Александр Галин Звезды на утреннем небе - shikardos.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Александр Галин Звезды на утреннем небе - страница №1/2

Пьесы

Александр Галин




Звезды на утреннем небе

Драматическая история в двух действиях




Действующие лица Действие первое

Мария

Анна


Лора

Клара


Александр

Валентина

Николай

Крыша барака прохудилась, стены рассох­лись. Сильный ветер медленно, со скрипом отводит дверь на миг открывается на холмах далёкая дорога. Возвращается мрак. Солнечная пыль сквозит сквозь щели, ожив­ляя наглухо забитые досками окна и ряды старых, поржавевших коек. Вошла В а – л е н т и н а. Закрепила дверь, поставила на койку чемодан. Л о р а, с дорожной сумкой в руках, остановилась у входа, смотрит вдаль.



Л о р а. Что мне вам ещё рассказать о себе?

Жизнь полна неожиданностей... Не помни­те, у кого это? Кажется, у Вольтера. Далё­кие предки принадлежали когда-то к ари­стократическому роду. Мама из научной среды. Папа был очень красивый — смесь цыгана с югославом. Представьте маму: юная, светская, убегает из дома с жонглё­ром.

В а л е н т и н а. Опять забыла твоё имя.

Л о р а. Мама нарекла меня Лоран.

В а л е н т и н а. Лоран!

Л о р а. Дедушка звал Лариса… Близкие называют просто Лора.

В а л е н т и н а. Близкие - это кто?

Л о р а. Те, кто недалеко.



В а л е н т и н а. Остальные окликают тебя Ло­ран? Отчество хоть наше?

Л о р а. Папу звали Флориан.

В а л е н т и н а. Лоран и Флориан! Так ты цве­ток душистых прерий... И запах от тебя... Не скажу как остальные, а пчелы на него полетят. Смотри, тут недалеко ульи стоят.

Л о р а. Диор. Возьмите несколько капель…



В а л е н т и н а. Ну да! На меня уже только му­хи летят. Вот явилась одна, как невеста золотая. (Отогнала муху.) С родителями живешь, Лоран?

Л о р а. Я же говорила. Вы не слушаете. Мама убежала из дома с жонглёром. Родила ме­ня в гастролях. Прислала бабушке.



В а л е н т и н а (следя за полетом мухи). И что бабушка?

Л о р а. Бабушка жила с дедушкой - академи­ком медицины.



В а л е н т и н а (поймала муху, поднесла кулак к уху). Стонет девушка - на волю просит­ся! Артисткой была мать-то?

Л о р а. О-о! Она стала циркачкой! Сначала по­могала жонглеру, потом дрессировщику. (Замолчала, борется со слезами.)

В а л е н т и н а (улыбнулась). А потом?

Молчание.

Съели, что ли?

Л о р а. Мамочку растерзала тигрица. Папа прыгнул вниз со скалы. Он очень любил маму.



В а л е н т и н а (резко). Назад!

Л о р а. Что? В чём, собственно, дело?

В а л е н т и н а. Назад, сказано! Курить только во дворе. Здесь замечу - выселю немедлен­но, ни на что не посмотрю!

Л о р а. Я в постельке люблю затянуться нато­щак...

В а л е н т и н а. Стели себе там, на воздухе, к бочке с песком поближе.

Л о р а. Суровые условия, хозяечка.

В а л е н т и н а. Пожара мне здесь только не хватало. Стой у двери и кури.

Л о р а (закурила). Устала. Я ведь, тетенька, с дороги.

В а л е н т и н а. Живешь где? Местожительство... какое?

Л о р а. Это забавная история. Профессорскую квартиру разделили родственники, когда дедушка умер. Мы с бабушкой поселились в Судаке... там я росла в мандариновом саду...

В а л е н т и н а. Где цвели цветы

запоздалые?

Л о р а. Бабушка умерла. Дачу оставили мне. Собственно, не дача, а вилла в два этажа, комната с видом на море. Приезжайте.

В а л е н т и н а. Прописана в Судаке?

Л о р а. Да... Приехала погостить у подруги, у той самой... я вам говорила.

В а л е н т и н а. Ясно.
Молчание.
Л о р а. Как сверху всё хорошо видно! Красивый вид отсюда. Там что, река?

В а л е н т и н а. Река.

Л о р а. Лес с грибами?

В а л е н т и н а. И с ягодами... (Неожиданно

громко.) Почему дверь была нараспашку?



Л о р а. Вы меня спрашиваете? (После паузы.)

Необычная у вас манера общения...

В а л е н т и н а. Работаешь, Лоран, или нет?

Числишься где-нибудь?

Л о р а. Бабушка никогда не работала, поэтому

дедушка сделал людям много хорошего.

В а л е н т и н а. Что ты всё про бабушку? Ты

давай про себя. Специальность есть какая-

нибудь?

Л о р а. Я люфт-эквилибристка. Люфт - значит

«воздух». Меня бросают под куполом цир-

ка. Я летаю. Вся, знаете ли, в красном, из

рук в руки!

В а л е н т и н а. Как переходящее знамя?

Л о р а. Вообще-то это грустно, что девушке на-

до самой думать о пропитании. Бабушка,

бывало, возьмет на руки: «Лора, зачем

женщине специальность, если она женщи-

на? Человек рожден, чтобы украсить зем-

лю».


В а л е н т и н а. Значит, украшаешь землю?

Озеленяешь?

Л о р а. Какой пытливый ум у вас, Валентина!

Скоро час, как вы меня допрашиваете. Передохнём, ладно? Вот паспорт. Можете его на зуб попробовать.

В а л е н т и н а. Вещей хороших на продажу

не привезла? Ну что остановилась?

Проходи, проходи, «цветочек»!

Л о р а. Нехороший какой разговор...

В а л е н т и н а. Ничего нет из женского?

Л о р а. Валюша, я приехала отдохнуть. Взяла

книгу... немного шерсти.

В а л е н т и н а. Вяжешь?

Л о р а. Так, чтобы успокоить нервы...

В а л е н т и н а. У нас отдохнешь... Народа

нет никакого. (Неожиданно громко.)

Почему дверь была нараспашку, я

спрашиваю?

Молчание.
Проходи, Лоран… пришли. Что ты там

высматриваешь?



Л о р а. Кто этот мальчик? (Указывает в глубь

двора.) Странный какой мальчик!



В а л е н т и н а (подошла). Кто? Этот-то? Он

дядя уже.

Л о р а. Местный ваш?

В а л е н т и н а. Это так... никто... Сейчас мы



его прогоним. Зайди-ка, хоть оглядись,

где жить будешь.

Л о р а. Подруге обещали летний домик.

В а л е н т и н а. А он летний, батареи сняли. Зимой здесь жить нельзя.

Л о р а (прошла). Большое помещение.

В а л е н т и н а. Электричества нет: проводку от­ключили. Лампочку, так и быть, подвешу, чтобы вы тут свечами не увлекались.

Л о р а. А воду вскипятить - голову вымыть?

В а л е н т и н а. Разжигать - не дай бог! Идите в лес... к реке. Не курить. Не разжигать. За этим буду следить - запомни это! И подруге передай, когда она подъедет. Она тоже из той же оранжереи цветок?

Л о р а. Не надо так разговаривать...

В а л е н т и н а. Даю вам только ночлег - ника­ких условий. Кто вы и зачем приехали - не скажу. Но чтобы тихо! Праздников, кар­навалов не устраивать... Двери здесь от­крыты... Ключи будут у меня. Что у тебя в сумке? Платья? У нас твоих размеров ни­кто не носит. Ты же кукла! Я смотрю удивляюсь: ради каких они рискуют, муж­чины. Чтобы разглядеть, какая ты, им на­до на тебя в бинокль смотреть вплотную.

Л о р а. Не люблю таких шуток... не надо.

В а л е н т и н а. Какая брезгливая, смотри-ка!.. Ну, чего нахохлилась? В трёх остановках от­сюда сердечный санаторий. Может, оттуда кто рискнёт? Вы им с напарницей смерт­ность-то повысите!.. Не бойся! Никто сюда не заглянет. Место это нехорошее, народ сюда не поднимается. Будешь одна здесь отдыхать, на вершине, как царица Тамара.

Л о р а. А что тут было?

В а л е н т и н а. Больные жили... Им в шести ки­лометрах отсюда новое здание построили.

Л о р а. Я думала, почему столько кроватей?.. Какие больные?

В а л е н т и н а. Хорошие, не бойся... Умом оби­женные инвалиды. Тут спали... в том бара­ке клеили. Так что кроватей много... выби­рай любую. Устраивайся, горюшко. Какой хоть тебе срок определили?

Л о р а. Какой ещё срок? О чём вы?

В а л е н т и н а. Клёпов вас ко мне

направил?

Л о р а. Вам лучше с подругой... Она в курсе.

В а л е н т и н а. Ладно, кукла... Бабушка-подру­га... Кто ты такая, я знаю. Убрали вас с улиц до конца Олимпиады, чтобы вы кар­тину не портили... подальше от глаз.

Л о р а. Мы поехали отдохнуть добровольно...



В а л е н т и н а. Да не захотела бы, тебя в двад­цать четыре часа на сто первый километр, или назад в Судак, гастролировать. Во­дить сюда никого не сметь! Начнётся пьянь - спалите мне барак. Тут вас уже бу­дет четверо, красоток. (Взяла чемодан, по­шла вдоль коек.)

Л о р а. Сколько?!



В а л е н т и н а (громко). Анна! Анна!

В тёмном углу послышался стон, зашеве­лилась груда тряпья на одной из коек. Поднялась А н н а.

А н н а. Мамка, погибаю!

В а л е н т и н а. Вот пустила тоже на свою голо­ву Венеру! (Громко.) Анна, смотри, какая птица к нам залетела!

А н н а. Мама... мамка, милая, погибаю...



В а л е н т и н а. Вчера сиротой была. (Подошла к Анне, поставила чемодан на пол.) Анна, со­седку привела тебе!

А н н а (слабея). Погибаю... Мать увидела,пред­ставляешь?.. О спинку кровати оперлась надо мной... вниз смотрит. А до этого ви­дела, будто дом рухнул... известка сухая поднялась. Вышел мужик - весь белый и в крови...

В а л е н т и н а. Твоя мама до сих пор в девуш­ках ходит. Тебя папа родил. Вот тебе ле­карство - лечись, несчастная. (Достает бу­тылку.)

Анна бережно прячет её под подушку.

Ну вот, Лоран, здесь обитать будешь. Или не нравится?

Лора по­шла по бараку.

А н н а. А что! Говорят, в Африке был слу­чай. Слышь, Валя? Один негр родил через кесарево свечение. Держали в аквариуме.

В а л е н т и н а. Кого?

А н н а. Негр, мне моряки рассказывали,

родил...


В а л е н т и н а. Аквариум при чём?

А н н а. Показывали за деньги зародыша. Ну ты и темнота, Валентина! Негр из Индонезии или из Индии...

В а л е н т и н а. Ты хоть карту земли когда-ни­будь видела, горе?

А н н а. Глобус? А ты вечерний свет над остро­вом Сицилия видела? А жаркий полдень в саванне?



В а л е н т и н а (насмешливо). Ох! Ох! Сама-то ты не хуже са­ванны!

А н н а. Да мне моряк с лесовоза «Семён Бу­дённый» знаешь какие открытки привозил! Праздничный карнавал в честь сбора уро­жая!

В а л е н т и н а. Ты бы и нам их показала!

А н н а. А я их в котел с харчо уронила! Свари­ла к черту. Кто-то съел, наверное, Сици­лию... Я моряку говорила: чулки бы мне привез, в зашитых хожу. Нет... Чулки же­не, говорит, а тебе - весь мир.



В а л е н т и н а. Ожила! (Лоре.) Ты на нее не обращай внимания. Она выпьет и спит. (Смотрит на Анну.)

Та что-то бормочет.

Л о р а. Вы знаете, Валя... мы думали с подру­гой... снять что-нибудь приличное. Может, что-нибудь у соседей?

В а л е н т и н а. Кто вас к себе пустит?!

Л о р а. А разве обязательно здесь? Подруге сказали - уехать, а куда - всё равно. Так ведь?

В а л е н т и н а. Не знаю... дело ваше. Езжай, уговаривать тебя не буду. Оно и лучше. Эта хоть пьёт, да глаз не режет.

Л о р а. Подругу дождусь, если позволите... Она дала ваш адрес, велела дождаться.

В а л е н т и н а. Жди. (Присе­ла напротив Анны на койку.) Анна, что ж ты мне не рассказываешь ничего? (После паузы.) Не прикидывайся дурочкой... Приехал еще кто-нибудь?

А н н а. А? Приехал... приехала. Девчонка ка­кая-то...

В а л е н т и н а. Зовут как? Не Мария?

А н н а. Мария... она самая.

В а л е н т и н а. Ну?

А н н а. Ну и всё.

В а л е н т и н а. А чемоданчик не её?

А н н а. Вроде её... почём я знаю...



В а л е н т и н а (поднялась, поставила чемодан на койку). Здесь будет её место. (После паузы.) Дальше рассказывай, Ан­нушка.

А н н а. А что рассказывать-то? Полы я помы­ла... весь твой дом вылизала. Потом вот пришла сюда... допила. У меня было чуток того, что ты за стирку дала... со вчерашнего вечера... я оставила специально. Потом заснула... и – представляешь? - мать до этого по двору нашему ходила... с известкой в ведре... А дома, который разбили, я не ви­дела… и мужика этого тоже в первый раз...

В а л е н т и н а. Где она, эта самая Мария?

А н н а. А почём я знаю? Что я к ней, привязан­ная! Пришёл твой сын... Они поднялись и ушли.

В а л е н т и н а. Что ж ты молчишь? Какую-то чушь мне рассказываешь! Проследила, ку­да они пошли?

А н н а. Я веранду мыла. Только начала...



В а л е н т и н а. Я тебе что наказывала? Дай бу­тылку! (Берет из-под подушки бутылку.)

А н н а. Пацанку я ей должна сторожить!.. Наня­лась я, что ли?

В а л е н т и н а. В какую сторону пошли?

А н н а. Вниз, к реке. Отдай вино! Подожгу тут всё!

В а л е н т и н а. А тебе подожгу!

А н н а (достала спички). А мне ничего не бу­дет. Тебе, пожарница, отвечать!

В а л е н т и н а. Ты что это? Спички долой!

(Отбирает у неё спички.)

А н н а. Испугалась? Отдай вино - не имеешь права!

В а л е н т и н а. Я-то имею… позорная...

А н н а. За оскорбление ответишь. У меня сви­детель есть. (Лоре.) Слышала? Подтвер­дишь.

Лора не обращает на них внимания. Смот­рит в открытую дверь.

В а л е н т и н а. Ну-ка, собирай своё тряпье. По­жалела! пустила задаром! Собирай!

А н н а. Пустила бы ты, куда там! Интерес есть. Клёпов там спокоен: ты за нами присматриваешь. У него на участке чисто. Колька, сын твой, - у него в подчинении. Чего это он его сюда направил? Как ска­жу, что сын тебе крышу чинил в служебное время!

В а л е н т и н а. Ты что, дура, треплешь?

А н н а. Я что вижу, то и говорю... лишнего не надо.

В а л е н т и н а. А ну-ка замолчи!

А н н а. А я что, мне какое дело... Твоя

крыша.

В а л е н т и н а. И запомни на будущее: хочешь, к ноге эту Марию привяжи, а чтоб рядом с ней была! Вот её чемодан! Иди найди их и передай, что место её здесь, в бараке, - а не в доме!



А н н а. Ну чего ты путаешь меня в свои дела?

В а л е н т и н а. Найди их, я сказала.

А н н а. Не пойду. У тебя сын в милиции рабо­тает, мне с ним тоже корысти нет ссо­риться. Верни вино лучше.

В а л е н т и н а. Заслужи сначала.

А н н а. Спички-то хоть отдай. Света нет - сту­чишь костями о койки.

В а л е н т и н а. Найдешь их! Слышишь?

А н н а. Ладно... Дай вино-то.

В а л е н т и н а. Твоё, не бойся - не убежит. (Выходит.)

Анна поднялась, прошла к двери, погляде­ла вслед Валентине, потом вернулась.



А н н а (возбужденно). Она из-за этой девчонки с работы раньше сорвалась. Мою у нее вче­ра полы... или сегодня?.. Точно, утром се­годня. Слышь? Стук-стук в дверь. Вхо­дит скелетик... глазки вниз, ручки по швам… «Здравствуйте, меня зовут Мария. А вы Колина мама?» Нет, говорю, я их дальняя прислуга... Ну, конечно, не так я сказала. Мол, нет её... «Позовите Николая». Тут он сам. Видать, ждал!

Л о р а. Какой Николай?



А н н а (ещё более разгорелась). Хозяйкин сын, поняла? В нашем районе дежурит, у Саве­ловского вокзала. Я его и до этого знала: раза два меня забирал... Здоровый такой, барабан. Вещи девчонкины, вот этот самый чемоданчик, занёс в дом. Сначала - шу-шу за стенкой... смешочки... потом подались в лес... Пацанка эта тоже, видать, олимпий­ка! (Молчит, ждёт ответной реакции.) Ну перстенечёк у неё наколот, глазки приблат-нённые... Ты олимпийка?

Л о р а. Что?

А н н а. Нас народ зовёт олимпийками... Я олим­пийка. Мне Клёпов сказал: пока Игры не кончатся - не показывайся. Ты кто? Ка­батчица? Или с иностранцами, наверное...

Что ненавижу, так это джельтельменов. Я мо­гу за бутылку пойти, но со своим... Чего молчишь?

Л о р а. Что тебе нужно, тётка?

А н н а. Какая я тебе «тётка»? Да я сейчас умо­юсь, буду моложе тебя. Тебе сколько сей­час?

Лора молчит, достала сигарету.

Здесь не курить!

Л о р а. Да?!

А н н а. Да! Курить будешь выходить... Это тебе не с джельтельменами!.. У нас такой закон. Пожарница увидит - с меня спросит. Я ста­роста здесь.

Л о р а. Да?!

А н н а. Чего ты раскудахталась, курица?

Л о р а. На меня не кричать!

А н н а. А почему? Справку покажи.

Л о р а. Оставь меня, пожалуйста. Я тебя тро­гаю?

А н н а. Ладно... давай мириться. Ты кто?

Л о р а. И ты меня допрашивать будешь?

А н н а. Молчу. Могу извиниться… Извини, по­жалуйста.

Молчание.

Девчонка молоденькая такая... замужем ни разу не была… Пожарница наша как вспо­лошилась-то, а?

Л о р а. Пожарница - это кто?

А н н а. Валентина. Она раньше здесь работала, теперь в новые корпуса ездит. Садится на мотоцикл - не хуже любого мужика… Тебя Клёпов сюда направил?

Л о р а. Подругу вызвали... Я к ней в гости при­ехала.

А н н а. Он у нас хороший - Клёпов. Другой бы грубо всё исполнял. А он вежливо так, ду­шевно попросил: исчезни на время. Представляешь, зашел ко мне домой. Не по повестке... Говорит: «Чтобы мне за тобой не ходить, как за овцой, лучше бы, чтобы тебя вообще не было». Я говорю: «Куда мне деваться?» Дал Валькин адрес, сказал - она примет. Взяла материну пенсию приеха­ла... У неё здесь режим: вечером придёт проверять… А может, Клёпов пугнул на вся­кий случай? Подстраховался, а мы поеха­ли...

Л о р а. Я не знаю.

А н н а. Ох, он беспокойный был! Видно, их то­же прижимают сейчас. Мать дома осталась одна. Пожарница сказала - Игры начнутся, чуток всё успокоится, можно будет съез­дить посмотреть, как она там. (Достала бутылку.) Давай, со знакомством. (Засмея­лась.) Думала, у меня нет? А это запас.

Л о р а. Не пью я этого.

А н н а. Другого нет. Последним готова была по­делиться, запомни. В следующий раз ты мне нальёшь. У нас теперь должна быть коммуна. Может, согласишься? Я налью...

Л о р а. Пей. Я лучше покурю здесь. Можно?

А н н а. Покури, ладно.

Л о р а (указала на дверь). Опять пришёл... Не к тебе он ходит?

А н н а. Мне больше этого не надо. (Выпила.)

Лора курит.

Что, кукла? Думала на праздник: джельтельмены разные съедутся, Махмуды... будет выбор... красивые приедут, «гордость планеты»?.. У Валентины передали по теле­визору выражение.

Молчание.

Переживаешь?

Л о р а. Пей, не трогай меня!

А н н а. Не плачь. Я обидела? Могу извинить­ся... Извини, пожалуйста.

Молчание.

Вот сразу заметно, что женский коллек­тив сколачивается: поплачем-посудачим… Да не плачь ты... Телевизор будем смот­реть. Валентина сказала - пустит, если по­ведение будет хорошее.

Молчание.

Вспомнила, где тебя видела!..

Л о р а. Где ты могла меня видеть?

А н н а. Я мойщицей в ресторане работала. Сво­бодная минута выйдет - я через оконце на­стоящей жизнью интересовалась. Стой! Хо­дила в «Пекин»?

Л о р а. Я живу в Судаке. Знаешь такое место в Крыму?



А н н а. Не была я ни в Судаке, ни в Щуке. (Поднялась, пошла к двери.)

Л о р а. Подожди… не уходи.

А н н а. Нет, Аннушке пора помыться. Она не какая-нибудь запойная чума. Она дурная. Другие по домам пьют, а она, как выпьет, так отдаёт себя людям. Раз попалась, дру­гой... - и на учёт. А как сказано? Учёт у нас - превыше всего.

Л о р а. Смотри!

В дверях остановился А л е к с а н д р.

А н н а. А ты плачешь! Приехать не успела - они уже тут как тут. (Александру.) Доро­гой, ну что ты всё ходишь сюда? У вас что там, нет медсестёр?

А л е к с а н д р. Просто... из любопытства.

А н н а. Тут тебе ничего не светит: у нас отгу­лы… Лора, если парень с девчонкой зайдут, скажи - пожарница ищет... И про чемо­дан. Пойду гляну их. Он в милицейском.

Л о р а. Подожди!



А н н а. Не бойся. Он, должно быть, тихий - буйного они бы не выпустили. Кричи, если что. Я тут рядом буду. (Вышла.)
Александр стоит в дверях.
А л е к с а н д р. Я вас не ви­жу...

Молчание.

Мы с вами не знакомы? Что вы молчите? Л о р а. Я глухая.

А л е к с а н д р. Можно мне войти?

Л о р а. Да?! Стой там... или лучше иди

отсюда! Александр. Хорошо, я постою

у двери.

Молчание.

Л о р а. Что ты смотришь? Смотрит ещё!.. По­пробуй только пристань!

А л е к с а н д р. Простите, вы никогда не лечи­лись здесь?

Л о р а. Что, похоже?

А л е к с а н д р. А тогда почему вы здесь?

Л о р а. Проездом... зашла... Подругу жду... с друзьями.

А л е к с а н д р. Если кто-нибудь из наших подъ­едет, скажите...

Л о р а. Да?! Я буду сидеть здесь и ждать ва­ших! Тебя не долечили здесь... идиот?

А л е к с а н д р (улыбнулся). Я не идиот, девуш­ка. Я - физик.

Л о р а. Оно и видно, что Ньютон!..

А л е к с а н д р. Меня зовут Александр.

Л о р а. Первый или Второй?

А л е к с а н д р. До свиданья. Там, кажется, кто-то идёт… Должно быть, ваша подруга.

Л о р а (кричит). Если эти... ваши... скажи - ни­кому сюда нельзя. (На всякий случай зату­шила сигарету. Затаилась в темноте.)

Входят М а р и я и Н и к о л а й. Она с мокрыми, после купания, волосами.


Н и к о л а й. Ты бы сказала, что плавать не умеешь.

М а р и я. Предупреждать надо, что глубоко.

Н и к о л а й. Там обрыв метров пять... Ничего ты с головкой ушла!

М а р и я. Ты меня спас... Тебе медаль за спасе­ние утопающих положена.

Н и к о л а й. Надо будет доложить.

М а р и я. За меня тебе не медаль, а губа... Спа­сатель!.. (Целует его.)

Николай отстраняется.

Что ты?

Н и к о л а й. Ничего!..

М а р и я. Я вижу!

Н и к о л а й. «Губа» - в армии.

М а р и я. А в милиции что?

Н и к о л а й. Ты армейские эти словечки забудь. Ты служила?

М а р и я. Не призывали пока!

Н и к о л а й. Поменьше их отпускай.

М а р и я. А что, я ругательство сказала какое-нибудь?

Н и к о л а й. У нас на «срочной»... которые с сол­датами гуляли, тоже любили: «Смирно! Вольно!..»

М а р и я. Ложись, да?!
Молчание.

Не знаю, кто там с тобой гулял, - в нашем общежитии девушки стремились с курсан­тами встречаться. Они - будущие офицеры, таких команд себе не позволяли.

Н и к о л а й. Всё, что ли?!

М а р и я. Вот и чемоданчик мой... Проводи-ка меня до электрички. Подамся в деревню... может, мать смирится, примет дочь. Твоя, видишь, куда пожитки принесла? Она - с од­ной стороны будет, ты, со своей моралью, - с другой!..

Н и к о л а й. Не заводись.

М а р и я. Это она ещё про ребенка не знает. Мне родная мать знаешь что написала? Сдавай ребенка в Дом малютки, тогда при­езжай. Эх, надо было раньше приехать и пройтись\\\\пройти бы по деревне с брюхом! Её пожа­лела... Всё! Теперь пусть она чулок развя­зывает: давно я о Чёрном море мечтаю...

Н и к о л а й. Вот когда ты так начинаешь... го­тов тебе по роже дать.

М а р и я. Всё! Поехала я назад... (Взяла чемо­дан и вдруг заметила в дверях Александ­ра.) Коля, смотри...

А л е к с а н д р. Извините, мне показалось, что мы друг друга знаем...



Н и к о л а й (подошёл). Вроде нет... А вы отку­да, товарищ?

А л е к с а н д р. Из сумасшедшего дома.

Н и к о л а й. Я серьезно, гражданин.

А л е к с а н д р. И я серьезно, товарищ.

Н и к о л а й. А в чём дело?

А л е к с а н д р. Нет... ничего… Мне показалось, я вас здесь уже видел раньше, несколько лет назад. Хотел узнать, больной вы или нет. Знаете, тут ещё была девушка...



Л о р а (из темноты). Что ты ко мне привязался, кретин проклятый?!

А л е к с а н д р. Я просто хотел предложить вам погулять на воле. Извините, что побеспоко­ил... (Уходит.)

Н и к о л а й. А вы, девушка, что сюда?

Л о р а. Цветов приехала нарвать полевых... По ботанике гербарий задали в школе.

Н и к о л а й. А если без шуток?..


Л о р а. Что вы прицепились ко мне? Я вас не трогаю, кажется.

Н и к о л а й. Ещё бы не хватало, чтобы ты меня трогала! Фамилию быстро мне...

Л о р а. Какую фамилию ещё? Фамилию ему!

М а р и я. Чего ты пристал к ней?

Н и к о л а й. С вами не говорят!

М а р и я. Ну и отойди от неё!

Л о р а. Сразу «фамилию»!.. Следите за афиша­ми - мы на это отвечаем... Девушку зовут Мария?

М а р и я. Да...

Л о р а. Пожарница вас ищет.

М а р и я. Какая?..

Н и к о л а й. Ладно… иди гуляй!

Л о р а. Тон! Тон какой! Где честь мундира, офицеры?!

Н и к о л а й. Этот, что был, он - с вами?

Л о р а. Он физик-атомщик… Знаете, какая у не­го нагрузка на мозг? В день столько, сколь­ко у вас за пятилетку… Поставьте себя на его место... А он с вами ещё шутит!.. нахо­дит в себе силы.


Молчание.
Пойду пройдусь, действительно... Зонтик мне не нужен, не скажете? Дожди у вас тут бывают в это время?

Молчание. Лора выходит.

М а р и я. Ничего дешевочка!

Н и к о л а й. Словечки опять!

М а р и я. Что ты налетаешь на всех! Учитель нашёлся! Твое дело ловить, а приговор судьи выносят. Не нравится - не слушай! Меня другим словам не научили. Всё ему не нравится!.. Глаза не так держу!..

Н и к о л а й. Глаза твои мне нравятся.

М а р и я. Нравятся?

Н и к о л а й. Я против, что ты всё время в пол смотришь. Эту привычку искореняй. С то­бой говорят, а ты в пол... На человека смотри.

М а р и я. Не на каждого смотреть охота. На тебя... оторваться не могу.

Н и к о л а й. И на людей привыкай.

М а р и я. Нет. Они мне много всякого сделали. Один ты только человек… Если обманешь — тогда всё, петля...

Н и к о л а й. Слушай, что тебе говорят.



М а р и я. Буду... Ты хорошо меня исправляешь! Мне нравится! Чуть ли не на второй день спать стал. (Смеётся.) А ещё милиционер!.. Стемнеет - придёшь?

Н и к о л а й. Куда?

М а р и я. Сюда. Останусь я здесь. Не надо, не говори ей ничего.

Н и к о л а й. Бери чемодан - пошли вниз.

М а р и я. Нет. Она меня в барак загнала, как овцу какую-нибудь. Я лучше здесь буду. Ты близко.

Н и к о л а й. Нельзя тебе здесь. Видишь, бу­тылки… началась гульба!

М а р и я. Хорошо было в лесу... Жить бы нам там с тобой. Никто не узнает, с кем ты спу­тался.

Входит Анна.

А н н а. Всё! Пожарница сюда поднимается. Ре­бята!.. девчата!..

Н и к о л а й. Разберёмся. (Марии.) Ты садись. Сядь!

М а р и я. А что, стоять нельзя?

Н и к о л а й. Стой.

Мария села. Николай, помедлив сел рядом.



Не помешаю, ес­ли посижу?

М а р и я. Пожалуйста.

А н н а. Как говорится, посидим рядком... лад­ком...

Н и к о л а й (Анне). Ты иди, погуляй...

А н н а. Коля... извините, что я вас так, по име­ни… я голодная. Обедать собралась сухим пайком. Мария, бери хлеба. Любовью сы­та не будешь. По пути зашла на огород. Старик говорит: чего тебе? Я говорю: «Подай чего-нибудь, дедушка». Тот: «Чего это я буду кормить тебя задаром?» Я говорю: «Расплатилась бы, да больно ты старый, помрешь — потом отвечай за тебя. Могу чучелом работать на огороде, с тобой на пару»...

Вошла Валентина. Смотрит. Молчание.

В а л е н т и н а. Молодой человек, я вам сколько раз уже повторяю: не нарушайте прави­ла распорядка. Здесь женское помещение. Мужчинам надо выйти.

Н и к о л а й. Здорово, мать.

Молчание.

А н н а. Валя, кто тут у вас живёт, старый та­кой... первый двор от поворота? Иди, говорит, ко мне батрачить за два огурца в месяц». Больше двух не могу - неуро­жай...

Молчание.

Мария, ты привезла с собой поесть?

М а р и я. Не ;хочу… не привезла.



А н н а. Как же так? А вдруг тут магазин на переучёте? Ты думала, тебе тут скатерть-самобранку кинут? (Отломила хлеб, дала один огурец.) На, ешь...

М а р и я. Не хочу... спасибо.

А н н а. Ешь, ешь. Огурчик с грядки...

Молчание.




В а л е н т и н а (тихо). Ищут там тебя... Я ска­зала лейтенанту - домой заходил обе­дать. Там начальство ваше понаехало, посты проверяют. Тебя нет.

Н и к о л а й. Мать, ты за это не волнуйся.

В а л е н т и н а. Пост твой внизу… на

дороге.


Н и к о л а й. На дороге, у эстакады.

В а л е н т и н а. Здесь ты зачем? Скажешь, если спросят, - домой заходил... бинокль забыл.

Н и к о л а й. Всё в порядке.

В а л е н т и н а. Тебе какое задание дали? Чтобы никто лишний в столицу не проехал. Так или нет?

Н и к о л а й. Вот её... надо домой к нам.

В а л е н т и н а. Которую?

Н и к о л а й. Её Марией зовут.

В а л е н т и н а. Твой дом теперь в Москве, а я здесь среди людей.

Н и к о л а й. Ладно. Пойдём на воздух, по­говорим.

В а л е н т и н а. Куда? У меня здесь дел много: песку в бочку наносить, шланги прове­рить. Сушняк... всё рассохлось. Искры до­статочно. Лампочку им вот принесла... под­весить. А ты плохо службу служишь, сы­нок. Лейтенант, слава богу, нашёлся: пошёл, сказал, наверх - наблюдательный пункт оборудовать.

Н и к о л а й. Ладно, хватит об этом.

В а л е н т и н а. Сейчас на нас весь мир смотрит, а ты китель скинул, рубашку расстегнул до пупа. Тьфу! Смотреть не могу! Уйди от­сюда - не позорься! И вечером домой сра­зу. Лейтенанта я позвала.

Н и к о л а й. Мать, слушай внимательно...

В а л е н т и н а. Среди оторв этих не положено тебе! Пошёл прочь!

А н н а. Да скажешь тоже, Валя! Какая она оторва?

В а л е н т и н а (резко). Возьми! На... пей и спи!

А н н а (взяла бутылку). Спасибо. Я выпью, не вылью… А спать не буду. Это моё дело - спать или нет... И ты меня спать не мо­жешь заставить, я выспалась. Что мне себя, по голове бить?

Н и к о л а й. Мария, схожу вниз узнаю, что там. Вернусь - пойдёшь ко мне домой. Поняла?

М а р и я. Поняла.

В а л е н т и н а. Вечером лейтенант придёт, сы­нок, я к нему за стол высланную не по­сажу. Скулы-то не жми - зубы слома­ешь...

А н н а. А её никто не выслал. Она сама

приеха­ла к нему, а могла - куда хотела...

В а л е н т и н а. Не путай меня, сынок, с

ними. Не позорь, уходи. Смотри, кто меня

учит.

Н и к о л а й. Мать, ты задание поняла? Она бу­дет жить у нас... Ребенка её привезу - понянчишь.



М а р и я. А я ей его не дам! Задушит ещё!

Н и к о л а й. А ты молчи!

А н н а. Правильно! Тебя не спрашивают...

Н и к о л а й. И ты молчи!

А н н а. А я что? Я - тишина.

В а л е н т и н а (ушла в глубь барака). Тьфу - видишь? - и растёрла!

А н н а. А какой ребёнок? Машка, у тебя ре­бёнок? От кого? Говори, что от него! Гово­ри. Закон на твоей стороне!

М а р и я. Не знаю от кого!

А н н а. Не запомнила отца в лицо, называется. Эх, чумовая! Сказала бы - от него...

М а р и я. Сын полка он...

Молчание. Валентина достала провод.

Дай-ка ещё что-нибудь поесть, бабка…

А н н а. Вы что сегодня? Сначала «тётка», теперь – «бабка». Валя, я тебе огород прополю, ты меня свези в парикмахерскую. Иначе за­кончусь сегодня на кочерге.

М а р и я. Вино какое?

А н н а. Сиди ешь... мать-одиночка... Вино ей!..

М а р и я. Налей, тебе говорят.

Анна, поколебавшись, наливает себе и Ма­рии. Николай по-прежнему молчит. Вален­тина в стороне возится с проводом.



А н н а. Может быть, остальные присоединятся? Молчание.

Ну ладно, тогда... извините. Гости пьют - хозяева смотрят.

Валентина распутывает провод.

Сейчас, Валя, я тебе помогу... И Маша тоже.

М а р и я. После обеда я песни пою. Какие же­лаете? Цыганские? Блатные? Романсы композиторов?

А н н а. Композиторов.

Мария посидела некоторое время непод­вижно и неожиданно запела, чистым краси­вым голосом.

М а р и я. «Звезда любви, звезда приметная!

Звезда моих...»

А н н а (восторженно). Робертино... По спине

мураши... мураши…

М а р и я. Не мылась давно, наверное...

Налей ещё!

Николай вырвал бутылку из рук Анны, выплеснул вино.

А н н а. Что ты хватаешь? Я себе наливала!


Н и к о л а й. Ещё нальешь ей - голову

оторву!(Марии, тихо.) Кончай... дурить...

М а р и я. Ты мне не указывай, сколько

пить! Иди, там тебя ищут. Иди...

В а л е н т и н а (буднично). Анна, лопата

стояла тут. Где она?

А н н а. Она снаружи должна быть, Валя. Я



ею утром двор подметала, ты мне

сказала убрать.

М а р и я. А метлой ты что, ямы копаешь?

А н н а. Метла у меня для полётов оставлена.

Молчание.

В а л е н т и н а. Лампочка в патроне. Анна, вот так вправо крутанёшь – включишь, на­зад - выключишь.

А н н а. Я лучше в темноте останусь - не надо такого света.

В а л е н т и н а. Всё изолировано. Чтоб на ночь горячей не оставлять! Мне из-за ваших удобств по тюрьмам скитаться!

А н н а. А лампочка-то! Ты бы ещё от карманного фонаря подвесила – пупочку!

М а р и я. Иди, Коля, ты из-за меня и так за­держался.

Н и к о л а й. Успокойся, возьми себя в руки. Я приду сразу, только покажусь там.

Молчание.

Мария. А остаться со мной ты не можешь?

Н и к о л а й. Я скоро.

М а р и я. Останься... не уходи. Никогда ни о чём тебя больше не попрошу!..

Н и к о л а й. Я же быстро. Слышала, пона­ехало? Значит, скоро огонь понесут.

М а р и я. Какой огонь? (Догадавшись.\\\\\После паузы.) А-а!

Н и к о л а й. Пора мне...

М а р и я. А что, ты не можешь заболеть?

Н и к о л а й. Не могу.

М а р и я. Там вас и так много.

Н и к о л а й. Мало ли - зверь... человек под но­ги бросится...

М а р и я. Возьми меня с собой!

Н и к о л а й. Нельзя там посторонним... Они ночью пронесут, может под утро - тогда проще будет. Посмотрим...

А н н а. Коля, а мне, хоть одним глазком, мож­но? Маша, ладно?

Н и к о л а й. На месте видно будет... на

месте...

Молчание.

В общем… ты не дури. Всё идет по плану...

М а р и я. Ну иди... Подожди! Поцелуй на про­щание.

Н и к о л а й. Какое прощание?! Вниз только сбе­гаю - и назад.
Целует Марию. Она обняла его.

А н н а. Валя, а Валя, погляди... Что, у тебя сердца нет?!

Валентина молчит.

Парень, возьми её... Она тебя никогда не выдаст. Кровь за тебя отдаст - не вы­даст... всю кровь!..



Н и к о л а й (Марии). Ну пусти…

А н н а (плачет). Эх, мамка, мамка, зачем ты меня родила... если так жизнь устроена!.. Мамка, погибаю... мама!

Николай выходит.

(Всхлипывает.) Только ты помнишь, какая

я была... косы золотые…

В а л е н т и н а. Вчера говорила, что

брюнеткой была... Вино осталось?

А н н а. Неужели выпьешь с нами?

В а л е н т и н а. Сходи к мотоциклу достань

сумку - в коляске под пологом, принеси.

Анна идёт к выходу. Валентина смотрит на Марию.

Муж мой был путейский обходчик… Люди его называли - «заходчик». Гулял он от меня... У нас всякая шваль селилась, ко­му в город нельзя было, цыгане... - он и к ним заходил… Татарин он был, с юга, с Крым­ских степей. С умнейшей головой. На га­зету раз посмотрит - всю наизусть пом­нит, даже, в какой типографии отпечата­на. Не мог он дома дня просидеть... По­толок ему мешал... Я думала, дурит... Ре­шила за ним последить. Ты слушаешь ме­ня?

М а р и я. Я вас слышу. Слух не болит.

В а л е н т и н а. Идёт он ночью по колее - я за ним придорожником. Вот он остановился, голову запрокинул - и стоит, долго стоит. Татарская кровь - думаю - в нём заговорила, неужто, думаю, молится? Вдруг так закричит!.. вверх, по-волчьи. Меня, как косой срезало. Упала, кулак закусила... Назад домой ползла: у меня ноги отня­лись... Потом-то поняла — это он пел... Обязательно каждую ночь, когда ветер к нам был, доносилось. (Вдруг подняла го­лову, затянула без слов.)

Вошла Анна, с сумкой. У двери замерла.

А н н а. Валя, чего ты?

В а л е н т и н а. Песня такая...



А н н а. «Этот стон у нас песней зовётся». (Про­шла.) Ты тоже солистка, Валя... Мы тут можем самодеятельность организовать.

В а л е н т и н а (Марии). Почему я это рассказываю? От­цовское в Кольке заговорило. Бесится он... (Марии.) Ты ему - как раз, что надо. Я ведь его до армии еле дотянула. После неё он



присмирел, да видать, не всю дурь из него вытрясли. С тобой - другое дело... тут настоящая беда... Ты себе завтра ново­го найдёшь, а ему конец... Несовершенно­летняя ты...

М а р и я. Вы что, мой паспорт видели?

Валентина. Врешь, девка... Паспорт тебе еще не нужен.

Мария. Я вам не девка, пожалуйста.

Валентина. Ты ему, значит, бедняжкой при­кинулась. Сказал — привезет сироту.

Мария. У меня мать есть...

Валентина. Правильно... Только она от тебя отказалась... Я ведь не поленилась, в го­род съездила... навела справки. Все про тебя известно. Как ты воровала... и кто тебя заставлял.

Молчание.

Была бы ты чуток постарше •— скрутила бы я тебя. Клепов родной мой брат. Кле-пова я по отцу. Жалко тебя. Я с тобой как с женщиной разговариваю... Пойми... и не обижайся. Только родила я Колю, сдала татарина сюда. Здесь он пел... Пой­ми теперь, что для меня сын...

Молчание.

(Достала из сумки пакеты.) Вот — ешьте... Приятного аппетита. Анна. Спасибо, Валя. Не жевано летит.

Молчание.

Валентина. Ешь, Мария... Выйдешь еще за­муж, ты молодая.

Анна. Такую и с ребенком возьмут. Ягодку травой не укроешь. Родители постарались. Ножки, грудки... зубки один к одному.

Валентина. Разве в этом счастье?

Анна. Не в этом.

Валентина. Поняла? Жизнь тебя научила.

Анна. Счастье у меня теперь одно... Крепле­ное — не слабое оно.



Валентина. Анна, подай сумку. Вот оно — расписание. Маша, электричка скоро при­бывает... Не торопясь — успеешь... Есть у тебя на билет? (Достала деньги.) Возьми...

Мария. Покупает и в зубы не смотрит.

Анна. Задешево больно...

Молчание.

Валентина. Ну, пошли вниз. Дома добавлю.

Мария. Я тут пока поживу. Коля плавать обе­щал научить.

Валентина. Другие тебя поучат тренеры. Ишь, чего захотела... Муха — невеста зо­лотистая... Смотри, сколько их, невест, по

стенам... Клепов в твоей жизни не послед­ний человек •— смотри. Куда напишет — туда и двинешь. Я тебе добра желаю. На­до тебе со дна подниматься. Уезжай по­дальше. Работай... живи... никто твоего прошлого не узнает.

Мария. Не скули, тетя, у меня от этого зубы больные становятся... Да я на вашего Ко­лю не особенно претендую.

Анна. Брось, дура... Он тебя любит. Такие ребята матерей ни во что не ставят перед женой... Валя, она ведь с него пылинки сдувать будет.

Мария. И ноги мыть.

Анна. Если бы меня кто-нибудь хоть раз взял из тех, кто... пусть чумной, дырявый... Му­жика найти нетрудно. Крикнешь только: «Алло! Ваня или Петя... Сидор! Алло, мы ищем талантов и поклонников». И они ле­тят! Гул стоит, как в Тушине на параде...



Мария. Много вас, учителей... Заучат они ме­ня тут, да, Анюта? (Берет чемодан.)

Анна. Куда ты? Он сказал — ждать.

Мария. Собаки ждут...

Анна. Слушай!

Мария. Ну что?

Анна. Слушай! Машина... сюда... Аи! Парень! Принц! На машине! Машка, на авто за тобой едут! Ночная кукушечка дневной посильнее! Валя, сдавайся! Уступи — тебе зачтется! Валя, ну почувствуй, как женщи­на! Что ты все ешь? Оголодала?

Валентина молча ест. Вдруг стала слышна, приближаясь, веселая, странно появившая­ся музыка. В дверях, затмевая свет, вста­ла К.л ар а могучая, веселая и пьяная.

Клара. Ло-ра! Угадай, какой мы тебе сюрприз привезли? Лора? Приветствую, барышни... Картина внизу • • на каждом повороте требуют документы. Бушуев паспорт в зу­бах держит. Я лейтенанту пачку сигарет презентом, говорю, мы же не в город, а из него. Одну сигарету взял и пачку на­зад... Представляете, какие дела начались! Бушуев глазам не поверил! Лора!

Валентина. Ну-ка, не ори зЙЙЁдесь! Кто такой Бушуев?

Клара. Это такой Бушуев, который сок из кирпича выжимает. Берет в руку и давит... давит...

Валентина. Как понять это?

Клара. А так и понимай. (Весело.) Как вы тут, девочки, на вольном поселении? Как с контактами?

Валентина. Еще один из зеленстроя цветок... кактус. Про что теперь толкуешь?

Клара. Мы контакты еще в школе проходи­ли... по физике... Лора где?

Валентина (весело). Лоран у нас знаешь кто? Она цветок душистых прерий...


Клара. Одобряю...

Валентина. А ты ее знакомая подруга?

Клара. Лорка где, девки? Вы что, ее тут за­копали?

Валентина. Анна, ты староста. Чего мол­чишь?

Молчание.

Анна. Мария... Мария. Чего ты прилипла? Анна. Не переживай... Мария. Отойди.

Молчание.

Клара. Где Лорка? Кто-нибудь мне скажет?



Анна (медленно). Нет Лоры... Гуляет она.

Клара. Гужуется, что ли? Далеко?

Анна. «Гуляет» типа «прогуливается». Глотает кислород... кульками.

Клара. С кем?

Анна. Да тут с сумасшедшим одним.

Клара. Что за шутки? Меня сейчас там на голову поставят. Бушуев еле уговорил Ов­сянникова. Тот привез на своей машине... Найдите ее мне быстрее — времени в об­рез. Ведь Бушуев мне морду набьет.

Анна. Твоя морда — сама и разбирайся.

Клара. Что ты заводишь меня? Смотри — я в духе. Садану — ты можешь на орбиту выйти.

Валентина. Да что ты говоришь?

Клара. Меня один зодчий лепил из пластили­на... эскизно. Потом отлил в бронзе... Отдал на выставку — взял диплом первой степени, скотина... Знаешь, как мою статую назвал? Девушка с кувалдой. Потом отвез куда-то на заставу — там взял за нее пол­центнера кабаньего мяса.

Валентина. Я —• Валентина...

Клара. Валюша, ну, подъехали к тебе. Сосе­ди говорят — поднимайтесь! Резервация ваша наверху. Сюда колдобины. Овсянни­ков только новую машину взял... Зубами скрипит... Я тяжелая, говорит, двигатель надорвется...

Валентина. Народ все знает! Уже ярлык на­шили — резервация. Анна, ты болтала?

Анна. Я таких слов ругательских не знаю.

Валентина. Напарнице твоей не понравилось здесь. Самой бы тебе хорошо трезвой при­ехать. Вот такое имеем жилище. Это Анна, это Мария... Может, еще кто-нибудь подъ­едет.

Клара. Видишь, ключи от дачи? Овсянников пустил... Ты что думаешь, мы в этот сарай ехали?

Мария. Она просила подождать.

Клара. Ну, мочалка! Там Овсянников, навер­ное, зубы сточил — деснами скрипит. Вре­мени нет. Дорогу перекрывают...

Валентина. Клепову что сообщить? Где вы будете?

Клара. Это он оближется. Я из города выеха­ла — не по суду, по своей воле. Где я буду — мое дело.

Валентина. Смотри. Тогда езжай быстрее. Нечего тут шуметь.

Клара. Куда я без нее поеду? (После паузы.) Успеть надо, пока дорогу не перекрыли... Огонь там ждут...

Валентина. А ты-то про огонь почем знаешь?

Клара. За каждым кустом по милиционеру.

Молчание.

Выручайте, девушка... Предлагаю вечер в уюте и тепле. Там музыка, большой выбор напитков.

Молчание.

Как тебя звать, маленькая? Анна. Не лезь 'к ней. Клара. Как звать? Анна. Уйди от нее! Клара. Покатаемся на машине? Анна. Она не поедет. Клара. А чего ты за нее решаешь?

Молчание.

Мария. Куда?


обещал... Он просил.

Анна. Мария, он тебе

Валя, скажи ей. Мария. Далеко ехать?

Молчание.

Анна. Валя!

Валентина. Это вы сами разбирайтесь. Мое дело — пожары.

Мария поднялась.



Анна (усадила ее). Сядь!

Мария. А какая машина?

Клара. Последняя модель...

Мария. Я на таких не ездила.

Анна. Нет! Стой... Валя... Валентина... Стой! Слушай... не знаю как тебя... У нее здесь парень... Подожди... знаешь, может, я им подойду?

Клара. Ты? (После паузы.) Нет... по конкур­су не пройдешь.

Анна. Если ты, тумбочка, прошла, то я проле­чу! Где они? В машине сидят? Я сейчас лучшее свое платье надену. (Роется в ве­щах.) Дайте зеркальце... помаду...

Клара. Все равно... больно ты страшна...

Анна. Скажешь, из сельской местности.... па­стушка... Скажи, Лора на подходе... имеем


следующая страница >>