Александр Галин Звезды на утреннем небе - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Александр Галин Звезды на утреннем небе - страница №1/2

Пьесы

Александр Галин




Звезды на утреннем небе

Драматическая история в двух действиях




Действующие лица Действие первое

Мария.

Анна.


Лора.

Клара.


Александр.

Валентина.

Николай.

Крыша барака прохудилась. Стены рассох­лись. Сильный ветер медленно, со скрипом отводит дверь на миг открывается на холмах далекая дорога. Возвращается мрак. Солнечная пыль сквозит сквозь щели, ожив­ляя наглухо забитые досками окна и ряды старых, поржавевших коек. Вошла В а -лент и на. Закрепила дверь, поставила на койку чемодан. Лора, с дорожной сумкой в руках, остановилась у входа, смотрит вдаль.



Лора. Что мне вам еще рассказать о

Жизнь полна неожиданностей... Не помни­те, у кого это? Кажется, у Вольтера. Дале­кие предки принадлежали когда-то к ари­стократическому роду. Мама из научной среды. Папа был очень красивый — смесь цыгана с югославом. Представьте маму: юная, светская, убегает из дома с жонгле­ром.

Валентина. Опять забыла твое имя.

Лора. Мама нарекла меня Лоран.

Валентина. Лоран!

Лора. Дедушка звал меня Лариса. Близкие называют просто Лора.

Валентина. Близкие — кто это?

Лора. Те, кто недалеко.



Валентина. Остальные окликают тебя Ло­ран? Отчество хоть наше?

Лора. Папу звали Флориан.

Валентина. Лоран и Флориан! Так ты цве­ток душистых прерий... И запах от тебя... Не скажу как остальные, а пчелы на него полетят. Смотри, тут недалеко ульи стоят.

Лора. Диор. Возьмите несколько капель.



Валентина. Ну да! На меня уже только му­хи летят. Вот явилась одна, как невеста золотая. (Отогнала муху.) С родителями живешь, Лоран?

Лора. Я же говорила, вы не слушаете. Мама убежала из дома с жонглером. Родила ме­ня в гастролях. Прислала бабушке.



Валентина (следя за полетом мухи). И что бабушка?

Лора. Бабушка жила с дедушкой — академи­ком медицины.



Валентина (поймала муху, поднесла кулак к уху). Стонет девушка — на волю просит­ся! Артисткой была мать-то?

Лора. О-о! Она стала циркачкой! Сначала по­могала жонглеру, потом дрессировщику. (Замолчала, борется со слезами.)

Валентина (улыбнулась). А потом?

Молчание.

Съели, что ли?

Лора. Мамочку растерзала тигрица. Папа прыгнул вниз со скалы. Он очень любил маму.



Валентина (резко). Назад!

Лора. Что? В чем дело, собственно?

Валентина. Назад, сказано! Курить только во дворе. Здесь замечу — выселю немедлен­но, ни на что не посмотрю!

Лора. Я в постельке люблю затянуться нато­щак...

Валентина. Стели себе там, на воздухе, к бочке с песком поближе...

Лора. Суровые условия, хозяечка.

Валентина. Пожара мне здесь только не хватало. Стой у двери и кури.

Лора (закурила). Устала. Я ведь, тетенька, с дороги.

Валентина. Живешь где? Местожительство... какое?

Лора. Это забавная история. Профессорскую квартиру разделили родственники, когда дедушка умер. Мы с бабушкой поселились в Судаке... там я росла в мандариновом саду...

Валентина. Где цвели цветы запоздалые?

Лора. Бабушка умерла. Дачу оставили мне. Собственно, не дача, а вилла в два этажа, комната с видом на море. Приезжайте.

Валентина. Прописана в Судаке?

Лора. Да... Приехала погостить у подруги, у той самой... я вам говорила.

Валентина. Ясно... Молчание.

Лора. Как сверху все хорошо видно. Красивый



вид отсюда. Там что, река? Валентина. Река... Лора. Лес с грибами? Валентина. И с ягодами... (Неожиданно

громко.) Почему дверь была нараспашку? Лора. Вы меня спрашиваете? (После паузы.)

Необычная у вас манера общения... Валентина. Работаешь, Лоран, или нет? Чис-

лишься где-нибудь? Лора. Бабушка никогда не работала, поэтому

дедушка сделал людям много хорошего. Валентина. Что ты все про бабушку! Ты да-

вай про себя... Специальность есть какая-

нибудь? Лора. Я люфт-эквилибристка. Люфт — значит

«воздух». Меня бросают под куполом цир-

ка. Я летаю. Вся, знаете ли, в красном, из

рук в руки!

Валентина. Как переходящее знамя? Лора. Вообще-то это грустно, что девушке на-

до самой думать о пропитании. Бабушка,.

бывало, возьмет на руки: «Лора, зачем

женщине специальность, если она женщи-

на? Человек рожден, чтобы украсить зем-

лю». Валентина. Значит, украшаешь землю? Озе-

леняешь? Лора. Какой пытливый ум у вас, Валентина-

Скоро час, как вы меня допрашиваете. Пе-

реходим, ладно? Вот паспорт. Можете его»

на зуб попробовать. Валентина. Вещей хороших на продажу не

привезла? Ну что остановилась? Проходи-

проходи, цветочек.

Лора. Нехороший какой разговор... Валентина. Ничего нет из женского? Лора. Валюша, я приехала отдохнуть. Взяла

книгу... немного шерсти. Валентина. Вяжешь? Лора. Так, чтобы успокоить нервы... Валентина. У нас отдохнешь... Народа нет



никакого. (Неожиданно громко.) Почему

дверь была нараспашку, я спрашиваю?

Молчание.

Лор^ы... пришли. Что ты тям нт^т-

сматриваешь? Лора. Кто этот мальчик? (Указывает в глубь

двора.) Странный какой мальчик. Валентина (подошла). Кто? Этот-то? Он дя-

дя уже.

Лора. Местный ваш? Валентина. Это так... никто... Сейчас мы его



прогоним. Зайди-ка, хоть оглянись, где

жить будешь.

Лора. Подруге обещали летний домик. Валентина. А он летний, батареи сняли. Зи-

мой здесь жить нельзя.



Лора (прошла). Большое помещение.

Валентина. Электричества нет... проводку от­ключили. Лампочку, так и быть, подвешу, чтобы вы тут свечами не увлекались.

Лора. А воду вскипятить — голову вымыть?

Валентина. Разжигать — не дай бог! Идите в лес... к реке. Не курить. Не разжигать, за этим буду следить! Запомни это! И подруге передай, когда она подъедет. Она тоже из той же оранжереи цветок?

Лора. Не надо так разговаривать...

Валентина. Даю вам только ночлег — ника­ких условий. Кто вы и зачем приехали — не скажу. Но чтобы тихо! Праздников, кар­навалов не устраивать... Двери здесь от­крыты... Ключи будут у меня. Что у тебя в сумке? Платья? У нас твоих размеров ни­кто не носит. Ты же кукла! Я смотрю... удивляюсь, ради каких они рискуют, муж­чины. Чтобы разглядеть, какая ты, им на­до на тебя в бинокль смотреть вплотную.

Лора. Не люблю таких шуток... не надо.

Валентина. Какая брезгливая, смотри-ка. Ну, чего нахохлилась? В трех остановках от­сюда сердечный санаторий. Может, оттуда кто рискнет? Вы им с напарницей смерт­ность-то повысите! Не бойся! Никто сюда не заглянет. Место это нехорошее, народ сюда не поднимается. Будешь одна здесь отдыхать на вершине, как царица Тамара...

Лора. А что тут было?

Валентина. Больные жили... Им в шести ки­лометрах отсюда новое здание построили...

Лора. Я думала, почему столько кроватей... Какие больные?

Валентина. Хорошие, не бойся... Умом оби­женные инвалиды. Тут спали... В том бара­ке клеили. Так что кроватей много... выби­рай любую. Устраивайся, горюшко. Какой хоть тебе срок определили?

Лора. Какой еще срок? О чем вы?

Валентина. Клепов вас ко мне направил?

Лора. Вам лучше с подругой... Она в курсе.

Валентина. Ладно, кукла... Бабушка-подру­га... Кто ты такая, я знаю. Убрали вас с улиц до конца Олимпиады, чтобы вы кар­тину не портили... подальше от глаз...

Лора. Мы поехали отдохнуть добровольно...

Валентина. Да не захотела бы, тебя в двад­цать четыре часа на сто первый километр или назад, в Судак, гастролировать. Во­дить сюда никого не сметь! Начнется пьянь — спалите мне барак. Тут вас уже бу­дет четверо красоток. (Взяла чемодан, по­шла к бараку.)

Лора. Сколько?



Валентина (громко). Анна! Анна!

В темном углу послышался стон. Зашеве­лилась груда тряпья на одной из коек. Поднялась Анна.

Анна. Мамка, погибаю!

Валентина. Вот пустила тоже на свою голо­ву Венеру! (Громко.) Анна, смотри, какая птица к нам залетела!

Анна. Мама... мамка, милая, погибаю...

Валентина. Вчера сиротой была. Анна, со­седку привезла тебе!

Анна (слабея). Погибаю... Мать увидела,пред­ставляешь... О спинку кровати оперлась надо мной... вниз смотрит. А до этого ви­дела, будто дом рухнул... известка сухая поднялась. Вышел мужик — весь белый и в крови...

Валентина. Твоя мама до сих пор в девуш­ках ходит. Тебя папа родил. Вот тебе ле­карство, лечись, несчастная. (Достает бу­тылку.)

Анна бережно прячет ее под подушку.

Ну вот, Лоран, здесь обитать будешь. Или не нравится?

Лора достала большие круглые очки, по­шла по бараку.

Анна. А что? Говорят, в Африке было два слу­чая. Слышь, Валя? Один негр родил через кесарево свечение. Держали в аквариуме.

Валентина. Кого?

Анна. Негр, мне моряк рассказывал, родил...

Валентина. Аквариум при чем?

Анна. Показывали за деньги зародыша. Ну ты и темнота, Валентина! Негр из Индонезии или из Индии...

Валентина. Ты хоть карту земли когда-ни­будь видела, горе?

Анна. Глобус? А ты вечерний свет над остро­вом Сицилия видела? А жаркий полдень в саванне?

Валентина. Ох-ох! Сама-то ты не хуже са­ванны!

Анна. Да мне моряк с лесовоза «Семен Бу­денный» знаешь, какие открытки привозил? Праздничный карнавал в честь сбора уро­жая!

Валентина. Ты бы и нам их показала!

Анна. А я их в котел с харчо уронила! Свари­ла к черту. Кто-то съел, наверное, Сици­лию... Я моряку говорила: чулки бы мне привез — в зашитых хожу. Нет... Чулки же­не, говорит, а тебе весь мир.

Валентина. Ожила! (Лоре.) Ты на нее не смотри. Она выпьет. (Смотрит на Анну.)

Та что-то бормочет.

Лора. А вы знаете, Валя... Мы думали с подру­гой... снять что-нибудь приличное. Может, что-нибудь у соседей?

Валентина. Кто вас к себе пустит?

Лора. А разве обязательно здесь? Подруге сказали — уехать, а куда — все равно... Так ведь?

Валентина. Не знаю... дело ваше. Езжай, уговаривать тебя не буду. Оно и лучше. Эта хоть пьет, да глаз не режет.

Лора. Подругу дождусь, если позволите... Она дала ваш адрес, велела дождаться.

Валентина. Жди. (Подошла к Анне. Подсе­ла на койку напротив.) Анна, что ж ты мне не рассказываешь ничего? (После паузы.) Не прикидывайся дурочкой... Приехал еще кто-нибудь?

Анна. А-а? Приехал... приехала. Девчонка ка­кая-то...

Валентина. Зовут как? Не Мария?

Анна. Мария... она самая.

Валентина. Ну?

Анна. Ну и все.

Валентина. А чемоданчик не ее?

Анна. Вроде ее... почем я знаю...



Валентина (сходила за чемоданом, постави­ла его на койку). Здесь будет ее место. (После паузы.) Дальше рассказывай, Ан­нушка.

Анна. А что рассказывать-то? Полы я помы­ла... весь твой дом вылизала. Потом вот пришла сюда... допила. У меня было чуток того, что ты за стирку дала... со вчерашнего вечера... я оставила специально. Потом заснула... и, представляешь, мать до этого по двору нашему ходила... с известкой в ведре. А дома, который разбили, я не ви­дела и мужика этого тоже в первый раз...

Валентина. Где она, эта самая Мария?

Анна. А почем я знаю? Что я к ней, привязан­ная! Пришел твой сын... Они поднялись и ушли.

Валентина. Что ж ты молчишь? Какую-то чушь мне рассказываешь. Проследила, ку­да они пошли?

Анна. Я веранду мыла. Только начала...



Валентина. Я тебе что наказала? Дай бу­тылку! (Берет из-под подушки бутылку.)

Анна. Пацанку я ей должна сторожить... Наня­лась я, что ли?

Валентина. В какую сторону пошли?

Анна. Вниз... к реке. Отдай вино! Подожгу тут все!

Валентина. А тебе подожгу!

Анна (достала спички). А мне ничего не бу­дет. Тебе, пожарница, отвечать!

Валентина. Ты что это? Спички долой!

Анна. Испугалась? Отдай вино — не имеешь права!

Валентина. Я-то имею, позорная...



Анна. За оскорбление ответишь. У меня сви­детель есть. (Лоре.) Слышала? Подтвер­дишь...

Лора не обращает на них внимания. Смот­рит в открытую дверь.

Валентина. Ну-ка, собирай свое тряпье. По­жалела... пустила задаром! Собирай!

Анна. Пустила бы ты, куда там! Интерес есть... Клепов там спокоен — ты за нами присматриваешь... У него на участке чисто. Колька, сын твой — у него в подчинении. Чего это он его сюда направил? Как ска­жу, что сын крышу чинил в служебное время!

Валентина. Ты что, дура, треплешь?

Анна. Я что вижу, то и говорю... Лишнего не надо.

Валентина. А ну-ка, замолчи!

Анна. Я что? Мне какое дело... Твоя крыша.

Валентина. И запомни на будущее — хочешь, к ноге эту Марию привяжи, а чтоб рядом с ней была! Вот ее чемодан! Иди найди их и передай, что место ее здесь — в бараке, а не в доме!

Анна. Ну чего ты путаешь меня в свои дела?

Валентина. Найди их, я сказала...

Анна. Не пойду... У тебя сын в милиции рабо­тает... Мне с ним тоже корысти нет ссо­риться. Верни вино лучше.

Валентина. Заслужи сначала.

Анна. Спички-то хоть отдай. Света нет — сту­чишь костями о койки...

Валентина. Найдешь их! Слышишь?

Анна. Ладно... Дай вино-то.



Валентина. Твое, не бойся — не убежит. (Выходит.)

Анна поднялась, прошла к двери, погляде­ла вслед Валентине, потом вернулась.



Анна (возбужденно). Она из-за этой девчонки с работы раньше сорвалась. Мою у нее вче­ра полы... или сегодня... точно, утром се­годня. Слышь? «Стук-стук» в дверь. Вхо­дит скелетик... глазки вниз... ручки по швам. «Здравствуйте, меня зовут Мария. А вы Колина мама?» Нет, говорю. Я их прислуга... ну, конечно, не так я сказала... Мол, нет ее... «Позовите Николая!» Тут он сам. Видать — ждал!

Лора. Какой Николай?



Анна (еще более разгораясь). Хозяйкин сын, поняла? В нашем районе дежурит, у Саве­ловского вокзала. Я его и до этого знала... Раза два меня забирал... Здоровый такой барабан. Вещи девчонкины, вот этот самый чемоданчик, занес в дом. Сначала «шу-шу» за стенкой... смешочки... потом подались в лес... Пацанка эта тоже, видать, олимпий­ка! (Молчит, ждет ответной реакции.) Ну... перстенечек у нее наколот, глазки приблат-ненные... Ты олимпийка?

Лора. Что?

Анна. Нас народ зовет олимпийками. Я олим­пийка. Мне Клепов сказал, пока Игры не кончатся — не показывайся. Ты кто? Ка­батчица? Или с иностранцами, наверное...

Что ненавижу, так это джентльменов. Я мо­гу за бутылку пойти, но со своим... Чего молчишь?

Лора. Что тебе нужно, тетка?

Анна. Какая я тебе тетка? Да я сейчас умо­юсь, буду моложе тебя. Тебе сколько сей­час?

Лора молча достала сигарету.

Здесь не курить!

Лора. Да?

Анна. Да! Курить будешь выходить... Это тебе не с джентльменами... У нас такой закон. Пожарница увидит •—с меня спросит. Я ста­роста здесь.

Лора. Да?

Анна. Чего ты раскудахталась, курица?

Лора. На меня не кричать!

Анна. А почему? Справку покажи.

Лора. Оставь меня, пожалуйста. Я тебя тро­гаю?

Анна. Ладно... давай мириться. Ты кто?

Лора. И ты меня допрашивать будешь?

Анна. Молчу. Могу извиниться. Извини, по­жалуйста.

Молчание.

Девчонка молоденькая такая... Замужем ни разу не была. Пожарница наша как вспо­лошилась-то, а?

Лора. Пожарница — это кто?

Анна. Валентина. Она раньше здесь работала. Теперь в новые корпуса ездит. Садится на мотоцикл не хуже любого мужика. Тебя Клепов сюда направил?

Лора. Подругу вызвали... Я к ней в гости при­ехала.

Анна. Он у нас хороший — Кленов. Другой бы грубо все исполнял. А он вежливо так, ду­шевно попросил: «Исчезни на время». Представляешь, зашел ко мне домой. Не по повестке... Говорит, чтобы мне за тобой не ходить, как за овцой, лучше бы, чтобы тебя вообще не было... Я говорю, куда мне деваться? Дал Валькин адрес, сказал, она примет... Взяла материну пенсию, приеха­ла... У нее здесь режим — вечером придет проверять. А может, Клепов пугнул на вся­кий случай? Подстраховался, а мы поеха­ли...

Лора. Я не знаю...

Анна. Ох, он беспокойный был... Видно, их то­же прижимают сейчас. Мать дома осталась одна. Пожарница сказала, Игры начнутся, чуток все успокоится — можно будет съез­дить... посмотреть, как она там. (Достала бутылку.) Давай со знакомством. (Засмея­лась.) Думала, у меня нет? А это запас.

Лора. Не пью я этого.

Анна. Другого нет. Последним готова была по­делиться, запомни. В следующий раз ты мне нальешь. У нас теперь должна быть коммуна. Может, согласишься? Я налью...

Лора. Пей... Я лучше покурю здесь. Можно?

Анна. Покури... ладно...

Лора (указала на дверь). Опять пришел... не к тебе он ходит?

Анна. Мне больше этого не надо. (Выпила.)

Лора курит.

Что, кукла? Думала на праздник — джентльмены разные съедутся, Махмуды... Будет выбор... Красивые приедут... гордость планеты. У Валентины передали по теле­визору выражение.

Молчание.

Переживаешь?

Лора. Пей, не трогай меня.

Анна. Не плачь... Я обидела? Могу извинить­ся... Извини, пожалуйста.

Молчание.

Вот... сразу заметно, что женский коллек­тив сколачивается. Поплачем — посудачим. Да не плачь ты... Телевизор будем смот­реть. Валентина сказала — пустит, если по­ведение будет хорошее.

Молчание.

Вспомнила, где тебя видела...

Лора. Где ты могла меня видеть?

Анна. Я мойщицей в ресторане работала. Сво­бодная минута выйдет, я через оконце на­стоящей жизнью интересовалась. Стой! Хо­дила в «Пекин»?

Лора. Я живу в Судаке. Знаешь такое место... в Крыму?



Анна. Не была я ни в Судаке, ни в «Щуке». (Поднялась, пошла к двери.)

Лора. Подожди, не уходи...

Анна. Нет, Аннушке пора помыться. Она не какая-нибудь запойная Чума. Она дурная. Другие по домам пьют, а она как выпьет, так отдает себя людям. Раз попалась, дру­гой... И на учет. А как сказано? Учет у нас -— превыше всего.

Лора. Смотри!

В дверях остановился Александр.

Анна. А ты плачешь! Приехать не успела — они уже тут как тут. (Александру.) Доро­гой! Ну что ты все ходишь сюда? У вас что там, нет медсестер?

Александр. Просто... из любопытства.

Анна. Тут тебе ничего не светит. У нас отгу­лы... Лора, если парень с девчонкой зайдут, скажи—-пожарница ищет... И про чемо­дан. Пойду гляну их. Он в милицейском.

Лора. Подожди...



Анна. Не бойся... Он, должно быть, тихий — буйного они бы не выпустили. Кричи, если что. Я тут рядом буду. (Вышла.)

Александр (стоит в дверях). Я вас не ви­жу...

Молчание.

Мы с вами не знакомы? Что вы молчите? Лора. Я глухая.

Александр. Можно... мне войти? Лора. Да? Стой там... или лучше иди отсюда. Александр. Хорошо... я постою у двери.

Молчание.

Лора. Что ты смотришь? Смотрит еще... По­пробуй только пристать...

Александр. Простите... вы никогда не лечи­лись здесь?

Лора. Что, похоже?

Александр. А тогда почему вы здесь?

Лора. Проездом... зашла... Подругу жду... с друзьями.

Александр. Если кто-нибудь из наших подъ­едет, скажите...

Лора. Да? Я буду сидеть здесь и ждать ва­ших! Тебя не долечили здесь... идиот?



Александр (улыбнулся). Я не идиот, девуш­ка. Я — физик.

Лора. Оно и видно, что Ньютон...

Александр. Меня зовут Александр.

Лора. Первый или второй?

Александр. До свиданья. Там, кажется, кто-то идет... Должно быть, ваша подруга.

Лора (кричит). Если эти... ваши... скажи — ни­кому сюда нельзя. (На всякий случай зату­шила сигарету. Затаилась в темноте.)

Входят Мария и Николай. Она с мокрыми после купания волосами.

не

Николай. Ты бы сказала, что плавать умеешь.



Мария. Предупреждать надо, что глубоко.

Николай. Там обрыв метров пять... Ничего, с головкой ушла.

Мария. Ты меня спас... Тебе медаль за спасе­ние утопающих положена.

Николай. Надо будет доложить.



Мария. За меня тебе не медаль, а губа... Спа­сатель... (Целует его.)

Николай отстраняется.

Что ты? Николай. Ничего...

Мария. Я вижу.

Николай. Губа в армии.

Мария. А в милиции что?

Николай. Ты армейские эти словечки забудь. Ты служила?

Мария. Не призывали пока...

Николай. Поменьше их отпускай.

Мария. А что, я ругательство сказала какое-нибудь?

Николай. У нас на срочной... которые с сол­датами гуляли, тоже любили: «Смирно!.. Вольно...»

Мария. Ложись, да?

Молчание.

Не знаю, кто там с тобой гулял, в нашем общежитии девушки стремились с курсан­тами встречаться. Они — будущие офицеры, таких команд себе не позволяли.

Николай. Все, что ли?

Мария. Вот и чемоданчик мой... Проводи-ка меня до электрички. Подамся в деревню... может, мать смирится — примет дочь. Твоя, видишь, куда пожитки принесла? Она с од­ной стороны будет, ты со своей моралью — с другой.

Николай. Не заводись.

Мария. Это она еще про ребенка не знает. Мне родная мать знаешь, что написала? Сдавай ребенка в Дом малютки, тогда при­езжай. Эх, надо было раньше приехать и пройти бы по деревне с брюхом. Ее пожа­лела... Все... Теперь пусть она чулок развя­зывает— давно я о Черном море мечтаю...

Николай. Вот когда ты так начинаешь... го­тов тебе по роже дать.

Мария. Все! Поехала я назад... (Взяла чемо­дан и вдруг заметила в дверях Александ­ра.) Коля, смотри...

Александр. Извините, мне показалось, что мы друг друга знаем...



Николай (подошел). Вроде нет... А вы отку­да, товарищ?

Александр. Из сумасшедшего дома.

Николай. Я серьезно, гражданин.

Александр. И я серьезно, товарищ.

Николай. Ав чем дело?

Александр. Нет... ничего. Мне показалось, я вас здесь уже видел раньше, несколько лет назад. Хотел узнать, больной вы или нет. Знаете, тут еще была девушка...



Лора (из темноты). Что ты ко мне привязался, кретин проклятый...

Александр. Я просто хотел предложить вам погулять на воле. Извините, что побеспоко­ил... (Уходит.)

Николай. А вы, девушка, что сюда?

Лора. Цветов приехала нарвать полевых... По ботанике гербарий задали в школе.

Николай. А если без шуток...

9


Лора. Что вы прицепились ко мне. Я вас не трогаю, кажется.

Николай. Еще бы не хватало, чтобы ты меня трогала... Фамилию быстро мне...

Лора. Какую фамилию еще? Фамилию ему!

Мария. Чего ты пристал к ней?

Николай. С вами не говорят!

Мария. Ну и отойди от нее...

Лора. Сразу фамилию... Следите за афиша­ми... Мы на это отвечаем... Девушку зовут Мария?

Мария. Да...

Лора. Пожарница вас ищет...

Мария. Какая?

Николай. Ладно... иди гуляй!

Лора. Тон! Тон какой... Где честь мундира, офицеры?

Николай. Этот, что был, он — с вами?

Лора. Он физик-атомщик... Знаете, какая у не­го нагрузка на мозг? В день столько, сколь­ко у вас за пятилетку... Поставьте себя на его место... А он с вами еще шутит... нахо­дит в себе силы.

Молчание.

Пойду пройдусь, действительно... Зонтик мне не нужен, не скажете? Дожди у вас тут бывают в это время.

Молчание. Лора выходит.

Мария. Ничего... дешевочка...

Николай. Словечки опять!

Мария. Что ты налетаешь на все! Учитель... нашелся. Твое дело ловить, а приговор судьи выносят. Не нравится — не слушай! Меня другим словам не научили. Все ему не нравится... Глаза не так держу...

Николай. Глаза твои мне нравятся.

Мария. Нравятся?

Николай. Я против, что ты все время в пол смотришь. Эту привычку искореняй. С то­бой говорят, а ты — в пол... На человека смотри.

Мария. Не на каждого смотреть охота. На тебя... оторваться не могу.

Николай. И на людей привыкай.

Мария. Нет... Они мне много всякого сделали. Один ты только человек. Если обманешь — тогда все — петля...

Николай. Слушай, что тебе говорят...

Мария. Буду... Ты хорошо меня исправляешь! Мне нравится! Чуть ли не на второй день спать стал. (Смеется.) А еще милиционер... Стемнеет — придешь?

Николай. Куда?

Мария. Сюда... останусь я здесь. Не надо, не говори ей ничего.

Николай. Бери чемодан — пошли вниз.

Мария. Нет... Она меня в барак загнала, как овцу какую-нибудь. Я лучше здесь буду. Ты — близко.

Николай. Нельзя тебе здесь... Видишь — бу­тылки, началась гульба.

Мария. Хорошо было в лесу... Жить бы там с тобой. Никто не узнает, с кем ты спу­тался.

Входит Анна.

Анна. Все! Пожарница сюда поднимается. Ре­бята... девчата...

Николай. Разберемся. (Марии.) Ты садись... сядь...

Мария. А что, стоять нельзя?

Николай. Стой.

Мария села.

(Помедлив, сел рядом.) Не помешаю, ес­ли посижу?

Мария. Пожалуйста.

Анна. Как говорится... посидим рядком... лад­ком...

Николай (Анне). Ты иди погуляй...

Анна. Коля... извините, что я вас так... по име­ни. Я голодная. Обедать собралась сухим пайком. Мария, бери хлеба... Любовью сы­та не будешь. По пути зашла на огород. Старик говорит: «Чего тебе?» Я говорю: подай чего-нибудь, дедушка. Тот: «Чего это я буду кормить тебя задаром?» Я говорю: расплатилась бы, да больно ты старый, помрешь — потом отвечай за тебя. Могу чучелом работать на огороде с тобой на пару...

Вошла Валентина. Смотрит. Молчание.

Валентина. Молодой человек, я вам столько раз уже повторяю — не нарушайте прави­ла распорядка. Здесь женское помещение. Мужчинам надо выйти.

Николай. Здорово, мать.

Молчание.

Анна. Валя, кто тут у вас живет, старый та­кой... первый двор от поворота? «Ходи, говорит, ко мне батрачить за два огурца в месяц». Больше двух не могу — неуро­жай...

Молчание.

Мария, ты привезла с собой поесть?

Мария. Не ;хочу — не привезла.



Анна. Как же так? А вдруг тут магазин на переучете? Ты думала, тебе тут скатерть-самобранку кинут? (Отломила хлеб, дала один огурец.) На, ешь...

Мария. Не хочу... спасибо.

Анна. Ешь-ешь. Огурчик с грядки...

Молчание.



10


Валентина (тихо). Ищут там тебя... Я ска­зала лейтенанту — домой заходил обе­дать. Там начальство ваше понаехало — посты проверяют. Тебя нет.

Николай. Мать, ты за это не волнуйся.

Валентина. Пост твой внизу... на дороге.

Николай. На дороге... у эстакады.

Валентина. Здесь ты зачем? Скажешь, если спросят — домой заходил... бинокль забыл.

Николай. Все в порядке.

Валентина. Тебе какое задание дали? Чтобы никто лишний в столицу не проехал. Так или нет?

Николай. Вот ее... надо домой к нам.

В а л е нт и н а. Которую?

Н и к о л а и. Ее Марией зовут.

Валентина. Твой дом теперь в Москве, а я здесь среди людей.

Николай. Ладно.... Пойдем на воздух — по­говорим.

Валентина. Куда? У меня здесь дел много... Песку в бочку наносить. Шланги прове­рить. Сушняк... все рассохлось. Искры до­статочно. Лампочку им вот принесла... по­весить. А ты плохо службу служишь, сы­нок. Лейтенант, слава богу, нашелся — пошел, сказал, наверх, наблюдательный пункт оборудовать.

Николай. Ладно... Хватит об этом.

Валентина. Сейчас на нас весь мир смотрит, а ты китель скинул, рубашку расстегнул до пупа. Тьфу! Смотреть не могу! Уйди от­сюда — не позорься! И вечером домой сра­зу. Лейтенанта я позвала...

Николай. Мать, слушай внимательно...

Валентина. Среди оторв этих не положено тебе! Пошел прочь!

Анна. Да... скажешь тоже, Валя! Какая она оторва?



Валентина (резко). Возьми!.. На... Пей и спи!

Анна (взяла бутылку). Спасибо... Я выпью, не вылью. А спать не буду. Это мое дело — спать или нет... И ты меня спать не мо­жешь заставить — я выспалась. Что мне себя, по голове бить?

Николай. Мария, схожу вниз — узнаю, что там. Вернусь — пойдешь ко мне домой. Поняла?

Мария. Поняла.

Валентина. Вечером лейтенант придет, сы­нок. Я к нему за стол высланную не по­сажу. Скулы-то не жми — зубы слома­ешь...

Анна. А ее никто не выслал. Она сама приеха­ла к нему, а могла куда хотела... Валентина. Не путай меня, сынок, с ними... Не позорь — уходи. Смотри, кто меня учит?

Николай. Мать, ты задание поняла? Она бу­дет жить у нас... Ребенка ее привезу — понянчишь.

Мария. А я ей его не дам! Задушит еще!

Николай. А ты молчи!

Анна. Правильно! Тебя не спрашивают...

Николай. И ты молчи!

Анна. А я что? Я — тишина.

Валентина (ушла в глубь барака). Тьфу — видишь и растерла!

Анна. А какой ребенок? Машка, у тебя ре­бенок? От кого? Говори, что от него! Гово­ри... Закон на твоей стороне!

Мария. Не знаю от кого!

Анна. Не запомнила отца в лицо называется. Эх, чумовая, сказала бы — от него...

Мария. Сын полка он...

Молчание. Валентина достала провод.



Дай-ка еще что-нибудь поесть, бабка...

Анна. Вы что сегодня? Сначала тетка, теперь бабка. Валя, я тебе огород прополю, ты меня свези в парикмахерскую. Иначе за­кончусь сегодня на кочерге.

Мария. Вино какое?

Анна. Сиди... ешь... мать-одиночка... Вино ей...

Мария. Налей, тебе говорят.

Анна, поколебавшись, наливает себе и Ма­рии. Николай по-прежнему молчит. Вален­тина в стороне возится с проводом.



Анна. Может быть, остальные присоединятся? Молчание.

Ну ладно, тогда... извините. Гости пьют — хозяева смотрят...

Валентина распутывает провод.

Сейчас, Валя, я тебе помогу... И Маша тоже.

Мария. После обеда я песни пою. Какие же­лаете? Цыганские? Блатные? Романсы композиторов?

Анна. Композиторов.

Мария посидела некоторое время непод­вижно и неожиданно запела чистым краси­вым голосом.

Мария. «Звезда любви... звезда приметная.



Звезда моих...» Анна (восторженно). Робертино... По спине

мураши... мураши. Мария. Не мылась давно, наверное... Налей

еще!

Николай вырвал бутылку из рук Анны, выплеснул вино.



Анна. Что ты хватаешь? Я себе наливала!

11


Николай. Еще нальешь ей — голову оторву.

(Марии, тихо.) Кончай... дурить... Мария. Ты мне не указывай, сколько пить!



Иди — там тебя ищут. Иди... Валентина (буднично). Анна, лопата стояла

тут. Где она? Анна. Она снаружи должна быть, Валя. Я ею

утром двор подметала, ты мне сказала

убрать.


Мария. А метлой ты что — ямы копаешь? Анна. Метла у меня для полетов оставлена.

Молчание.

Валентина. Лампочка в патроне. Анна, вот так вправо крутанешь — включишь. На­зад — выключишь.

Анна. Я лучше в темноте останусь — не надо такого света.

Валентина. Все изолировано — чтоб на ночь горячей не оставлять. Мне из-за ваших удобств по тюрьмам скитаться.

Анна. А лампочка-то! Ты бы еще от карман^ ного фонаря подвесила — пупочку...

Мария. Иди, Коля, ты из-за меня и так за­держался.

Николай. Успокойся, возьми себя в руки. Я приду сразу, только покажусь там...

Молчание.

Мария. А остаться со мной ты не можешь?

Николай. Я скоро...

Мария. Останься... не уходи. Никогда ни о чем тебя больше не попрошу...

Николай. Я же быстро... Слышала — пона­ехало?.. Значит, скоро огонь понесут...

Мария. Какой огонь? (После паузы.) А-а!

Николай. Пора мне...

Мария. А что, ты не можешь заболеть?

Николай. Не могу.

Мария. Там вас и так много.

Николай. Мало ли — зверь... человек под но­ги бросится...

Мария. Возьми меня с собой!

Николай. Нельзя там посторонних... Они ночью пронесут, может, под утро... Тогда проще будет — посмотрим...

Анна. Коля, а мне... хоть одним глазком мож­но? Маша, ладно?

Николай. На месте видно будет... на месте...

Молчание.

В общем, ты не дури. Все идет по плану...

Мария. Ну иди... Подожди! Поцелуй на про­щание.

Николай. Какое прощание... Вниз только сбе­гаю и назад. (Целует Марию.)

Она обняла его.

Анна. Валя, а, Валя... погляди... Что, у тебя сердца нет?

Валентина молчит.

Парень, возьми ее... Она тебя никогда не выдаст... Кровь за тебя отдаст... не вы­даст... всю кровь...

Николай. Ну... пусти.



Анна (плачет). Эх, мамка, мамка, зачем ты меня родила... если так жизнь устроена. Мамка, погибаю... мама.

Николай выходит.

(Всхлипывает.) Только ты помнишь, какая

я была... косы золотые... Валентина. Вчера говорила, что брюнеткой

была... Вино осталось? Анна. Неужели выпьешь с нами? Валентина. Сходи к мотоциклу, достань

сумжу... в коляске под пологом — принеси.

Анна идет к выходу. Валентина смотрит на Марию.

Муж мой был путейский... обходчик. Люди его называли — «заходчик». Гулял он от меня... У нас всякая шваль селилась, ко­му в город нельзя было, цыгане... Он и к ним заходил. Татарин был, с юга... с Крым­ских степей. С умнейшей головой. На га­зету раз посмотрит — всю наизусть пом­нит... даже, в какой типографии отпечата­на. Не мог он дома дня просидеть... По­толок ему мешал... Я думала, дурит... Ре­шила за ним последить. Ты слушаешь ме­ня?

Мария. Я вас слышу. Слух не болит.

Валентина. Идет он ночью по колее — я за ним придорожником. Вот он остановился, голову запрокинул — и стоит, долго стоит. Татарская кровь, думаю, в нем заговорила, неужто, думаю, молится? Вдруг так... за-крич'ит... вверх, по-волчьи. Меня — как косой срезало. Упала, кулак закусила... Назад домой пошла, у меня ноги отня­лись... Потом-то поняла — это он пел... Обязательно каждую ночь, когда ветер к нам был — доносилось. (Вдруг подняла го­лову, затянула без слов.)

Вошла Анна с сумкой. У двери замерла.

Анна. Валя, чего ты?

Валентина. Песня такая...



Анна. Этот стон у нас песней зовется. (Про­шла.) Ты тоже солистка, Валя... Мы тут можем самодеятельность организовать.

Валентина. Почему я это рассказываю? От­цовское в Кольке заговорило. Бесится он... (Марии.) Ты ему — как раз, что надо.

12


Я ведь его до армии еле дотянула. После нее он присмирел, да, видать, не всю дурь из него вытрясли. С тобой — другое дело... тут настоящая беда... Ты себе завтра ново­го найдешь, а ему конец... несовершенно­летняя ты...

Мария. Вы что, мой паспорт видели?

Валентина. Врешь, девка... Паспорт тебе еще не нужен.

Мария. Я вам не девка, пожалуйста.

Валентина. Ты ему, значит, бедняжкой при­кинулась. Сказал — привезет сироту.

Мария. У меня мать есть...

Валентина. Правильно... Только она от тебя отказалась... Я ведь не поленилась, в го­род съездила... навела справки. Все про тебя известно. Как ты воровала... и кто тебя заставлял.

Молчание.

Была бы ты чуток постарше •— скрутила бы я тебя. Клепов родной мой брат. Кле-пова я по отцу. Жалко тебя. Я с тобой как с женщиной разговариваю... Пойми... и не обижайся. Только родила я Колю, сдала татарина сюда. Здесь он пел... Пой­ми теперь, что для меня сын...

Молчание.

(Достала из сумки пакеты.) Вот — ешьте... Приятного аппетита. Анна. Спасибо, Валя. Не жевано летит.

Молчание.

Валентина. Ешь, Мария... Выйдешь еще за­муж, ты молодая.

Анна. Такую и с ребенком возьмут. Ягодку травой не укроешь. Родители постарались. Ножки, грудки... зубки один к одному.

Валентина. Разве в этом счастье?

Анна. Не в этом.

Валентина. Поняла? Жизнь тебя научила.

Анна. Счастье у меня теперь одно... Крепле­ное — не слабое оно.



Валентина. Анна, подай сумку. Вот оно — расписание. Маша, электричка скоро при­бывает... Не торопясь — успеешь... Есть у тебя на билет? (Достала деньги.) Возьми...

Мария. Покупает и в зубы не смотрит.

Анна. Задешево больно...

Молчание.

Валентина. Ну, пошли вниз. Дома добавлю.

Мария. Я тут пока поживу. Коля плавать обе­щал научить.

Валентина. Другие тебя поучат тренеры. Ишь, чего захотела... Муха — невеста зо­лотистая... Смотри, сколько их, невест, по

стенам... Клепов в твоей жизни не послед­ний человек •— смотри. Куда напишет — туда и двинешь. Я тебе добра желаю. На­до тебе со дна подниматься. Уезжай по­дальше. Работай... живи... никто твоего прошлого не узнает.

Мария. Не скули, тетя, у меня от этого зубы больные становятся... Да я на вашего Ко­лю не особенно претендую.

Анна. Брось, дура... Он тебя любит. Такие ребята матерей ни во что не ставят перед женой... Валя, она ведь с него пылинки сдувать будет.

Мария. И ноги мыть.

Анна. Если бы меня кто-нибудь хоть раз взял из тех, кто... пусть чумной, дырявый... Му­жика найти нетрудно. Крикнешь только: «Алло! Ваня или Петя... Сидор! Алло, мы ищем талантов и поклонников». И они ле­тят! Гул стоит, как в Тушине на параде...



Мария. Много вас, учителей... Заучат они ме­ня тут, да, Анюта? (Берет чемодан.)

Анна. Куда ты? Он сказал — ждать.

Мария. Собаки ждут...

Анна. Слушай!

Мария. Ну что?

Анна. Слушай! Машина... сюда... Аи! Парень! Принц! На машине! Машка, на авто за тобой едут! Ночная кукушечка дневной посильнее! Валя, сдавайся! Уступи — тебе зачтется! Валя, ну почувствуй, как женщи­на! Что ты все ешь? Оголодала?

Валентина молча ест. Вдруг стала слышна, приближаясь, веселая, странно появившая­ся музыка. В дверях, затмевая свет, вста­ла К.л ар а могучая, веселая и пьяная.

Клара. Ло-ра! Угадай, какой мы тебе сюрприз привезли? Лора? Приветствую, барышни... Картина внизу • • на каждом повороте требуют документы. Бушуев паспорт в зу­бах держит. Я лейтенанту пачку сигарет презентом, говорю, мы же не в город, а из него. Одну сигарету взял и пачку на­зад... Представляете, какие дела начались! Бушуев глазам не поверил! Лора!

Валентина. Ну-ка, не ори здесь! Кто такой Бушуев?

Клара. Это такой Бушуев, который сок из кирпича выжимает. Берет в руку и давит... давит...

Валентина. Как понять это?

Клара. А так и понимай. (Весело.) Как вы тут, девочки, на вольном поселении? Как с контактами?

Валентина. Еще один из зеленстроя цветок... кактус. Про что теперь толкуешь?

Клара. Мы контакты еще в школе проходи­ли... по физике... Лора где?

Валентина (весело). Лоран у нас знаешь кто? Она цветок душистых прерий...

13


Клара. Одобряю...

Валентина. А ты ее знакомая подруга?

Клара. Лорка где, девки? Вы что, ее тут за­копали?

Валентина. Анна, ты староста. Чего мол­чишь?

Молчание.

Анна. Мария... Мария. Чего ты прилипла? Анна. Не переживай... Мария. Отойди.

Молчание.

Клара. Где Лорка? Кто-нибудь мне скажет?



Анна (медленно). Нет Лоры... Гуляет она.

Клара. Гужуется, что ли? Далеко?

Анна. «Гуляет» типа «прогуливается». Глотает кислород... кульками.

Клара. С кем?

Анна. Да тут с сумасшедшим одним.

Клара. Что за шутки? Меня сейчас там на голову поставят. Бушуев еле уговорил Ов­сянникова. Тот привез на своей машине... Найдите ее мне быстрее — времени в об­рез. Ведь Бушуев мне морду набьет.

Анна. Твоя морда — сама и разбирайся.

Клара. Что ты заводишь меня? Смотри — я в духе. Садану — ты можешь на орбиту выйти.

Валентина. Да что ты говоришь?

Клара. Меня один зодчий лепил из пластили­на... эскизно. Потом отлил в бронзе... Отдал на выставку — взял диплом первой степени, скотина... Знаешь, как мою статую назвал? Девушка с кувалдой. Потом отвез куда-то на заставу — там взял за нее пол­центнера кабаньего мяса.

Валентина. Я —• Валентина...

Клара. Валюша, ну, подъехали к тебе. Сосе­ди говорят — поднимайтесь! Резервация ваша наверху. Сюда колдобины. Овсянни­ков только новую машину взял... Зубами скрипит... Я тяжелая, говорит, двигатель надорвется...

Валентина. Народ все знает! Уже ярлык на­шили — резервация. Анна, ты болтала?

Анна. Я таких слов ругательских не знаю.

Валентина. Напарнице твоей не понравилось здесь. Самой бы тебе хорошо трезвой при­ехать. Вот такое имеем жилище. Это Анна, это Мария... Может, еще кто-нибудь подъ­едет.

Клара. Видишь, ключи от дачи? Овсянников пустил... Ты что думаешь, мы в этот сарай ехали?

Мария. Она просила подождать.

Клара. Ну, мочалка! Там Овсянников, навер­ное, зубы сточил — деснами скрипит. Вре­мени нет. Дорогу перекрывают...

Валентина. Клепову что сообщить? Где вы будете?

Клара. Это он оближется. Я из города выеха­ла — не по суду, по своей воле. Где я буду — мое дело.

Валентина. Смотри. Тогда езжай быстрее. Нечего тут шуметь.

Клара. Куда я без нее поеду? (После паузы.) Успеть надо, пока дорогу не перекрыли... Огонь там ждут...

Валентина. А ты-то про огонь почем знаешь?

Клара. За каждым кустом по милиционеру.

Молчание.

Выручайте, девушка... Предлагаю вечер в уюте и тепле. Там музыка, большой выбор напитков.

Молчание.

Как тебя звать, маленькая? Анна. Не лезь 'к ней. Клара. Как звать? Анна. Уйди от нее! Клара. Покатаемся на машине? Анна. Она не поедет. Клара. А чего ты за нее решаешь?

Молчание.

Мария. Куда?


обещал... Он просил.

Анна. Мария, он тебе

Валя, скажи ей. Мария. Далеко ехать?

Молчание.

Анна. Валя!

Валентина. Это вы сами разбирайтесь. Мое дело — пожары.

Мария поднялась.



Анна (усадила ее). Сядь!

Мария. А какая машина?

Клара. Последняя модель...

Мария. Я на таких не ездила.

Анна. Нет! Стой... Валя... Валентина... Стой! Слушай... не знаю как тебя... У нее здесь парень... Подожди... знаешь, может, я им подойду?

Клара. Ты? (После паузы.) Нет... по конкур­су не пройдешь.

Анна. Если ты, тумбочка, прошла, то я проле­чу! Где они? В машине сидят? Я сейчас лучшее свое платье надену. (Роется в ве­щах.) Дайте зеркальце... помаду...

Клара. Все равно... больно ты страшна...

Анна. Скажешь, из сельской местности.... па­стушка... Скажи, Лора на подходе... имеем

14


такой ассортимент выбора... А ее ты не трогай — глаза вырву...

Клара. Дочь?



Анна. Дочь! Ну, чего? Думаешь, я валенок? Я в порту работала. У меня и старпомы были... Рио-де-Жанейро... Марсель... Кара­чи. Ждите, девочки, мы будем ваши скоро! Сигарету дай в зубы. (Сделала несколько пробных «шикарных» движений.)

Анна, пританцовывая, пошла из барака. Клара подалась к двери. Смотрит в глубь двора. Валентина тем временем оконча­тельно приладила лампочку. Все это мол­ча, не глядя на Марию.

Мария. Вы в милиции справки наводили?

Валентина. Другим ты не известна.

Мария. Вы в женское общежитие пойдите, номер сорок... к коменданту. Она меня хо­рошо помнит. Она вспомнит число — двад­цать восьмое марта. Собрала в красном уголке все общежитие и зачитала бумагу... «Молнию» комсомольского патруля. Обна­ружили ночью в мужском общежитии де­вушку в голом виде, пьяную... и называет мою фамилию. «Пусть она выйдет, говорит, перед всеми —• посмотрим, кто нас позорит». Вытолкали меня на середину... смеются... Потом поймали меня девочки на подокон­нике. К кровати привязали, чтоб я не по­весилась. Мать вызвали. Она меня в ка­бинете директора училища знаете как била, еле оторвали. Потом ребята эти пришли. Другая у них была. Из моей ком­наты... Назвала мою фамилию, и все. Она недавно замуж вышла за курсанта.

Входит Анна. Молча прошла мимо Клары.

Анна. Не подошла... Бутылкой перцовой отку­пились от меня. Сидят два пельменя...

Клара. Что сказали хоть?

Анна. Тебя зовут.

Клара. Ну, все... Бушуев скальп снимать бу­дет.

Молчание.

Мария. Покататься охота...

Клара. Пойдем-пойдем, прокатимся.

Мария. Но только с уговором... К эстакаде подъедем — притормозите.

Анна. Не жалко никому девчонку. Он за то­бой придет...Мария... |У тебя ребенок — подумай сейчас о нем.

Мария (кричит). Заткнись! Поняла! Заткнись!

Клара. Мать?

Мария. Сегодня только увидела...

Клара (Анне). Слушай, пастушка, ты получи­ла перцовую — сиди с ней...

Мария. Пойдем... Условие мое приняла?

Клара. Притормозим...

Мария. Вещи беру — на станцию потом за­бросите... Клара. Скажешь, звать тебя Лора...

Молчание.

Мария (Валентине). Спасибо... Век вас не за­буду.

Анна (тихо). Дура... Будешь всю жизнь жа­леть.

Мария выходит. Клара взяла ее чемодан.

Валентина. Лоран что передать?

Клара. Если не заеду за ней... тогда пусть устраивается.

Валентина. Значит, пусть здесь поживет? Тогда, может, и свидимся.

Клара. Всем желаю. (Достала из сумочки-флаконы.) Вот вам по сувениру — побрыз­гайтесь на досуге. А банька у тебя есть,. Валя?

Валентина. У меня-то нет... У соседей.

Клара. Давно хотела в русской баньке поси­деть с веничком. Спроси...

Валентина. Спрошу... Да они не пустят. Са­ма понимаешь, занятие...

Клара. За копеечку, наверное, пустят...

Валентина. За копеечку — не знаю, спрошу.

Клар а выходит. Анна идет к двери. Ва­лентина тяжело садится на койку.

Поехали?


Анна. Поехали... Волчица ты.

Валентина. Молчи...

Анна. Большой грех на тебе. Волчица... Что, бить меня будешь?

Валентина. Нет. Аннушка, нет, милая...

Анна. Чего ты?

Валентина. Аннушка...

Анна. Что?

Валентина. Устала... в глазах темно. По­дойди.

Анна подходит. Поддержала Валентину.

Пойдем со мной, поможешь пироги к ве­черу сделать.

Анна. Не пойду, лишний раз видеть тебя не­охота.

Валентина. Не могу я сейчас одна...



Анна (у двери). Вон их машина, к эстакаде подъехала...

Валентина. Ничего, все перемелется — мука будет.

Анна. Остановилась...

Валентина. Лейтенант зайдет — поможешь мне, приходи. (Выходит.)

Анна смотрит в открытую дверь, потом уходит в темноту, ложится на койку. За-



следующая страница >>