Аннотация - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Аннотация - страница №1/4

Сергей АндреевЯ — форвард. Странички одной жизни© Ростовское книжное издательство, 1990Scan, OCR, Formatting, Spellcheck Babulkin, 2012АННОТАЦИЯЭта книга о нелегкой спортивной судьбе известного советского футболиста Сергея Андреева, добившегося уникального результата. И в высшей, и в первой лигах отечественного футбола он забил более чем по сто голов и теперь, выступая за шведский клуб «Эстер», открыл новый счет мячам, забитым в ворота соперников.Литературная запись Александра МитропольскогоСЛОВО О СОТОМ ГОЛЕЯ шел к одиннадцатиметровой отметке и, казалось, слышал дыхание трибун. Стадион, мгновение назад кипевший страстями, вдруг затих. Я шел к одиннадцатиметровой отметке, зная, что если забью — радость каждого на трибунах будет искренней и большой. Не забью — огорчение столь же огромным, как и мое личное. Сто голов — это тот рубеж, о котором мечтает каждый форвард.Установили мяч. Приказал себе: делай все так, как обычно, никаких особых хитростей. Отошел. Разогнался. Ударил! Вот он, мой сотый гол!Бросил взгляд на скамейку, где обычно сидят руководители команд, увидел старшего тренера столичного «Торпедо» Валентина Козмича Иванова. Когда-то в своей книге «Центральный круг» он писал:«Для многих этот рубеж стал одновременно и стимулом, и психологическим барьером. Высоким барьером, перейти который трудно, потому что, встав перед ним, вдруг ощущаешь доселе никогда не испытанную робость.Вся команда, кажется, только и ждала момента, когда кто-нибудь из наших противников нарушит правила в собственной штрафной площадке. Наконец, во время игры с «Крыльями Советов» в Куйбышеве судья дал свисток и показал на одиннадцатиметровую отметку. Все посмотрели на меня. Я же пошел подальше от этого места в сторону своих ворот. Кто-то из ребят догнал меня и взял за локоть:— Козмич, ты куда? Тебе бить.— He буду, не забью...»Тот пенальти Иванов все же забил, и затем, ощутив мощный подъем, необычайную раскрепощенность, еще дважды посылал мяч в сетку ворот соперников.Взглянул я на Валентина Козмича и помял его ту давнюю радость и... нынешнее огорчение. Насколько все же неодномерен, психологически сложен этот футбол.— Как, Сережа, сможешь?! — этот вопрос задавал мне каждый знакомый и незнакомый той ранней весной 1984 года — задолго до чемпионата страны.Что я мог ответить, когда сам не знал, войду ли в предстоящем сезоне в клуб Григория Федотова или нет. По моим подсчетам получалось, что одного-двух мячей до сотни мне на финише все же не хватит... По мере того, как рос счет, — 94, 95, 96, 97, — чем меньше мячей оставалось забить | до намеченного рубежа, тем яростнее и сильнее давила на психику заветная сотня. Наверное и мой удар с одиннадцатиметровой отметки, который отразил вратарь ЦСКА в предпоследнем туре футбольного сезона, тому подтверждение.И вот этот миг наступил. Мяч в сетке ворот «Торпедо»— мой, сотый! В душе все переполнено радостью, тот, кто достигал на трудном пути большой цели, тот поймет меня. Но вместе с тем это уже... пройденный этап. И вот в буйном мажоре радости, пока тонко, почти неслышно, звучит новая мелодия, зовущая к новым победам.«Когда восемнадцатого октября этой осенью Газзаев в матче «Динамо» (Москва) — «Металлист» забил свой сотый гол, — писал в еженедельнике «Футбол-хоккей». К.С. Есенин, — и стал тридцать девятым членом клуба, мы, по правде, полагали, что на сем хлопоты «приемной комиссии» закончатся, так как выпал первый снег, а у С. Андреева и Л. Буряка было соответственно 94 и 91 забитых мяча. Далеко до цели. Но... Буряк больше не появлялся на поле, а Андреев уже на следующий день, хотя СКА и проиграл «Арарату», забил девяносто пятый...»Девяносто шестой мне удалось забить на поле в Тбилиси. Уходя с поля, сказал себе тогда, что если в следующей игре, в Алма-Ате, забью еще один, то обязательно буду в клубе имени Григория Федотова в этом сезоне. Но не забил. Вот тут-то и прозвучало то самое «сможешь» еще раз. Его я услышал от товарищей по команде без вопросительной интонации. Даже чуточку, как приказ. Тогда-то я и подымал: ну разве что чудо поможет — в трех играх забить четыре мяча! Одно из маленьких чудес, на которые так горазд футбол.Сегодня, когда мною забито сто голов в высшей лиге, и еще 100 — в первой, и пока я остаюсь одним-единственным в стране, достигшим такого результата, велико искушение чуточку подретушировать картину, заменив слово «чудо» другими, более жесткими и самонадеянными:«Не умеешь, то и не забьешь». Искушение искушением, а, забив сотый гол в высшей лиге, я и впрямь сказал себе: «Теперь и я — форвард!»Вот и не верь после этого в футбольные чудеса.Для вступления в клуб бомбардиров первой лиги мне тоже надо было забить за сезон восемнадцать голов. И вновь охватило знакомое чувство — одного-двух не хватит. И вновь пенальти, в последней игре сезона, в Ставрополе...Не скрою, быть одним-единственным в стране игроком, входящим сразу в два престижных клуба бомбардиров, очень приятно. Кто-то из болельщиков предложил даже мне такой клуб организовать, лестно, конечно, но с другой стороны, что же это за клуб, в котором ты — единственный?!Это мне напомнило один давний разговор с Блохиным, его рекорды стояли тогда незыблемо. Я спросил Олега, не хочется ли ему услышать такое название — «Клуб Блохина»? Он ответил в том смысле, что разве еще кто-то может этого достичь? Тогда сомнений в этом не было, и Блохин вправе был ответить на мой вопрос встречным вопросом, а ныне? Ныне темпы, с которыми движется, скажем, Протасов, позволяют вполне реально брать «на прицел» рекорды Блохина. Так, наверное, произойдет со временем и с моим достижением. В ближайшие лет пятнадцать мне можно, как говорится, быть спокойным, а потом... кто знает, может, и найдутся желающие достичь этого рубежа?ПОСЛЕДНИЕ ИЗ ДВОРОВОГО ФУТБОЛАВоспитательница предложила новичкам детского сада кучу игрушек. На выбор: куклы, медвежата, собачки... Все, естественно, бросились выбирать самое-самое. Через мгновение и я стоял, прижимая к груди мяч, оказавшийся, кстати, в этом ворохе единственным. Каждое утро сценка эта повторялась. Едва воспитательница вносила игрушки, я в мгновение ока оказывался у мяча. Скоро все привыкли: Андреев только с мячом. Позже уже мог не демонстрировать такой мгновенной реакции, товарищи по группе джентльменски уступали мне его. Тянул он меня к себе, словно магнит. Даже на тихий час я уходил только с мячом и засыпал, прижав его к щеке, вполне счастливым.Как здорово, что все относились к моей причуде с пониманием. Безусловно, ни о каком моем футбольном будущем ни родители, ни воспитательница, естественно, не думали. Но вот к порывам детской души они чутко прислушивались, и я салютовал этому их пониманию вполне достойным, как мне до сих пор кажется способом — побитыми в стремительных погонях за мячом коленями. Мамы особенно чувствительны к таким «украшениям мужчин». И моя мама не была исключением. Но до определенной поры серьезно против футбола не восставала. Может, оттого, что я занимался еще и плаванием, акробатикой, легкой атлетикой. А что до дворовых футбольных баталий, то их притягательная сила была столь огромна, что отвлечь нас не могло практически ничто.Начало шестидесятых. Футбол во дворах городов изрядно потеснили, но он еще цепко держался за пятачки, с которых мальчишек не «выкуришь». Вот и мы азартно гоняли мяч во дворе, по асфальту, среди бордюров и деревьев, которые тоже по ходу дела приходилось обводить. Толчемся, толкаемся, спорим, гурьбой налетаем на мяч. Но нет худа без добра, каждый научился ориентироваться в ситуации мгновенно. Резкость, взрыв — вот что было в цене. Выскочить, пока другие ход наберут, опередить соперника, забить мяч в «ворота». Оттуда, из дворового нашего футбола, убежден, берет начало многое, что ныне ставят мне в заслугу, как форварду.Однажды, придя пораньше на очередную тренировку по легкой атлетике, я застал встречу футбольных команд двух школ. Игра была трудной, и наша школьная команда никак не могла преодолеть защиту соперников, а тут еще мой одноклассник, успешно игравший в нападении, получает травму. Хромает, уходя с поля, и вдруг говорит учителю физкультуры:— А вы Андреева поставьте. Мы часто во дворе играем вместе, он забьет.— Ну что же, — говорит учитель, — выходи...Пришлось выходить на поле.Вот так все и началось. Вышел и забил решающий гол. В тот же день я объявил дома, что, наконец, нашел свой вид спорта.Мама, конечно, взбунтовалась:— Без ног остаться хочешь?! Нет уж, лучше ты на легкую атлетику ходи.Не знаю, чем бы это кончилось, если бы на помощь не подоспел отец:— Почему без ног? Я же, как видишь, на своих еще бегаю...Семья наша была самой обычной, рабочей. Мама — переплетчица, она и сейчас продолжает работать там же, в мастерской. Особыми пристрастиями к спорту она никогда не отличалась. На футбол стала ходить только тогда, когда я стал играть в команде мастеров. А вот отец, хотя и работал мастером-термистом в кузнечно-прессовом цехе одного из ворошиловградских заводов, был спортсменом разносторонним и весьма одаренным. Он одинаково хорошо играл и в волейбол, и в баскетбол, и в футбол. Признаюсь честно, когда меня пригласили в «Зарю», если я и мог с отцом соперничать в чем-то, то только в футболе. В остальных же видах его многоборья — волейболе, баскетболе, легкой атлетике, гимнастике — он уверенно победил бы меня с «сухим счетом». Его физическая подготовка была по-настоящему образцовой. О многих видах спорта он знал не понаслышке, поэтому легко приобщал меня к ним. В футболе же советы его до сих пор мне полезны. Бывало, придет, посмотрит игру, а потом дома сделает очень детальный и доброжелательный разбор. Мне отец своего мнения никогда не навязывал. Больше размышлял вслух, незаметно втягивая и меня в эти размышления. Вот так, к примеру:— Как считаешь, вот тогда, в начале второго тайма, не лучше ли было тебе пас в центр отдать?Я восстанавливал в памяти ситуацию и, удивительно, спорить с отцом было не к чему — конечно же, он нрав. Я полез в обводку, а надо было действовать по-иному, сыграть в пас и, открывшись, ворваться в штрафную.Такие беседы формировали сознательное отношение к игре. Привычка анализировать ситуации на поле осталась и поныне, когда, кажется, есть уже и опыт, и мастерство, а все равно взвешиваешь «за» и «против», моделируешь игровые моменты. Здесь же, в этих беседах, росло и чувство доверия к отцу, взаимное уважение.Моя младшая сестра, как и отец, и мать, тоже стала моим верным болельщиком. Иногда мне кажется, что о моих спортивных делах сестра знает больше, чем... я сам. Во всяком случае, если надо уточнить что-то в деталях, то звоню ей в Луганск.У нас в семье всегда ценилось больше всего трудолюбие, честное отношение к делу. Большого достатка не было, но жили неплохо. Я видел, что все создается трудом родителей, и научимся ценить этот труд. У каждого из нас были свои обязанности в семье. У меня — покупки в магазинах, помощь отцу по дому. Так было до десятого класса, когда на семейном совете было решено, что серьезные занятия спортом требуют больше времени и сил, поэтому и освободили меня от некоторых домашних забот.Один разговор с мамой по поводу футбола остался памятным для меня на всю жизнь. Был он откровенным и прямым. Больше всего она опасалась, чтобы в моей жизни не получилось, как в широко известном анекдоте: «Было у отца три сына, двое умных, а третий... футболист». Я как мог, с юношеской горячностью, доказывал, что футболисты-то бывают разные, что все зависит от человека. Но была и в ее словах своя правда. И эта правда заставила меня пообещать ей идти в футболе своей дорогой, чтобы не оказаться в положении «третьего сына».В этой связи меня часто спрашивают юные игроки, особенно из школы-интерната спортивного профиля: что должно быть на первом плане учеба или спорт? Я хорошо понимаю, какое место занял футбол в их жизни и сколь много займет в их будущем, если они всерьез поставят перед собой большие цели. Поэтому и не кривлю душой: футболу надо отдать всего себя. Но значит ли это, что на каком-то этапе в жизни паренька он главнее всего? Нет. Категорически — нет! Я всё же думаю, что главное — это органическая связь, в которой есть место и «хочу», и «умею», и «должен».Если у парня за душой кроме футбола ничего не будет, вряд ли он и в игре достигнет многого. Если футбол и учеба противостоят друг другу, то это верный признак, что здесь что-то не так. Меня, например, футбол дисциплинировал, приучил к конкретному режиму. Судите сами: четыре раза в неделю с девяти до одиннадцати тренировки, времени остается только чтобы помыться, чуть отдохнуть, да уроки выучить. А после школы времени тоже в обрез — на отдых и уроки. Иначе никак, иначе разве будешь на тренировке спокойно себя чувствовать? Нет, конечно. Так что времени у меня на бесцельные болтания по улице никогда не было, да и вкус у дня, прожитого насыщенно, наполненного тренировочным трудом, совсем иной.Вот такой добровольный, кстати, режим меня вполне устраивал, больше того — приносил радость. И потому не понимаю, когда слышу от некоторых молодых ребят, что режим сковывает свободу личности. Что же тогда это за личность, если не умеет поставить перед собой достойную цель, а затем и достичь ее? У меня же была четкая и ясная цель: попасть в команду мастеров. И я этой цели посвятил все свое свободное время. Другие же занимаются спортом для развлечения, для здоровья, наконец. И слава, как говорится, богу. Но если ты мечтаешь о футболе всерьез, то будь добр воспитывать в себе дисциплину. Дисциплину мысли, поступка, действия. Дай мне футбол только это, я тогда бы был благодарен ему вечно. Но футбол дал мне практически все.После того памятного матча за сборную школы, признаюсь, я долго не решался записываться в футбольную школу. А вдруг не примут? Хорошо, что рядом жил мальчишка, который уже тренировался там и, честно говоря, в дворовых баталиях выглядел похуже меня. Набрался я как-то смелости и попросил его замолвить перед тренером за меня словечко.Пришли на тренировку. И опять меня робость обуяла: а вдруг не возьмут? Но тренер говорит:— Сейчас играть будем. Становись-ка ты, Сергей, в команду «синих». Посмотрим, что умеешь?Оказалось, что умел я немало, даже забил два мяча, так что «прописку» в основном составе детской команды получил сразу. Играл, как и в дворовых баталиях, на левом краю атаки. От мяча меня было уже не оторвать.Наша спортивная школа имела за городом свой лагерь, где были созданы отличные условия для тренировок. Два зеленых газона с футбольными воротами, теннисные корты, коттеджи — каждый на трех человек. Все продумано до мелочей. Однако и такая прекрасная база могла бы не дать результата, если бы здесь не работали люди, беспредельно преданные футболу и нам, мальчишкам. Нам повезло и с организаторами, создавшими такие условия для ДЮСШ, и с тренером.Владимиру Ивановичу Коваленко, своему первому тренеру, я очень благодарен за то, что не стал он подгонять меня под заранее заготовленные схемы игры, а дал проявиться как игроку с собственным стилем, своей творческой индивидуальностью. Его хватало на то, чтобы заниматься с детскими командами трех возрастов. И с каждой не формально, а по сути. Он находил время, чтобы и пикнуть в проблемы успеваемости каждого из своих воспитанников в школе и вести их же стратегическую подготовку во всех аспектах футбола, особенно — технике, тактике. Он не стремился к быстрому результату, и потому основным стимулом была игра, постижение всех ее тонкостей и нюансов. Победы, очки, набранные и потерянные, все это было для него вторичным, производным от главного — постижения нами футбола.Мне до сих пор вспоминается тот удивительный настрой, который создал в команде Владимир Иванович, когда мы ехали в Свердловск на всесоюзный финал «Кожаного мяча». Ехали, как на праздник и были уверены, что покажем хорошую игру. Завоюем награды или нет — это другой вопрос. А вот в том, что игра у нас пойдет, мы не сомневались. Такое было ощущение. И лишь позже, с опытом, я понял, что оно — это ощущение и есть залог победы. Финал мы действительно выиграли.Наши тренировки были не просто интересными — захватывающими. Каждые три месяца мы сдавали нормативы. В самом этом факте ничего удивительного нет, но и это можно превратить в простое «мероприятие». Наши наставники умели так проводить занятия, что они были нам в радость. Во время сдачи нормативов проверялось все: скорость, умение дать точный пас, удары на дальность и на точность, жонглирование мячом... Часто проводили тренеры и игры с ребятами постарше. Преимущество ребят старших групп, честно говоря, было заметно, но когда приходило время выйти друг против друга на поле, то вы играть у них было для нас делом чести. Недельный тренировочный цикл завершался в воскресенье именно такими играми. Не скажу, что часто мы выигрывали, но и победы старшим давались далеко не просто. Они достигали их предельным напряжением сил. Игры проходили на высоком уровне не только потому, что команды были хорошо подготовлены и укомплектованы, но и потому, что эмоциональный фон был всегда ярок. Поединки со старшими, как я теперь понимаю, помогали нам закалять характер, формировали стремление к максимуму. И далеко не случайно после выпуска девять человек из нашей группы сразу же попали в дублирующий состав «Зари». По продуктивности, по качеству предложенного команде мастеров резерва с нашей группой может сравниться разве что выпуск ребят 1949 года рождения, из той группы человек семь пополнили «Зарю».Нас, по сути дела еще мальчишек, никогда не отделяли от главной команды. Смотрели на нас не свысока, как, к сожалению, нередко бывает в нашем футболе, а как на смену мастерам. И потому мы обязательно присутствовали на играх «Зари», причем не просто смотрели, а анализировали, разбирались в тонкостях и нюансах.Помню, тренер внушал нам:— Вы перешли в восьмой класс. Не маленькие уже. Вполне можете и сами понимать, что сделано на поле правильно, а что нет. Да и не только на футбол, пора и на жизнь в делом собственные взгляды вырабатывать.Сегодня с высоты прожитых в футболе лет я особенно хорошо понимаю, насколько мудро поступал наш наставник. И как футбольный тренер, и как педагог, воспитатель.Хорошо помню те обсуждения, которые следовали за играми, нередко и жаркие споры. Наставник наш не торопился обнародовать свое мнение, больше слушал, давал ребятам выговориться, используя для доказательства своей правоты все аргументы. На равных могли в таких спорах излагать свое мнение и новичок команды, и сам тренер. Случалось, что тренер признавал правоту кого-то из нас. Чаще, естественно, прав оказывался он сам.Детские впечатления о футболе, как правило, особенно сильны. Они настолько ярки, что и через десяток-другой лет способны озарить все в тебе ярким внутренним светом. Какой видел я «Зарю» в том, золотом, ее сезоне? Такой же, как и взрослые болельщики: мобильной, умелой, целеустремленной, прочным сплавом опыта и молодости. Но еще в чем-то совершенно сверхъестественной, сказочной. Знаю, что такие же воспоминания бережно хранят в душе и другие, теперь уже взрослые мужчины, которым мальчишками довелось видеть футбол в исполнении Виктора Понедельника, Юрия Мосалева, Анатолия Черткова, Олега Копаева... Видеть ту команду СКА, которая ворвалась в класс сильнейших и сразу стала четвертой по рангу в стране. Ту, что поднималась на серебряную ступеньку пьедестала почета во всесоюзном чемпионате. Не все, далеко не все, из тех мальчишек связали непосредственно свою жизнь с футболом, но те неповторимые ощущения причастности к великому таинству большого футбола хранят в душе все. Те ощущения, когда стадион на твоих глазах превращается в нечто необыкновенное, а люди, вышедшие на поле, творят чудеса.Понятно, что игрок серый, лишенный индивидуальности, стать кумиром мальчишек никак не может. В дворовом футболе существовала своя, четкая структура организации, своя шкала ценностей. Их основа — игра, не отягощенная добыванием очков. А корни — это интерес твоей мальчишеской души. Не какой-то там непонятный им интерес, привнесенный со стороны взрослыми, а самостоятельный, глубоко личный. Чем заменишь этот труд души?На первый взгляд — парадокс. Неужели неорганизованный футбол предпочтительнее сети спецклассов, ДЮСШ, школ-интернатов? Да, предпочтительнее, поскольку он — корни, которые питаются неистребимой тягой мальчишек к футболу. Вспомните бразильскую Копакабану! Их-то, эти корни, и лишили у нас в стране маленьких, всасывающих корешков, вытеснив из дворов мальчишеский футбол. Вот почему я согласен полностью со многими: исчез дворовый футбол, исчезли и яркие индивидуальности. Сегодня их вес меньше и меньше.Регламентированность тренировок, насаждаемые чуть ли не с пеленок модели и схемы игры, под которые тренеры усиленно подбирают мальчишек, пусть недостаточно умелых, зато рослых, берущих объемами беготни по полю и силой. Наконец, натаскивание на результат. Все это и делает футбол малопривлекательным, менее демократичным и романтичным, особенно для мальчишек.И еще проблема проблем. Очень уж много в нашем детском футболе неквалифицированных тренеров. Знаю одного такого «специалиста» в Луганске. Весь стаж его, как игрока — полгода в дубле «Зари», и вот теперь он — детский тренер. Беда не в том, что мало он играл за команду мастеров, а в том, что тренер-то из него некудышный. У нас как ведь бывает: отыграл человек свое в команде мастеров, и есть ли у него талант работать с детьми, есть ли божий дар тренера или нет, а пристраивают в ДЮСШ.Читаю в молодежной газете: «Команды Волгодонска, Новошахтинска, Веселовского, Мясниковского районов снимаются с областного первенства за неявки. На финальных состязаниях «Кожаный мяч» обнаружены подставки...» Кто тому виной? Прежде всего — тренеры. Вырастет ли честным мальчишка, если его учат ловчить? Если команду ДЮСШ стремятся всеми правдами и неправдами представить как команду ЖЭКа? Если восьмиклассников по подложным документам выставляют играть против пятиклассников?! Все это факты из нашей практики. Известны они многим и прежде всего тем, кто соприкасается с массовым детским футболом, кто запинается ею организацией. Однако факты из года в год повторяются.Несколько таких «уроков» нечистоплотности, и ребята начинают считать, что вся возня с выбиванием призовых мест, выпрашивание зачетных очков, «подготовка» судей и есть — футбол. А это как раз антифутбол. Что он может дать ребятам, кроме серьезных деформаций в нравственности? Вот почему мое глубочайшее убеждение заключается в том, что прежде чем рекомендовать бывшего игрока команды мастеров в ДЮСШ, надо не семь, а семьдесят семь раз примерить на нем .должность детского тренера. Я часто встречаюсь с мальчишками из детских команд Ростова и нередко слышу сетования: то поле не по душе, то мячик не по ноге, то игра не вовремя. Разве это не следствие работы тренеров-ловчил? А ведь все дело в том, понял ли ты Ее Величество — Игру. Покорил ли тебя футбол внешним блеском или внутренним своим богатством. Если футбол в тебе, то все остальное уже не имеет значения. Но чтобы мальчишка сразу же ощутил этот футбол в себе, надо решить множество проблем. Одна из которых — судейство.Я уже пробовал в этом непростом деле свои силы и знаю, насколько важно, чтобы футбольный арбитр тоже считал свою деятельность занятием в высшей степени педагогическим. Увы, сегодня судейство из категории чисто футбольной перерастает в нравственную. Если уж в высшей лиге возможно такое, что произошло в матче 1984 года в Тбилиси, то чего ждать от турниров рангом ниже? А мальчишек любая несправедливость ранит куда острее, чем нас, повидавших виды на футбольном поле. Но с такой вот откровенной предвзятостью мне сталкиваться еще не приходилось. Пенальти в наши ворота судья «делал из ничего». И на последних минутах, когда при счете 1:1 сразу три форварда хозяев оказались вне игры, он нарушения «не увидел» и забитый одним из них гол засчитал. Вот теперь представьте, что с подобной нечистоплотностью сталкивается парнишка в свои двенадцать — тринадцать лет. Что происходит в его душе? Вот почему надо поставить дело так, чтобы этого никогда и нигде не произошло. Путь вижу один — строжайший контроль со стороны тех, кто отвечает в спорткомитетах за организацию учебно-тренировочной работы с детьми, за судейство юношеских соревнований. Контроль и высочайшая требовательность. Их должны проявить федераций футбола. Тем более, что эти общественные формирования уже не довольствуются ролью придатков спорткомитетов, а переходят на хозрасчет, все более активно и последовательно влияют на решение всех проблем нашего футбола. У комитетов комсомола тоже есть немалые возможности для того, чтобы наладить порядок в массовом детском футболе.Прочитал как-то в «Советском спорте» небольшой по объему материал «Плечо друга» и задумался. Какой же силой обладает футбол! Автор письма в газету, инструктор-методист по спорту, рассказывает о своем товарище, ставшем для мальчишек прекрасным общественным тренером-наставником. И ничего бы в том не было удивительного, если бы наставник этот не был прикован к инвалидной коляске. Да-да, тренером футбольной команды, объединившей всех мальчишек поселка, ставшей для них, как подчеркивает автор письма, не только школой спорта, но и школой жизни, стал человек, никогда не умевший ходить. И каким тренером! А ведь было тому пареньку в то время всего пятнадцать. Процитирую часть письма: «Вряд ли мы, беззаботная и драчливая малышня, организованная им в команды, понимали тогда, что значило для этого худого, неестественно бледного мальчика покинуть свою комнату, где он писал печальные, меланхолические стихи (ведь он даже в школе не бывал — учителя приходили к нему домой) и подставить свою коляску под наши нетерпеливые руки, под ветер и бьющее наотмашь солнце, под дожди и морозы, от которых ему у края открытого со всех сторон футбольного поля доставалось куда больше, чем нам, играющим...» История не простая, но возвышенно волнующая, как все тот же футбол. Зная о приговоре, который ему вынесла болезнь, паренек этот — Петр Гиндра решил: так просто не сдамся. Жить буду, работать. Для себя жить скучно. Буду учить пацанов, учить справедливости... Какая же сила скрыта в футболе?! Он дал человеку не только смысл личной жизни и опору в ней, он стал сильнейшим его Оружием ё борьбе за других людей. И пусть не стали его мальчишки мастерами, в том ли суть?Футбол моего детства, безусловно, не вернуть. Как не вернуть и тот, что греет сердца людей возрастом куда постарше моего. И все же... Футбол нынешнего детства может и должен питаться животворными соками глубинных родников. Такие люди, как мой первый тренер, как Петр Гиндра, как многие другие энтузиасты, которыми жив футбол, и должны править страной Футболией.ДЕТСКИЙ САД ИДЕТ В АТАКУ— Братцы, да что же это такое?! — лицо вратаря «Зари» Александра Ткаченко было непроницаемо серьезно, но в глазах прыгали иронические смешинки. — Эдак скоро я в одной команде с сыном играть буду... Детский сад, да и только.— Крепись, пацан, кто-то похлопал меня по плечу. — Ничего, не тушуйся.Дело было в том, что, оформляясь в гостинице, я, новичок «Зари», протянул администратору не паспорт, а свидетельство о рождении, и Ткаченко увидел его.Назавтра «детский сад» вышел на игру в составе дубля: Юра Колесников, Витя Стульчин и я. Мне же удалось еще и гол забить.Бывает же! Еще год назад мы восторженно следили с трибуны за действиями игроков «Зари», восхищаясь виртуозным мастерством каждого и команды в целом. Еще бы, чемпионский состав «Зари»! Что ни игрок, то имя! И вдруг я, пятнадцатилетний, рядом с ними живу и тренируюсь. Мы были в том возрасте, что даже заявить за команду мастеров высшей лиги нас пока не могли. И в то же время тренеры рассчитывали на нас, рассматривали наше пребывание в спортклубе далеко не с точки зрения праздного времяпрепровождения. Нас проверяли боем.Через год — огромная радость: заявлены! Мы стали полноправными членами команды, участниками чемпионата страны в высшей лиге.И вновь процесс вживаемости в команду, как и тогда, когда я пришел в детскую спортивную школу, прошел для меня безболезненно. Прийти в команду, что только что стала чемпионом страны, в составе которой играют спортсмены, находящиеся в расцвете футбольных сил и зените славы, прийти и не ощутить, что ты — всего лишь приготовишка — много для начинающего. Значит, сумели опытные мастера найти нужный тон, знали, когда надо поддержать, а если уж потребовать, то по-товарищески, тактично, не грубо.Вспомнить о том, какая атмосфера была в чемпионском составе «Зари», по-моему, полезно. Волевой настрой был таким, что, казалось, нет для команды ничего невозможного. Игроки выходили на матч, не зная лишь одного — счета, с которым будет одержана победа. А уж в том, что победа будет, никто не сомневался. И здесь дело в самоуверенности, а в том чувстве окрыленности, которое возникает в результате огромного коллективного труда. Этому можно по-хорошему завидовать. Лично ощутить подобное, уверен, довелось многим игрокам, я не исключение. А вот ощутить коллективом — куда реже. Именно к такому состоянию команды, считаю, надо постоянно стремиться. Надо делать все от тебя зависящее, чтобы коллектив, в котором ты играешь, стал таким.Ведь и ростовский СКА в лучшие годы отличали порыв, вдохновение, уверенность в своих силах, умение не пасовать перед громкими авторитетами. На чем базировалось все это? Я считаю — на высочайшем профессионализме, чувстве ответственности, товариществе и верности клубу.На гордости, что тебе доверено защищать спортивную честь округа, области, города, имеющих столь славные традиции, в том числе и футбольные. Это, считаю, ничуть не менее важным, чем мастерство паса или удара, чем умение разбираться в хитросплетениях тактики. Без нравственной основы, убежден, никакой талант, а тем более коллектив, не раскроется до конца.Но вернемся к весне 1974 года. Матч на Кубок СССР «Заря» проводила с «Кайратом». Сидел я на скамеечке запасных и, честно говоря, появиться па поле в основном составе даже не мечтал. И вдруг:— Андреев, разминайся...Шла шестьдесят пятая минута игры. Вот оно, первое касание мяча в высшей лиге. Затем я хорошо открылся на правом фланге и тут же получил хороший пас, сразу же длинной передачей вывожу один на один с вратарем Виктора Стульчина. А он обводит вратаря, потом защитника и забивает гол. Третий в этой встрече. Первое мое касание мяча и сразу результативный пас! Горд был я, понятно, этим очень! На последней минуте и мне удается забить свой первый гол, за сорок секунд до конца игры.На следующий день на базе собрались мы на восстановительные мероприятия. Я, вполне понятно, рассчитывал на одобрение тренеров за результативный пас и еще более — за гол. Подходит ко мне тренер В. Блинков и говорит:— Что-то ты, Сережа, сыграл вчера... не очень...— ?! — растерялся я.— Рассчитывали мы, что больше себя покажешь.Приземлили, значит, опустили с высот небесных. Хорошо, что не растерялся:— Всеволод Михайлович, я согласен. Но если так буду выходить всегда, да еще и с таким результатом, то и вы, наверное, против не будете?Он улыбнулся в ответ. А опытные наши мастера — Виктор Кузнецов и Анатолий Куксов, которые чутко опекали меня, делясь своим опытом, воскликнули:— Вот тебе и «детский сад»!Как тут не появиться желанию проанализировать, что мог на поле и не сделал?В дублирующем составе я играл немного. Однажды даже удалось мне сделать хет-трик в игре с кишиневской «Нистру». А вскоре состоялся и мой дебют в основном составе «Зари» — в чемпионате страны. Играли мы тогда в Ташкенте с «Пахтакором». И вот во втором тайме тренеры вместо А. Шакуна выпускают на поле меня. Это было за два дня до моего дня рождения. Так что, еще не отпраздновав восемнадцатилетия, я дебютировал в высшей лиге. Матч сложился для нас неудачно, мы проиграли 2:4. Ворота соперников мне поразить не удалось. Свой первый гол я забил лишь полгода спустя, 21 ноября. Правда, тогда мы проиграли динамовцам Тбилиси со счетом 2:3, но мяч, забитый на 10 минуте игры, стал моим первым на чемпионатах страны. Сотый же, давший мне право войти в клуб имени Григория Федотова, так уж сложилось, удалось забить десять лет спустя, день в день.Итак, в восемнадцать я уже полноправный член основного состава. Тренеры уже серьезно говорят: «Рассчитываем на тебя!»Сезон выдался труднейшим. Тем более, что в середине его произошла смена тренера «Зари», старшим тренером был назначен Евгений Владимирович Пестов. Обычно смена тренера предвещает игрокам взвинчивание нагрузок, а Пестов наоборот, провел углубленное медицинское обследование и решил... сбавить нагрузки. Мы все, оказывается, были в загнанном состоянии, и потому нас преследовали неудачи. Пять дней на спортбазе мы провели в относительной праздности: легкие разминки, игра в квадрате, рыбалка... А затем уже приступили к форсированной подготовке. Дело это сложное и тонкое. При обычной предсезонной подготовке форма стабильно держится месяца три-четыре, а при форсаже — месяц-полтора, а потом наступает спад. Именно этот форсаж нам и был нужен. Мы отставали от ближайшего соперника на три очка и, казалось, прочно осели на дно турнирной таблицы. Так что провели, по сути, вторые сборы, очень серьезные и насыщенные. Главную задачу выполнили. И хотя чемпионат страны в том сезоне мы провели плохо, зато в розыгрыше Кубка СССР преуспели — дошли до финала.В финале нас ждал серьезнейший соперник — киевское «Динамо». В книге Олега Блохина «Гол, который я не забил» есть страницы, посвященные этому матчу, где страсти кипели с первых до последних секунд. Вспоминает о том финальном матче Олег в связи с размышлениями по поводу отношения к сопернику и приходит к выводу, с которым нельзя не согласиться: уважение к сопернику — это основа основ нашего спорта и потому изменять ему нельзя даже в мелочах.Расскажу о своих впечатлениях о том финале, так как на себе ощущал то, о чем написал Олег Блохин.Киевляне вышли на матч в футболках, на которых красовалось изображение Кубка СССР, и эта «деталь» не только не скрылась от нашего внимания, но и стала основным аргументом в противоборстве.— Пусть они его еще выиграют, этот Кубок, — бросил кто-то из наших в раздевалке.Киевляне были на подъеме, признанные лидеры. Шансы «Зари», естественно, расценивались куда скромнее. Но именно изображение Кубка на футболках киевлян стало тем сильнейшим раздражителем, который сделал «Зарю» как никогда опасной.Мы выходили на игру, как на бой, и сражались за победу изо всех сил. Тот поединок мне довелось смотреть с двух позиций. Вначале со скамейки запасных, а потом и как непосредственному участнику событий. И надо же такому случиться. Вскоре после своего появления на поле я мог все решить в пользу «Зари». Выпустив на замену молодых, вначале В. Стульчина, а потом — меня, тренеры, как я сейчас понимаю, делали смелый шаг. Уж очень упорная шла игра, и единственная ошибка могла решить судьбу матча. Последние полчаса игры «Заря» атаковала столь страстно, что, забей мы гол, думаю, киевляне бы не отыгрались. Четыре прекрасных возможности для взятия ворот имели мы: дважды Стульчин, по разу Кузнецов и я. Но забить мяч в ворота так и не смогли. Столько времени уже прошло с того дня, а я вижу все, будто это только случилось.Мунтяна «подпирают» двое наших, он решает отбросить мяч Рудакову. Мне кажется, что я почувствовал это интуитивно, подобрался наперехват и — вот он, мяч. А впереди один Рудаков. Он бросается на меня, убираю мяч «под себя», ворота пустые, остается только послать в них мяч, но тут меня «достает» Фоменко и «укладывает» на травку. В моем архиве и снимок такой есть — репортер поймал именно этот момент: ревущие трибуны, я на траве, и судья Липатов, показывающий: «Играйте! Играйте!» За двадцать секунд до конца основного времени финала мы могли еще склонить чашу весов в свою пользу. Один на один вышел Кузнецов, но, увы, опытный мастер промахнулся.В футболе действует неписаный закон — не забиваешь из выгодных положений, получай мяч в свои ворота. Как мы, футболисты, говорим — «оборотка». Так вот, выходили мы в дополнительное время на поле и знали, что не забитые нами голы еще аукнутся. Свои эмоции мы вычерпали до дна. Все так и случилось, как мы предполагали, хотя каждый продолжал бороться изо всех сил. Киевляне забили последний гол. Но то поражение было из разряда таких, которыми можно и гордиться. Тогда я, понятно, не знал, что мне доведется еще раз решать исход финального матча розыгрыша Кубка СССР, и все прокручивал в памяти тот момент, когда мог забить. Ну что стоило мне пробить по мячу мгновением раньше?...Первый мой выезд за рубеж был в 1973 году, когда меня включили в сборную Украины, составленную на базе киевского «Динамо». Мы играли в крупном международном турнире в городе Аугсбурге (ФРГ). Поле, на котором играли, удивило своим великолепным газоном', Я на таком еще ни разу не играл. Интересно, что именно на этом поле годом раньше наша сборная проводила матч предварительного олимпийского турнира.Турнир в Аугсбурге был весьма представительным. Клуб «Вест Бромвич Альбион» из Англии — причем, не юношеский, а молодежный состав, сборная молодежная Турции, французская команда, сборная хозяев поля... По возрасту большинство соперников были старше нас. Интересна была и формула турнира: два тайма по двадцать минут. Те, кто не играл по такой формуле, могут подумать, что это легко. На самом же деле куда как сложно. Игра идет без пауз, очень динамично.Первый матч мы проводили с англичанами. Высокорослые, атлетичные, они играют, используя фланговые прорывы, навесы. Умелая игра головой создает постоянное давление в центре атаки. Результат 0:0. Мы были ему, признаться, рады, поскольку в двух-трех эпизодах нас очень выручил вратарь.Вторую игру мы провели с хозяевами поля — спортсменами ФРГ — и выиграли 4:0. Один гол забил я. Он запомнился потому, что был красив по исполнению. Мяч прыгал, и для того чтобы все получилось, нужно было и корпус «положить» точно и четко попасть по мячу.Теперь, чтобы оказаться в финале, нам нужно было выиграть у французов 4:0. Задача, согласитесь, сложная. И мы так стремились побыстрее получить этот результат, что сами мешали себе играть. В итоге не создали в первом тайме ни одного момента, хотя суетились у ворот соперников предостаточно.Пришли мы в раздевалку, а тренеры только и сказали:— Успокойтесь. Успокойтесь же, наконец!Во втором тайме, к шестнадцатой минуте, мы уже решили все проблемы, вели со счетом 4:0. На семнадцатой минуте даже забили пятый гол, но арбитр усмотрел нарушение правил и мяч не засчитал. В этой игре я забил два мяча.Через три часа после этой игры проводился финал. Нашим соперником была сборная Турции. В Аугсбурге живет около двадцати тысяч турецких рабочих. Естественно, что трибуны очень яростно поддерживали соперников. А так как это был мой первый выезд за границу, подобное шоу произвело на меня немалое впечатление. Матч мы проиграли, пропустив единственный гол за три минуты до конца игры. Но вот что хотелось подчеркнуть: за оставшиеся три минуты мы создали моментов у ворот турецкой команды больше, нежели за предыдущие тридцать семь. Дважды турки выносили мяч из пустых ворот. Так что сил у нас, по-видимому, было в достатке, а вот умения распределить их рационально — нет.Вызов в юношескую сборную страны стал для меня событием особым. Он последовал вскоре после турнира в ФРГ. Эта поездка примечательна не футбольными воспоминаниями, а прежде всего тем, что ощутил, когда увидел границу нашей Родины. Каждый, особенно в юном возрасте, представляет ее по-своему. Мы ехали автобусом, поэтому могли остановиться, рассмотреть все как следует. Было время и осмыслить впечатления. Подумалось о том, какую огромную роль играет эта скромная полоска земли в судьбе народов. Она может соединить, сплотить в братский союз, а то и разъединить, стать барьером к дружбе и взаимопониманию. Подумалось о том, что к границе нашей Родины каждый приходит со своим. Один, чтобы понять, познать стремление народов жить в мире и дружбе. Другой, чтобы помешать нам строить будущее. Я смотрел на пограничников и понимал, что для этих парней слово «долг» имеет ясно выраженное значение — стоять на страже, быть зорким, готовым в любую минуту выполнить свой долг. Думалось, и о том, что выезжая за рубеж, мы раздвигаем границы, но там они будут уже проходить через нас самих, через наши сердца. И надо так же, как эти парни в зеленых фуражках, быть готовым сделать все, что потребует Родина. И в частности, средствами спорта помочь постичь стремление нашего народа жить без войн, без голода, безработицы, нищеты.Итак, мы отправились на международный турнир. В Каннах, на юге Франции, собрались команды Бразилии, Франции. Португалии, Голландии, Мексики. Компания, которая требует, как видите, особого уважения. Выступали мы из рук вон плохо, несмотря на то, что в составе той команды были будущие наши футбольные звезды: Рамаз Шенгелия, Александр Бубнов, Андрей Редкоус, Дмитрий Муджири... Первую игру мы по всем статьям проиграли голландцам 0:3. Именно тогда мы впервые столкнулись с тотальным футболом — вся команда в атаке, вся — в обороне. Запомнилось, как хорошо голландцы играли головой, хотя были они далеко не великанами. Умели они практически все: и выдать нацеленную передачу, и мяч удержать, и побороться за него жестко, но в пределах правил. Комбинации они разыгрывали такие, что любо-дорого было смотреть. Мексиканцы же, им мы проиграли 2:3, выбили нас из колеи своим искусством делать положение вне игры. За матч мы, по-моему, раз тридцать оказывались в этих малоприятных ситуациях. Если бы тогда на тот опыт, который имеем теперь, то, в конечном счете, мы бы нашли как противостоять им. Лично я знаю, что если соперник применяет этот прием, то нападающему и пытаться не надо открываться. То же не следует делать и игрокам средней линии. Зато крайние, а то и центральные защитники могут в выгодной ситуации резко рвануться вперед. Если игроки линии атаки в этот момент не «зазевались», действовали правильно, быстро выйдя к центру поля, эффект может быть отменным. Вспомните матч «Спартака» в Бельгии, когда его соперником был клуб «Брюгге». В Москве бельгийцы очень умело пользовались этим приемом, но к ответному матчу москвичи нашли убедительные контраргументы и победили 3:1. А мы тогда рвались, предлагали себя раз за разом и оказывались вне игры. И никто нам не мог подсказать, что же делать.Третья наша игра была со сборной Румынии. Мы вели в счете один мяч, но к концу игры не выдержали темпа. Отчетливо помню, что я просто смертельно устал. Может, сказалось и то, что играл я на необычном для себя месте — левого полузащитника. И эту игру мы проиграли 1:2. Утешило лишь то, что воочию увидели мы финальную игру бразильцев и голландцев — футбол высочайшего класса.Юные бразильцы покорили нас неподражаемой техникой, которой голландцы попытались противопоставить свой «конек» — тотальный футбол. Однако бразильцы почти не теряли мяч, они заставляли соперников много передвигаться без мяча, утомили их и легко победили 3:1.После финала все команды-участницы собрались вместе на прощальный ужин. Было очень весело, интересно. Несмотря на горечь поражения думалось, что силы потрачены не зря, что участие в таком празднике футбольной юности — хорошая профессиональная школа. В тот вечер в зале царил дух истинной дружбы, доброжелательности. Мы отличились в импровизированном конкурсе песни. Особенно тепло встретил зал украинскую народную песню: «Ты ж мене пидманула». Украинцы в нашей команде, конечно же, были, но ничуть не хуже их пел Рамаз Шенгелия. Вначале вроде стеснялся: «Ребята, я и по-русски с акцентом говорю, а уж по-украински и подавно...» По когда запели, то получилось все здорово. Нам действительно было неважно, украинец ты или грузин, русский или армянин. Все мы были одной семьей, у которой одна Родина.В молодежной сборной страны поиграть мне довелось немного. В 1976 году с ней я выезжал в Иран, где прошел представительный турнир, и где мы выиграли с одинаковым счетом 1:0 у команд Румынии, Венгрии, Бразилии.Игра с бразильцами особенно памятна. Перед игрой прошел сильный дождь. В стартовом составе вышел я в линии нападения вместе с Виктором Стульчиным, который уже на пятой минуте и забил первый гол, решающий гол. А случилось это так. Длинным пасом меня вывели в прорыв по флангу. Мяч уже уходил, и мне стоило большого труда достать его. Достал и по высокой дуге навесил на вратарскую площадку. До ворот было метров шесть, вратарь на перехват не вышел. А мяч падал именно в ту точку, где был Стульчин. Виктор пробил четко, точно и сильно. На сетке ворот после дождя притаились мириады капелек, и, когда мяч вонзился в сетку, они устремились вниз, как холодный душ. Это произвело впечатление на трибуны. Ворота-то бразильской команды! Нас долго приветствовали аплодисментами. А они означали, что и мы кое-что в футболе уже умеем.Я смотрел на ворота и удивлялся, как они после такого мощного удара еще... стоят. Мне казалось, что мяч, вонзившись в сетку, вполне был способен вырвать штанги из земли — такой страшной силы получился удар.В полуфинале со счетом 3:0 мы победили команду Южной Кореи, а в финале вновь встретились со сборной Ирана, которую на предварительном этапе обыграли 1:0. На этот раз хозяева взяли реванш с таким же счетом. Мы, естественно, заняли второе места, получив серебряные медали. А вскоре сборная молодежная нашей страны стала сильнейшей на первенстве Европы, к сожалению, меня в ее состав уже не привлекали.Четыре футбольных сезона я провел в «Заре», сыграв за это время 94 матча в основном составе и забив 13 голов. Не густо? Но тому были свои причины. Во-первых, кроме меня в «Заре» было кому забивать. А во-вторых, вряд ли кто из молодых посвящает себя счету голов. Тем более, что для меня важна была сама игра. И я играл, мужал, набирался опыта, делал все, чтобы к команде пришел успех. Я всегда останусь благодарным «Заре», именно в этом коллективе прошло мое становление как футболиста. Там я вырос в мастера, сформировался, как форвард. Там заложил тот фундамент, который помог идти дальше.В декабре 1975 года «Заря» выехала на игры в Нигерию и Камерун. Первое, что произвело сильное впечатление, так это та жара, которой встретила нас Африка. Из наших декабрьских прохлад мы перенеслись в жару и повышенную влажность. Первую игру мы провели на третий день после прилета в Лагос. Акклиматизироваться, по сути, не успели, ходили вялыми. А тут еще играть надо было в самое пекло — в полдень.Солнце повисло над стадионом, как раскаленная сковорода. В раздевалке перед игрой состоялся примерно такой разговор:— В такое пекло мы два тайма не выдержим.— Значит, надо как можно быстрее забивать...— Один, два, три... Сколько получится.Тренеры тоже настраивали нас на то, чтобы решить судьбу матча в первые полчаса, а потом играть на удержание счета.На третьей минуте выхожу один на один с вратарем и... не забиваю. То ли мяч в кочку попал, то ли я поторопился... Но через две минуты исправился, и мы повели 1:0. Чем дальше шла игра, тем больше давала о себе знать жара. Особенно во втором тайме. В последние пятнадцать минут нигерийцы забили нам два мяча и победили 2:1. Было очень обидно, но со временем, анализируя ту игру, пришел к выводу, что мы провели очень непростой поединок. И не только потому, что донимала жара. Сборная Нигерии уже тогда была одной из ведущих в Африке. И успехи футболистов этой страны в последние годы, особенно в юношеском и молодежном футболе на мировой арене, подтверждают это.Вторая игра была назначена в городе Ибадане, что километрах в двухстах от столицы Нигерии. Игра эта далась нам намного легче. Во-первых, мы уже несколько адаптировались к жаре, да и соперник был классом пониже. В его составе играли лишь два спортсмена из сборной страны. Мы выиграли 3:0. От этой поездки в Ибадан в памяти осталось не столько содержание игры, сколько впервые увиденный, диковинный, тропический дождь. Он пошел во время игры, сплошной стеной. Шел минут двадцать, от силы тридцать. В двух метрах ничего не было видно, но футбол есть футбол — игра проходит при любой погоде. Вот мы и играли. Тут уж не до техники. Мне кажется, вратарь хозяев поля не видел не только, когда после моего удара мяч влетел в сетку ворот, это был третий гол, но и как его оттуда вытащили.Еще несколько слов о Нигерии. Здесь, пожалуй, я впервые увидел то, что потом, в поездках по странам Запада, и потрясало, и возмущало и заставляло задуматься. Я имею в виду контрасты богатства и нищеты. В развитых странах Запада нищета облекается все-таки в форму некой пристойности. Блеск богатых кварталов слепит, не дает всмотреться в то, чем живут простые люди. Да и пропаганда ведется умело, изощренно, подчеркивая прелести мира «равных возможностей» и отодвигая в тень социальные конфликты, изломанные судьбы. Там же, в Нигерии, я увидел нищету в полном смысле слова, неприкрытую ничем и оттого ужасающую. Лежит нагой человек, что-то пытается найти съедобное, копошится. А повернешь взгляд в другую сторону — блеск витрин, громады небоскребов, элегантные, шикарные автомобили. Тем бы это показать, которые за блеском фасада западного мира ничего увидеть не хотят.В этом турне по Африке произошел и случай, который можно было бы считать курьезным, не имей он достаточно серьезных последствий для здоровья Владимира Белоусова. Так вот, изнывая от жары, Володя положил ноги на кондиционер и заснул. В итоге — обморожение второй степени.После игр в Нигерии мы переехали в Камерун. Выиграли там два матча. Очень красивым получился у меня гол, забитый в ворота сборной Камеруна головой после подачи Виктора Кузнецова. Мы выиграли эту игру 4:0.В Камеруне я впервые узнал, что такое купание в океане. Товарищи из посольства предупреждали нас, что дело это достаточно сложное и небезопасное. Полутораметровая волна — нормальное состояние океана. Окунулись, стал я выбираться на берег и вдруг заметил, что на локте у меня мазут. Дело в том, что в Лагосе — одном из крупнейших портов Африки — в это время шла забастовка, и сотни четыре судов скопились на рейде. Видимо, среди них нашлись и такие, которые об экологии не очень-то заботятся. Зашел я по колено в воду и начал песком оттирать пятно, тут-то океан и показал свой норов. Я знал, что сильна не та волна, которая накатывает, а та, которая уходит — она попросту утаскивает человека. Нельзя в этот момент с ней бороться. Волна крутит все и ломает. И потому надо вместе с ней уплывать метров за сто, а потом уже ловить волну, которая идет к берегу, и подбираться на ней к спасительной суше. Так вот, подсекла меня волна не хуже дзюдоиста экстра-класса. И стоило мне огромных усилий вылезти на берег, благо, стоял неглубоко.Так и в большом футболе есть свои течения, свои рифы и свои шквалы. Весь мой путь становления, вплоть до семьдесят седьмого года, прошел в «Заре», бок о бок с Виктором Стульчиным. Если любители футбола помнят, то и в СКА мы пришли вместе. Дружим до сих пор, хотя футбольная судьба и развела нас. Для меня Ростов стал родным городом, а Виктор, отслужив срочную службу, вернулся в Ворошиловград. К нам обоим в команде присматривались внимательно, наблюдая, как одновременно с дружбой разгорается своеобразное соперничество. Кто из молодых не мечтает побыстрее приобрести имя в футболе, утвердиться в основном составе команды. Поначалу мнения тренеров и опытных мастеров были однозначны: у Виктора способностей больше, чем у меня. И перспектив, естественно, тоже. В 1974 году, когда тренеры «Зари» получили на нас обоих вызов в юношескую сборную страны, то меня отпустили с легким сердцем, а вот Стульчина — нет, он нужен был основному составу. Вспоминаю я об этом потому, что слишком уж часто спрашивают меня о перспективности и неперспективности, о таланте и его реализации. Так вот, футбольный талант у Виктора был очень большой, но вся его судьба в футболе подтверждает мысль, ставшую расхожей до банальности, о том, что талант — это прежде всего труд. Для Виктора понятия «талант» и «труд» тоже существовали, но как бы отстраненно — в другом измерении. Среди сверстников он выделился сразу: физически, уровнем игры, на поле сверкал ярко. Повторяю, мы росли вместе, рядом прошагали по всем ступенькам: от ДЮСШ до команды мастеров. И оттого пример еще более нагляден. Свой собственный путь я бы сравнил с последовательным восхождением. Виктор же продвигался, взлетая высоко на каждом этапе.Что предпочтительнее? Теперь, прожив в футболе больше пятнадцати лет, четко сознаю, что ранний взлет и яркость таланта — еще не гарантия высоких достижений.Но тогда, в нашем дружеском соперничестве мне оставалось только тянуться за Стульчиным и надеяться, что мое время тоже придет. Еще одно, что понимаешь не сразу, а с годами, любой взлет неизменно чреват падением. Чем головокружительнее этот взлет в юности, тем опаснее. Физически, как говорится, «вымахал», матушка-природа тебя не обделила, но как личность еще не созрел. Характер не выковал. Что истинно, а что мнимо, не выверил. В современном, быстро молодеющем спорте, не учитывать все эго мы просто не имеем права, если хотим видеть талантливых ребят оправдавшими все надежды.Я уже говорил, что вместе с Виктором Стульчиным, призванные в 1978 году в армию, пришли мы в СКА. Но для меня армейский клуб на долгие годы стал родным, а для него — лишь временным пристанищем. И ничего плохого не было в решении Виктора возвратиться в Ворошиловград и играть за «Зарю». Другое плохо, Виктор не стал опорой команды в ее трудные дни. Пошел дальше искать где попроще. Сезон доигрывал в «Судостроителе» города Николаева. Но и из этой команды его в конце концов отчислили. Так закатилась его футбольная звезда, предвещавшая прекрасное будущее. Больно писать, но еще больнее сознавать, что ничего уже не поправишь.По-человечески мне очень жаль Виктора, больно от того, что пропал у нас еще один футболист, который мог стать по-настоящему большим мастером, если бы по-настоящему работал над собой. Мы десять лет, изо дня в день были рядом, и я видел, сколько сил положили тренеры, чтобы Стульчин осознал ответственность за свой талант. Но ни кнут, ни пряник, ничего не помогало — сознание собственной исключительности, а порою и лень оказывались сильнее. В подобных ситуациях всегда находится немало таких, кто рад бы всех и вся убедить, что виноват кто угодно, но только не сам игрок. Будем честны — его и только его в том вина.«Трудным», как теперь принято говорить, я никогда не был, но и особо примерным в школе — тоже. Мальчишка, как мальчишка. А когда начал выступать за команду мастеров, то не раз вспоминал мамины воспитательные меры: когда в дневнике появлялась двойка или тройка, от тренировок на неделю я отлучался решительно. Имело ли это воспитательный эффект? Наверное, да. Как многое, за что с годами мы все больше и больше становимся благодарны родителям, учителям, тренерам.Не обедняют ли тренировки жизнь? Не заслоняет ЛИ большой спорт ценности культуры? Не создает ли сложности в семейной жизни? Эти вопросы не раз задавали мне в самых разных аудиториях. Задавал их себе и я еще в футбольной юности. А ответы по-настоящему нашел, по-моему, только сейчас, перешагнув за тридцать, став ветераном.Нет, не обедняют. Не заслоняют. Категорически — нет! Да, спорт оставляет мало времени для развлечений, а иные из них и вовсе отвергает. Но разве это плохо, когда человек с юности научится ценить свое время и разумно его использовать. А если быть предельно честным перед собой, то времени, если умеешь его разумно использовать, все же хватает. Можно же совсем не заниматься спортом, иметь массу свободного времени и так же бездарно расходовать его — «убивать» часы, дни, месяцы, чем кстати, и занимается определенная категория молодежи. Я за увлеченность. Спортом ли, самодеятельностью, техническим творчеством — все равно. За умение поставить перед собой цель и идти к ней. Иной раз слышу пространные рассуждения далеких от футбола людей — о том, что спортсмен и того не прочитал, и того не знает... Меня разговоры эти раздражают. Не стыдно чего-то не знать. Стыдно не стремиться к знаниям, не хотеть знать. В том числе и в такой области, как физическая культура человека. Есть, конечно, и среди спортсменов такие, кто ограничил свой «горизонт» только стремлением к результату, но не они, поверьте, задают тон. С годами отношение к свободному времени меняется. Книгу, к примеру, любил всегда и ныне без нее себя не представляю. Когда появились семейные заботы, они, естественно, потребовали части свободного времени и сил. Люблю свою семью, люблю, если есть возможность, выехать куда-нибудь на природу. Когда нет семьи, то больше отдаешься спорту. Это с одной стороны. А с другой — больше соблазнов: пойти на дискотеку, в бар.С появлением семьи возникает новое качество жизни, чувство ответственности. Нет, не создаст семья спорту никаких барьеров, а только способствует большим достижениям. Если, конечно, это настоящая семья. То, что спорт оставляет мало времени семье, это, конечно, так. Но такое же время занимает у человека и любая работа. Разъезды, сборы. Понятно. Но поставим вопрос по-иному: разве постоянно находиться рядом — это гарантия гармонии и счастья? Психологи даже советуют, чтобы сохранить новизну и свежесть отношений, нужно периодически разлучаться. А если совсем всерьез: когда жена понимает твои заботы, связанные со спортом, когда умеет поддержать в сложные моменты, она работает на твой результат.Пусть не думает читатель, что спортивная жизнь — это калейдоскоп праздников, ярких впечатлений, зарубежных поездок, что это легкость, изящество и ворох впечатлений. Большинство поездок футболистов проходят так: аэропорт — гостиница — стадион — аэропорт. Все. На экскурсии, посещения достопримечательностей времени, как правило, нет. Иное дело, что стараешься его выкроить, чтобы увидеть, узнать новое.Позволю себе процитировать письмо, полученное мной от сельского любителя спорта механизатора С. Рагулина: «Сидел в зале во время демонстрации фильма «Спорт. Спорт. Спорт» вместе с группой молодых ребят. И вот когда появились на экране потрясающие кадры финиша, в матче СССР — США, советского бегуна Хуберта Пярнакиви, кое-кто из мальчишек захохотал. Это в ту минуту, когда спортсмен совершал, без преувеличения, подвиг, и совершенно не ясно было, будет он жив или нет. Упал, теряет сознание, но все же поднимается, продолжает бежать, неверно делая шаги. И побеждает. Побеждает себя прежде всего, не побеждая в состязании. Какой же нравственной слепотой надо обладать, как быть духовно глухим, чтобы в этот момент смеяться?» Разделяю и волнение, и возмущение автора письма. Перед той колоссальной силой воли спортсмена нужно преклоняться! Организм его исчерпал все ресурсы. Была страшная жара, и, сойди он с дистанции, вроде бы ничего катастрофического не произошло, никто его не обвинил бы, но в том-то и суть, что превыше всего для него был долг перед Родиной. Во славу ее совершали и будут совершать спортсмены подвиги, входящие в историю.Что нашли эти парни в том, что человек, погибая, по сути утверждает себя, выполнив долг, в данном случае спортивный? В другой ситуации — трудовой, воинский. Упасть без сил и заставить себя подняться, чтобы вновь бежать, такое под силу только сильной личности. И хорошо, что рядом оказался рабочий человек, который не смолчал. Может, разговор этот стал для них первым шагом к прозрению. Во всяком случае, хотелось бы этого.
следующая страница >>