Алтай-гималаи - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Алтай-гималаи - страница №1/9


Николай Константинович Рерих АЛТАЙ-ГИМАЛАИ



Николай Константинович Рерих

АЛТАЙ-ГИМАЛАИ




Алтай — Гималаи. — М.: РИПОЛ КЛАССИК, 2001 — ЗбОС: ил. — (В поисках истины).

ISBN 5-7905-1083-3

Печатается по изданию 1929 года с исправлениями

в соответствии с нормами современного русского языка

изменениями в справочном аппарате книги.

Написанная в форме путевых заметок, книга "Алтай — Гималаи" в действительности гораздо глубже по своему содержанию, чем обычный путевой дневник. На страницах этой книги читатель познакомится с множеством интереснейших фактов из истории, культуры, духовной жизни древнего и современного Востока. Книга Н. К Рериха станет настоящим подарком для всех, интересующихся эзотерической духовной культурой Индии и Тибета.



Предисловие

ХУДОЖНИК, ПУТЕШЕСТВЕННИК, ФИЛОСОФ...
Книга "Алтай — Гималаи" представляет собой путевой дневник великого русского художника, мыслителя, путешественника Н. К Рериха, вместе с членами своей семьи осуществившего уникальную научную экспедицию по странам Востока и Центральной Азии в 1925 — 1928 гг. Признанный во всем мире мастер живописи, педагог, археолог, философ, культурный и общественный деятель, путешественник и ориенталист, Рерих был на редкость разносторонней личностью. Вместе с членами своей семьи он объездил весь мир, создавая подлинные очаги культурного строительства во многих странах. Широкий общественный резонанс имела и научно-исследовательская деятельность художника, осуществлявшаяся во время многолетних экспедиций по странам Центральной Азии и Востока.

Интерес к духовной культуре народов Востока, стремление найти подтверждение существовавшей уже тогда гипотезе арийского происхождения праславянских племен побудили Рерихов к организации научной экспедиции по странам Центральной Азии. Экспедицию финансировали государственные и частные учреждения США, заинтересованные в результатах предпринимаемых ею научных исследований. В 1924 г. семья Рерихов совершает научную экспедицию в Тибет, а с 1925 по 1928 г. — в Центральную Азию с заездом в 1926 г. в Россию. События этой грандиозной экспедиции и легли в основу книги "Алтай — Гималаи", впервые изданной в России (точнее, в СССР) в 1929 году.

Исследовательская программа экспедиции была предельно насыщенной и разнообразной: от историко-культурных, этнографических, лингвистических исследований до приобретений старинных предметов искусства (коллекции которых пополнили организованный Рерихами в США музей); от ботаники и зоологии — до медицины и географии, до знакомства с местным фольклором и особенностями современного искусства народов Востока. Материалов, собранных экспедицией, оказалось столько, что на их основе Рерихами был организован в Гималаях научно-исследовательский институт "Урусвати", ведущий переписку с учеными всего мира.

Однако на Восток семью Рерихов привело стремление не только к интеллектуальным, но и к духовным знаниям, подлинной сокровищницей которых было эзотерическое философское наследие Индии и Тибета. Этот древний, неисследованный (хотя и открытый Западу в трудах Е. П. Блаватской) пласт культуры содержал в себе настоящие научные и духовные сокровища, способные предопределить пути развития современной западной науки на много лет вперед.

Серьезное, подлинно научное изучение эзотерической культуры Индии и Тибета привело Рерихов к сотрудничеству с группой духовных деятелей Индии и Тибета, являвшихся в полном смысле этого слова хранителями древнейших знаний Востока. Организовавшие в труднодоступных горных районах Гималаев своеобразную духовную общину современные мудрецы Востока, как и многие прежние поколения их предшественников, щедро делились своими знаниями со всеми, кто имел достаточный духовно-интеллектуальный уровень, чтобы правильно воспринять эти знания и донести их неискаженными до других людей. Жители Востока издавна называли загадочную обитель философов-отшельников Шамбалой, а ее сотрудников — духовными Учителями и Махатмами, что в переводе с санскрита означает "Великие души". Учителя Шамбалы стали духовными наставниками Н. К. Рериха и всех членов его семьи. В сотрудничестве с Махатмами Рерихи создали и передали всему миру учение Живой Этики, с каждым годом вызывающее к себе интерес все большего числа людей во всем мире...

В 1920 году в Англии состоялась первая встреча художника и его жены — Е. И. Рерих — с Махатмами Мориа и Кут-Хуми, приехавшими специально для этого из Индии в Лондон. Эта встреча положила начало передаче Учителями Востока Рерихам философского учения Живой Этики. В 1924 г. вышла в свет первая книга этого учения — "Листы сада Мории". Центрально-азиатская экспедиция семьи Рерихов стала новым этапом сотрудничества отважных русских исследователей с духовными Учителями Востока. В работе "Алтай — Гималаи" Рерих не скрывает одной из важнейших целей, приведших его на Восток. "А где же те, ради которых вы приехали в Индию"? — задает Николай Константинович вопрос в своей книге. Правда, далеко не на все вопросы, касающиеся сотрудничества семьи Рерихов с Шамбалой, есть прямые ответы в книге "Алтай — Гималаи", и на это существуют свои причины. Многие страницы удивительного общения между Рерихами и Великими Учителями Востока долгое время оставались неизвестными широкой читательской аудитории. И лишь сейчас, спустя много лет, когда стали известны многие факты, до времени хранившиеся в архивах, стало возможным восстановить некоторые события необычного сотрудничества, осуществлявшегося между семьей гениального русского художника и его духовными Учителями.

Вслед за первой встречей в Лондоне последовал ряд необычных событий и встреч Рерихов с представителями гималайской общины и в других странах Европы и США Эти события в несколько иносказательной форме (чтобы не создавать ненужного ажиотажа вокруг имени художника) были отражены в его автобиографических очерках, о которых упоминал биограф Николая Константиновича П. Ф. Беликов в своей работе "Рерих. Опыт духовной биографии". Беликов отмечает, что в одном из этих очерков — "Бывальщина" — "перечислены в хронологическом порядке необычные явления и встречи: "Не забудется и встреча в Чикаго. А Лондон в 1920! А Париж в 1923! А Дарджилинг! А Москва в 1926! А Белуха! А Улан-Батор! А Тибет! А Индия! Всюду вехи".

"Рерих пишет, — продолжает П. Ф. Беликов, — и в "Путях Благословения", в очерке "Звезда Матери Мира", датированном 8 мая 1924 года, об Учителях так, как будто с Ними встречался: "Люди, встречавшие в жизни Учителей, знают, как просты и как гармоничны и прекрасны Они. Эта же атмосфера красоты должна окутывать все, что касается Их области"".

В Париже с семьей Рерихов произошло одно из самых необычных явлений, связанных с предстоящей духовно-просветительской миссией, возложенной на них Учителями Шамбалы. Рерихи получили по почте посылку, содержащую древнейшую реликвию Востока — Чинтамани, или "Мыслящий Камень". По преданию, этот Камень, представляющий собой фрагмент метеорита, упавшего на Землю из созвездия Орион, обладает мощным энергетическим зарядом, активизирующим духовно-творческое начало человека, а также способным очищать и насыщать эволюционным энергоинформационным содержанием пространство Земли на огромных расстояниях. Этот Камень сопровождал Рерихов в их Трансгималайской экспедиции. Помимо его прочих загадочных функций, он, возможно, играл роль своеобразного терафима, облегчающего его носителям осуществление духовно-телепатической связи с Учителями. Будучи сотрудниками Шамбалы, Николай Константинович и Елена Ивановна Рерихи обладали необычными духовно-психическими возможностями, в том числе — ясновидением и яснослышанием, позволяющими им получать телепатические сообщения от Учителей. В книге "Алтай — Гималаи* неоднократно говорится о получении Рерихами вестей, неведомых остальным членам экспедиции.

Немаловажным событием Центрально-азиатской экспедиции Рерихов стали и их встречи с Учителями уже непосредственно на Востоке. П. Ф. Беликов в уже упоминавшейся работе пишет, что одна из таких встреч — с Махатмами М. и Джул-Кулом состоялась в Индии, в Сиккиме. Как отмечает Беликов, это событие "оказало на всех Рерихов огромное влияние. Мы знаем из переписки с Шибаевым (секретарь Н. К Рериха. — Прим. ред.), что сначала Рерихи намеревались посетить Адьяр и наладить связи с теософским движением. Но по приезде в Индию они изменили свое решение и поехали в Сикким. В Сиккиме состоялась встреча с Учителем и сопровождавшим Его Джул-Кулом. Произошла она в окрестностях Дарджилинга, в храме, с которого сделана фотография. Место это довольно людное. <...>

Если встречи с Посланниками Белого Братства в Лондоне, Нью-Йорке и Чикаго были неожиданными и кратковременными, то эта встреча была продолжительной и запланированной. При встрече в Дарджилинге были получены инструкции о том, что надлежит сделать в ближайшие годы по Плану Владык <...>" (так Рерихи называли своих Учителей. — Прим. ред.).

На страницах "Алтая — Гималаев" Н. К Рерих неоднократно возвращается к этой необычной теме — духовным Учителям Шамбалы и их огромному влиянию на менталитет и культуру народов Востока.


ПРАВДА И МИФЫ О РЕРИХЕ
Говоря об авторе этой книги, невозможно не упомянуть о бурной полемике, возникшей с некоторых пор в российской печати в отношении Н. К. Рериха. Само возникновение этой полемики удивляет — несмотря на то, что весь мир по праву считает Н. К Рериха крупнейшим культурным деятелем планеты, просветителем и гуманистом, узкий круг "заинтересованных лиц" из России пытается создать художнику совсем иней "имидж". Неестественная шумиха вокруг имени Рериха началась в 1994 г. Именно тогда дьякон А. Кураев, журналист О. Шишкин и востоковед А. Сенкевич (впоследствии к ним присоединился некто А. Дворкин, в прошлом эмигрант и сотрудник американской радиостанции "Свобода") вдруг начали потчевать российскую публику сенсационными сведениями о том, что известный всему миру художник и путешественник на самом деле был якобы создателем новой религии (да еще и сатанинской!) и шпионом НКВД! А многолетняя Трансгималайская экспедиция, восхитившая результатами своей работы весь научный мир и легшая в основу книги "Алтай — Гималаи", была вовсе и не научным предприятием, а ... военным походом, целью которого было свержение законного правительства Тибета и установление на его территории коммунистического режима! Кроме того, никакой Шамбалы не существует, философское учение Живой Этики — плод труда самих Рерихов, а в Москву в 1926 году Рерихи приезжали не для того, чтобы передать Советскому правительству письмо Махатм, а для того, чтобы получить от НКВД сверхсекретное задание и приступить к его выполнению... Таковы были заявления Кураева, Шишкина и Сенкевича, выступивших по радио и в прессе со своими сенсационными "разоблачениями".

Удивительно, конечно, как все эти доселе неизвестные рериховедам "занятия" сочетались с известной всему миру культурной, научной и пацифистской деятельностью великого русского художника. Но еще более удивительными предстают взору любого мыслящего читателя те "аргументы", которые приводят в своих трудах "разоблачители" знаменитого живописца.

Самое серьезное на сегодняшний день исследование, в котором утверждается причастность Рериха к деятельности НКВД, принадлежит перу журналиста Олега Шишкина. Года два тому назад этот автор выпустил в свет книгу под названием "Битва за Гималаи" с броским подзаголовком: "НКВД: магия и шпионаж". А чтобы читающая публика не сомневалась в правдивости приводимых автором сведений, к названию своей книги Шишкин предусмотрительно добавил подпись: "Документальная повесть". Но недаром ироничный Козьма Прутков советовал: "Если на клетке слона прочтешь надпись "буйвол", не верь глазам своим". Подлинных документов, доказывающих причастность Рериха к шпионажу, в книге, как и следовало ожидать, не оказалось. Зато более чем странных утверждений, не подкрепленных ничем, кроме буйной фантазии автора, в работе явно переизбыток.

Какие же "страшные тайны" из жизни Рерихов поведал миру Шишкин, видящий в Рерихе не исследователя и философа, а шпиона НКВД? Журналист-исследователь убеждает читателей в том, что о существовании Шамбалы и духовных Учителей Востока Рерих впервые узнал в... ОПТУ, куда его пригласили во время посещения им Москвы в 1926 г. А сами чекисты, как недвусмысленно намекает Шишкин, узнали о Шамбале благодаря... спиритическим сеансам! Зачем же чекисты рассказали Рериху о Шамбале? Оказывается, для того, чтобы предложить ему отправиться в Тибет на поиски загадочной страны. Хотя в действительности Шамбала была совсем не нужна НКВД. Сотрудники ОПТУ соблазнили простодушного художника идеей поиска легендарной страны только для того, чтобы использовать его поход в Тибет в своих целях. И на самом деле известная всему миру научная экспедиция Рерихов в Гималаи (целиком и полностью финансированная США, о чем в архивах имеются соответствующие документы!) была вовсе не научной экспедицией, а военным походом. Правда, Шишкин признает, что американские бизнесмены выделили Рериху чуть ли не миллион долларов (по тем временам — огромная сумма) на осуществление научных исследований в Тибете. Но в другой главе своей книги автор утверждает, что в Москве чекисты одарили знаменитого художника просто несметными сокровищами для того, чтобы отправить его в Тибет во главе вооруженного до зубов диверсионного отряда.

Почему же имеющий международный авторитет борца за мир и культуру Рерих, к тому времени уже начавший свою многолетнюю экспедицию, вдруг решил стать террористом и диверсантом? Шишкин объясняет столь крутой поворот в судьбе художника предельно "логично". Просто в благодарность за баснословные суммы, переданные ему чекистами, Рерих обязался оказать ОПТУ одну услугу. Какую именно? Да так себе, пустячок. Проходя по Тибету, выдающийся художник мимоходом должен был поднять там вооруженное восстание, свергнуть законного правителя страны далай-ламу, самому (!) сесть на его место и... установить на всей территории Тибета коммунистическую диктатуру — не больше, не меньше! Именно для завоевания Тибета, а не для обороны от местных банд, грабящих караваны, подчеркивает Шишкин, экспедиция Рериха везла с собой целых два ящика с винтовками и патронами. Что, конечно же, должно было повергнуть в ужас регулярную армию всей страны. Впрочем, по утверждениям журналиста, антиправительственное восстание, организованное экспедицией, должны были поддержать и отряды Красной Армии, ожидающие сигнала где-то на границах.

Одно непонятно — почему Шишкин и другие сторонники подобной версии о целях Трансгималайской экспедиции Рериха не приписывают художнику желание завоевать заодно с Тибетом и Великобританию? Ведь Тибет в то время находился под ее протекторатом, как и Индия. И чтобы установить в этом регионе мира коммунистический режим, надо было свергнуть не только далай-ламу, но и английское владычество...

Но попробуем все-таки обратиться к исторической стороне вопроса.

Настоящие, серьезные попытки разобраться в том, мог ли Рерих в действительности работать на советскую разведку, были сделаны еще при жизни художника. И впервые этот вопрос подняли не "документалисты" вроде Олега Шишкина, а сотрудники одной из сильнейших спецслужб мира — британской "Интелледжент Сервис". Опасаясь роста национально-освободительной борьбы в Тибете, британские спецслужбы подозревали в шпионаже любого иностранца, появившегося на территории подвластного им государства. Английская разведка постоянно следила за передвижениями экспедиции Рериха по Тибету и, более того, — мешала ее продвижению в глубь страны всеми возможными способами, от дипломатических ухищрений до вооруженных провокаций, совершаемых руками местных полудиких кочевников-бандитов. Особую роль в попытках не допустить продвижения экспедиции во внутренние районы страны сыграл резидент английской разведки в Тибете полковник Бейли. В отличие от Кураева, Шишкина и Сенкевича, пытающихся доказать то, чего не было, полковник Бейли и его коллеги имели вполне полную и объективную информацию о деятельности экспедиции Рериха в Тибете. И если бы английским "джеймсам бондам" в самом деле удалось добыть хоть малейшее доказательство сотрудничества Рериха с советской разведкой — эхо подобного разоблачения моментально облетело бы весь мир и стало на Западе настоящей сенсацией. Не забудем, что имя русского художника принадлежало к числу самых громких имен его эпохи. Но сенсации не состоялось. Работа лучших профессионалов сильнейшей разведки мира не смогла обнаружить ни малейшего факта причастности художника к деятельности НКВД.

Откуда же появилась "утка" о сотрудничестве Рериха с советской разведкой? Эта легенда имеет давнюю историю. Впервые подобные слухи были запущены в печать антисоветски настроенной частью русских эмигрантов. Как известно, во время Великой Отечественной войны вся русская эмиграция разделилась на два лагеря: сторонников победы России (хотя бы и "коммунистической") и "пораженцев", считающих, что победа Гитлера и крах советской власти будут лучшим исходом для страны, чем сохранение ею национальной независимости, но под властью большевиков. В числе сторонников победы СССР оказалась истинная русская интеллигенция, в том числе и представители аристократии (одним из которых был князь Феликс Юсупов).

Николай Рерих, будучи истинным патриотом России, не считал себя ни эмигрантом, ни "антисоветчиком". Вполне трезво оценивая и худшие, и лучшие стороны большевистской власти в России, он тем не менее всегда выступал в защиту Родины и во время Великой Отечественной войны открыто встал на сторону СССР, перечисляя свои личные средства, полученные от продажи картин и книг в пользу Советского Красного Креста и Красной Армии. Это вызвало к Рериху особую ненависть со стороны антисоветски настроенных эмигрантских кругов, и, как следствие — поток самой грязной клеветы в адрес художника в принадлежащих им газетах. Именно в русской эмигрантской прессе и появились утверждения о том, что г-н Рерих не только перечисляет свои личные средства в пользу России и Красной Армии, но и работает на советскую разведку.


КЕМ ЖЕ БЫЛ НИКОЛАЙ РЕРИХ?
Разумеется, рассказам о "шпионе Рерихе" и в России, и за рубежом мало кто верит. Более того, всех мыслящих людей возмутили попытки низвести великого русского художника и мыслителя до уровня банального шпиона. С самого начала клеветнической кампании против Рериха возмущенные отклики по поводу обвинений художника в шпионаже стали приходить даже из-за рубежа, в частности, от директора Нью-йоркского музея Н. К Рериха г-на Даниэля Энтина.

Что же касается уровня аргументации "обвинителей" Рериха, то он, как мы видели, говорит сам за себя. Ничуть не более убедительными выглядят и попытки приписать Рериху создание сатанинской религии, предпринятые в двухтомном опусе дьякона А. Кураева "Сатанизм для интеллигенции". При этом обращает на себя внимание метод "работы" Кураева с текстами философского учения Живой Этики, которое дьякон и объявил сатанинской религией. В "лучших" традициях так называемого "черного пиара" Кураев вырывает из текстов Живой Этики не связанные между собой строки и трактует их в нужном ему ключе, полностью извращая их первоначальный смысл. Чтобы не быть голословными, приведем хотя бы один пример того, каким образом дьякон "доказывает" "сатанизм" учения Агни Йоги, созданного Рерихами в сотрудничестве с Учителями Востока. Так, на стр. 41 своего труда* дьякон Кураев пишет: "Агни Йога уже сегодня, например, рекомендует обряд ежедневного троекратного поклонения идолам". Для доказательства этого сенсационного вывода Кураев приводит следующую цитату из Живой Этики: "Как готовить терафим? Нужно найти помещение, где психическая энергия заклинателя достаточно наслоила пространство и осела на предметах <…>. Нужно наполниться однородным устремлением, творя терафим. Каждый день не меньше трех раз нужно нагружать терафим" (Агни Йога, § 420 — 421). Эти произвольно вырванные из текста строки, лишенные смысла и логической взаимосвязи, Кураев выдает за неопровержимое доказательство того, что Агни Йога призывает к какой-то культовой практике, да еще в форме идолопоклонства!1

А о чем же говорится в Агни Йоге на самом деле? В той же самой цитате, отрывок из которой с собственными комментариями привел Кураев, описание техники создания терафима начинается так: "Среди опытов с психической энергией очень важен опыт ее нерастворимости и неуничтожимости. Терафим дает этому лучшее доказательство, если можно при этом применить ясновидение.

Можно для будущего принять опыт построения безвредного терафима, присоединив к нему приказ на долгий срок..", и т. д. (Агни Йога, § 420). Так где же здесь говорится о том, что терафиму нужно поклоняться, как идолу, трижды в день? Или, по мнению Кураева, "нагружать" терафим, т. е. наслаивать на него определенное энергоинформационное содержание, и "поклоняться идолу" — это одно и то же? Опыты с психической энергией, с намагниченной водой и "терафированными" предметами проводятся сейчас по всему миру в научных лабораториях, изучающих биоэнергетику. Непонятно, что мешает дьякону Кураеву объявить всех ученых, работающих в данной области, идолопоклонниками. Интересно и то, что, будучи кандидатом философских наук, Кураев не видит разницы между понятиями "терафим" и "идол" *. Заглянуть в толковый словарь дьякон тоже не хочет, вот и получается, что опыт по созданию терафима превращается в поклонение идолу, да еще три раза в день. А самое интересное состоит в том, что если учесть истинное значение слова "терафим", то "идолопоклонниками" окажутся не только ученые, но и все православные христиане. Потому что терафимами в эзотерике именуются предметы с наслоенной на них психической энергией. В этом отношении и любые предметы религиозного культа, в том числе, например, православные иконы, "намоленные" целыми поколениями людей, тоже являются не чем иным, как терафимами, несущими благодатную энергию, помогающую создавать у людей, пришедших в храм, особое эмоционально-духовное состояние. Но и это еще не все. Самое потрясающее в использовании дьяконом цитат Живой Этики следует дальше. Сделав вывод о том, что в Агни Йоге есть культовая практика, Кураев, без всякой логической связи и перехода, сразу же добавляет. "Итак, учителя-рериховцы должны не меньше трех раз в день призывать детей поклоняться идолу и, не понимая слов, образовывать секту трясунов".

В стремлении "переделать" Агни Йогу в сатанизм Кураев, пожалуй, превзошел небезызвестного кардинала Ришелье, пооткровенничавшего однажды: "Покажите мне несколько строк, написанных рукой самого достойного человека, и я найду в них то, за что его можно отправить на эшафот". При таком подходе можно обвинить в сатанизме не только Рериха, но и самого Христа. Вопрос лишь в том, чего стоят подобные обвинения и кто им поверит.

Книга "Алтай — Гималаи", новое издание которой предлагается читателю, интересна и тем, что позволяет любому мыслящему человеку самостоятельно дать ответ на вопрос о том, кем же был Николай Рерих в действительности — шпионом и "творцом сатанинской религии", или ученым-просветителем, исследователем древней и таинственной духовной культуры Востока. На страницах путевого дневника Н. Рериха читатель найдет немало интереснейших сведений о посещении Индии Христом, впервые ставших известными из так называемого "Тибетского Евангелия" Н. Нотовича. В этой же книге, "Алтай — Гималаи", художник приводит и выдержки из тибетских рукописей о Христе 1500-летней давности, раскрывающих многие черты и принципы христианского учения, не дошедшие до нас в канонических евангелиях. Интерес Н. К Рериха к апокрифической христианской литературе, к первоначальному, историческому христианству, вся многолетняя исследовательская работа художника в этом направлении убедительнее всяких слов показывает его истинное отношение к учению Христа.


"ДАР МОЙ ПРИМИ..."
Но вернемся к первоначальной теме нашего повествования — книге Н. К. Рериха "Алтай — Гималаи". На страницах этой книги читатель встретит немало пресловутых "чудес" Востока, поразивших воображение не одного поколения западных исследователей. При этом характерно отношение Н. К Рериха ко всему необычному и таинственному. Интерес русского художника к духовно-психическим и природным феноменам никогда не напоминал некое суеверное преклонение перед неисследованным. Рерих подходит к любым неординарным явлениям как истинный ученый, беспристрастно и аналитически. ""А как же с чудесами в Индии?" — спросят приятели Запада. Скажем, чудес не видали, но всякие проявления психической энергии встречали", — говорится в книге "Алтай — Гималаи". Этот объективный, научный подход ко всему, встреченному на Востоке, стал подлинной методологией в исследовательской работе Н. К Рериха и его экспедиции. Сам художник и его спутники встретили многое такое, в чем легко можно было или усмотреть присутствие неких сверхъестественных сил, или вообще отвергнуть по известной формуле "этого не может быть, потому что не может быть никогда". К счастью, научный кругозор и духовные познания Николая Константиновича позволили ему избежать обеих крайностей в оценках увиденного им на Востоке. Магия и колдовство, "заклятые предметы" и оборотни как низшие, негативные проявления психической энергии, с одной стороны, а с другой — ясновидение, яснослышание, понимание незнакомых языков, "астральные полеты" и прочие высшие психодуховные способности посвященных в высшую йогу тибетских священнослужителей — все это нашло научную, трезвую оценку в глазах выдающегося русского мыслителя. Именно поэтому работа "Алтай — Гималаи" представляет собой не только интересное художественное повествование, но и ценный научный источник, дающий всем, интересующимся духовной культурой Востока, правильное понимание тех или иных психических феноменов и их роли в развитии высших способностей сознания.

Еще одна деталь "Алтая — Гималаев", на которую невозможно не обратить внимание, — это отношение Рериха к России. Увлекаясь духовной культурой Востока, Н. К Рерих всегда помнит о Родине. О России, о русских людях Рерих пишет: "За наш долгий путь мы давно не видали глаз русских, и глаза эти не обманули. Здесь — оплот эволюции". О великой и сокровенной духовной миссии, которую надлежит сыграть России в ближайшем будущем, на страницах "Алтая — Гималаев" есть немало намеков. Слова Рериха о древних пророчествах, согласно которым в Сибири, на Алтае, произойдет последняя и решительная битва Добра и зла, не следует понимать отвлеченно и аллегорически. В древних пророчествах о будущем нашей страны и всего мира, истинный смысл которых знал художник, скрыта великая правда, еще не понятая, не оцененная нами...

Великий и загадочный Восток открыл русскому путешественнику многие тайны. Они остались "зашифрованными" в его живописных и литературных работах. В одном из философских белых стихов Николая Константиновича говорится:
Дар мой прими, милый друг!

Трудом и знаньем я накопил

Этот дар. Чтобы отдать его, я сложил. Я знал, что отдам

Его. На даре моем наслоишь

Радости духа.
Дар Великого Мастера, сложенный и отданный нам, огромен. Осталось лишь принять его и, как говорится в его стихах, наслоить на нем "радости духа" — ту мудрую радость, которая поможет путнику Жизни пройти через все бури, пропасти и невзгоды, чтобы когда-нибудь увидеть великую цель Пути — Истину, "которая сделает нас свободными".
Н. Ковалева

Н.К. Рерих АЛТАЙ-ГИМАЛАИ

I. Цейлон — Гималаи
(1923 — 1924)
"Урус карош!" — кричит лодочник в Порт-Саиде, увидав мою бороду. Всюду на Востоке звенит этот народный привет всему русскому. И сверкает зеленая волна, и красная лодка, и бело-голубая одежда, и жемчуг зубов: "Карош урус!". Привет Востока!

Вот и Синай показался в жемчужной дымке. Вот источник Авраама. Вот и "двенадцать апостолов" — причудливые островки. Вот и Джидда, преддверие Мекки. Мусульмане парохода молятся на восток, где за розовыми песками скрыто их средоточие. Направо древним карнизом залегла граница Нубии. На рифах торчат остовы разбитых судов. Чермное море* умеет быть беспощадным вместе с аравийским песчаным ураганом. Огненный палец вулкана Стромболи недаром грозил и предупреждал ночью. Но теперь, зимою, Черное море и сине, и не жарко, и дельфины скачут в бешеном веселье. Сказочным узором залегли аравийские заливы — Кориа Мориа.

Японцы не упускают возможности побывать около пирамид. Эта нация не теряет времени. Надо видеть, как быстрозорко шевелятся их бинокли и как настойчиво насущны их вопросы. Ничего лишнего. Это не вакантный туризм усталой Европы. "Ведь мы же договоримся наконец с Россией", — деловито, без всякой сентиментальности говорит японец. И деловитость пусть будет залогом сотрудничества.

В Каире в мечети сидел мальчик лет семи-восьми и нараспев читал строки Корана. Нельзя было пройти мимо его проникновенного устремления. А в стене той же мечети нагло торчало ядро Наполеона. И тот же завоеватель империи разбил лик великого Сфинкса.

Если обезображен Сфинкс Египта, то Сфинкс Азии сбережен великими пустынями. Богатство сердца Азии сохранено, и час его пришел.

Древний Цейлон — Ланка Рамаяны. Но где же дворцы и пагоды? Странно. В Коломбо встречает швейцарский консул. Полицейский — ирландец. Француз торговец. Грек с непристойными картинками. Голландцы чаевики, итальянец шофер. Где же, однако, сингалезы? Неужели все переехали в театры Европы?

Первые лики Будды и Майтрейи показались в храме Келания около Коломбо. Мощные изображения хранятся в сумерках храма. Хинаяна гордится своей утонченностью и чистотой философии перед многообразной махаяной.

Обновленная большая ступа около храма напоминает о древнем основании этого места. Впрочем, и все Коломбо, и Цейлон только напоминают по осколкам о древней Ланке, о Ханумане, Раме, Раване и прочих гигантах.

[И для буддизма Цейлон важное место.] Множество храмов и дворцовых строений могут хранить остатки лучшего времени Учения. Кроме известных развалин сколько неожиданностей погребено под корнями зарослей. То, что осталось поверх почвы, дает представление о былом великолепии места. Всюду скрыты находки. Не надо искать их, они сами кричат о себе. Но работа может дать следствия, если будет произведена в широких размерах. К развалинам, где один дворец имел девятьсот помещений, нельзя подходить без достаточного вооружения. Цейлон важное место.
Общие купания около кисло-сладкой горы Лавиния не являют царство гигантов древности. Тонкие пальмы стыдливо нагнулись к пене прибоя. Как скелеты, стоят фрагменты Анурадхапуры; [учтем, что Анурадха-пура не вполне исследована. И Адамов пик не очаровывает.] По обломкам Анурадхапуры можно судить, как мощен был Борободур на Яве.
И опять неутомимо мелькают лица наших спутников японцев, с которыми мы оплакивали останки каирских пирамид, перешедших из славной истории в паноптикум корыстного гида.
Неужели Индия? Тонкая полоска берега. Тощие деревца. Трещины иссушенной почвы. Так с юга скрывает свой лик Индия. Черные дравиды еще не напоминают Веды и "Махабхарату".
Пестрый Мадурай с остатками дравидских нагромождений. Вся жизнь, весь нерв обмена около храма. В переходах храма и базар, и суд, и проповедь, и сказатель Рамаяны, и сплетни, и священный слон, ходящий на свободе, и верблюды религиозных процессий. Замысловатая каменная резьба храма раскрашена грубыми нынешними красками. Художник Сарма горюет об этом, но городской совет не послушал его и расцветил храм по-своему; Сарма горюет, что многое тонкое понимание уходит и заменяется пока безразличием.

Предупреждает не ходить далеко в европейских костюмах, ибо значительная часть населения может быть враждебна. А в Мадурае все-таки один миллион жителей. Сарма расспрашивает о положении художников в Европе и в Америке. Искренно удивляется, что художники Европы и Америки могут жить своим трудом. Для него непонятно, что искусство может дать средства к жизни. У них — занятие художника самое бездоходное. Собирателей почти нет.

Махараджи предпочитают иметь что-либо хоть поддельное, но иностранное или вообще не имеют, заменяя продукты творчества аляповатыми побрякушками, или тратят тысячи на лошадей. Довольно безнадежны эти соображения о положении искусства.

Сам Сарма — высокий, в белом одеянии, с печально-спокойною речью, ждет что-то лучшее и знает всю тяготу настоящего.


Часто жалуются в Индии на недостаток сил. Говорят, что тем же страдает школа Рабиндраната Тагора в Больпуре. Недавно, в 1923 году, школа понесла тяжелую утрату. Умер друг дела Пирсон; помните его прекрасную книжечку "Заря Востока"? Было в школе несколько приезжих хороших ученых, но их влияние было кратковременным. Профессор С. Леви жаловался, что состав слушателей не отвечал его курсу. Индусы боятся за дальнейшую судьбу школы Тагора. Они говорят: покуда поэт жив, он может давать на это дело личные средства и личным воздействием доставать вспомоществование от махараджей и навабов. Но что будет, если дело останется без руководителя и без притока средств?

С Тагором не пришлось повидаться. Странно бывает в жизни. В Лондоне поэт нашел нас. Затем в Америке удавалось видаться в Нью-Йорке, а Юрию — в Бостоне, а вот в самой Индии так и не встретились. Мы не могли поехать в Больпур, а Тагор не мог быть в Калькутте. Он уже готовился к своему туру по Китаю, который прошел так неудачно. Китайцы не восприняли Тагора.

Бывали многие странности. В Калькутте мы хотели найти Тагора. Думали, что в родном городе достаточно упомянуть его имя, ибо все знают поэта. Сели в мотор, указали везти прямо к поэту Тагору и бесплодно проездили три часа по городу. Прежде всего нас привезли к махарадже Тагору. Затем сотня полицейских, и лавочников, и прохожих бабу посылали нас в самые различные закоулки. Наконец на нашем моторе висело шесть добровольных проводников, итак, мы наконец сами припомнили название улицы, Дварканат-стрит, где дом Тагора.

Передавали, что, когда Тагор получил Нобелевскую премию, депутация от Калькутты явилась к нему, но поэт сурово спросил их: "Где же вы были раньше? Я остался тем же самым и премия мне ничего не прибавила". Привет Тагору!


Мы встретили родственников нашего друга Тагора. Абаниндранат Тагор, брат Рабиндраната — художник, глава бенгальской школы. Гога-нендранат Тагор, племянник поэта — тоже художник, секретарь бенгальского общества художников. Теперь он подражает модернистам. Хороший художник Кумар Халдар, теперь он директор школы в Лакхнау. Трудна жизнь индусских художников. Надо много решимости, чтобы не покинуть этот тернистый путь. Привет художникам Индии! Отчего во всех странах положение ученых и художников так необеспеченно?

Тернист путь и индусских ученых. Вот у нас на глазах борется молодой ученый Боше Сен, биолог, ученик Д Боше. Он организовал свою лабораторию имени Вивекананды. В его тихом домике над лабораторией помещается комната, посвященная реликвиям Рамакришны, Вивекананды и других учителей этой группы. Сам Б. Сен — ученик близкого ученика Вивекананды — несет в жизнь принципы Вивекананды, бесстрашно звавшего к действию и познанию. В этой верхней светелке Б. Сен собирается с мыслями, окруженный вещами, принадлежавшими его любимым водителям. Запомнился ярко портрет Рамакришны и его жены. Оба лица поражают своею чистотою и устремленностью. Мы посидели в полном молчании у этого памятного очага. Привет!


[Кто объяснит, почему путь знания и красоты наиболее трудный? Почему человечество так неохотно принимает все сужденное? И потому тем большая радость видеть в Индии признаки подъема знания и искусства. Радостно видеть, что в Индии растет число школ и что легионы новых просвещенных работников науки и красоты готовы служить победе эволюции].
Тут же, в Калькутте, недалеко за городом два памятника Рамакришны. На одном берегу Дакшинесвар — храм, где долго жил Рамакришна. Почти напротив, через реку, — Миссия Рамакришны, усыпальница самого учителя, его жены, Вивекананды и собрание многих памятных вещей. Вивека-нанда мечтал, чтобы здесь был настоящий индусский университет. Виве-кананда заботился об этом месте, туг много тишины, и с трудом сознается, что это так близко от Калькутты со всеми ее ужасами базаров и сумятицы.
Мы встретили сестру Кристину, почти единственную оставшуюся в живых ученицу Вивекананды. Ее полезная работа была прервана войною. И вот после долгого ряда лет сестра Кристина снова приехала на старое пепелище. Люди изменились, сознание занято местными проблемами, и нелегко сестре Кристине найти контакт с новыми волнами жизни.

В памятный день Рамакришны собираются до полумиллиона его почитателей.

После самого чистого — к самому ужасному. В особых кварталах Бомбея за решетками сидят женщины проститутки. В этом живом товаре, прижавшемся к решеткам, в этих тянущихся руках, в этих выкриках заключен весь ужас осквернения тела. И индус-садху с возжженными курениями в руках медленно проходит этим ужасным местом, пытаясь очистить его.

Калькутта, так же как и Бомбей и Мадрас, как и все портовые города, оскорбляет лучшие чувства. Здесь гибнет народное сознание.


Когда мы входили в Чартеред-банк, навстречу из дверей вышла священная корова. И это сочетание банка со священной коровой было поражающе.

Огорчило нас "Модерн Ревью". Мы хотели установить связи с Америкой, но редактор сказал: "Мы интересуемся только тем, что касается самой Индии". При таком сужении кругозора трудно развиваться и эволюционировать.


Много узости и много запутанности и подозрительности. От этого тухнет пламя искания и смелости. Хотел я зайти в редакцию газеты. Друг остановил меня: "Вас не должны там видеть, могут возникнуть подозрения". И так трудно лучшим людям Индии.

Книга по изучению древних религий, присланная нам из Америки, была принята за мятежную литературу. "Американский экспресс" имел много переписки, прежде чем мог доставить нам посылку. А оттиски статьи Юрия и совсем не дошли из Парижа.

Рычат тигры в Джайпуре. Махараджа запрещает стрелять их. Пусть лучше пожирают его подданных, но его светлость должна иметь безопасную забаву стрельбы тигров из павильона на спине слона. В Голта Пасс сражаются два племени обезьян. Проводник устраивает этот бой за самую сходную плату. Теперь все битвы могут быть устроены очень дешево.

Сидят факиры, "очаровывая" старых полуживых кобр, лишенных зубов. Крутится на базаре жалкий хатха-йог, проделывая гимнастическую головоломку для очищения своего духа. "Спиритуалист" предлагает заставить коляску двигаться без лошадей, но для этого нужно, "чтобы на небе не было ни одного облачка".


И тут же рядом фантастичный и романтичный обломок старой Радж-путаны — Амбер, где с балконов принцессы смотрели на турнир искателей их сердец. Где каждые ворота, где каждая дверка поражают сочетаниями красоты. И тут же углубленный и причудливый Голта, который не может представить фантазия — только "игра" жизни наслаивает такие неожиданные созидания. И тут же Джайпур со сказочной астрологической обсерваторией и с очарованием неиспорченного индомусульманского города. Фатехпур Сикри, Агра — редкие обломки ушедшей культуры. Но стенопись Аджанты уже непрочна.

Все остатки строительства Акбара имеют налет какой-то грусти. Здесь великий объединитель страны хоронил свои лучшие мечты, так не понятые современниками. В Фатехпур Сикри беседовал со своим мудрым Бир-балом и с немногими, понявшими его уровень. Здесь он строил храм единого знания. Здесь он терял немногих друзей своих и предчувствовал, как не сохранится созданное им благополучие государства. И Агра, и Фатехпур Сикри — все полно безграничною грустью. Акбар знал, как будет расхищено достояние, данное им народу. Может быть, уже знал, как последний император Индии дотянет до половины девятнадцатого века, торгуя мебелью своего дворца и ковыряя из стен дворца в Дели осколки мозаик.

Новый Дели с какими-то ложноклассическими колоннами, казарменно-холодными, нарочито вычурными, показывает, что это строительство не может иметь общее понимание с сознанием Индии.
Очистить Индию и возвеличить ее можно не этими мерами. И прежде всего надо вместить индусское сознание.
При всей запыленности временем архитектура Бенареса все же сохраняет очарование. Все смещение форм староиндусских, дравидских и мусульманских может давать новые решения для непредубежденного архитектора. Легко можно представить комбинацию многоэтажного тибетского строения с удобствами американского небоскреба. Можно провести уравнение от дворцов Бенареса к дворцам Венеции и к жилому особняку. Можно разработать стиль пуэбло американских в новейшем понимании, как делается в Санта-Фе.

Но обезобразить Индию чуждыми ей ложноклассическими колоннами и казарменными белыми бараками! Это глубокое безвкусие происходит от отсутствия всякого воображения и прозрения.


Один индус жаловался мне на отсутствие индусов архитекторов. Я говорил: "Если нет архитектора, дайте живописцу разработать идею, но идите от гармонии народного сознания с характером природы". Нельзя опоганить весь мир одним казенным бунгало. Нельзя из Явы делать шведский Стокзунд. И нельзя команчей и апачей видеть в коттеджах Бостона. Соизмеримость должна быть соблюдена.
Седобородый человек на берегу Ганга, сложив чашу рук, приносил все свое достояние восходящему солнцу. Женщина, быстро отсчитывая ритм, совершала на берегу утреннюю пранаяму. Вечером, может быть, она же послала по течению священной реки вереницу светочей1, молясь за благо своих детей. И долго бродили по темной водной поверхности намоленные светляки женской души. Глядя на эти приношения духа, можно было даже забыть толстых браминов Золотого храма. Вспоминалось иное. [Вспоминались Йоги, посылающие в пространство свои мысли, созидая тем грядущую эволюцию. Не обычные брамины, но действенные отшельники, приближающие нашу мысль к энергии, которая будет открыта учеными в самом ближайшем будущем.]
Гигантские ступы буддизма — погребальные памятники, обнесенные оградою, те же курганы всех веков и народов. Курганы Упсалы в Швеции, русские курганы Волхова на пути к Новгороду, степные курганы скифов, обнесенные камнями, говорят легенду тех же торжественных сожжений, которые описал искусный арабский гость Ибн-Фадлан. Всюду те же очищающие сожжения.
* Примечания, отмеченные в тексте цифрами, см. в Справочном отделе книги.

Много благовоний, розовой воды и пахучего сандалового дерева. Потому не тяжел дым сожжений тел в Бенаресе. И в Тибете сожжение тоже принято.

Значит, опять писатели напутали, когда описывали исключительно "дикие" погребальные обычаи Тибета. Откуда же это желание показать все чужое более диким? Черня других, сам белее не станешь. Лишь отсутствие горючих материалов заставляло отступать от лучшего способа, то есть от сожжения2.
Обратите внимание на нежные детские игры Востока. Послушайте сложный ритм пения и тихой музыки. Нет грубых бранных слов Запада.

Махараджа Майсора просыпается под особые песни. Песни начала и конца.


В Мадурае, в тесном закоулке, старик чеканит изображения "богов". Последний старик, с ним умрет это уменье. Прошлое умирает. Так приходит будущее.

На полях стоят круги из белых керамиковых коней. Откуда эти Световитовы кони? На них тонкие тела женщин мчатся по ночам. Спина, днем согбенная в домашнем обиходе, выпрямляется ночью в полете. Что это — козлиный прыжок на шабаш? Нет, это скачка валькирий — дев воздуха. Скачка за прекрасным будущим. Привет женщине!

Рука женщины каждый день покрывает особым рисунком песок перед входом в дом. Это символ того, что в доме все благополучно, нет ни болезни, ни смерти, ни ссоры. Если нет счастья в доме, то и рука женщины замолкает. Как бы щит красоты в час благополучный полагает перед домом рука женщины. Уже в школах девочки учатся разнообразию узоров для знаков счастья. Невыразимая красота живет в этом обычае Индии.
Вивекананда звал к работе и свободе женщину Индии, он же спросил так называемых христиан: "Если вы так любите учение Иисуса, почему вы ни в чем ему не следуете?" Так говорил ученик Рамакришны, прошедшего сущность всех учений и научившегося на жизни "не отрицать". Вивекананда не есть прилежный "свами". Что-то львиное звучит в его письменах Как он был бы нужен Индии сейчас!
"Буддизм — самое научное учение", — говорит индусский биолог Боше. Радостно слышать, как этот большой истинный ученый, нашедший путь к тайнам жизни растений, говорит о Веданте, Махабхарате, о поэзии легенд Гималаев. Только настоящее знание может найти всему сущему достойное место. И под голос ученого, простой и понятный, серебристые звоны электрических аппаратов отбивают пульс жизни растений, открывая давно запечатанную страницу познания мира.

Мать Боше в свое время продала все свои драгоценности, чтобы дать сыну образование. Ученый, показывая свое "царство", говорит: "Вот здесь в роскошных условиях находятся дети богачей. Посмотрите, как стали они пухлы и дряблы. Им нужна хорошая буря, чтобы опять вернуть их к жизненным условиям". Зная пульс растительного мира, ученый здраво подходит ко всем проявлениям жизни. Очень ценит отзыв Тимирязева о его трудах. Одну из лучших книг своих Боше написал на высотах Пенджаба в Майявати — в общине Вивекананды.

Слишком рано ушел Вивекананда. Боше и Тагор — лучшие лики Индии.
Фрески Аджанты, мощная Тримурти Элефанты и гигантская ступа в Сарнате — все это говорит о каких-то других временах, теперь уже неприложимых. Существует известие, что уже во времена Будды культура Индии начала поникать. И сейчас, может быть, нигде так не мерещится эта бывшая красота, как иногда в тонком и стройном силуэте женщины, несущей свою вечную воду. Воду, питающую очаг. И колодезь, так же как в библейские времена, остается местом средоточия всего поселения.

На самых задворках в маленькой клумбочке убогих цветов покоится безобразненькое изображение Ганеши — слона счастья. Семья индусского кули, живущая в шалаше, уделяет ему последние зерна риса. Не много счастья принесло им это изображение. Индию надо знать не только из дворцов махараджи.


По разным соображениям, понятным лишь для бывших на Востоке, пришлось отказаться от личной встречи с Ауробиндо Гхошем. Помните ли, видели ли замечательные предсказания Гхоша о ближайших судьбах человечества в Азии? Эти замечательные письма Поля Ришара и прозрения Ауробиндо Гхоша? На современном фоне близоруких политик его работа полна знания для будущего. Обычно о нем мало слышат люди. Помните ли слова о семи нациях? И о мировых катаклизмах? Привет!
И ведь люди, ругающие все русское, втайне мечтают о какой-то торговле и сношениях именно с Россией.

Экспортеры Цейлона, Ассама и Дарджилинга очень хотели бы иметь дело с русскими. Китайский Туркестан, говорят, мечтает об этом, ибо трудный караванный путь через Каракорум и Кашмир необычайно сложен.

Несмотря на обилие туристов, как-то мало знают Америку. Оно и понятно. Вся масса туристов быстро протекает через блиндированные каналы "Томас Кук и К"" и "Американского Экспресса" и не может входить в действенный контакт с жизнью страны. На севере Индии американцев называют "кочевниками", ибо агентства придают этим спешащим, запыхавшимся группам особый характер, совершенно вне народного понимания. Из окон вагона мелькают притаившиеся деревушки, эти первоначальные поставщики всех продуктов и делатели народа. Кому дело до этих первоисточников?

При наличии таких изысканных ценностей, как Рабиндранат Тагор, Д Боше, нельзя примириться с тем, что еще составляет содержание храмов. Вот фаллический культ — лингам в Элефанте3. Еще до сих пор в святилищах этого культа видны следы свежих жертвоприношений. Из древней мудрости мы знаем, что "лингам — сосуд знания", и знаем научное объяснение этого незапамятного понимания мудрого распределения сил. Но ведь сейчас, вне всяких пониманий, идет суеверное поклонение.

Другое безобразное зрелище. В Золотом храме в Бенаресе мимо нас провели белую козочку. Ее увели в святилище. Там, вероятно, она была одобрена, ибо через малое время ее, отчаянно упиравшуюся, спешно протащили перед нами. Через минуту она была растянута в притворе храма, и широкий нож брамина отсек ей голову. Трудно было поверить, что было совершено священное действие. Мясо козы, должно быть, пошло в пищу браминам. Ведь брамины мяса не кушают, за исключением мяса жертвенных животных. А таких животных запуганное население, вероятно, приводит ежедневно. Учение, предполагавшее [существование] браминов, очевидно, видело их какими-то иными, но не теми, как они выродились сейчас. Даже декоративно они не хороши. Могут ли они хранить красоту символов знания? Пока уложение каст не изменено в Индии, страна не может развиваться.

Теперь касты пришли в неописуемую неразбериху. Махараджи иногда бывают из низшей касты чистильщиков нечистот. Впрочем, каждый чистильщик нечистот знает, что в следующем воплощении он будет королем. Не отсюда ли происходят внешность и мозговые качества некоторых королей? А сколько драм, убийств и самоубийств происходит вследствие кастовой разницы между мужьями и женами. Даже за наше пребывание пришлось читать о нескольких тяжелых семейных драмах на этой почве явного пережитка. В то же время веданта и Адвайта ясно устанавливают принцип единства. Некоторые, наиболее космогонические части Вед написаны женщинами. И теперь в Индии приходит время женщин. Привет женщине Индии!


Памфлет Бенгалии кончается обращением к Великой Матери Кали. Люди, мало знающие, были бы удивлены. Индию и весь Восток надо знать во всех его ликах.

Может быть, мы пристрастны к браминам? Вспомним, что о них говорил Вивекананда в своих письменах. Строго и полно осудил Вивекананда тех из них, которые погрязли в суеверии.

Рамакришна говорил: "В Атмане нет различия между мужчинами и женщинами, между браминами и кшатриями".

Рамакришна исполнял самые черные работы, чтобы лично показать отсутствие различий.

В декабре хотим ехать в Гималаи. На нас смотрят изумленно: "Но ведь там теперь снег". Снега боятся! Между тем единственное время для [посещения] Гималаев — ноябрь — февраль. Уже в марте подымается завеса тумана. А в мае — августе совсем редко можно на короткое время увидеть всю сияющую гряду снегов. Правда, такое величие нигде не повторено.
Так же, как когда приближаетесь к Большому каньону Аризоны, подъезжая к взгорьям Гималаев, попадаете в особо неинтересный пейзаж

И только на рассвете в Силигури, как первые вестники, перед вами на миг покажутся белые великаны и опять скроются в курчавых джунглях. И опять чайные плантации. И опять казарменные бараки и фактории. Иногда только покажется "местное" жилье и спрячется, точно видение другого мира. Рассказы о нападениях тигров и леопардов. Горы ящиков чая с мякотью Оренж-Пико. Миссионер-бельгиец из Курсеонга.

Становится прохладно. Толпы маленьких кули чинят обвалы — следы минувшего муссона. В морозном воздухе нельзя себе и представить гнет муссонного летнего ливня, от которого плесневеет вся природа. Птиц мало. Видны орлы.
Горы плотно закрылись. Вид самого Дарджилинга разочаровывает. Неужели нужно искать Гималаи, чтобы найти такую неталантливую Швейцарию? Цветистые типы базара не видны сразу, а бесталанные бараки и бунгало уже бьют в глаза. Еще хуже выглядит Лебонг, где Нату-ла и Джелап-ла.

Ищем дом. Первые сведения неутешительны. Уверяют, что хороших домов нет. Показывают нечто, лишенное и вида и простора, нечто, тонущее в закоулках деревянных дач и заборов. Все не то. Мы хотим — вот туда, перед ликом всех Гималаев, где не играет городской оркестр, где нет приглашений на игры в клубах. "Там ничего не найдете". Но мы упрямы. Идем сами. И находим отличный дом. И тишину. И уединение. И всю цепь Гималаев перед нами. И еще неожиданность. Именно здесь жил далай-лама во время своего долгого бегства из Лхасы. И до сих пор паломники приходят издалека поклониться этому жилью. А для нас это именно то, что надо.

Не раз мы просыпались от пения и мерных ударов вокруг дома. Это ламы, земно простираясь, многократно обходили наш дом. Побывали и тибетцы, и бутанцы, и непальские шерпы. Появляется в огненно-красном халате монгол из Ордоса. Все само пришло.

Кто-то сказал, что это дом привидений. Где-то в народе болтали, что в этом доме живет черт и показывается в виде черной свиньи. Но чертей мы не боимся, а в соседней деревне Бхутиа Басти много черных свиней, похожих на кабанов. Не исполняли ли роль черта наши милые обезьяны, забиравшиеся к нам в ванную и поедавшие около дома горох и цветы?

Скучная необходимость иметь много слуг. И причины — все те же касты. Доходит до абсурда. Сторож не чистит дорожки... Почему? Оказывается, по касте своей он кузнец и не имеет права взять метлу в руки, иначе он осквернится и станет чистильщиком нечистот. Он решает эту проблему оригинально: начал разгребать дорожки пятернею, ползая по земле. Конюх оказался из высокой касты кшатриев и намекал на потомков короля, что не мешало ему утаскивать лошадиную пищу. Иногда на кухне устраивались религиозные митинги, и повар, председатель местной Ария Самадж, в чем-то долго убеждал своих слушателей. Лучше всех себя вели тибетцы. У них, у буддистов, нет никаких запретов. Работают быстро. Веселы. Очень понятливы и легко усваивают. А уж если пойдут по круче скалы, то не угонитесь.

Много рассказов о Тибете, о воинственном племеником и о диких голоках, которые сами себя называют "дикие псы". Там уже времена Зигфрида, закрепляют братскую клятву, смешивая и выпивая братскую кровь. Не расстаются с оружием.

Складывается серия "Его страна" и начинается серия "Знамена Востока" 4. В июне после первых дождей оказалось, что вся темпера покрылась белыми пятнами плесени. Нужно было усиленно топить, чтобы она высохла и начала сходить.
"Его страна". В самом Сиккиме находился один из Ашрамов Махатм. В Сикким Махатмы приезжали на горных конях. Их физическое присутствие сообщает торжественную значительность этим местам. Конечно, сейчас Ашрам перенесен из Сиккима. Конечно, сейчас Махатмы оставили Сикким. Но они были здесь. И серебро вершин цепи сияет еще прекраснее...
В сопровождении учеников, художников и ваятелей приходит величавый Ринпоче из Чумби. Ходит по всему краю, воздвигая новые изображения Майтрейи. Все ускоряется. В длинной беседе лама указывает, что все может быть достигнуто лишь через Шамбалу. Для тех, кому Шамбала представляется легендарным вымыслом, это указание — суеверный миф. Но есть и другие, вооруженные более практическими знаниями.
Славный Атиша, столп учения, шествовал из Индии в Тибет для очищения учения. Учитель проходил мимо уединения Миларепы. Великий отшельник обратил внимание на проходящее шествие и, желая испытать силы столпа учения, оказался сидящим на конце стебля травинки. Славный Атиша, увидя это проявление отшельника, сошел с носилок и также поднялся на конец соседней травинки. И тогда обменялись ученые дружественным приветом. Миларепа сказал: "Одинаковы познания наши, но отчего подо мною слегка погнулась травинка, а под тобою она сохранила свое напряжение?" Славный Атиша улыбнулся: "Поистине, одинаковы знания наши, но я иду из страны, где жил и учил сам Благословенный Татхагата, и это сознание возносит меня".
Какие магниты заложены в Индии? Неповторяема прелесть детского хоровода под Мадрасом. Эти крошечные Гопи и малюсенький Кришна — Лель и Купава. Самые лучшие образы рассыпаны в неосознаваемом богатстве, Индия знает всепроникающее качество магнита.

"А как же с чудесами в Индии?" — спросят приятели Запада. Скажем, "чудес" не видели, но всякие проявления психической энергии встречали. Коли говорить о проявлениях "высшей, чудесной" силы — тогда вообще не стоит говорить. Но если осознать материально достигаемое развитие психофизической энергии, тогда Индия дает и сейчас самые замечательные проявления. Знаменитый "злой смертный глаз" Востока существует, и люди покорно умирают в назначенный срок, если не сумеют противопоставить свою, еще более тренированную волю. Передача волевого приказа на расстоянии — существует. Внушение в любой форме — существует, и в очень сложных сочетаниях. Часть явлений производится сознательно, а значительная часть — бессознательно, в силу природной способности и благоприятных атмосферических условий. И то, что для цивилизованного европейца необычайно, то самое для культурного индуса или вернее азиата, будет самым материально обыденным.

Посмотрите, как замечательны физиологические сравнения, проводимые индусами между явлениями космическими и человеческим организмом. И матка, и пуповина, и фаллос, и сердце — все это в данное время введено в стройную систему развития мировой клетки. Только трудно вызвать их на эти беседы. Опять нужно то доверие, которое пирушкою не установите.

Во времена инквизиции за ипволыпацию с терафимам сжигали, но в Индии и сейчас практикуется этот способ воздействия напряжения воли. Еще в Америке рассказывали о ксендзах, применяющих это воздействие. И сейчас на Малабарских холмах могут прийти темные люди и за неисполненное желание будут стремиться прикоснуться к вам, сказав: "Господин будет болен", или: "Проживешь только десять дней". Если организм в этот момент утомлен или воля слаба, то приказ исполняется. И вылечить можно тогда только контрвнушением5. Но часто обратное воздействие менее сильно [или не применяется вовремя].

Передаваемые случаи "смертного глаза" составляют замечательное и совсем не изучаемое задание для психиатров и криминалистов. Лицо, получившее волевой удар6, в назначенные сроки начинает терять жизненную энергию и теряет самозащиту, и, наконец, аппарат останавливается. Врачи, не применив вовремя внушение, теряются в средствах и начинают еще более отравлять парализованную нервную систему. Злостное малокровие, поражение сердца или селезенки, или желчного пузыря, нервные спазмы и удушья часто являются официальным следствием волевого приказа. Трудно установить, как происходит качество поражения органов; вернее представить, что наиболее слабый орган скорее реагирует на поражение нервов. В малой и грубой степени то же явление знакомо в шаманизме, но степени воли и применения ее совершенно несравнимы. Справедливо указывается, что такое волевое убийство или повреждение гораздо опаснее механического. И где искать границы этих воздействий? На Востоке можно иногда услышать многозначительную фразу: "Он не будет жить". Значит, почуяна искра волевого удара.

Два качества нужно отдать англичанам — выдержка и точность во времени. Оба эти качества поразительны для Востока. Если бы к ним еще прибавить чистоту мысли! Но этим свойством все европейцы мало отличаются. Именно детскими попытками скрыть истинные свои намерения европейцы закрывают себе врата Востока. Точность в назначенных сроках, конечно, совершенно необходима, ибо "худшая кража есть кража чужого времени", но одна точность без ясности и силы мысли еще мост не создает.

Не опаздывайте, если хотите, чтобы вас уважали. Не лгите мысленно, если собираетесь найти друзей.

Началось с неизвестных следов, найденных Эверестской экспедицией. Затем в "Стетсмен" английский майор рассказывал, как во время одной из экспедиций в область Гималаев он встретил странного горного жителя. На восходе солнца среди студеных снегов майор вышел из стана и поднялся на соседние скалы. Взглянув на соседнюю скалу, майор, к изумлению, увидел высокого, почти обнаженного человека, стоящего опершись на высокий лук Горный житель не смотрел на майора. Его внимание было всецело привлечено чем-то невидимым за изгибом утеса. И вдруг человек нагнулся, напрягся и безумно опасными скачками бросился со скалы и исчез. Когда майор рассказал своим людям о встрече, они улыбнулись и сказали: "Саиб видел "снежного" человека. Они стерегут охраненные места".


Рассказывают недавний случай в Бенгалии. Садху ехал в поезде без билета. На ближайшей станции его высадили из вагона. Раздаются звонки. Паровоз свистит и не двигается. Так продолжалось некоторое время. Пассажиры вспомнили о высаженном садху и потребовали водворить его на место. Тогда поезд двинулся. Вот это массовое воздействие!

Европейка, жившая в Индии, зашла в глухую часть сада и задумалась, отчего не проложены дорожки на этих полях. Через три дня она идет туда же и видит свежепроведенную дорожку, но окончание дорожки как-то затерялось. Позвали старика садовника. "Кто провел дорожку?" — "Ведь мемсаиб хотела иметь дорожку, но я не знал, как окончить ее". И женщина вспомнила, что конец ее мысли о дорожке был неясен7.


Джагадис Боше утверждает, что чувствительность растений совершенно поразительна. Так, растения чувствуют образование облачка задолго до его видимости глазом. Восток чувствует мысль при ее зарождении.
В реальном чередовании очевидного и незримого глазом, в эпической простоте особых возможностей очарование Индии.

Махендра Пратап замечательно говорит о Лемурии и о сравнении Запада и Востока.


Приходит тибетский портной шить кафтаны. Всю мерку снимает на глаз. Но удивительнее всего то, что кафтан выходит впору. И все-то делается не зря. И качество золота на обшивку, и цвет подкладки, и длина — и все обдуманно. Местная домодельная ткань очень узка, и надо удивляться, как умеют загладить многие швы. Для войска эта же ткань делается гораздо шире, но в частную продажу она не поступает.
Тибет помнит о троекратном разделе всех имуществ, бывшем в VIII веке.
Если возьмем твердые исторические даты прошлого века, то можно поразиться, как планомерно освобождалось народное сознание от явных пережитков средневековья. Защитники пережитков могут просмотреть исторические пути и удостовериться, что происходящее сейчас не случайно, но определенно планомерно. Кто страшится этой планомерности, тот не может понять эволюцию.
Неожиданная поддержка основного буддизма. Реальнейший из реальных Хаксли говорит: "Никто, кроме поверхностных мыслителей, не отвергает учения о перевоплощении как нелепость. Подобно учению о самой эволюции, названное учение имеет свои корни в мире реальностей, и оно имеет право на такую поддержку, на какую имеет право каждое рассуждение, исходящее из аналогий".
Две прекрасные подробности буддизма: "Подобно льву, не устрашенному шумами. Подобно ветру, неуловимому сетью. Подобно листу лотоса, непроницаемому водою. Подобно носорогу, иди в одиночестве". "Изучение и проявление энергии во всех ее видах. Энергия вооружения. Энергия приложения в действии. Энергия неудовлетворения, рождающая вечное устремление, вводящее человека в ритм космического потока", — так говорит Асанга.

Где же бездейственный пессимизм? Где же философия отчаяния? — как иногда называли буддизм малопонимающие люди. Сколько книг было написано под влиянием ложной романтики девятнадцатого века. Сколько ученых, не владея языками, питали свое сознание этими мечтательно-кислыми заключениями. А теперь показался иной лик Будда с мечом, в львином дерзновении, во всеоружии всех энергий в мировом строительстве, в космическом устремлении.

"Наблюдай движение светил, как принимающий участие в нем, и постоянно размышляй о переходе элементов друг в друга. Ибо подобное представление очищает от грязи земной жизни", — так размышляет Марк Аврелий. То же самое говорит вам образованный индус Гималаев.
Л. Хорн пишет: "С принятием учения об эволюции старые формы мысли рушатся всюду, встают новые идеи на место изжитых догматов, и мы имеем перед собой зрелище общего интеллектуального движения в направлении, до странности параллельном с восточной философией.

Небывалая быстрота и разносторонность научного прогресса в течение последних пятидесяти лет не могли не вызвать одинаково небывалого ускорения мышления и в широких вненаучных кругах общества. Что высочайшие и наиболее сложные организмы развились из простейших организмов; что на единой физической основе жизни стоит весь живой мир; что не может быть проведена черта, разделяющая животное и растительное царства; что различие между жизнью и нежизнью есть различие по степени, а не по существу — все это сделалось уже общими местами в новой философии. После признания физической эволюции нетрудно сказать, что признание эволюции психической — вопрос лишь времени".


В "Дао дэ ирин" сделано такое подразделение типов ученых: "Ученые высочайшего класса, когда слышат о Дао, серьезно проводят свои знания в жизнь. Ученые среднего класса, когда слышат о Нем, иногда соблюдают Его, а иногда снова теряют Его. Ученые самого низшего класса, когда слышат о Нем, лишь громко над ним смеются". Лао-цзы знал это.
Наблюдательность на Востоке и поражает и радует. И не показная наблюдательность, сводящаяся к мертвому трафарету, но тонкая молчаливая наблюдательность по существу. Вспоминается, как учитель предложил новопришедшему ученику описать комнату. Но комната была пуста, и в сосуде плавала лишь одна маленькая рыбка. За три часа ученик написал три страницы. Но учитель отверг его, сказав, что об одной этой рыбке он мог бы писать всю жизнь. В технической подражательности сказывается та же острая наблюдательность. В усвоении песенного лада, в характере зова, в движениях вы видите старую мощную культуру. Где-то сравнивали индусов, завернутых в плащи, с римскими сенаторами. Это сравнение ничтожно. Скорее, философы Греции, а еще лучше — создатели Упанишад, "Бхагавадгиты" , "Махабхараты". И никакого Рима и Греции не было, когда цвела Индия. И последние раскопки начинают поддерживать этот несомненный вывод.

Проникновенно смотрит индус на предметы искусства. Конечно, от индуса вы уже ожидаете интересный подход и необычайные замечания. Так оно и есть, и потому показывать картины индусам — настоящая радость. Как увлекательно подходят они к искусству! Не думайте, что их занимает лишь созерцание. Вы будете изумлены замечаниями о тональности, о технике и о выразительности линии. Если зритель надолго замолчит, не подумайте, что он заскучал. Наоборот, это добрый знак. Значит, он вошел в цастроение, и можно ждать особо интересных выводов. Иногда он скажет целую притчу, и в ней не будет ничего грубого или пошлого. Удивительно, как преображаются люди Востока перед художественными произведениями. Положительно, зритель Европы труднее входит в струю творчества и часто менее умеет синтезировать свои впечатления.


В эпических узорах Индии все укладывается. Окажется в толпе вашим ближайшим соседом остов, побелевший от проказы, — вы не пугаетесь. Прислонится к вам садху, выкрашенный синими разводами, с прической из коровьего помета — вы не удивляетесь. Обманет вас факир с беззубыми кобрами — вы улыбаетесь. Давит толпу колесница Джаган-натпа — вы не поражаетесь. Движется шествие страшных нагов Раджпу-таны с кривыми жалами клинков — вы спокойны. А где же те, ради которых вы приехали в Индию? 8 Те не сидят на базарах и не ходят в шествиях. И в жилища их вы не попадете без их желания. Да правда ли, они есть? Не пишут ли только о них досужие писатели для необыкновенности? Есть, есть и они. И есть их знание и умение. И в этом изощрении человеческих качеств возносится вся человеческая сущность, и никакая проказа не отвратит вас от Индии.
Все происходящее в метапсихическом институте Парижа, опыты Нотцинга и Рише по эктоплазме, опыты Барадюка по фотографированию физических излучений, работы Котика по экстериоризации чувствительности и попытки Бехтерева по передаче мыслей на расстоянии — все это знакомо Индии, только не как маловероятное новшество, но как давно известные законы. Мало говорят на эти темы по недостатку сведущих, научно просвещенных собеседников. Древний метод индуизма и буддизма — открывать двери постучавшемуся, но никого не зазывать и ничего не навязывать. Но и качество стука должно быть мощно. В практическом учении буддизма четко развивается самодеятельность сознания, и как следствие ее — непоколебимая выдержанность и всепобеждающее терпение. Наибольшее терпение склонит победу. Вот бы невеждам-отрицателям окунуться в настоящий Восток, поучиться и воспринять способность вмещения.
Передают два характерных эпизода о таши-ламе. Когда таши-лама был в Индии, к нему обратились с вопросом, владеет ли он какими-либо психическими силами. Таши-лама молча улыбнулся. Через короткое время, будучи тесно окружен хранителями и офицерами, таши-лама неожиданно исчез. Все поиски были безуспешны. Наконец, через значительное время, офицеры увидали его спокойно сидящим тут же в саду, а вокруг него суетились в бесплодных поисках хранители. Также и далай-лама был спрошен в Индии. Также и он промолчал. Потом он показал присутствующим большую картину Поталы, и вдруг все увидели его сидящим над Поталой. Этот случай напоминает, как говорил мне когда-то Горький, что он сам смотрел яркие изображения индийских городов на чистых металлических листах альбома, показанного ему однажды на Кавказе индусом. При всей своей реальности Горький, однако, утверждает, что видел в ярких красках то, что указал индус. Привет Алексею Максимовичу!
Очень чувствителен мир Востока. Притяжение мыслью поразительно. Хотелось иметь старого тибетского Будду, но это уже трудно теперь. Говорили и мыслили между собою, как достать. Через несколько дней приходит лама и несет отличного Будду: "Госпожа (Елена Ивановна Рерих. — Прим. ред.) хотела иметь Будду, и мне указано отдать Будду с моего домашнего алтаря. Не могу продать священное изображение — примите в дар". — "Как же вы узнали наше желание иметь Будду?" — "Белая Тара явилась во сне и указала отнести вам". Так и бывает чудесно и просто.
Только что прочли в "Стетсмен", что низшие касты Индии начинают охотно принимать буддизм. Рабиндранат Тагор в беседе с Ганди высказывался против каст. Из уст брамина это признание значительно. Много значительных и прекрасных знаков!
Особое внимание должно быть обращено на Пураны. В них множество ценнейших указаний. "Когда сочетаются Солнце и Луна, и Тишья9, и Юпитер, тогда наступит век Сатиа — век истины". Так отмечает Вишну Пурана век Майтрейи.
Постоянно приходят ламы. Развешивают по лужайке картины. И нараспев, указывая палочкой, говорят целый эпос. Яркие краски картин сливаются с самоцветами природы. Воздействие через зрение уже издавна оценено. Приходит монашка. Садится у порога и, закинув благообразную голову, поет молитвы. Разбираем только "Тра-ши-то!" Вообще с языками трудно. Все эти горные наречия немного похожи на тибетский, но все же разница очень велика. А число наречий маленьких племен тоже велико. Наконец, приезжает из Лхасы кунг — куш о из Доринга, чтобы поклониться дому далай-ламы. Кунг (титул вроде герцога; замечательно совпадение: конунг, кунг, кинг) — важный старик с добродушной женою и круглолицей, как украинка, дочерью, с многочисленными слугами. На черных рослых мулах подбитые серебром высокие седла и многоцветные чепраки. На лбу ярко-красный колпачок с изображением Чинтамани. В 1912 году на кунга напали китайские солдаты, едва не ранили. Убили его секретаря. Это повело к восстанию Тибета. Кунг удивлен и обрадован нашим буддийским предметам. Завтракаем. Делаем тибетские блюда. [Говорим о буддийском движении.] Очень чинный старик.

Интересны рассказы об атаках конницы камской и голокской. Дикие наездники не нуждаются в уздах Кони их, как в древних описаниях, принимают участие в битве зубами и копытами. На битву всадники сбрасывают халаты до пояса. В шлемах, с мечами, копьями и ружьями эта лавина несется, временами исчезая под брюхом коня. Если все средства нападения иссякли, то всадники хватают камни с земли и бьются с криком, похожим на хохот. Есть один знак, который сразу обуздывает эту лавину. Конечно, каждое племя имеет свои особенности в битве, и незнанием их можно ослабить самую лучшую силу. Иногда тибетские женщины и в песнях и в жизни не отстают в проявлениях отваги. Они обливают врага горячим варом; они насмешливо встречают временных победителей.

С двух сторон пытались поработить Тибет; пытались сделать из сильной страны механический заградительный барьер; пытались нарушить внутреннее сознание страны. Но свободен дух Тибета, и эта срединная страна хранит потенциал своего достоинства. Умеет хранить непроницаемо.
Около Гума стоит высокая скала. Говорят, на вершине ее лежит знаменательное пророчество. В каждой ступе положены какие-нибудь значительные предметы. Ошибочно думать, что те книжные полки, которые показывают в храмах некоторым путешественникам, составляют все книжное имущество монастыря. Кроме этих официальных томов учения, всюду в тайниках у настоятеля имеются рукописи необычно интересные. Одно опасно. Часто эти тайники повреждаются сыростью, или мышами, или просто забываются при стремительных отъездах. Часто лама вам скажет: "У меня записаны пророчества, но с собою их не ношу. Они лежат под камнем". Но происходит какое-то нежданное событие; лама спешит закинуть мешок за спину и идти, а нужные списки погибают.

Характерны некоторые условные приказы. "Надеть штаны" — значит, готовиться к походу. Условные выражения часто вносят затруднения в переговоры. Однажды посланник говорил в очень высоких выражениях о "волосах Брамы". Никто не понял, и переговоры прекратились. Между тем он имел в виду не что иное, как реку Брамапутру. Часто языки, преподаваемые в университетах, не помогают на местах.


Китайская книга "Вей Цзян-ду ши" описывает Поталу: "Горные дворцы сияют в пурпурном блеске. Сияние вершин гор равняется смарагду. Истинно, красота и совершенство всех предметов делают это место несравненным".

Читаем о строителе Поталы — Пятом Далай-ламе, именуемом "Владыка заклинаний, красноречивый, священный, океан бесстрашия". Это он, вступив в достоинство далай-ламы в 1642 году, строил Поталу, Красный дворец (Пхо-Бранг-Марпо) на Красной горе (Марпори). Он же строил замечательные монастыри: Мо-ру, Лабран, Гармакиа и много других. Он же воздвиг на скале колоссальный рельеф Будды и подвижников буддизма. При нем монголы во второй раз вступили в Тибет. Иезуит Грубер очень не любит этого сильного деятеля, хотя и находит, что он был осторожен в средствах, стремителен и предан искусству и знанию.

Необычен конец этого далай-ламы. По одной версии, далай-лама умер в восьмидесятых годах, и смерть его в течение нескольких лет была скрываема, чтобы урегулировать разные политические обстоятельства. По другой версии, далай-лама добровольно покинул правление и много лет скрывался в том самом уединении в Гималаях10.

История сопровождена следующим древним преданием: "Каждое столетие Архаты делают попытку просветить мир общиною. Но до сих пор ни одна из этих попыток не удалась. Неудача следовала за неудачей. Сказано, до тех пор, пока лама не родится в западном теле и не явится как духовный завоеватель для разрушения векового невежества, до тех пор будет мало успеха в рассеянии козней Запада".

Другое предание говорит, что "истинное учение будет сохраняться в Тибете лишь пока Тибет будет свободен от иностранных вторжений".

Китайские императоры жили согласно астрономическим временам года. Для каждого времени года имелся особый цвет одеяния. Каждая часть года проводилась в особой части дворца.


Метод буддийского учения напоминает метод каббалы. Не навязывание, но привлечение и указание лучшего пути. Говорят о замечательном монастыре Мо-ру, об особой учености лам монастыря. На три летних месяца ламы уходят для сосредоточения на запад.
При "слушании" 11 ламы часто закрывают голову тканью. Это напоминает "библейские" обряды. Напоминает свидетельство Дамиса — ученика Аполлония Тианского, как Аполлоний, когда слушал "тихий голос", всегда обертывался весь с головою в длинный шарф из шерстяной ткани. Этот шарф сохранялся лишь для этого употребления. Совсем из других времен доходят те же подробности. Современники удивлялись, как иногда Сен-Жермен странно "закутывался". Вспомним и теплый платок Блаватской. Ламы очень наблюдают известное состояние температуры, что подсказывает научное отношение к разным явлениям.

Приезжала леди Литтон смотреть картины. В семье Литтон остались традиции их знаменитого деда, Бульвер-Литтона. Приезжал полковник Бейли. Потом пришла вся экспедиция с Эвереста. Все-таки непонятно, что они оставили двух погибших товарищей без длительных розысков. Между прочим, добивались узнать, не поднимались ли мы к Эвересту. На картине "Сжигание тьмы" они узнали точное изображение глетчера около Эвереста12 и не понимали, как этот характерный вид, виденный только ими, попал на картину.

Опять вспоминаем споры об учении в нашей кухне. Повар руководит спорами. Тибетец Вонг-тю хихикает: "Не умеют спорить. Не знают, как ведутся разговоры об учении у нас в Тибете". Спор идет до полуночи.
Страница истинного Востока: "Опять приступят с вопросом — как быть с препятствиями? — Кому семья мешает, кому нелюбимое занятие, кому бедность, кому нападки врагов. Добрый всадник любит изощряться на неученых конях и предпочитает препятствие рва ровной дороге. Всякое препятствие должно быть рождением возможности. Явление затруднения перед препятствием все-таки происходит от страха. В какой бы убор ни нарядился трус, мы должны найти страницу о страхе. Друзья, пока нам препятствия не являются рождением возможностей, до тех пор мы не понимаем Учение. Удача лежит в расширенном сознании. Невозможно приблизиться при наличии страха. Луч мужества поведет вверх явления препятствий, ибо теперь, когда мир знает куда идет, — семя крови растет. Если путь усеян костями, можно идти смело. Если народы говорят на незнакомых языках — значит, можно открыть душу. Если надо спешить — значит, где-то новый кров готов. Будьте благословенны, препятствия, вами мы растем!"
Индия, знаю твои скорби, и все-таки будем вспоминать тебя с тем же радостным трепетом, как первый цветок на весеннем лугу. Из браминов твоих мы выберем самого лучшего, который понял мудрость Вед. Изберем Раджу, который стремился к нахождению пути истины. Усмотрим вайшью и шудру, которые вознесли свое ремесло и труд для восхождения мира. Котел кипящий — горнило Индии. Кинжал верований над белою козочкой. Призрак пламени костра над вдовицей13. Вызывания и колдовство. Сложны складки одеяния твоего, Индия. Грозны покрывала твои, раздутые вихрем. И смертоносно палящи неумолимые скалы твои, Индия. Но мы знаем благовония твои. [Индия, мы знаем глубину и тонкость твоей мысли. Знаем великий Аум, ведущий к Несказанным Высотам. Знаем твой великий Направляющий Дух. Индия, мы знаем твою древнюю мудрость! Твои священные письмена, в которых обрисовано прошлое, настоящее, будущее.] И мы будем вспоминать тебя с тем же трепетом, как лучший первый цветок на весеннем лугу.


следующая страница >>