наружу громкими криками – «Волки, волки!». С этим воплем он ворвался в свою землянку, огорошив своих старших братьев Лёньку и Шурку. Они почти в один голос, спросили мальчугана:

– Волки, какие волки?

– Там, там, на улице, они воют!

Пролепетал малыш, заикаясь от рыданий и размазывая слёзы по своей замурзанной рожице.

– А ну пойдём, посмотрим, какие там ещё волки.

Все трое вышли на ночную улицу и внимательно прислушались – из-за деревенских огородов раздавалось громкое кваканье лягушек – «кба-кба-кба!», и опять – «кба-кба-кба!».

– Вот! Слышите, слышите! Это они, волки!

Над мальчишкой потешались не только в этот вечер, над ним ещё долго смеялись все домашние, включая и Ёську, хотя всё случилось из-за него.


Другой запомнившийся случай, произошедший с Вовой, тоже связан с братом Ёськой и страхом. Еська был деятельным мальчишкой и всегда, что-нибудь держал, то это были голуби, которых он где-то доставал, а иногда это были дикие утята, которых он вылавливал в озёрных камышах. Так же у него не переводились щенки и котята. Главной же его страстью были кролики, которых он держал в клетках, и эта живность была мясной поддержкой для всей семьи. Клетки, по малолетству Ёська мастерил хлипкими и кролики из них время от времени убегали, прогрызая дыры между дощечек. Однажды клетку прогрыз и сбежал кроличий самец, гордость Ёськиной фермы, это был огромный чёрный красавец, с длинными ушами и лоснящейся шерсткой. Ёська долго пытался заполонить самца, но кролик был очень шустрым, и его невозможно было поймать, животное проторило себе тропинку вокруг землянки и бегало по замкнутому кругу, никак не даваясь в руки своему хозяину. Тогда Ёська решил пойти на хитрость, он поставил на углу землянки Володю, наказав ему:

– Как только кролик выскочит из-за угла, ты его хватай.

– Ага, я боюсь, он меня укусит – захныкал Вовка.

– Чего ты бздёхаешь, кролики не кусаются, падай на него и держи! – чётко приказал брат.

Володя изготовился ловить кроличьего самца на углу, кролик честно бегал по своей знакомой дорожке, вокруг дома и нагло бежал прямо на Вовку, понимая свои внушительные размеры, ведь они были почти в одной весовой категории с мальчиком. Малыш, только оторопело глядел на него и не мог преодолеть свою робость, кролик казался ему огромным и злым. Ёська ругал Володю, затем снова и снова продолжал гонять упрямого самца по кругу. В конечном итоге мальчик, всё-таки решился – он весь сжался внутри себя, закрыл глаза и бросил своё маленькое тельце на кролика, как на амбразуру. Конечно, он не удержал этого наглого кролика, но попытка удержать была и запомнилась надолго. Потом, кто-то другой, более взрослый, сел на углу землянки и поймал кролика, а маленькому Володе навсегда врезался в память бегущий прямо на него чёрный кролик, казавшийся ему размером с телёнка.

Постепенно Вовка подрастал, и у него образовались свои интересы. В пятидесятых годах прошлого столетия, деньги стоили примерно 7-10 рублей, за доллар. Естественно, для большинства населения в СССР, о долларах и речи быть не могло. За найденный доллар, посадили бы любого на 10 лет с конфискацией, а то и больше. Это сравнение написано только для того, что бы современный читатель мог иметь представление о цене денег в то время, до денежной реформы 1961 года. Бутылка самой дешёвой, а потому популярной в народе водки, стоила двадцать один рубль и двадцать копеек. Триста рублей, полученных всей семьёй за один месяц работы в колхозе, считались очень хорошими деньгами.

Сложно говорить когда, но в какой-то момент своей дошкольной жизни, Владимир понял, что такое деньги. Нужно заметить, что ему иногда попадали в руки деньги от взрослых, то пятьдесят копеек на кино, а то и целый рубль на конфеты. Деньги Вовку завораживали, и относился он к ним однозначно, с большим интересом. Как-то услышав выражение – деньги не пахнут, он про себя возмутился, как это не пахнут?! Деньги пахли, да ещё, как вкусно! Выпросив в получку у матери рубль, малыш приходил в магазин и долго разглядывал полки со всевозможными товарами. Некоторые вещи были прекрасными, а взамен этих вещей нужно было только отдать радужную денежку, это было настоящим чудом. Заканчивались эти походы всегда одинаково, Вовка тратил свой рубль на кулёк пряников или конфет-подушечек и с сожалением покидал магазин. Мальчик хорошо рисовал и однажды, его осенило – денежные знаки можно тоже нарисовать! Дождавшись, когда мать будет в хорошем расположении духа, Володя выпросил у неё рубль, но не побежал в магазин со своим сокровищем, а взялся за работу. У него был набор цветных карандашей и альбом для рисования, один альбомный лист был пущен в дело. Через час кропотливой работы, у Владимира на руках был свой, самодельный рубль, более того, его рубль был намного ярче и радужнее, чем настоящий блёкло-бежевый оригинал! Не теряя времени, ребёнок побежал в магазин, там глядя ясными, голубыми глазами в лицо продавщицы тёти Ани, он протянул ей свой доморощенный рубль. Ребёнок не стремился подделать деньги, он просто хотел для себя выяснить, возможность их изготовления, поэтому спросил:

– Тётя Аня, а такие деньги вы принимаете? Продавщица грустно усмехнулась, и произнесла:

– Нет миленький, такие картинки в магазине не берут, иначе я бы сама была художником, а не продавцом.

Вовка был глубоко разочарован тем, что его творчество оказалось не востребованным напрямую и не дало ему возможности разбогатеть. Фиаско с рублём, всё равно не отбило у мальчишки вкуса к деньгам, он продолжал строить всевозможные планы своего обогащения, хотя вряд ли сам осознавал, для чего ему это было нужно. Вовке нравился сам процесс – дал бумажку или монету, а взамен получай всевозможные вкусности или игрушки, вещи без сомнения прекрасные. Случай с нарисованным рублём имел своё продолжение. Не найдя сбыта своего самодельного рубля в магазине, Вовка начал испытывать на прочность своих старших братьев. Он с каждым из них по отдельности, пытался провести операцию обмена своего бумажного рубля на мелочь, это он делал, уже осознанно понимая, что его разноцветная денежка, пустая фикция. Авантюра, с объегоривания всех трёх его старших братьев по очереди, не имела успеха, а несколько дней спустя, Вовка пошёл на день рождения к своему другу и сбыл-таки, злосчастный рубль в качестве подарка, честно предупредив товарища, что это только портрет рубля.



Нужно сказать, что затея мальчишки с рисованным рублём, была не единственная его проба разбогатеть. Время от времени в Вовкины руки попадала всевозможная денежная мелочь. Главным его заработком была сдача бутылок, которые имели чёткий номинал. Пол-литровая водочная бутылка стоила 1 руб. 20 коп, винная ещё дороже. Выпивающие мужики в деревне не были богатыми, но сдачу бутылок после выпивки считали ниже своего достоинства, более того, выпитая бутылка пренебрежительно, с особым шиком отбрасывалась в сторону. Деревня была не большая, и Вовка знал все укромные уголки, где мужики могли выпивать, и постоянно держал ситуацию под контролем. Иногда у мальчика просыпалась любовь к накопительству, но он не просто копил свои копейки, он копил мечтая. Накопив несколько рублей, Володя начинал в мечтах подсчитывать – сколько копеек нужно откладывать ежедневно, что бы накопить сто рублей, а потом и тысячу – получалось, что копить нужно очень долго, поэтому он со спокойной совестью тратил свои накопленные пять рублей. Больше денег ему почему-то накопить не удавалось.

При очередном походе в магазин, со своими накопленными пятью рублями мелочью, Володька долго разглядывал витрины с выставленным товаром. Большинство вещей лежащих на магазинных полках были взрослого предназначения, следовательно, для него совершенно бесполезные. Между тем, в это своё посещения сельмага, Вовка увидел нечто совершенно новое, чего раньше никогда не видел. Это была красивая, разноцветная коробка, в которой находилась игра для четырёх человек. Суть игры заключалась в том, что нужно было бросать кубик и по количеству выпавших очков передвигать фишки по картонной карте, игрок первым закончивший путешествие по нарисованному маршруту становился победителем. Первым порывом у мальчишки было, потратить свои накопленные капиталы на игру, но продавец его пыл охладила. Игра стоила семь рублей двадцать копеек, а у Вовки было ровно пять рублей, к этой сумме нужно было ещё дополнительно накопить два рубля двадцать копеек. Мальчик разочарованно вышел из магазина, но красивая игрушка так и стояла перед его глазами. Он начал соображать, кого из друзей он позвал бы играть в эту новую игру и вдруг резко остановился от новой мысли. Получалось, что играть будут четверо, а деньги за игру заплатит он один! Да... это было не справедливо. После томительных размышлений, Володя нашёл решение вопроса – нужно искать компанию. С этим намерением он пошёл по домам своих друзей, с которыми хотел играть в эту азартную игру. Через час времени, четверо мальчиков стояли у витрины и разглядывали новинку, а Вовка, как инициатор и вдохновитель идеи, шёпотом, для пущей важности и убедительности, расписывал прелести игрушки. Компания решила, что игра очень хорошая, и её нужно обязательно купить, только денег ни у кого не было. Про свои накопленные пять рублей Вовка помалкивал. Потом, несколько подумав, он предложил способ, позволявший им заработать нужные деньги. В этом же деревенском магазине, где продавалась игра, принимали металлолом. Утиль принимали в магазин по три копейки за килограмм. Володя предложил его собирать, а на вырученные деньги купить игрушку. С этой идеей все согласились; и четверо мальчишек, наморщив лбы и сопя, принялись подсчитывать, сколько килограммов железа нужно собрать, что бы купить вожделенную забаву. Получалось много, но компания, вдохновляемая Вовкой, была полна решимости к действию. Ребятня сообразила взять у одного из своих, из дома ручную тележку, и кортеж потянулся по деревенским задворкам, в поисках металлолома. Это была нудная работа, металл лежавший на виду уже давным-давно был сдан в магазин, тем же Вовкой или такими же оборотистыми мальчишками, как он. После целого дня поисков, когда солнце подходило к закату, а магазин к своему закрытию, мальчишки привезли последнюю, девятую партию железа. Они были измученными, волосы на голове лоснились от пота, щёки и руки были покрыты ржавчиной, а в ушах стоял скрип тележных колёс, бряцание металлических тазов, но игрушка была куплена. После короткого совещания компаньоны решили, что их общая собственность будет храниться у Вовки, и это было справедливо. Вероятно, это было самое первое предприятие, которое организовал будущий делец и предприниматель, Владимир Иванович Глюк.

Честно всех вожжей!
Сталин умер в 1953 году, но его портреты, наряду с портретами Ленина ещё многие годы украшали кабинеты руководителей и всевозможных присутственных учреждений. Начальная школа, в которой учился Вовка, тоже не была исключением. Портреты этих вождей висели не только в коридоре школы, но так же были обязательными атрибутами классных комнат. Когда Вовка смотрел на эти портреты, они неизменно вызывали у него внутреннюю усмешку, потому, что он вспоминал себя ещё таким маленьким, когда и в школу-то ещё не ходил. В компании мальчишек-дошколят, с которыми дружил Володя Глюк до школы, было принято произносить друг перед другом клятвы в честности. Конечно, это было подобием игры, в ходу у малышни были слова, типа – «честно-причестно», «честное слово» и тому подобное. Тем не менее, не смотря на свои заверения в честности, все были врунишками. Только одну клятву в честности нельзя было нарушать; это было в случае, если говоривший мальчик произносил – «Честно всех вожжей». Вовка, уловив суть этой игры, думал про себя – «Что за вожжи такие, и почему ради них нужно быть честным, может быть, нечестного побьют вожжами?». Теперь Володя учился в школе и знал, что нужно говорить «вождей», а никаких не «вожжей».

Взрослые тоже смотрели на портреты вождей, но село имела слабое представление о том, кто был руководителем государства в повседневной действительности. Газет, деревня получала мало, да и то, они выписывались в основном для хозяйственных нужд – на создание самокруток, и в качестве туалетной бумаги. Редкие читатели газет, снова и снова встречали в них статьи на тему: «сталинизм – ленинизм». Первое радио появилось в Покровке, где жил Вовка в 1955 году, его купил тракторист, который не плохо, по тем временам зарабатывал. Так, как в деревне не было электроэнергии, радио работало на сухих батареях, а над домом, в котором жил тракторист, возвышались две длинных жердины, между которыми была натянута проволочная радиоантенна. Это была диковинка для деревни, и многие люди специально приходили к трактористу послушать «радиво», так этот прибор называли сельчане. Вещание по радио, тоже сводилось к величию «ленинизма-сталинизма». Несмотря на деревенскую безграмотность; большинство жителей имело только 3-4 класса образования, все знали, что в московском мавзолее лежат два Бога – первым был Ленин, творец Великой революции 1917 года, а вторым был Сталин, он считался творцом Великой победы 1945 года. В районном центре, куда Вовку однажды свозила мама, он увидел великолепную штуку – большой нарядный стенд, на котором в самом центре красовался Сталин со звездой героя на груди, а его словно венцом окружали 12 маршалов. Все нарисованные военачальники, были в парадной форме с множеством орденов и медалей, стенд назывался – «ТВОРЦЫ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ», и выглядел очень внушительно. Каково же было удивление мальчишки, когда по прошествии некоторого времени, Вовка увидел точно такой же стенд у колхозной конторы, только вместо Сталина, в окружении маршалов, был нарисован председатель колхоза, окруженный 12 передовиками производства. Через неделю после того, как был выставлен стенд, в колхоз приехала чёрная, легковая машина, из неё вышли два человека в полувоенной форме и прямиком направились в контору. Назад они вышли уже втроём, сопровождая председателя колхоза, дядю Колю под ручки. Все трое сели в машину и куда-то укатили, оставляя за собой мягкий шлейф деревенской пыли. Дядя Коля отсутствовал ровно месяц. Он вернулся в деревню ночью и пешком, а потом никогда не рассказывал, где отсутствовал всё это время, только долго ходил понурый. Люди говорили по поводу этого случая – «Хорошо, что Иосиф Виссарионович умер несколько лет назад, а то могли бы и расстрелять нашего председателя, за такие художества». Деревенский народ сочувствовал ему, но за спиной не редко хихикали, и называли председателя не иначе, как – «Передовик», это стало его прозвищем до конца жизни.

Потом по деревне прошёл слабый слух, про нового главу государства, Никиту Сергеевича Хрущёва. Изначально, его никто в деревне не знал, он долго оставаться в тени двух идолов из мавзолея. Наверное, его такой порядок вещей не мог устраивать. В конце пятидесятых годов, в Покровку провели электричество и параллельно, в каждый дом было проведено радио. Газет тоже начали получать больше, людей просто-напросто стали заставлять их выписывать. Не прошло и года, как газеты и радио стали заполнятся речами Хрущёва, он полностью занял собой всё газетное пространство, не оставляя места для Ленина и Сталина. По радио почти ежедневно, по нескольку раз транслировали его многочасовые речи, газетные полосы тоже были заполнены его докладами и портретами. Народ узнавал своего героя. Только проведённая Хрущёвым денежная реформа 1961 года чего стоила. Он выступил с докладом по этому поводу, в котором эмоционально заявил – «Сейчас копейка ничего не стоит, её никто не поднимет с пола, а мы сделаем так, что советский рубль будет стоить дороже американского доллара». Это было действительно так, коробок спичек стоил 4 копейки. После денежной реформы, один рубль стал стоить в 10 раз дороже своего дореформенного собрата, а доллар стал стоить порядка 75 копеек. В связи с хрущёвскими докладами в то время, Вовке вспоминается один случай, который очень ярко характеризовал не только тему докладов, но и саму эпоху. Покровка была очень законопослушной деревней; но, как говорится – «в семье не без урода», в деревне тоже был такой человек. Его звали Вася Локач. Сложно говорить, было это «Локач», его прозвищем или фамилией, только известно, что он время от времени сидел в тюрьме. Это обстоятельство очень стесняло всех его родственников, но только не его самого. Васька был весёлым балагуром и вёл жизнь беззаботную, пребывая на старенькой материнской шее между тюремными отсидками. Однажды он в пьяном виде подрался со своим соседом Колей Мармышевым, да так ударил его лопатой по голове во время драки, что сосед целый месяц лежал в больнице. Локача забрали в районную каталажку, началось следствие. Когда у него начали выяснять причину драки, Локач, не моргнув глазом, заявил – «Я слушал по радио доклад Никиты Сергеевича Хрущёва, а этот Колька подошёл и выключил радио, я опять включил радио и сказал ему, что бы он не мешал мне слушать доклад. Он не послушался и опять выключил радио – тогда я ему и врезал, что бы он знал, как мешать мне слушать доклад Никиты Сергеевича!». Через пару дней Василия выпустили на свободу, а следствие замяли и спустили на тормозах.

Дни шли своим порядком. По сравнению с первыми, послевоенными годами, люди в деревне стали жить гораздо лучше, но не за счёт своей работы в колхозе, а благодаря своему личному хозяйству и приусадебным участкам. После основной работы в колхозе, народ спешил на свои огороды и в сарайки. Колхозники приспособились торговать на городском и районном базаре продукцией своего производства – картошкой, мясом, яйцами и сметаной. Немецкие семьи начали строить настоящие дома, переезжая в них из своих сырых землянок. У Вовкиной семьи тоже наступила сытая жизнь, его старшие братья подросли и пошли работать, теперь в колхозе работала не одна мать, а целая бригада из четырёх человек. В колхозе платили очень мало, но благодаря численному составу, общий заработок семьи был приличным. Мать присмотрела дом, который продавало семейство, переезжающее на жительство в районный центр, и этот дом был куплен. Дом был старенький, но крепкий, а самое главное, к дому прилегал большой огород и имелся сарай. Радости и ликования по поводу переезда в дом из землянки не было предела. Вскоре сарай, рядом с домом наполнился хозяйством, по утрам там мычала корова, кудахтали куры, и визжал поросёнок. Жизнь налаживалась, Вовкина семья наконец-то стала наедаться досыта. Володина мать, из грустной и вечно спешащей женщины, превратилась в красавицу и ходила с высоко поднятой головой, а её умению вести домашнее хозяйство, некоторые стали откровенно завидовать.



Володя, уже вполне осознанно наблюдая вокруг себя жизнь деревенских людей. Мальчик видел, что эта жизнь наполнена работой, и каждодневными хлопотами. В основном это был монотонный и изнурительный труд ради куска хлеба, который был нужен каждому человеку, что бы не умереть с голоду. Иногда это была работа очень тяжёлая, а иногда более лёгкая, но всегда рядом с этими трудностями проходил параллельный мир совершенно другой, радостной жизни. Мальчик начал ощущать поэтичность простых вещей. Он уже видел и чувствовал, как каждый день встаёт со своего ложа торжественное солнце, как оно целый день проходит небесный свод золотым самородком, а затем уходит в вечернюю мглу. Всё это торжественное шествие небесного светила, сопровождается не менее торжественной и не слышной музыкой, не перестающей звучать до самого заката, хоть и оставалась беззвучной. Это была беззвучная музыка, она звучала где-то внутри него, но она звучала. Володя наблюдал, как солнце, утомлённое своим движением подходило к горизонту, медленно покидая дневной мир и его цвет, менялся от жёлтого, до живого цвета раскалённого металла, который вибрировал и издавал последнюю и самую красивую ноту. Затем наступала сумеречная тишина, уже действительно беззвучная, хотя деревенские звуки продолжали раздаваться, но они только подчёркивали наступившую тишь. В этой тишине, вначале робко то на одном конце села, то на другом, начинали звенеть песни. Потом это робкое песенное разноголосье набирал силу, и стекалось звонкими ручейками на окраину села, где был широкий вытоптанный увал. Здесь уже начиналось настоящее хоровое пение с припевками и пляской. Там, не смотря на тяжёлую работу и нужду, деревенская молодёжь проводила свои вечёрки. Горел яркий костёр, парни на углях пекли картошку, в перерывах между песнями, вздрагивал весёлый гомон и смех. Звучали переборы гармошки и тренькала балалайка. Нужно заметить, по классической истории, да и литература этому немало способствовала, мы знаем деревенских людей, какими-то забитыми и угрюмыми тугодумами. Это было совершенно не так, Вовка наблюдал вокруг себя сельских жителей, хоть и простодушных, но рассудительных и совсем не глупых. Многих из них, не смотря на отсутствие большой грамоты, можно было назвать интеллигентами без всяких натяжек. Люди одевались бедно, одежда часто бывала в заплатках, но всегда чистенькой. Деревенские женщины, на любой, даже самой тяжёлой работе, очень часто пели задушевные и мелодичные песни, которые сейчас уже никто и не помнит, потому, что те, настоящие народные песни давно забылись.
Пионер, всем ребятам пример.
Вовкин старший брат Ёська учился в школе, и мальчик проявлял к его учёбе жгучий интерес. Однажды, в пятилетнем возрасте, карапуз добрался до Ёськиной школьной сумки. Так назывался в то время школьный портфель – сумка и всё, по-другому, не называли. Среди множества интересных вещей, его внимание привлекла тетрадь, в которой он увидел исписанные чернилами листы. Но не это привлекло его внимание. Из всей тетради, Вовке особенно понравился один лист, он был перечёркнут крест на крест, красными чернилами, а внизу перечёркнутого текста, красовался большой и жирный кол. Это мальчику так понравилось, что он моментально перечеркнул все листы в тетради красным карандашом крест-накрест, и единицу тоже не забыл нарисовать. С тех пор портфель брата от него прятали постоянно, но иногда он до него всё равно добирался и операция с рисованием единицы и перечёркиванием, написанного в тетрадке, повторялась. Брат был пионером и у него был красивый, красный галстук. Эту вещь от Вовки тоже прятали, иначе он сразу же навязывал его на себя, и отнять его у мальчишки было невозможно, он устраивал дикий рёв. Малышу казалось, что таким образом он как бы становится старше и приближает тот момент, когда сам станет школьником.

Наконец, долгожданный день наступил, и он стал первоклассником. В деревне была только начальная школа на четыре класса, а учителей было всего двое, каждый вёл по два класса, соединённых в одной классной комнате. Второй и четвёртый класс, вел Николай Афанасьевичь, это был красивый мужчина, с многочисленной деревенской роднёй и большим семейством. Вся его родня очень гордилась тем, что именно их родственник, работает учителем. У него был хороший дом, с крепким хозяйством, которое было подспорьем, к зарплате учителя. Вся деревня очень уважала, Николая Афанасьевича и прислушивалась к его мнению, деревенские люди часто с ним советовались, по тому или иному вопросу. Вторым учителем, на первый и третий классы, была Вера Ивановна, типичная старая дева, которая единственная, на всю деревню, рисовала себе карандашом брови и красила губы. Она жила одиноко в своём учительском домике и хозяйства не держала, даже куриц у неё не было. Картошки она тоже сажала очень мало, что было для деревни совсем необычным. Вера Ивановна, почти ежедневно посещала родителей своих учеников, которые старались её угостить в надежде на поблажки своему ребёнку. Вовкина мама, тоже дружила с учительницей и частенько кормила её ужинами – как оказалось впоследствии, напрасно.

Володе не повезло, он пошёл в школу, когда первый класс набирала Вера Ивановна, а ему, как безотцовщине, так хотелось учиться у Николая Афанасьевича, но выбора не было и он стал учиться под женским началом. Особыми успехами в учёбе, мальчишка не отличался, потому, что имел отличную память, а это позволяло ему не делать домашних уроков и сносно учиться. Так Вовка спокойно доучился до третьего класса. Наконец, настало время приёма школьников в пионеры, Вовке был куплен красный, треугольный галстук, и он с удовольствием учился его повязывать. В школе, будущим пионерам дали разучивать пионерские правила – «Пионер, всем ребятам пример», и тому подобное. Когда торжественный день настал, была выстроена общешкольная линейка, из всех четырёх классов, начальной школы. Новоиспечённые пионеры давали торжественную клятву, на верность партии и правительству, а потом им повязывали галстуки. Вначале, детвора очень серьёзно относилась к своему партийному статусу, дети чинно ходили по коридору школы салютую друг другу пионерским салютом, подобно маленьким солдатикам. Потом, как-то постепенно пионерская активность угасла, всё стало обыденным и формальным.

Володя Глюк, благодаря отличной памяти постигал школьную науку очень легко, но хорошо учиться ему было лень; наверное, поэтому однажды Вера Ивановна, находясь в добром расположении духа, сделала Вовке следующее предложение – она сказала: «Володя, если ты закончишь четверть без троек, я повезу тебя в цирк».



Мальчишка принял предложение с восторгом, и всерьёз взялся за учёбу; уже через неделю, он не имел в дневнике ни одной четверки, в нём красовались только кругленькие пятёрки. На Владимира свалилась слава отличника. На общешкольном собрании, директор их начальной школы, Николай Афанасьевичь, потрясал Вовкиными тетрадками и хвалил его перед всей школой. Четверть тянулась очень долго, но всё-таки закончилась и Владимир, затаив дыхание, понёс показывать свой табель Вере Ивановне, которая конечно всё знала, ведь она сама его заполняла. В табеле не было не только троек или четвёрок, в графе оценок были одни сплошные пятёрки, Володя закончил четверть круглым отличником. Подойдя к учительнице; он протянул ей свой табель, и затаив дыхание сказал – «Вера Ивановна, вы обещали свозить меня в цирк». Наверное, его классная дама была в этот момент не в лучшем настроении. Наверное, Вовка подошёл к ней неудачно, потому, что в ответ на свои слова, услышал: «Володя ты, что для меня учишься, какой ещё цирк?». Глюк онемел, это было неожиданной и полной катастрофой. Вовке, маленькому жителю маленькой деревни, так хотелось увидеть цирк, который был в городе, но самое главное, он был потрясён обманом своей учительницы. Вовка, оказался не тем человеком, с которым можно было так вероломно обойтись. Он затеял настоящую войну с Верой Ивановной, всеми своими детскими силами пытаясь восстановить справедливость. Противостояние – «учитель – ученик», было великим, потому, что Володя был мальчишкой очень упрямым. Прежде всего, были заброшены все домашние задания, а в классном журнале стали красоваться только двойки и колы, более того, он стал умышленно срывать школьные уроки разными способами. Когда Вера Ивановна начинала за это выгонять мальчика из класса, он намертво хватался за парту, а женщина тащила его волоком до самой классной двери вместе с партой, но парта в дверь не проходила и застревала вместе с мальчишкой. Борьба учительницы со своим учеником продолжалась минут 5 – 10, к всеобщему восторгу всего класса. Несмотря на то, что на Вовкиной стороне была правда, и он был крепышом, силы его иссякали, и он оказывался в школьном коридоре. Такие сцены повторялись почти ежедневно. Жалобы учительницы, обращённые к Вовкиной матери успеха не имели, потому, что мама была в курсе этого дела, и стояла на его стороне. Однажды, вечером учительница пришла жаловаться, на своего упрямого ученика домой, к его матери. Полина Алексеевна, встретила её у калитки, она как раз шла выливать помои за ворота, как это было принято в деревне. Мать Глюка долго слушала, какой у неё упрямый и нерадивый сын, иногда слабо возражала, но потом не выдержала тона, и между женщинами началась перепалка. Закончился этот визит Веры Ивановны к Володиной матери, смехом на всю деревню. Вовкина мама, одна растила четырёх мальчишек, естественно это воспитало её характер. После продолжительных переругиваний с учительницей, женщина окатила её помоями из ведра; всю, с ног до головы. Это был унизительный случай, и учительница пошла на решающий штурм в попытке победить упрямого ученика, она собрала пионерский сбор класса, на котором Вовку осуждали маленькие ораторы, его одноклассники. Предатели! Они, все хорошо знали о его борьбе за свои права, но стояли на стороне учительницы. Дело дошло до исключения упрямца из пионеров. Был созван общий пионерский сбор, то есть вся школа. Вера Ивановна держала длинную речь, после чего, поставила перед детьми вопрос об исключении Глюка из пионеров. Весь сбор дружно, как один, проголосовали за то, что бы Владимира Глюка исключить из пионеров. Наверное, он был единственным ребёнком на всю Сибирь, которого выгнали из пионерской организации. В это время, к нему и прилипла обидная кличка – «Клюка», что частенько служило поводом для драки.

Потом, во взрослой жизни, Владимира Ивановича зазывали в комсомол, а позже в КПСС, но он упорно игнорировал приглашения вступать во всякие массовые организации. Он навсегда запомнил, как вся начальная школа, включая друзей, единогласно проголосовала против него, хотя все знали, что он был полностью прав.

Казалось, что всё, Вовкина борьба с учительницей закончилась полным поражением, но это было не так. Володя видел взаимоотношения между учительницей и учениками в своём классе, и прекрасно понимал, что некоторые ученики, его товарищи, пользуются добрым расположением учительницы совершенно незаслуженно. В большинстве случаев, мальчишка или девчонка использовали простую тактику – они неприкрыто льстили Вере Ивановне. Была и другая категория учеников, эти пытались завоевать благосклонность учительницы обыкновенными доносами на товарищей, то есть ябедничали, но этот способ цели не достигал. Вера Ивановна ябед не жаловала, они её почему-то раздражали. Для достижения своей цели, Вовка избрал тактику, которая не использовалась в классе во взаимоотношениях с учительницей ни кем. Вера Ивановна практиковала отобрание портфелей у своих учеников, с тем, чтобы провинившийся ребенок забирал его после окончания школьных занятий, вместе с родителями. До этого почему-то никогда не доходило, но ребёнок должен был поплакать, вымаливая свой портфель. Для начала, при очередном изъятии учительницей его портфеля и угрозой отправить непослушного ученика в колонию, Вовка пустил обильную слезу. Правда, слёзы он из себя выдавить не мог, поэтому глаза пришлось густо наслюнить. Это подействовало на женщину, Вовка был прощён, портфель она ему тоже вернула. После этого, мальчик начал неприкрыто ухаживать за Верой Ивановной – он подавал ей стул, когда она хотела присесть, а после окончания школьных занятий стал носить до дома её тяжёлый портфель. Было ещё множество всевозможных мелочей, которыми Володя опутывал женщину, как паутиной. Ему часто приходилось терпеть насмешки одноклассников, особенно в этом усердствовали девочки, но Вова упрямо придерживался выбранной тактики. Вся затея, с навязчивой услужливостью, длилась почти два месяца, но поставленная цель была достигнута. Учительница исполнила своё обещание и всё-таки свозила его в цирк!

Со стороны можно было подумать, что мальчишка полностью поглощён цирковой идеей и она для него важнее всего на свете, однако, Володя сам для себя, внутри, там – где человек сам с собой, понимал всю незначительность и мелкость предприятия, которое он хотел осуществить, во, что бы то не стало. Клюка, прекрасно понимал, что в жизни есть гораздо более важные вещи, чем поездка в цирк. Вокруг него был разноцветный мир, который менялся и играл всеми цветами радуги. Весной, возвращаясь из школы, домой, он бывал, переполнен прочитанным на уроке стихотворением, о том, что: «Зима не даром злится, прошла её пора…». Таявшие вокруг снега и звучащий внутри него стишок, непостижимым образом соединялись в его маленькой душе вместе, вызывая чувство огромной телячьей радости и необъяснимого восторга. Точно так же, как зимнее стихотворение – «Мороз-Воевода дозором, обходит владенья свои…», вызывало в его сознании торжественную гряду снегов, которые каскадами спускались с заснеженных деревьев, создавая своим падением струящуюся радугу цвета. Это было его маленькое, но уже духовное существование, хотя он не смог бы это объяснить словами. Более того, даже говорить об этом было бы совестно.




следующая страница >>